Том 2 Глава 5: Общими мотивами

Спустившись в гостиную, я обнаружила чудаковатую лису — и мою маму, уткнувшуюся лицом между её пушистых ушек. Должна признать, что «спустилась» — слишком громко сказано. Скорее, меня спустил вниз отец. Но это не меняло сути. — Что тут происходит? — О, ты уже проснулась? — спросила мама в ответ, поднимая голову. Лиса повернулась — и тут же побежала ко мне. Я даже слегка пошатнулась, когда этот зверь решил наброситься. Только… что-то в этом было не так. Она была слишком неправильной для настоящей лисы. Конечно, мир снаружи мог скрывать множество причудливых вещей — и она была не исключением — но всё говорило о том, что она ненастоящая. На самом деле, мне даже не нужно было приглядываться, чтобы понять, что это была Луиза. Было видно, как несколько изумрудных локонов выглядывали из щелей капюшона. Я видела их так часто, что должна была давно перестать обращать внимание, но сейчас — то, как они спускались по пушистой лисице тонкими линиями — почему-то приковывало взгляд. А хвост торчал вверх и лениво покачивался из стороны в сторону, пока она бежала. Если бы не знала, кто скрывается под этой мордой, я бы решила, что хвост настоящий. Природа явно допустила ошибку. — Я решила, что будет справедливо, если у вас будут похожие пижамы. Но Древомур как-то не соответствовал характеру, — объяснила мама, поднимаясь с колен и отряхивая подол платья. — Выходит, ты решила, что проказливая лиса ей подходит больше? — Эй! Несмотря на лёгкий толчок со стороны Луизы, она выглядела очень гордой собой. — Не знаю о ком ты в очередной раз говоришь, но это — Веларин. — О... понятно. В то время как маме, казалось, было всё равно на мои слова, Луиза выглядела заинтригованной, глядя мне в лицо. Она смотрела так, будто чего-то ждала. Пока я смотрела на неё ещё какое-то время, её лицо продолжало приближаться. Мне даже начало казаться, что её звериный нос учуял что-то у меня во рту и она прямо сейчас запрыгнет в него, как в нору. Серьёзно, что с ней не так? — Ты... выглядишь очень мило. — Вот, — она отстранилась и довольно кивнула. Значит, это был правильный ответ? Меня не покидало чувство, что я только что сыграла в какую-то странную лотерею. Интересно, если бы я ответила неправильно, она бы цапнула меня за ногу и утащила в свою берлогу, как добычу? …Нет. Это точно не то, что я хотела бы знать. Но на этом её ожидание не закончилось. Она отодвинулась совсем немного, однако продолжала смотреть на меня так пристально, что мне стало не по себе. Что ещё она от меня требовала? — Хочешь потрогать ушки? Когда она это предложила, её глаза загорелись, будто она ждала этого с самого начала. Возможно, в этот момент просто удачно упал свет, но я имею ввиду буквально “зажглись” — они сияли, как звёзды. Вопрос застал меня врасплох. Я не была уверена, что вообще должна это делать. И всё-таки, разум и сердце пришли к одному и тому же выводу — конечно хочу. Я протянула руки к её опущенной голове и осторожно сжала ушки пижамы. Пушистость сначала щекотала ладони, а затем оседала под пальцами, тёплая и податливая. Кажется, я зря вообще сомневалась. А затем её крошечные лапки легли на мои щёки, и она приподняла голову. В её взгляде было что-то такое, как бы это сказать... озорное. Настолько, что я замерла. Мои руки так и зависли на её ушах — неловко, неподвижно — как насекомые, приклеенные к ловушке. Мне вдруг стало жарко просто смотреть на неё. В моей голове проносились самые разные мысли, будто Луиза была инопланетянином, а я пропустила момент, когда нужно было понять — зачем он прилетел. Я уже чувствовала себя не в своей тарелке, хотя ничего существенного ещё не произошло. И не должно ведь... верно? — Ну как? — Что — как? — Правда крутые лапки сшила мне твоя мама? Веларин рассмеялась и убрала руки от моего лица. И вместе с этим почему-то стало пусто — будто все эмоции разом вылились из меня. Было бы справедливее, если бы она предупреждала меня о таких порывах