Том 2 Глава 7: Когда меркнут молитвы

— Эй, ты же... будешь скучать, правда? Голос звучал так серьёзно, что раньше моей естественной реакцией было бы засмеяться. Сама не знаю почему так реагировала на подобные вещи. Но сейчас — не смогла. К тому же, её вопрос показался мне слишком эгоистичным. Разве в подобных случаях было бы не лучше сказать «я буду скучать»? Вместо этого, она решила взвалить ответственность на меня. Я не собиралась играть по её правилам. — Хм? Не думаю. Мне некогда. — я небрежно пожала плечами. Скорее, я пыталась убедить себя, перечисляя первое, что пришло в голову. Но даже в этот момент, во мне была часть, которая хотела всё отрицать. Луиза нахмурилась. И в ответ я тут же получила подушкой. Только и успела, что вскрикнуть «Эй!». Но вместо извинений, получила ещё раз. — Прекрати уже! Я попыталась уклониться, но только усугубила ситуацию, когда подушка прилетела мне в лицо. Я потеряла равновесие и повалилась на кровать, а Луиза на меня. Привычное тепло. Тон голоса. Хмурый взгляд. Длинные волосы, щекочущие шею. И то, как втягивается позвоночник под весом её тела. Всё это и... Говорят, что важные моменты понимаешь только потом. Но, кажется, некоторые из них понимаешь слишком рано — и уже ничего с этим не сделаешь. Мы не редко могли забыть отдельные дни, даже называя их годовщиной. Числа просто не откладываются в памяти. Но моменты это другое. Не важной какой месяц, день или час — хотя, вероятно, буду помнить, что была зима — эти моменты уже где-то во мне. И исчезнут только вместе со мной. — Просто скажи, что будешь скучать. — потребовала она. Я невольно выгнулась, когда Луиза вцепилась мне в плечи. Казалось, будто её пальцы надавливали на какие-то точки — но я бы не осмелилась назвать это массажем. Я не собиралась сдаваться. Ещё нет. — А сама? — Буду. Коротко сказала Луиза и пнула меня коленом, будто подталкивая к ответу. На моей памяти, это было впервые, когда она вела себя так агрессивно. И всё же, она была гораздо честнее меня. Ей не составило труда выразить то, что чувствовала. А я... — Да буду я. Буду. Довольна? — Нет. Неудовлетворенная моим ответом, Луиза продолжила меня пинать — будто заменяя слова. Хотя это было больше похоже на толчки, подобное поведение, меня немного раздражало. Казалось, она была, как неумелый следователь — пыталась выбить признание силой. — Я буду по тебе скучать. Правда. И сразу следом пинки прекратились. Она слезла с меня, садясь рядом. Я почувствовала, как моё тело обдало слабым холодом, но быстро отмела эту мысль. Мне были до конца не ясны мотивы Луизы. Разве осознание того, что расставание тяжёлое для обеих — не сделает его только больнее? В конце концов, всё просто вернётся на круги своя. Мои будни перестанут быть чёрными или белыми — они снова станут серыми, наверное. Вне зависимости от желания, пока жизнь продолжается — изменения неизбежны. Эта назойливая идея не давала мне покоя. И всё же... я была вынуждена принять её. Я перевернулась набок и осторожно скатилась с кровати. Прохладное деревянное покрытие тут же вонзилось в кожу, как крохотные иглы. Я надела тапки и вытянулась вверх. — Ты куда? — В туалет. Мне казалось, что снова пойдёт за мной, но вместо этого она слезла с кровати и направилась к книжному шкафу. — В этот раз не пойдешь со мной? Луиза никак не отреагировала на мой вопрос. Она тянулась за книгами. Их было не так много, но успели прочесть только одну. Несколько раз. На самом деле, мне и самой не очень хотелось, чтобы она снова стояла за дверью. Она говорила без умолку, будто пытаясь снять неловкость, но в этом было не больше смысла, чем в описание к освежителю воздуха. Я вышла из комнаты и, убедившись, что меня не видно, опёрлась о дверной косяк. Прощания