Том 2 Глава 4: Потому что наши отношения не такие однозначные: Гелихризум

— Скажи, Йори. Тебе что, нравятся мои губы? Прекратив читать и опустив книгу на колени, Луиза посмотрела на меня. Будто следуя своему вопросу, она немного выпятила нижнюю губу, отчего она выглядела более пухлой, чем обычно. Мне никто и никогда прежде не задавал подобных вопросов. Если подумать, у Луизы всегда было достаточно нелепых идей. И, что я должна была ей ответить? — Хм... — Я заметила, что ты часто на них смотришь, когда я читаю. Ох... Это было сложно отрицать. Я действительно часто смотрела на неё, когда она читала. Иногда — на лицо целиком. Иногда — задерживалась на губах. Почему — я и сама толком не знала. Наверное, просто пыталась понять, откуда именно появляется голос. Да... Странная причина. — А если я скажу, что да. Ты бы позволила мне к ним прикоснуться или что-то вроде того? Возможно ли, что в этом мире всё было так просто? Стоит только попросить и получаешь всё, что пожелаешь? Не то чтобы я действительно этого хотела, но решила всё-таки спросить, чтобы увидеть, как она отреагирует. Такая простая жизнь, была бы похожа на жизнь в аниме. Так, стоп. На что она была похожа? Впрочем, не важно. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад Луиза демонстративно выпячивала нижнюю губу, теперь они сжались так плотно, что больше напоминали ровный разрез на бумаге. Сперва она выглядела растерянной после моего вопроса. А затем, как будто что-то представив, она стала настолько красной, что могла бы считаться законодателем самого цвета. Мне даже показалось, что воздух вокруг стал теплее, будто внутри Луизы разгорелись угли. Я чувствовала странную дрожь, пробежавшую по мне, когда наблюдала за её реакцией. Ту, которую, как мне кажется, лучше держать при себе. Неужели я была в предвкушении? Луиза отвернулась. Её рука поднялась к лицу, и я могла только предположить по её движению, что она прикасается к своим губам. Опустив руку, можно было услышать, как она что-то бормочет себе под нос. — Нет... Это... странно. И всё-таки реальность так не работала. Ну, как угодно. — Давай теперь ты будешь читать, — не поворачиваясь, Луиза ткнула мне книгу. — Э? Но я же буду вечность читать только одну страницу! — Угу... Да что с ней такое? Неужели она обиделась? Но на что? По странной прихоти Луиза задала вопрос — а я, кажется, ушла от ответа. Или просто не успела его дать. Может, именно это её и злило? У меня не было времени думать об этом, когда Луиза настойчивее протянула книгу. Её край уколол меня в рёбра, заставив инстинктивно вздрогнуть и прищурится. Казалось, это был единственный ответ, который я получу. Не то чтобы это хоть как-то помогало прояснить ситуацию. Я взяла книгу и переложила её на свои колени. Обычно, Луизу не волновало чужое личное пространство. В такие моменты казалось, что её собственный закон превосходил даже конституцию. Сейчас Луиза вела себя необычно сдержанно. Она стянула подушку со спинки кровати и устроилась на ней, чуть дальше, чем обычно. Не прислонилась. Не легла на меня. А просто… Не то чтобы я жаловалась, но это ощущалось как-то неестественно. В итоге, я решила просто начать читать. За прошедшую неделю я смогла достаточно выучить алфавит, чтобы хоть немного понимать смысл текста. Я всё ещё путалась в буквах. Некоторые из них казались мне одинаковыми закорючками, которые просто решили притвориться разными. Так что вместо совы на ветке у меня упрямо выходила коза. Конечно, в сказках бывало и не такое, но не думаю, что кому-то бы пришло в голову посадить козу на дерево. Или всё-таки пришло бы? Хм... Я заметила, что Луиза украдкой поглядывает на моё лицо — словно ждет чего-то или ищет. Но что? Может быть