заранее. Хотя… тогда, наверное, это было бы уже не то. Я что, дура? О чём я вообще... Не важно. — Д-да. Очень. Сразу следом холодные и шершавые руки легли на мои щёки, заставив меня вздрогнуть. Мне не нужно было долго думать, чтобы понять кому они принадлежали. — Что это ты делаешь? — спросила я, поднимая взгляд. На самом деле, было довольно удивительно, что отец так долго оставался в стороне. Я даже успела забыть, что он всё это время стоял рядом. Как выяснилось, он просто выжидал момента. — А Луизе, значит, можно? Он скептически приподнял бровь и принялся мять мои щёки, будто проверяя тесто на готовность. — Нельзя! Я просто... не была готова. В то же время, Веларин отступила обратно к маме, почти вырывая свои ушки из моих рук. Я с лёгкой грустью сжимала и разжимала ладони, всё ещё чувствуя их пушистость на коже. — Может ты уже прекратишь? Я зыркнула на отца, отчего он быстро убрал руки, будто мои щёки внезапно налились кипятком. — Ой, какая ты сердитая. Похоже, даже Древомуры имеют зубы. Будто неумелый парикмахер, его пальцы слишком усердно надавливали на мою голову. Ноги предательски подогнулись, и я едва не опустилась на колени. — Прекрати уже, — буркнула я, пытаясь отстранить его руку. — Скажи, ты знаешь, что нужно, чтобы нарисовать круг? Его внезапный вопрос оставил меня в лёгком замешательстве. Моим первым порывом было ответить: “конечно, знаю”, но столкнувшись с расхождениями между реальностью и воспоминаниями — я уже ни в чём не была уверена. Прежде чем я успела найти, что ответить, папа вытянул палец вверх и сделал круговое движение. Воздух тихо треснул, словно пересохшая ветка, и за его жестом остался яркий пламенный след в форме окружности. Тепло мазнуло по лицу, заставив меня моргнуть. Я с удивлением смотрела на это магическое явление, но всего мгновение спустя огонь рассыпался, будто его втянул в себя воздух. — Так... эм... Я действительно плохо разбиралась в мыслях отца. Поэтому такое, казалось бы, простое объяснение в итоге ни на что меня не натолкнуло. — Всё, что нужно — это линия, — сказал он. — Оу... Ну, это было достаточно просто. — Но, что случится, если линии не встретятся? Круг не сможет образоваться. Словно доказывая свою точку зрения, он нарисовал ещё один круг. Точнее, почти круг — линия не сомкнулась, оставив крошечный разрыв. — Очень похоже на круг, не так ли? Но в то же время бесконечно далёк от него. Я решила попытаться дорисовать недостающую линию самостоятельно, но папа тут же остановил меня, качая головой. Выходит, пламя было настоящим? Почему-то это показалось мне довольно важным. — Так... и что с того? — Это всё. — Всё? Я должна была догадаться, что это была очередная проделка отца. Но, честно говоря, в этот раз она была настолько безобидной, что я не была уверена, стоит ли придавать этому значение. Следующие несколько мгновений, папа просто смотрел в стену, будто позади меня мог находиться суфлёр, который подсказывал ему, что делать дальше. — Хорошо. Представь, что этот круг время. — Ага... Я уже не слишком вдавалась в детали, но всё равно решила дослушать до конца. — Думай о недостающей линии, как о настоящем. Пока ты не здесь, круг не замкнётся. — А?.. Мне потребовалось время, чтобы осознать о чём он говорил. Должна признать, что хоть по большей части отец оставлял впечатление хаотичного шута, время от времени ему удавалось застать меня врасплох. И всё же, меня не покидало чувство, что здесь мог быть какой-то подвох. Может это был своего рода психологический тест? В конце концов, я решила, что, если он и был — я его уже провалила, потому просто кивнула. Лично я бы предпочла, чтобы отец учитывал уровень моего интеллекта и ограничивал свои загадки чем-нибудь вроде: «Какую цепь нельзя поднять». Отец довольно похлопал меня по плечу, будто я всё сделала правильно, вернулся в своё обычное состояние и направился наверх. Смотря ему в спину, мне даже стало завидно от того, как быстро ему удавалось