были частью любого дня и мне казалось, что и в этот раз мне не составит труда сказать обычное “пока”. И всё же, вот она я, подпираю стену, словно готова в любой момент упасть. Не то что слова, даже просто дышать было невыносимо тяжело. Я могла понять собственные чувства, но — что мне удалось успеть сделать, чтобы Луиза так держалась за меня? Я убеждала себя, что буду единственной, кто будет скучать — от этого мне становилось чуточку легче. Так я снимала с себя ответственность за чужие чувства. Но реальность не собиралась соглашаться со мной. — Вы стали хорошими подругами. Следом за словами, дверь в комнату закрылась, заставив меня почти подпрыгнуть. Они не принадлежали ни маме, ни папе и уж точно не Луизе. Я перевела взгляд на источник голоса и наткнулась на незнакомца. Ростом он был примерно с отца, но на этом сходство заканчивалось. Он выглядел слишком… спокойным для этого дома. Слишком уверенным в том, что имеет право здесь стоять. Светлые волосы были убраны назад, небрежно, будто он делал это наспех. Когда он повернулся ко мне лицом, я заметила бороду — густую, непривычную. Она ломала образ, который я уже почти успела сложить. Я бы решила, что это Эуриэль, если бы не она. Может быть это был тот, о ком говорила Луиза — как его там звали? — Кто вы? — насторожено спросила я, медленно двигаясь назад. — Я стал настолько обаятельным, что ты меня не узнала? Мне не очень хотелось играть в распознавание, потому снова повторила свой вопрос. — Кто вы? — Да ладно? Ты правда меня не узнаешь? Незнакомец склонился ко мне, указывая на своё лицо, как бы говоря мне: “Присмотрись. Это же!“. Не то чтобы это как-то помогало. — Я же говорил, что борода тебе не идёт. Сразу в деда превратился. Я почувствовала облегчение, когда появился отец. По крайней мере, это означало, что незнакомец и правда не был чужим. — Хах. Ты просто завидуешь тому, каким мужественным я стал. На меня все девушки косились. — Он выпрямился, отвечая отцу. Сомневаюсь, что борода была синонимом мужества. Он, кстати, довольно точно описал реакцию прохожих — они именно что косились. Но я не собиралась говорить ему об этом. — Разумеется. Они были в шоке, как их любимый епископ постарел всего за месяц. Месяц? Епископ? Быть не может... — Эуриэль? Имя сорвалось само, прежде чем я успела передумать. Он снова повернулся ко мне. В этот момент, на его лице появилась уже привычная мне улыбка. Хоть и искажённая определённой растительностью. — Ты ранишь меня в самое сердце таким недоверием. — сказал он, с наигранной драматичностью. — Не переигрывай. Даже мне было сложно узнать тебя. Не знаю, что он имел в виду, но то, с какой важностью отец скрестил руки на груди и поднял нос, говорило что-то вроде: “Если уж я не смог — другие подавно”. У меня возникли смутные чувства по этому поводу. — От тебя я и не ждал чуткости, — Эуриэль пожал плечами, игнорируя его самодовольное выражение. — Что ты сказал? Когда папа зыркнул на него, мне показалось, что они сейчас снова зацепятся, но вместо этого... они обнялись, начиная обмениваться всякими любезностями. Я уже и забыла, что Эуриэль обычно материализовался у нас дома из воздуха. Может, в этот раз было так же, и папа заметил его уже после меня? Или он просто скучал по нему? Впрочем, кому какое дело. — Эй, Йори! Ты... Ой... Здравствуйте. — тихо промямлила Луиза с ноткой нервозности и опустила голову. Её энтузиазм быстро испарился, стоило только увидеть за дверью Эуриэля. Я не была уверена, узнала ли она его — но взгляд метался, а плечи напряглись. Это был первый раз, когда мне предстояло увидеть Эуриэля в роли отца, да и в целом их с Луизой взаимодействие. Я заметила, что и сама начала нервничать, когда Эуриэль посмотрел в её