она хотела наглядно продемонстрировать, что откровенно пялиться на людей было неправильным? Я, честно, понятия не имела. Одно я могла сказать наверняка: меня немного нервировало то, как она смотрела на меня. Мне было трудно сосредоточиться на книге. Если бы Луиза не спала со мной в одной постели, я бы, наверное, просто оставила книгу и ушла спать. Сон всегда казался лучшим выходом из всевозможных ситуаций. Но даже попытайся я сейчас, это было бы похоже на неудачную попытку сбежать из тюрьмы — я всё равно вернулась бы в камеру. — Ты злишься? — Нет. Луиза ответила так быстро, что я даже не заметила, как открылся её рот. Будто голос исходил не от неё. — Обижена? — Нет. Кажется, это было впервые, когда Луиза отвечала так коротко и решительно. А что хуже всего, она не прекращала пристально смотреть на меня. От одного её взгляда, казалось, что моё тело обдавало холодным ветром, отчего кожа покрывалась мурашками. — Тогда что? — Ты не понимаешь? Луиза так сильно прищурилась, что на её лице начали проявляться едва заметные морщинки. — Получается так. Прошла секунда, после чего напряжённое выражение её лица начало смягчатся. Вместо этого Луиза надула губы — и показала мне средний палец. Чего?.. — Ты сейчас угрожаешь мне или что? По правде, у меня не было достаточно ни сил, ни храбрости для насилия. Если бы она действительно вызывала меня на поединок, я бы, вероятно, оказалась в большой беде. — Ой, нет. Какой же это должен быть палец? Этот?.. Или этот?.. — осознав свою ошибку, она в панике перебирала пальцы. Она даже подняла безымянный палец. Как она это сделала? Мне доставляло трудностей вытянуть его, не поднимая при этом все остальные. Я попыталась сделать так же, но как ни старалась, его едва ли можно было назвать вытянутым. Но, так или иначе, было понятно о чём она пыталась мне сказать. — Так... — Губы — для возлюбленного! — заявила Луиза, вытянув мизинец. — Оу... Видимо, она правда не знала, на какой палец надевают кольцо. Впрочем, это было не важно. О чём она вообще подумала, когда я просила прикоснуться? Может быть мне нужно было сразу обозначить, что это была шутка? Если подумать, это был единственный мотив, почему я сделала то, что сделала. Если бы я сказала ей сейчас что-то вроде: так давай поженимся. Как она отреагирует? Уставиться ли она на меня в шоке с широко открытыми глазами? Скорее всего. Мир почему-то был устроен так, что хватало одной крошечной иглы — и его механизм начинал скрипеть. Наверное, именно поэтому всё это казалось мне таким интригующим. — Я поняла. Прости. — Правда поняла? — недоверчиво спросила она. Как будто забыв о собственных словах, её лицо снова оказалось слишком близко к моему. Может быть она плохо видит, а я просто не замечала? — Ну... это для кого-то особенного? Для... возлюбленного, верно? Я отодвинулась и почесала затылок. Почему-то просто говорить это вслух было крайне неловко. — Э... Ха-ха... Она так неожиданно рассмеялась, что я на мгновение опешила. Над чем это она смеётся? Она впечатлена, что я смогла прийти к такому выводу? Иногда у меня были серьезные проблемы с понимаем этой девочки — или, на самом деле, большую часть времени. — А ты? — вдруг спросила она. — Что — я? — Твои разве нет? Это был странный вопрос. Не потому, что я не знала ответ — просто он не вызывал во мне ничего. Возможно, в силу возраста, я слишком легкомысленно относилась к подобному. Из-за её поведения, я не редко забывала, что Луиза старше меня. Поэтому, наверное, не было ничего удивительного в том, если для неё это важно. Возлюбленный, да? Почему-то стоило только представить и мне вдруг захотелось скривиться. Думая об этом, мне правда не хотелось, чтобы кто-то другой занял другую половину