переключаться. Мысли у него, казалось, уже ускакали вперёд, а мои ползли с черепашьей скоростью. Я перевела взгляд на Луизу. Сейчас она сидела рядом с мамой на диване, сжимая подушку, и они о чём-то перешёптывались. Почему-то мне показалось, что против меня строился какой-то заговор. Возьмём к примеру поведение Луизы. Она довольно долго постукивала пальцами по колену, будто это была клавиатура, а мама диктовала ей что-то на ухо. Я посмотрела на них ещё пару секунд — ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы понять: разбираться во всём этом сейчас мне совершенно не хочется. Вне зависимости от сезона, было одно место, где я хотела провести каждую секунду любого дня — моя кровать. Но сейчас путь туда казался слишком длинным. “Однажды...“ — подумала я, бросив взгляд на лестницу, и вместо этого пошла на кухню. . Даже, когда я вышла из кухни, разговор между мамой и Луизой не прекратился. Напротив, кажется, он стал даже оживлённее. Не знаю откуда это могло взяться, но у меня уже вошло в привычку чувствовать себя в такие моменты лишней. Не важно, как радушно меня примут в разговор, если я влезу — я ведь была в нём не нужна, если меня не позвали изначально, верно? Столько всего можно было сделать, чтобы этот день был хотя бы как остальные. А вместо этого я просто решила чахнуть здесь. — Как-то... досадно. Нужно что-то делать, — сказала я сама себе, уткнувшись лицом в руки. Мои слова раскаяния не имели никакого веса. Всё, что казалось тяжёлым — было моё тело. Часто случалось, что, стоило мне ненадолго остаться на одном месте, меня будто приковывало к нему. Хоть пол у лестницы был довольно холодным — я чувствовала, как моя задница начала побаливать, — я уже не могла заставить себя встать. — Ой, как неожиданно найти тебя здесь. Луиза подошла ко мне пружинистым шагом и села на пол рядом со мной. Я могла слышать, как скрипнула половица, когда она опускалась, будто ей было трудно выдержать вес двух девочек одновременно. — Вы уже договорили? — Хе. А ты что, ревновала? Даже не глядя на неё, перед моими глазами кристально ясно всплывало выражение её лица в этот момент. Она почти что наверняка была очень довольна собой. — Ещё чего. — пробубнила я, не поднимая головы. — Да неужели? — она приблизила своё лицо ко мне так, что я могла почувствовать её дыхание у щеки, — Тогда почему ты тут сидишь? Одна. — Хмпф. А сама как думаешь? — я подняла голову, глядя ей в глаза. Мой вопрос побудил Луизу протянуть руку. Но зачем? Может она хотела мне что-то дать? Я взглянула на её ладонь, но в ней было пусто. Только довольно детальные подушки лапок её пижамы немного выпирали, образуя собой крошечные холмики. Ещё я заметила на их поверхности трещины, как на земле во время засухи. Я протянула к ней руку, касаясь кончиком пальца одной из подушечек. Было чувство, будто я прикоснулась к коре дерева — шероховатой, сухой. Только на удивление мягкой. Мой палец тут же провалился в неё. И сразу следом, Луиза схватила мою руку, широко улыбнувшись. — Ты ждала меня. — заявила она, поднимаясь на ноги и потянув меня за собой. — Ничего я не ждала. — я непроизвольно надулась, отводя взгляд. — Ага. Ну конечно. То, как она это сказала, дало понять, что она совершенно мне не поверила. Она буквально была уверена, что я тут сидела ради неё, будто это была самая естественная вещь на свете. Ну, как угодно. Пусть думает, как хочет. — Тогда пойдём? — Э? Прежде чем я это осознала, мой взгляд сам по себе переместился к лестнице. Я качнула головой, нахмурив брови, как бы спрашивая: а как же лестница? Луиза смотрела на меня так, будто моя реакция её совсем не касалась. — Тогда нам нужно что-то придумать. Она слегка кивнула — скорее себе, чем мне. Её глаза метнулись к лестнице и обратно, словно мысль уже была, но она не решалась дать ей форму. — Я пойду позову маму, — я указала на кухню. Я решила не дожидаться её инициативы. В конце концов, мама уже была свободна и мне ничего не мешало попросить