сторону. Почему-то моим первым порывом было встать между ними, будто пытаясь защитить, но... я знала — у меня не было такого права. Потому просто проглотила эти чувства, позволяя им осесть в желудке. Я ожидала, что Эуриэль обязательно найдёт подходящие слова, чтобы разрядить обстановку — но ошиблась. Вместо типичного «Здравствуй» или «Давно не виделись» — он выбрал молчание. Просто кивнул. Множество различных чувств наводнили моё тело. Казалось, в моём желудке начался настоящий шторм, поднимая наверх то, что я так старательно пыталась утопить. Я считала его находчивым и умелым в общении. Было неприятно осознавать, что оказалась не права. Но почему? Епископ… Разве такой человек не должен ладить со всеми? Или… всё дело в Луизе? Она ему не нравилась? Тогда зачем он вообще её удочерил? Эти и подобные мысли стали быстро загрязнять мой разум. И затем я словила на себе его взгляд. Мне даже показалось, словно он просил меня о помощи. Но такого ведь не может быть, правда? Или всё-таки... — О, э, это Эуриэль. Я выпалила первое, что пришло в голову, указывая Луизе на Эуриэля. — Знаю. Коротко ответила Луиза, озадаченно посмотрев на меня. — Понятно. Мне больше не было, что сказать. Плечи опустились сами собой, а я продолжала улыбаться. Не от радости, конечно. Складывалось ощущение, что я открыла шкатулку, которую не следовало открывать. Я никогда не считала себя достаточно смышлёной, но сейчас чувствовала себя настоящей идиоткой. Может Эуриэль ждал, что я представляю не его, а расскажу о том, как мы провели время вместе? Не зря же его первым наблюдением было: «Вы стали хорошими подругами». Но это не так. Мы не подруги. Я должна была поправить его с самого начала, но было не до того. Знаю — я никогда не была до конца честна с собой. Придумывала разные оправдания — но правда проста. Луиза важна для меня. Этого было достаточно. Любые другие ярлыки были бессмысленны. Хуже всего — я не могла этого сказать. Даже если бы попыталась. Чем точнее я подберу слова, тем больнее они ударят. Я сглотнула. — И? Отец нахмурился — показывая всем своим видом, что ему не нравится то, что происходит. Эуриэль только и успел, что едва повернуть голову в его сторону, как отец тут же пнул его под зад, заставив пошатнуться. Звук был настолько глухим и четким, что казалось — отец вложил в него немало сил. Но по лицу Эуриэля было сложно сказать, что ему больно — скорее, он был зол. Я впервые видела эту сторону отца. Неудивительно, что и у Луизы глаза были неестественно широко открыты. — Ты идиот, или да? — Сам дурак. Если бы я не видел Йори целый месяц — обнимал бы её в слезах. Не сомневаюсь, что заметил бы даже лишний сантиметр отросших волос. Признание папы не вселяло в меня энтузиазма, но, если честно, я была немного рада услышать подобное. — Йори и правда изменилась. — подметил Эуриэль, взглянув на меня. — Э? — отец был явно озадачен его ответом. — Что “э”? Ты просил — я заметил. В его словах, конечно, был смысл, но отец совершенно точно имел ввиду не это. Однако, эта нелепая ситуация действительно помогла снять напряжение. Я чувствовала, как мышцы моего лица подрагивают, едва сдерживая смех. — Йори не твоя дочь. — заявил отец раздражённо. Не думаю, что Эуриэль не понял, что папа пытался ему сказать. Но на мгновение в взгляде отца мелькнуло что-то странное. Будто он всерьёз задумался — а не меня ли хотят забрать. Сомневаюсь, что Эуриэлю дома не хватало декоративного растения, но как бы там ни было. — Это грустно слышать. А я ведь растил её с самого рождения. — Ты... Похоже, отец хотел возразить, но не мог с ним не согласиться. Об этом говорил его поднятый указательный палец, который быстро поник. Это был факт — до своего уезда, Эуриэль всегда был здесь, как у