кровати. Опять же, возможно, я была слишком юна для этого. — Ну?.. — она нетерпеливо подтолкнула меня. — Мне всё равно, в общем-то. Луиза прищурилась. — Всё равно? Я могла с уверенностью сказать, что её слова о возлюбленном не находили отклика в моём сердце. Напротив — они отторгались. И в то же время, при виде этого невинного лица, освещённого тусклым светом чем-то вроде лампы, во мне внезапно отозвались меланхоличные чувства. Как когда мы едва не поделили гелион между собой. Хотелось взять эти щекочущие эмоции, тихий звук её дыхания рядом, знакомый запах и вырезать вместе с этим моментом, навсегда запечатлев в своей памяти. И это желание было невыносимо... грустным. Я не знала имени этих ощущений. И, если честно, не очень-то и хотела. — Мне ещё рано думать об этом... В итоге я выбрала самый безопасный вариант, который тут же был встречен смехом. Серьёзно, что с ней сегодня было не так? Она правда пыталась нарваться на драку? Я повесила голову, и мой разум тоже повис. Хоть он и не имел для меня особого смысла, этот разговор оставил лёгкий осадок внутри. Словно я была погребена под слоем снега, меня окружил зимний холод. Такое было чувство. Выражаясь менее поэтично, я чувствовала себя очень уставшей и, почему-то замерзшей. Наверное, читать — всё-таки не моё. . Когда я открыла глаза, мне показалось, что прошла всего секунда. Комната была слишком тихой и достаточно тёмной, отчего было сложно понять какой сейчас промежуток времени. Моим первым порывом было взглянуть на часы, будто я могла куда-то опоздать. Не то чтобы это имело смысл — часов в моей комнате никогда не было. Однако ощущение не отпускало. Я хотела встать, но моё внимание привлек человек, лежащий на моём животе. Как долго она ещё собиралась использовать меня как подушку? Я осторожно пошевелилась — и тут же почувствовала, как руки Луизы сомкнулись на моих запястьях. Как... Как она вообще поняла, за что хвататься во сне? Я не могла не восхититься её бессознательной сознательностью. — Ещё чуть-чуть… — пробормотала Луиза и уткнулась лицом мне в живот. Я едва не сдулась, как воздушный шар. И почему-то — вместо раздражения — почувствовала только тяжёлое, тёплое смирение. — Почему все члены моей семьи такие... своевольные? — этот вопрос не был адресован ни к кому, в целом. Хотя, технически Луиза не была членом нашей семьи, кажется, я уже считала её таковой. Честно говоря, отношение моих родителей к ней тоже выходило далеко за рамки просто “присмотреть за дочкой друга”. Папа, например, делился с ней разными сладостями, пока я спала. В итоге, бывало так, что мне ничего не оставалось. И всё же иногда мне казалось, что её любили больше, чем… меня. Почему — я не знала. Она ведь просто слонялась без дела, нарушала покой и вторгалась в чужую жизнь. Ела за двоих. Шумела. И при этом — сияла. Наверное, в этом и было дело. Не так давно, я даже возмутилась, когда папа отдал последнюю ягодную булочку Луизе. А в ответ получила только: “Ну и что? Ты только взгляни какая она довольная. Тебе жалко?“ “Нет, но... а как же я?“ “Булочки было всего две, — невозмутимо ответил он, пожимая плечами.“ “Ты мог оставить мне свою. Жадина!“ “Хочешь увидеть лицо по-настоящему жадного человека? Просто взгляни в зеркало.“ “Мне часто говорят, что я похожа на отца.