её поднять меня. Не успела я развернуться, как Луиза схватила меня за предплечье, заставив пошатнуться назад. То, с какой силой она это сделала, создавало впечатление, что я едва не вышла на проезжую часть. Вот только, проблема была в том, что мы находились внутри дома. — Эм... Луиза? — Постой. — Да, я поняла это. Может уже отпустишь? Я попыталась разжать её пальцы, но она только настойчивее схватилась за меня. Напряжённое выражение Луизы становилось всё отчётливее, будто она прикладывала больше сил, чем намеревалась, чтобы удержать меня на месте. Не то чтобы я вообще сопротивлялась, но мне правда хотелось сказать, чтобы она меньше усердствовала. Я вздохнула и поддалась обратно, почти уткнувшись в неё спиной. Вместе с тем, хватка на моей руке ослабла и её лицо выглядело менее напряжённым. Думаю, это было одним из тех качеств, которые мне в ней нравились — её эмоции были видны на поверхности. Интересно, почему в отличие от неё, я была таким, ну... трудным человеком? Нет-нет-нет, я едва не погрузилась в эти мысли, но вовремя остановила себя. — Мы с твоей мамой решили... — промямлила она, будто ей что-то мешало говорить. — Угу. Что насчёт этого? — Я помогу тебе... Было бы намного легче, если бы она вкладывала в слова столько же усилий, как в свою хватку. С чем... Хм... — Ты хочешь поднять меня вместо неё? — предположила я, наблюдая за её реакцией. — Что? Нет!.. Это не то. — Понятно. Значит, это был не верный ответ. Чувство, что сегодняшний день затянул меня в какую-то лотерею усиливался с каждой секундой. Можно ли считать один правильный ответ из трёх — успехом? Сомневаюсь. Я всё ещё была далека в понимании намерений окружающих. — Давай вместе... поднимемся наверх. — когда она подняла на меня глаза, то была больше похожа на брошенного щенка, чем на человека. Подняться вместе, да?.. Кто бы что не говорил — на улице была зима. Я чувствовала это всей своей кожей. В добавок, все остальные признаки присутствовали. Например, моё тело начало немного дрожать. В такие дни нужно быть осторожней, чтобы не отморозить нос или чего ещё похуже. Это же само собой разумеется, что я хотела поскорее оказаться под тёплым одеялом. Поэтому, я собиралась отказаться от её предложения, сославшись на холод и усталость. Но немного подумав, я поняла, что это могло показаться бестактным так отвергнуть её старания. Тогда, что я могла ей ответить? — Ничего если ты не хочешь! Давай... давай... в другой раз... Выглядело так, будто она принимала меры предосторожности на случай моего отказа. Вероятно, их с мамой решение не было однозначным. Или же Луиза поставила своим приоритетом не принуждать, а мягко подтолкнуть. — Вот как… Так даже лучше. Не уверена, что я ещё готова. — Тебе нужно испечься, как хлебушку? — Э? Глаза смотрели в сторону, а её губы вытянулись в улыбке. Её лицо было таким живым, а слова дерзкими, что я просто не могла не восхититься такой... такой наглостью. — Ты обнаглела? Хотя по большей части я шутила, Луиза дернулась, будто я замахнулась на неё, чтобы ударить. — И-извини. Я заставила её извиниться. Это не то, чего я хотела. Чувство вины расползалось по коже, как если бы меня облили родниковой водой. Теперь я просто не могла ей отказать. На секунду мелькнула неприятная мысль. А вдруг… Я тут же отмахнулась от неё. — Это была шутка. Прости. — мои плечи опустились, словно на них кто-то надавливал. — Давай попробуем. В последнее время, случалось слишком много событий, про которые я могла бы сказать, что они мне не нравились. И причиной этому была она. Девочка, что опустила голову, будто жуя воротник пижамы, но на самом деле отчаянно пыталась сдерживать улыбку. Должна сказать — она не преуспела. — Эми наблюдает за всем так, будто её совсем тут нет. Я едва не подпрыгнула, когда внезапно донёсся мамин голос. Звучало так, будто она пыталась озвучить свои мысли, но — как и её положение — звучало слишком вяло. — Давно ты тут? — Совсем нет. Ты долго решалась. Я устала