себя дома. Не то чтобы что-то сильно изменилось. — Ты тоже изменилась, Луиза. Может быть, сейчас ты ведёшь себя как прежде, но всего несколько минут назад... — он прислонил палец к своим губам и подмигнул ей. Что он хотел этим сказать? Что было несколько минут назад? Я попыталась вспомнить и... почувствовала, как мои уши начали немного жечь. Моя рука неосознанно схватилась за ткань пижамы, где находился след. Это было глупо. В конце концов, он не мог знать, что происходило вчера и наверняка говорил о недавней детской схватке. Но, на всякий случай, наверное. — Простите. — Луиза ответила ровно, глядя в никуда, в целом. Неловко. Воздух, образовавшийся между нами в этот момент трудно было описать иначе. Казалось, словно мы оказались на вечеринке, на которой никто из нас не хотел присутствовать, но был вынужден прийти. И всё сводилось либо к дурацким шуткам, либо к напряжённому молчанию. Отец вёл себя как обычно, но... это не помогало. Я словила себя на том, что мысленно пережёвываю Луизу и Эуриэля в памяти. И не до конца уверена, что вижу перед собой тех самых людей. И даже так. Всё равно. Прежде, чем успела осознать, я уже схватила Луизу за руку. Отклоняя всевозможные протесты — которых она и не выказывала — потянула её за собой. — Мы продолжим собираться. — я помахала рукой перед тем, как закрыть за собой дверь. И всё же, в каком-то смысле, Эуриэль остался самим собой. Он будто понял к чему всё идёт и сам открыл дверь передо мной. Иначе, мой эффектный уход закончился... ну, не так, как задумывался. — Ты разве не собиралась в туалет? — Уже не важно. На самом деле, это изначально не было чем-то важным. Я просто хотела сбежать от гнетущей обстановки в комнате. Как оказалось — снаружи было не лучше. — Я, кажется, уже всё собрала. — сказала Луиза, окидывая комнату взглядом. — Правда? Хорошо. Сказала первое, что пришло на ум. Даже не уверена, что правильно расслышала её слова. Луиза смотрела куда-то в сторону, и я решила проследовать за её взглядом. Тем, на чём он остановился, была книга — лежащая ровно по центру стола, словно запретный гримуар в потайной комнате. Может быть, она решила нести её в руках? Не лучшая идея, если выглянуть в окно. — Ты забыла книгу. — я кивнула в сторону стола. — Не забыла. Хочу оставить тебе. — Зачем? Не нужно было читать название, чтобы понять, что это была за книга. Эта бордовая обложка была мне слишком хорошо знакома. И потому никак не могла понять причину, почему Луиза захотела оставить её. — На память. Звучало так, будто Луиза уезжала куда-то за границу и не собиралась возвращаться. Но на самом деле, дом, в который она уходила, находился всего в нескольких десятках минутах ходьбы от моего. Может быть, я неправильно растолковала её мотив, и она решила оставить то, зачем обязательно вернётся? Если честно, обменяться вещами на память — из всех прочих — было самым разумным решением. Ей стоило задуматься об этом прежде, чем “метить территорию”. Как бы грубо это не прозвучало. И даже так. Я не могла одобрить её выбор вещи для обмена. Память, которую она оставила на ничём не примечательном столе, была ценнее всего, что у меня когда-то было. Насколько бы сильно Луиза не привязалась ко мне — я этого не стоила. Я не могла принять её. — Тебе лучше выбрать другую книгу. — Эту. Резкий отказ Луизы был слишком безответственным даже для неё. В то же время, она не оставляла места для возражений. Она просто отвернулась от меня, будто давая понять — разговор окончен. Хлопотно. — Мне нечего дать тебе взамен. — выдохнула я, ещё раз оглядев комнату. Кровать была единственной ценной вещью для меня во всём доме, но не думаю, что я могла отдать её. — Всё же, будет лучше, если ты оставишь её у себя. А мне