“ Что касается мамы… их отношения напоминали отношения человека с домашним питомцем. Они обменивались приветствиями. Мама гладила Луизу по голове. Шла дальше. Даже чаще, чем меня. Может быть она правда считала её кошкой? И всё же, я не могла на неё злиться. Я бы, наверное, тоже отдала Луизе булочку отца и не против погладить её. Наверное, сердце всегда принимает то, что не нравится мозгу. — И почему она постоянно спит на мне? — возмутилась я, глядя в потолок. — Ты тёплая... и мягкая. — Теплая и... Эй! Что она себе думала, называя мой живот “мягким”? Я хотела потянуть её за щёки, чтобы наказать, но её голова по-прежнему скрывалась под одеялом. Я даже не была уверена, говорила ли она в сознании. Через несколько мгновений, она подняла голову, сбросив одеяло и открывая свои изумрудные волосы. Следующие несколько секунд, я провела, глядя на неё. Было что-то завораживающие в том, как волнистые локоны обрамляли её лицо. Как если бы она была дриадой и только одно лицо выглядывало из листьев. — Почему бы нам не поспать ещё немного? — предложила Луиза, зевая. Я даже не успела ответить, как она обратно уткнулась мне в живот. В конечном счёте, мгновение её бодрствования не изменило ровным счётом ничего. Я всё так же застряла под Луизой и одеялом. Она была такой пушистой, и, лениво глядя на неё, я ловила себя на мысли, что ещё немного и сама растворюсь в пуху. Какую новую шутку я бы услышала от отца, если бы он застал нас в этот момент? Мне пришла такая мысль, пока я засыпала. Не трудно было представить, как он вылезает из-под кровати с ехидной улыбкой. А следом говорит что-то неуместное — что-то, что доставляет радость только ему одному. И в то же время, между попыткой спастись от насмешек отца и, погружением в невинные объятия Луизы — я выбираю второе. Я полагаю, в этом мы не слишком отличались с Луизой. Я провела рукой по волосам Луизы, гладя её. Мягкие. Кажется, теперь я лучше понимала, почему мама делала это. Мои же, особенно, когда спутанные, напоминали птичье гнездо из небрежно сброшенных веток. — Есть хочу... Как она пришла к такому выводу, лёжа у меня на животе? Я могла поклясться, что мой желудок не урчал. — Ты точно любишь поесть, не так ли? — Так же, как и ты любишь спать, — она подняла голову, довольно улыбаясь. — Пожалуй. Наверное, оба этих интереса были основной характеристикой наших инстинктов. — Тебе нужно больше развлекаться, пока ты ещё ребёнок, — заявила Луиза, скатываясь с меня и потягиваясь. — Говоришь так, будто жизнь повидала. — Хо-хо-хо, я старше тебя. На целых пять лет! — гордо заявила она и перекатилась на живот. Глядя на неё, поддерживающей голову руками и беззаботно болтающей ногами, мне было сложно признать её взрослость. Впрочем, что вообще значило быть взрослым? Когда заканчивается молодость? И самое важное... что мешает даже, будучи зрелым, чувствовать себя молодым? Открыв занавески, мой взгляд переместился к небу. Сквозь плотно затянутые тучи я чувствовала, как на меня льются слабые проблески света. Словно проникая в меня и разливаясь по комнате, делая её немного, но всё-таки светлее. Там, под тяжестью света, мягко давившего на мои плечи, мой разум постепенно прояснялся. — И правда. Ты уже достаточно... стара. — Эй! — возмутилась Луиза, швырнув в меня подушку. Должна признать, что несмотря на близкое расстояние, Луиза весьма ловко управлялась с подушкой. Она попала точно мне в лицо, будто несколько лет тренировалась в баскетболе. В баскет..? Ну, кому какое дело. Что более важно... — Эй! А если бы я упала? — Сама виновата. Никогда не называй девушек старыми. Это прозвучало неожиданно разумно. Я даже на мгновение заподозрила, что Луиза умеет думать. — А мужчин значит можно? В этот момент, мне даже показалось, что само время остановилось вокруг Луизы. Она застыла так эффектно, что я засомневалась в том, что она когда-то двигалась. — Э... ну... эм, нет? Видимо, её мудрости хватило только на одно предложение. Глядя, как её самодовольное выражение лица сменяется на виновато-глуповатое, я словила себя на том, что мне никогда не надоест время от времени поддевать её. — А мужчины уже рождаются