ждать. Что она хотела этим сказать? Кто знает. Когда она подняла голову с перил у лестницы и вытянулась, будто проспала там весь день, привычная аура неукротимости вернулась к ней. Она упёрла руки в бока и, взглянув на Луизу, кивнула ей. Тогда-то я всё и поняла. — Так это ты всё подстроила? — Разве? Я просто знала, что ты не уследишь за языком, — она пожала плечами. Поначалу было странно видеть маму и Луизу сидящими вместе. Эти двое были слишком далеки от интересов друг друга, но всё-таки умудрились как-то поладить. Наверное, это и называли хорошими отношениями. Если хорошенько подумать, вся наша семья строилась на похожих отношениях. — Раз ты уже здесь, тогда... отнесешь меня? Я попыталась состроить глазки, жалобно глядя на маму. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что у меня получилось хотя бы приблизительное выражение лица. — Не могу. — не думая ни секунды ответила она. Я вздохнула и отвела взгляд в сторону. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться почему. Но я всё равно решила попытать удачу и спросить. — Почему это? — Неужели твои слова ничего не значат? — скрестив руки на груди, мама приподняла бровь, будто бросая мне вызов. Увидев эту вызывающую позу, я заметила, что сейчас они с отцом были на одной волне — оба невыносимы. В то же время, я знала, что она права. И это... раздражало. Я собственными руками разорвала свою спасительную ниточку. Мне не оставалось ничего другого, кроме как принять её вызов. Опустив голову и глянув на ступеньку перед собой, я осознала, что у меня с пандами слишком много общего. Неуклюжая, склонная к бегству и абсолютно не созданная для лестниц. Для меня стало настоящей головной болью мысль о том, как к ней подступиться. Я была так вовлечена в этот бескрайний поток самобичевания, что даже не заметила, как Луиза протянула мне лапку. Она сжимала и разжимала ладонь, как бы напоминая, что мы должны были преодолеть это препятствие вместе. — Пойдём? Хотя мысль о поднятие по лестнице вместе вселяла в меня надежду, кажется, Луиза переживала об этом не меньше меня. Я протянула ей руку и её ладонь сжала мою — как лапки испуганной птицы, цепляющейся за ветку в последний момент. То, как вздрагивала её рука, говорило о том, что ей тоже было страшно сопровождать меня наверх. Сперва я даже запаниковала, но, когда она расслабилась и взяла нормально — я вздохнула. Я вполне могла понять её лёгкую нервозность под грузом ответственности, но от вида её напряжённого лица мне было не по себе. Она смотрела прямо перед собой — как нос корабля, даже не пытаясь оглянуться по сторонам. Казалось, она даже не моргала. Внезапно Луиза сделала шаг, заставив меня подойти к ней и снова остановилась. Затем, она вытянула шею, будто пыталась рассмотреть ступеньки внимательнее. Она даже немного изогнула спину. И глядя на неё, я не переставала удивляться тому, насколько серьезно она подходила к делу. Но, честно говоря, всё это выглядело так, будто с лестницей впервые сталкивалась именно она. — Ну что, идём? — ещё раз спросила Луиза, не поворачивая головы. — Эм, пожалуй. Луиза сделала шаг. Хотя могло показаться, что ей это ничего не стоило, я заметила, что её нога слегка вздрагивала. Может быть, ей было холодно? Сомневаюсь. Скорее, это было что-то другое. Отойдя в сторону, она обернулась ко мне и напрягла руку, приглашая подниматься. Она даже присела, подстраиваясь под мой рост. Ну, что ж... вот и пришла моя очередь. Я вымученно улыбнулась — будто это могло снять напряжение с нас обеих. А затем, занесла ногу. Мне тут же захотелось зажмуриться, словно я вот-вот упаду, но рука Луизы была слишком реальной, чтобы допустить это. Хоп. Мне не потребовалось много попыток, чтобы взобраться на первую ступеньку. На самом деле, это показалось довольно лёгким. Я даже не устала. Может быть у меня врождённый талант? ...