оставишь, например... это. Я указала на блузку, надетую на Луизе. Не то чтобы я хотела, чтобы она разделась, но все остальные вещи были упакованы — мне было не из чего выбирать. И всё же, на моё мирное решение, Луиза решительно покачала головой. — Тогда — заколка. — Заколка? — Да. Эта. Заколка, на которую указала Луиза, лежала на книжной полке ещё с того момента, как мама впервые надела её мне. С того раза я больше к ней не прикасалась. И мама — зная меня — не настаивала на этом. В этой вещи не было ничего особенного. Впрочем, возможно, какая-то ценность и была. Пока я молча пялилась на заколку, Луиза подошла к шкафу и взяла её с полки. Подойдя ко мне, она взяла моё запястье, поднимая руку и вложила её мне в ладонь. — Нацепишь её на меня? Сразу следом, Луиза закрыла глаза, приблизившись ко мне лицом. Я сглотнула. Предмет в моей руке не весил и нескольких граммов, но я отчётливо ощущала его вес. Сложно было сказать, что это было за чувство. Я потянулась к её волосам, осторожно касаясь кончиков и плавно поднимаясь выше, словно присматривалась. Ресницы Луизы дрогнули, но глаза оставались закрытыми. Её дыхание тихо коснулось запястья, заставляя меня дышать в единый с ней ритм. Приколоть заколку — пара секунд. Взять несколько прядей волос, пропустить их между зубцами и закрепить. Достаточно просто, не так ли? И несмотря на это, я делала это достаточно долго, будто пыталась заплести ей косы. На самом деле, я знала причину. Знала. И она была проще, чем могла показаться — чем дольше я возилась с заколкой, тем дольше могла трогать волосы Луизы. Сама не понимала зачем мне это, но не могла прекратить. Пальцы сами тянулись, проводя по волосам, словно гребнем. Шелковистые на ощупь. Тот же аромат, что раньше был привычной частью комнаты, теперь щекочет нос. Будто самолично вырезая шрамы на своём теле, я старалась запечатлеть каждый отдельный фрагмент. Открепляю заколку — закрепляю снова, будто не могла решить, в каком месте она будет смотреться лучше. Только положение не менялось. Луиза не жаловалась. Говорят, перед смертью не надышишься, но я продолжала жадно глотать воздух — даже если ничего уже не могло измениться. Я осознавала, что Луиза могла заглянуть завтра, может и после. Только заглянуть и остаться не одно и то же. То застывшие время, что между нами было, будет медленно таять, как ледник, пока окончательно не разведёт наши пути по разным сторонам. — Закончила. Я отступила назад, когда Луиза открыла глаза. Она выровнялась и тут же потянулась рукой к заколке, касаясь её кончиками пальцев. — И как я выгляжу? — Как всегда, я думаю. Я пожала плечами, не совсем понимая, что должна ответить в этой ситуации. Маленькое украшение ничего существенно не меняло. К тому же, Луиза всегда выглядела миленько. Разумеется, я не собиралась ей этого говорить. — Знала, что так скажешь. Она легонько толкнула меня в плечо, но в её жесте не было злости. Луиза улыбалась. Я постаралась ей ответить тем же, но поднять уголки губ оказалось сложнее, чем обычно. — А, Эуриэль... — Что с ним? — Луиза склонила голову на бок, глядя на меня. Не знала, был ли это подходящий момент, чтобы спрашивать, но не была уверена, что представиться другой. Возможно, это было всего лишь моё эгоистичное желание, но я не хотела снова видеть Луизу такой. Однако, не в моих силах что-то изменить. — Вы не ладите? — Нет, всё не так. Просто... Мне казалось, что на этом объяснение закончится. В такие моменты Луиза не редко отступает, будто отливает прилив. Луиза вздохнула и взяв меня за руку, повела с собой к кровати, чтобы сесть. А я подтянулась следом. Наши пальцы оставались скрещенными, пока мы сидели рядом. — Раньше дядя Эуриэль был частым гостем в нашем доме. Сколько себя помню — он всегда