стариками, — сказала мама, просунув голову в дверь спальни, — Такие недовольные и ворчливые. Как твой отец, например, — продолжила она, входя в комнату и пряча руки за спиной. — Мам? Как давно ты здесь? Я могла представить, как отец подслушивает, выжидая момент, чтобы показать, что я не права, но мама... Это уже было выше моих сил. Я хотела поправить её, сказав, что Луиза тоже часто ворчит, но мама меня опередила. — Хотя, ты тоже постоянно ворчишь. Ох, как много ты взяла от отца, — она хихикнула, подходя к кровати. — Мам! — возмутилась я, чувствуя, как от самодовольной улыбки Луизы, мои щёки начинали гореть, — Зачем ты здесь? — Я была на торговой площади и купила вам вот это. Она достала руки из-за спины, протягивая два желтоватых длинных фрукта, подозрительно похожих на оружие. Кажется, это штука называлась «банан». Ну, не важно. — Что это? — удивилась Луиза, взяв его в руки. — Это... — Бумеранг, — быстро вмешалась я, — если его запустить, он вернётся обратно к тебе в руки. Я подала маме сигнал одними глазами, чтобы она подыграла мне. Мама приподняла бровь, словно решая, стоит ли вмешиваться в этот фарс — и всё же промолчала. По одному её выражению лица, мне быстро стало ясно, что она не совсем понимала о чём я говорила. Поэтому, вероятно, ей и самой стало любопытно посмотреть. Впрочем, не то чтобы я сама была уверена в собственных словах. Это было похоже на эфемерную ностальгию, когда твоё тело наполняется теплом от чего-то знакомого. Но уже через миг, ты даже не можешь вспомнить, что это могло быть — Буме... ранг? Луиза на секунду замерла, словно ей открылась какая-то истина. Затем неловко взмахнула рукой — слишком широко, слишком старательно. Я задержала дыхание, наблюдая за ней. Фрукт описал в воздухе странную, кривую дугу, будто он сам начал верить, что он бумеранг. На краткий миг мне даже показалось, что он и правда собирается вернуться обратно в руки Луизы. Затем раздался глухой удар о стену. Банан сполз вниз и бесславно упал на пол. Я громко сглотнула и уткнулась взглядом в пол — плечи уже тряслись, едва сдерживаясь от смеха. — Лгунья! Он не вернулся! — выкрикнула Луиза, спрыгивая с кровати. — О чём ты?.. С первого раза ни у кого не получается, — мои щёки раздувались, но я упрямо старалась выглядеть серьёзной. Благодаря безрассудству отца, я более-менее осознавала, когда нужно остановиться. Вещи перестают быть забавными, как только из игры превращаются в откровенное издевательство. Вместо того, чтобы наблюдать, как фрукт снова ударится о стену и размажется, я решила наглядно показать, как нужно с ним обращаться. Надавив на его край ногтями, я сняла шкурку и откусила небольшой кусочек. — Ты правда никогда не видела бананов? — спросила я, жуя. — Бананов? — синхронно спросили мама с Луизой. Я чуть не подавилась от их удивления. Стало очевидно, что в этой ситуации, я тоже ничего не знала. — Это аурилун, — с каким-то подозрением во взгляде, объяснила мама, — Впрочем, твоя голова всегда забита всякими странностями. В конце концов, она просто в очередной раз отмахнулась, вероятно, списав всё на детское воображение. Что ж, я была благодарна ей за это. — Ха! Съела? — довольно выкрикнула Луиза. — Да, очень вкусно, — я кивнула, продолжая невозмутимо жевать. Было слышно, как Луиза бормотала себе под нос, отворачиваясь. Похоже, не такой реакции она ожидала. Подняв с пола свой аурилун, она раскрыла его и… — Ты сломала его! Она вытянула руку, показывая фрукт. Он выглядел слегка... потрёпанным. Будто не зная, как его раскрыть, на него надавливали, пытаясь силой заставить выглянуть наружу. — Я? — Ты заставила меня швырнуть его в стену! — Заставила? Определенная логика в её словах была. Но разве же я виновата, что