Ладно. Шутка. Луиза выдохнула и подняла голову наверх. — Отлично. Осталось ещё девять. — Оу... Что-то закончить всегда было гораздо сложнее, чем начать. Могла ли я просто сказать, что на сегодня и так хорошо постаралась, и оставить всё на следующий раз? Нет. Конечно нет. — Ну что, продолжим? Спросив это, она окинула меня взглядом с головы до ног, словно искала признаки чуда. Но почему? Неужели она думала, что, переступив всего одну ступеньку, я должна была как-то значимо измениться? Может быть мышцы моих ног стали крепче? Я осмотрела даже свои ступни, но ничего так и не заметила. После чего Луиза кивнула, будто что-то поняла и повторила свой подъём. А я следом за ней. Затем ещё один. И ещё... А потом — всё. Я сделала ещё шаг — и ноги внезапно отказались слушаться. Колени подогнулись, и в следующий миг я глухо плюхнулась на ступеньку, ударившись задницей так, что в голове на секунду стало пусто. — Ты в порядке? Я впервые вижу тебя такой... измотанной. Ты как тельмирон, выброшенный на берег. — Просто… в тебя, кажется, вшито слишком много батареек. Моим первым порывом было огрызнуться, но в итоге решила отшутиться. В конце концов, я даже не знала, кто такой этот “тельмирон”. Судя по всему — какая-то рыба, наверное. В то же время, Луиза выглядела явно озадаченной моим замечанием. Наверное, я снова сказала что-то странное. Правда, не то чтобы её сравнение было лучше. — Ты настолько жестока, что будешь молча наблюдать за крахом дочери? Я обратилась к маме, что стояла внизу, по другую сторону перил. Она опиралась на них локтем, поддерживая голову рукой, и смотрела на нас снизу-вверх с выражением усталого терпения. — О чём ты говоришь? Я здесь, чтобы моя дочь не расшиблась. Какая жестокая женщина. Она даже не сменила позу, когда сказала это. Всем своим видом мама показывала, что уже устала ждать, пока мы наконец поднимемся наверх. Если кто тут и правда устала, так это была я. Я глубоко вздохнула, пытаясь насытить лёгкие воздухом перед очередным рывком. Даже не глядя, я чувствовала, как мамин взгляд подталкивал меня двигаться, иначе она споёт мне песенку о том, какая я дохлячка. Или что-то вроде того. Хотя это было больше характерным для отца, я уже ничему не удивлялась. Вещи перестают быть весёлыми, когда ты начинаешь хорошо в них разбираться. Они становятся частью повседневности. Наверное, поэтому я никогда не посвящала себя ничему полностью. Так я хотела думать. На самом деле, я просто искала удобные отговорки, чтобы не было больно. Потому что когда стараешься изо всех сил и всё равно ничего не выходит — урон от поражения становится сокрушительным. Даже слепой стрелок рано или поздно попадёт в цель, если будет стрелять достаточно долго. Но считать ли удачу — успехом? Лестница и стрельба, конечно, не одно и то же. Но одна пройденная ступень, как и один удачный выстрел, едва ли значат что-то сами по себе. И сейчас это знание давило на меня сильнее, чем собственный вес. Я сидела на ступеньке, тяжёлая, неподвижная, будто дальше меня уже не пускали. Кажется, пришло время сдаться. Похоже, мама тоже это поняла. Отходя от перил, она улыбнулась. — Думаю, с тебя достаточно. По выражению её лица было сложно определить испытывала она разочарование или же гордилась мной хотя бы немного. Но одно я могла сказать наверняка: я чувствовала себя неудачницей. — Нет! Она сможет! — А? Луиза быстро дернула рукой, заставляя меня подняться. Мои ноги казались неустойчивыми, и я начала падать в её сторону. Луизе пришлось ловить меня, прижимая к груди. Лёгкий порыв ветра дыхнул её запах мне в нос, а пушистость пижамы, будто поглотила меня в меха. Даже в её объятиях мои ноги всё ещё дрожали. Неужели она правда думала, что мне хватит сил на ещё пять ступеней? — Ох, ты решила убить мою дочь? Как и я, мама не верила в меня. Хотя её слова по большей части были шуткой, наверное, на мгновение на лице Луизы появилось выражение душевной боли. Затем, она помотала изо всех сил головой, словно крича «нет». Как будто что-то осознав, Луиза только сильнее воспряла духом. Мне даже показалось, что