был где-то поблизости. Луиза говорила холодно, от чего было сложно сказать, хорошие ли это были воспоминания или нет. Но, слушая её рассказ, я вдруг осознала, что совсем не была особенной. Я не знала о существовании Луизы, а она, вероятно, о моём. И только Эуриэль всегда был тем единственным, кто косвенно объединял нас. — И когда папа ушёл, он был первым, кто пришёл за мной. А я... прогнала его. Наговорила гадостей. Я почувствовала, как ладонь Луизы сильнее сжала мою. — После всего, я не думаю, что дядя Эуриэль хотел удочерить меня. Может поэтому ему пришлось попросить твою маму стать вторым опекуном. Мою маму? Если честно, я впервые слышала об этом. Но разве мама с Эуриэлем приходились друг другу родственниками? Не думаю. И всё же, раз мама согласилась на подобное, почему они с отцом сами не взяли опеку над Луизой? Разве так не было бы лучше? Хотелось бы верить, что взрослые знают, что делают. Потому что, если нет — тогда некому решать вообще. Мой отец, мама и Эуриэль всё ещё слишком молоды, чтобы быть родителями. Но, возможно, это лучше, чем остаться одной. Дети — это будущее. Но без настоящего ему просто не за что зацепиться. — Не думаю, что Эуриэль злится на тебя. До пинка отца, я даже не была уверена, что он умеет. — Конечно умеет. Все умеют. Хотя мои слова были больше шуткой и не имели тесной связи с реальностью, палец, который ткнул мою щёку был вполне реальным. — Я не об этом. Просто... он не похож на того, кто будет делать то, чего сам не хочет. Я отмахнулась от её пальца, слегка отшатнувшись, но Луиза быстро вернула меня обратно, притянув за руку. — Может быть. В её голосе не было уверенности. Наверное, она не слишком хотела продолжать говорить об этом. Её рука снова сжала мою, когда она повернулась ко мне лицом. Я заметила, как её губы на мгновение поджались. Словно безмолвно о чём-то прося. — Ну... тебе всегда здесь рады. Мама там, папа. — Знаю. Она продолжала смотреть на меня, периодически поджимая губу, будто ждала чего-то ещё. Я поняла, что должна сказать что-то ещё. И не сказала. . Не могу вспомнить, как вообще оказалась внизу, будто всё проходило во сне. Помню лишь руку Луизы, ведущую меня за собой. Воздух в гостиной был такой же температуры, что и у меня в комнате. Но пол был ледяным — я чувствовала это даже через подошву тапочек. Эуриэль с родителями уже ждали нас у входа. Не было ни упрёка за долгие сборы, ни тихого ворчания. Все вели себя как обычно. И, кажется, только я чувствовала себя иначе. — Ого, ты добилась заметных успехов. А поднимаешься тоже самостоятельно? — Да, но... теперь будет немного сложнее. Я ответила машинально, не особо задумываясь над вопросом. — Надеюсь, ты не пустишь все старания насмарку и продолжишь подниматься сама хоть иногда. — тут же вмешалась Луиза, отпуская мою руку. То, что она заговорила уже было удивительным. Но больше всего меня поразило то, что она смеялась. Я даже на мгновение опешила. — Нет. Конечно нет. Я постараюсь. Луиза, смотревшая на меня, снова захихикала. Я не совсем понимала почему она смеётся. Такая резкая смена в поведении сбивала с толку. Если она может улыбаться — должна и я. Я слегка покачала головой, словно стряхивая с себя капли. Поднимая голову, я улыбнулась — так широко, как только могла. Всё хорошо. Именно такая мысль должна была хоть немного осветить путь передо мной. Но свет от моих мыслей не шёл ни в какое сравнение со светом от улыбки девочки напротив меня. — Я же могу снова прийти? В любое время — хотела бы ответить. Но решать было не мне. — Почему меня спрашиваешь? — Потому что я приду к тебе, очевидно. Луиза ответила, не раздумывая и рассмеялась снова. На самом деле, мне не нужно было слышать её ответ, чтобы знать его. И всё равно, это