Луиза беспрекословно доверяла всему, что я скажу? Или таки виновата? Мне было сложно ответить на этот вопрос. — Ладно. Ты можешь взять немного моего. — Немного? В тебе совсем нет... э-э Чуткости? Сострадания? Я не совсем поняла, что она пыталась этим сказать. Если честно, думать об этом мне тоже не хотелось. Я раскрыла большую аурилуна, отломала половину и протянула его ей. Наблюдая, как Луиза взбирается на кровать, чтобы взять кусочек фрукта, я слегка смутилась её беспечности. — Эмм... — Что? — она замерла, держа аурилун у рта. — Я вижу, что у тебя под юбкой. — Эй! Явно взволнованная, она тут же бросилась поправлять подол сорочки. На самом деле, учитывая ситуацию, было немного странно, что её это волновало. Мы ведь даже ванну принимаем вместе. Так что в этом такого? Я перевела взгляд на маму, будто она могла дать мне ответ. Но, кажется, от моих слов ей тоже стало неловко. Может быть, странной была именно я. Я ведь сказала это не потому, что мне было стыдно. И не потому, что хотела её смутить. Я сказала — потому что заметила. — Всегда ты так, — пробурчала Луиза, усердно прикрывая себя рукой. Я не совсем поняла, что на это ответить. Поэтому просто промолчала, доедая свою часть. — Ну, если ты это ешь, значит не зря тащилась по снегу. Мама сказала это мне, но рука её всё ещё лежала на волосах Луизы. Я на секунду задумалась, не стоит ли и мне изобразить обиду? Ну, как угодно. — А теперь, пойдёмте, — сказала мама, поднимаясь с кровати. — Куда? — Обедать. За время нашей игры, у меня совсем вылетело из головы, что Луиза была голодна. Правда, я была немного озадачена, почему говоря о обеде мама смотрела именно на меня. Разве я выглядела такой голодной? Перед тем как спуститься, я ещё раз взглянула на Луизу. Она продолжала неловко доедать свою часть фрукта, смотря куда-угодно, но только не в мою сторону. Было тяжело признавать, что в отличие от Луизы, я всегда смотрела на неё. Может быть я просто была очень смелой? В хорошем и плохом смысле, она незаметно наполняла мою жизнь и перезаписывала мои воспоминания. Я уже не могла вспомнить, как просыпалась в этой комнате совсем одна. Придёт ли день, когда я уже не смогу вспомнить своё детство без Луизы? Наверное. На самом деле, кажется, это уже происходило. Нас свела судьба? Или это просто везение? Как бы то ни было, я не могла оставить её просто так. — Луиза. — М? Я указала пальцем на кожуру аурилуна, побудив её взглянуть в мою сторону. — Что? — Цвет, — подчеркнула я, пошевелив пальцами. Немного смутившись, она прищурилась, словно не могла разглядеть его. Она смотрела на него несколько мгновений, когда вдруг из её рта вырвался писк. Один взгляд на слабый оттенок румянца на её лице, дал понять, что она поняла смысл моих слов. — Замолчи, — хоть она и пыталась говорить строго, её голос дрогнул. Словно подтверждая мои слова, Луиза опустила голову, натягивая подол сорочки до колен. — Я ничего и не говорила, — я пожала плечами, ухмыляясь. — Всё-всё. Прекрати дразнить бедную девочку. Теперь рука мамы оказалась на моей голове. У меня не было возможности с ней спорить. Вместо этого, я закрыла глаза, позволяя её руке унести меня куда-то за пределы этой комнаты. Возможно, даже дальше. — Порой ты бываешь настоящей ходячей неприятностью. — Боже, как грубо. — Да неужели? А кто испортил фрукт своими выходками? Она спустила руку к моему лицу и зажав нос между пальцами, потянула его, будто пыталась сделать из меня лживого деревянного мальчика. Я непроизвольно поморщилась, словно хотела выразить этим своё недовольство. Впрочем, я не могла этого отрицать. Очередная черта, доставшаяся мне от отца. Иногда мне хотелось, чтобы я была больше похожа на маму. Но, пока, нас мало что объединяло