воздух рядом с ней стал легче. Она что, собралась поднять меня магией? Но ведь тогда она рухнет на пол раньше меня. Я хотела возразить, но Луиза уже нагнулась, почти согнувшись пополам, и потянула мою руку к себе на плечо. Из-за разницы в росте её плечо упёрлось мне прямо под подмышку — не сказать, что удобно. Я ойкнула, а она только виновато дёрнулась и тут же перехватила меня крепче. Ей пришлось идти сгорбившись, будто она несла на себе слишком тяжёлый рюкзак. Каждый шаг давался ей рывком — сначала напряжение, потом короткий толчок вверх. Это был не самый достойный способ подниматься. Моя нога волочилась, другая цеплялась за край ступеньки, а вся я держалась на её настойчивости и плече. Но… мне действительно стало проще идти. Я могла слышать, как мама хихикала, глядя на нас снизу. Не знаю, что именно её забавляло — наша нелепость или то, что мы всё-таки двигались. — А? Что ты... Я повернула голову к маме, когда мою другую руку мягко обвило водяное щупальце, а она только подмигнула, держа указательный палец у рта. Вот же, неужели ей было обязательно строить из себя такую интригантшу, если всё равно собиралась помочь? Как и прежде, пути взрослых оставались неисповедимы. Луиза, кажется, даже не заметила изменений. У неё не только кончик носа покраснел. Вся она словно взывала о помощи. Даже рассветное солнце бледнело на её фоне. Такое усердие, или скорее упрямство, было для неё почти болезненным. Теперь уже было не ясно, шла ли я самостоятельно или меня полноценно несли, но от чего-то я чувствовала, что и сама хочу пересечь эту финишную черту. Отчаянно хотеть чего-то достичь — для меня это не слишком знакомое чувство. Наверное, как и тепло, мотивация Луизы передавалась мне путём прикосновения. Иначе у меня нет объяснений, откуда во мне взялись силы, чтобы переступить все эти пять ступеней. Но… дело было сделано. Мы наверху. До сих пор не верится. . Чего и следовало ожидать, на следующее утро я не могла и пальцем пошевелить. Как если бы вместо обычной лестницы, моей целью было взобраться на самую высокую точку мира. По ощущениям было похоже, что я не шла к вершине, а ползла, цепляясь всем чем только возможно. То же самое можно было сказать и о Луизе. Некогда непоседливый комок радости, который обычно лежал на мне, как кошка — сегодня не мог даже преодолеть собственную половину кровати. Мы лежали как два ленивых тюленя, отказываясь даже есть. Только хихикали — и тут же кривились от боли во всём теле. Однако, в отличие от меня, Луиза осознала это не сразу. Наверное, потому что вчера она уснула с ощущением победы. Когда Луиза только проснулась, казалось, она была полна сил. Её даже не смутило то, что она лежала в том же положении, что и заснула. Нужно было видеть это полное гордости и самодовольства выражение лица, когда она неожиданно заявила следующее: — Думаю, теперь я достаточно сильная, чтобы донести тебя наверх самостоятельно. Мне составило немалых усилий, чтобы повернуть голову в её сторону. — ...Да неужели? Судя по голосу, она не шутила. Интересно, что сподвигло её так думать? На самом деле, я была впечатлена, её выносливостью. Когда Луиза помогала мне подняться, она выглядела так, словно обгорела на солнце. Неужели только я одна была такой слабой? — Не веришь? — она приподняла бровь, будто это не я сомневалась в её силе, а она в моей лёгкости, — Тогда я подниму тебя. — Зачем? На самом деле, мне не хотелось этого знать. Почему? Мне казалось, она даст простой, но невероятно нелепый ответ, который станет только ещё большей проблемой. Например, я сомневалась, что смогу встать на ноги даже с чужой помощью. — Чтобы показать тебе, насколько сильной я стала, — ответила она, ни секунды, не сомневаясь в себе. — Лучше не стоит. Полностью игнорируя мои предостережения, Луиза рванула с места и... Отчаянный вскрик сорвался с её губ, когда она даже не смогла поднять саму себя. Любопытно, можно ли считать её вскрик победным кличем... Сложно сказать.