наполняло меня теплом. Я почесала предплечье и отвела взгляд. — Раз так... — Раз так? Как так? Она упрямо двигалась за моим взглядом, будто ловила солнечных зайчиков, пока я не сдалась. — Конечно. Буду ждать. — Так ты будешь меня ждать? Её удивление было слишком наигранным. Ей бы не помешало взять несколько театральных уроков у отца и Эуриэля. Было очевидно, что она дразнила меня. Это немного нервировало. И в то же время — давало возможность прийти в себя. — Уже немного меньше. — Ой. Тогда пора уходить, пока совсем не перестала. — она ответила, размахивая руками перед собой и отходя назад. Это была та самая раздражающая Луиза, которую я привыкла видеть. Оставайся она такой всё время, мне кажется, я бы даже не переживала. Ну... может чуть-чуть. — Раз вы закончили, мы тогда пойдём. Рука Эуриэля легла на плечо Луизы и, я заметила, как уголок её губ дрогнул. Меня вдруг посетило чувство, что я уже видела нечто подобное. Но... не важно. Дверь наружу распахнулась. Сразу следом холодный порыв ветра врезался в лицо, заставляя зажмуриться. Когда открыла глаза, Луиза уже переступила через порог, оживлённо махая мне рукой. — Увидимся. — крикнула она. Она так же помахала в ответ родителям. Они приняли её уход слишком спокойно. Словно этот месяц существовал только в моей голове. — По... Позаботься о себе. Я едва не сказала “пока”, но вовремя остановила себя. Для любого другого это могло показаться мелочью, но для Луизы — слова расставания были больнее, чем само расставание. Глаза Луизы расширились от удивления. В ответ, мои глаза забегали. Знаю, что это был не самый удачный выбор слов, но что мне ещё оставалось делать? Увидев мою реакцию, Луиза захихикала ещё громче. — Ты такая странная. — Сама ты чудачка. Ответила я почти шёпотом, но она определенно не услышала из-за собственного смеха и расстояния между нами. . Когда Луиза только ушла, я не заметила никаких изменений. Дом просто стал тише. Справедливости ради, пока она была здесь, тоже бывало тихо. Так что, я вполне спокойно приняла происходящее. Однако, стоило вернуться в свою комнату, как я осознала — дом был проклят. На подушке виднелось несколько волос, оставшееся после неё. Изумрудный цвет резко контрастировал с обычной белизной — будто сквозь толстый слой снега, начали пробиваться первые признаки весны. Иронично, что я чувствовала прямо противоположное. А ещё запах. Мы пользовались одним и тем же мылом, и всё же — он отличался. Где-то слышала фразу: “ты стала призраком моих комнат” — теперь я осознала её смысл. Синяк уже не болел — изначально, на самом деле — но, я чувствовала, как он пульсировал, будто боль всё ещё была там. Хотя я была голодна, понимала, что не смогу ничего съесть. Даже если попытаюсь — вкуса еды не почувствую. А мне не хотелось обедать перед мамой с кислым лицом. Я знала, что с таким лицом за столом делать нечего. Похоже, мама всё понимала. И не звала. Даже отец не заглянул и не пытался шутить. Очень тактично с его стороны. Говорят, не зная горя — люди не молятся. Но даже если бы знала к кому могла обращать свои молитвы — мне нечего было сказать. Я прошлась кончиками пальцев по обложке книги на столе — такая же потрёпанная. Сейчас мне не хотелось брать её в руки, не говоря уже о том, чтобы открыть. Отойдя от стола, я взобралась на кровать, сразу же перевернув подушку рядом с собой на другую сторону. На самом деле, это не помогало. Подушкой Луизы всегда была я. И пускай на мне не осталось её волос, казалось, будто я чувствовала вес её головы на своём животе. Видимо, этому не будет конца. Я должна была выйти из комнаты, но... не могла. Я пролежала на кровати до самого вечера. Не было сил даже спать. Боялась того, что могла увидеть во сне. Мне впервые