кроме цвета волос. И... моего носа между её пальцев. — Именно. Ты бываешь невыносимой. Никто не спрашивал мнения Луизы, но она всё равно его высказала. Я не могла придумать лучше способа описать её характер. Мне следовало бы остановиться. Наверное. Но каждый раз, когда Луиза смущалась, я чувствовала странное удовлетворение — и этого почему-то было достаточно. Выходя из комнаты, Луиза шла за мной в плотную, будто боялась, что я могла обратить внимание на что-то ещё. Странное дело, но как раз это и побуждало меня бросать на неё взгляд через плечо. — Скажешь что-то ещё... — Луиза наклонилась ближе, так что я почувствовала её дыхание у уха. — ...я очень пожалею, что не задушила сразу. — Воу. Не совсем то, чего я ожидала. Судя по голосу, она не шутила. Я чувствовала, что ещё слишком молода, чтобы умирать. Поэтому подняла руки в знак капитуляции. Длинные пряди волос, которыми она прикрывала лицо, действительно создавали впечатление, что она способна меня проклясть, если я буду неосторожна. Как искусно она умела переключаться от милой дриады до лесной ведьмы. . С того момента прошло по меньшей мере несколько часов, и за это время ничего не изменилось — Луиза всё так же дулась на меня. Во время обеда она периодически бросала на меня взгляды, из-за чего я даже не могла вспомнить вкус еды. А теперь, подперев голову рукой, уставилась в окно, как обиженная кошка. Если подумать, на самом деле изменилось довольно немало. Может быть, я и правда перегнула палку? Хотя, если честно, палка была довольна тонкой. Неужели так важно, что кто-то невербально указывает на цвет твоей одежды? Особенно если вспомнить, что я знала его и до этого. Как загадочно. В любом случае, ситуацию нужно было как-то сгладить. Проблема заключалась в том, что идей у меня не было. Я могла бы начать читать — но это бы только сильнее её раздражало, стоило мне снова запнуться на каждом втором слове. Не специально. Почти. Я ещё раз взглянула на Луизу. Солнце за окном уже садилось и потому её лицо казалось окрашенным в слабый красный оттенок, напоминающий листву после прихода осени. Будто не только сезон, но и сама Луиза сделала гигантский скачок назад. Интересно, а какой Луиза была этой осенью? Такой, как сейчас или такой, как этим утром, например? Мне захотелось спросить её, но я от чего-то чувствовала, что она меня проигнорирует. Или начнёт шипеть. Сложно сказать, какой вариант мне нравился больше. А ещё, мне не хотелось показаться назойливой. Забавно, что я подумала об этом только сейчас. Если бы она назвала меня надоедливой и сравнила с мухой, например, я не думаю, что смогла бы когда-нибудь оправиться. Даже будь это сказано в порыве злости, это ведь значило бы, что в глубине души она так считает, не так ли? Я вздохнула и сползла вниз по спинке кровати, почти сразу оказавшись зажатой между двумя подушками. Волна за волной тепла пробежала по моей голове. Они были такими мягкими, такими комфортными. Честно говоря, мне показалось, что я делаю что-то неправильное. Будто прячусь. Нет — будто сбегаю. Если бы Луиза увидела моё легкомысленное поведение, она наверняка бы разозлилась ещё больше. К счастью, я не могла видеть ничего, кроме того, что было прямо передо мной. И меня, скорее всего, тоже не было видно, так как моя голова была заблокирована. Я обнаружила, что мои пальцы на ногах рисуют крошечные круги в воздухе, пока я думала об этом. Я резко поднялась, тряхнув головой в стороны, словно пытаясь прогнать сон. Кажется, теперь я на собственной шкуре прочувствовала, что означало “бежать от проблем”. Хотя мой подъём был весьма... эффектным, Луиза не обратила на меня никакого внимания. Пока я сидела, корчась, с открытым ртом, она молча продолжала провожать взглядом уходящее солнце. — Что ты там увидела? В ответ она отрицательно покачала головой из стороны в сторону. Я могла видеть, как её взгляд вскользь упал на меня, а затем вернулся обратно к небу. — Ничего. — Похоже, ты часто обращаешь слишком много внимания на “ничего”. Я не успела подумать, как слова уже вылетели изо рта. Я даже прикрыла его руками, будто это могло вернуть их обратно. По её отражению было видно — она надулась только сильнее. Если бы этот диалог происходил у меня в голове, я бы наверняка нашла слова получше. Так почему же каждый раз, как я открываю рот, складывается ощущение, что говорит кто-то другой? — Извини, я... — За что? — Ну... Она повернулась ко мне лицом — и в её взгляде не было злости. Только усталое разочарование. — Ты ведь даже не знаешь, да? Мне показалось, что станет только хуже, если я начну перечислять наугад возможные причины, поэтому просто кивнула. — Похоже даже ты, время от времени, можешь быть разумной. Что она хотела этим сказать? Что обычно я глупая? Впрочем, это не имело значения. — Да, — я снова кивнула. Почему-то в этот момент, когда я представила, что Луиза может так и не простить меня — что мы проведём эти дни, делая вид, будто друг друга не существует, а затем она просто уйдет, — мой разум будто заволокло туманом. Непроходимый и изматывающий, он высасывал из меня последние капли силы воли. Таким в моей голове предстал мир без Луизы. Эта сцена была отражением тех дней, когда я бездельничала все эти три года, не покидая пределов своей кровати. Хотя со стороны было невозможно сказать, что что-то слишком изменилось, внутри всё мало-помалу менялось — и я это чувствовала. — У меня никогда не было друзей и... ну, я не знаю. Я была слишком ненадёжной, чтобы стать опорой, как мама. В то же время, у меня подозрительно легко получалось быть легкомысленной, как папа. Как бы мне не хотелось сравнивать себя с отцом в очередной раз — это было правдой. Интересно, задумывался ли он когда-то о чувствах окружающих, после того как творил свои шалости? Кстати об этом. Нет, сейчас точно не время. Когда Луиза улыбалась, я почему-то забывала, что ей на самом деле нужна семья. А я… Кто я для неё? Нужна ли ей подруга? Правда ли я вообще могу ею быть? Или... она просто терпит меня — потому что сейчас у неё нет другого выбора? Подобные мысли быстро заполняли мой разум, липли одна к другой, путались, словно паутина. Мне вдруг стало страшно, что, если я задержусь в них ещё хоть немного — не выдержу. Вероятно, устав от моего жалкого вида, Луиза вздохнула и ещё раз бросила взгляд в окно прежде, чем встать на ноги. Словно рассеивая туман, она подошла ко мне. Она взяла мои руки и крепко сжала их. На мгновение мне даже показалось, что она попытается заломить их, но нет. Почему-то в этот момент я почувствовала, что расслабляюсь. Мы нормально не разговаривали всего несколько часов, но чувство разлуки поразило меня сильнее, чем я ожидала. Судя по выражению совершенно беззащитной улыбки, которую редко можно увидеть на лице Луизы, она разделяла мои чувства. — И вот что с тобой делать? — Любить, кормить и никогда не бросать. — Ты домашний питомец что ли? В каком-то смысле, это было не далеко от истины. Она засмеялась и погладила меня по голове одной рукой, будто я и правда была каким-то животным. Другой — всё так же удерживала между нами этот странный, хрупкий мост. Мне даже показалось, что вся эта ссора — если её вообще можно так назвать — сделала нас ближе. Вытянула наружу те стороны личности, которые обычно никто не хочет показывать посторонним. Возможно, иногда нужно заходить слишком далеко, чтобы понять, где на самом деле проходит граница. ...Это была шутка. Двигаемся дальше.