удалось застать все оттенки изменения неба. Облака плыли за моим окном, пока полностью не растворились в синеве. Луны не было видно и потому в комнате стало совсем темно. И всё же, происходящее снаружи меня не касалось. Спина начала болеть, будто вместо кровати подо мной был твёрдый пол. Пульс противно отдавал в висках, напоминая тиканье часов. Каждая мысль наполняла меня таким уровнем отвращения, что, казалось, меня сейчас стошнит. Но всё равно отказывалась встать. В дверь тихо постучали. Как только она открылась, зажегся свет. — Ты в порядке? — спросила мама, проходя внутрь. Всё что и смогла — перевести взгляд к ней. — Конечно. ...Конечно нет. Я совсем не в порядке. Но не хотела этого говорить. Не хотела пытаться объяснить. Просто... не хотела. — Я вижу. Не против, если сегодня лягу с тобой? Мне это было нужно. Даже необходимо. Но я быстро отбросила эту мысль. Наверняка у мамы было достаточно собственных забот, чтобы ещё взваливать на неё свои проблемы. И всё же, не могла найти сил, чтобы отказать прямо. — Если сама хочешь. Я слегка двинула плечами, будто это правда не имело значения. — Так последнее слово за мной? Теперь не отвертишься. Мама медленно подступала к кровати, будто дрейфовала в пространстве, пряча руки за спиной. Когда она улыбнулась, я заметила, что её глаза стали почти прозрачными, прежде чем обрести глубину. Выглядело так, словно в них на миг погасла лампочка. — Смотри, что у меня для тебя есть. Она достала руки из-за спины, где спал маленький веларин. Прежде, чем я успела хоть что-то ответить, существо подняло голову и одним скачком запрыгнуло на меня. Влажные лапы чувствовались сквозь ткань пижамы, когда оно укладывалось мне на живот. — Похоже, получилась ВелаЙори. Просчиталась. Мама скорчила нелепую рожицу, дотронувшись кулаком к своей голове, отчего я невольно улыбнулась. Я только хотела протянуть руку к животному, как оно тут же исчезло, не оставив после себя ничего. В этот момент, в груди будто что-то щёлкнуло. Губы едва заметно дрогнули. — Не переживай. Я займу её место. Мои глаза расширились, когда мама повалилась на кровать. На мгновение мне показалось, что меня сейчас раздавят. Но она успела задержаться, чтобы... вжаться в меня лицом. — Мам! Тяжёлая! — Фу, как грубо. Она тут же ущипнула меня за ногу, заставив тихо пискнуть. Мама не требовала ответов и не пыталась вообще вести диалог. Сблизиться через поверхностный разговор кажется ужасно трудным. Но легко свести расстояние между телами до нуля. Не говоря ни слова о своих намерениях, казалось, она действительно пыталась вытолкнуть воспоминания силой. Воздух выходил порывами каждый раз, когда она надавливала на меня. Это простое, хоть и грубое действие, давало понять, что я была не одна. Никогда не была одна. Мой желудок заурчал. Кажется, от всей этой возни, я очень остро ощутила голод. — Не порядок. Моей дочери рано выступать в опере. — Что? В какой опере? — Хм? Тогда — чревовещание? Её ответ оставил меня в том же недоумении, что и прежде. Какая опера? Какое чревовещание? Похоже, она искала мне сцену получше. — О чём ты вообще говоришь? — Ты голодна. — уверенно заявила она, кивнув. — О, ну... спасибо, что заметила. Но я не думаю, что сейчас... ну, понимаешь. Мне было сложно правильно сформировать слова, чтобы не показаться излишне драматичной и в то же время не обидеть её. — Правда? Фууух. Омлет всё равно получился пересоленный. Тогда зачем вообще предлагала? Она приподняла голову, постукивая пальцем по подбородку. Тёмные волосы колыхались, заставляя всплывать в памяти знакомый запах. — Но не пропадать же еде, правда? Может попробуешь и скажешь, как оно на вкус? — Что? Мои глаза расширились от мимолётного испуга. Не давая мне возможности ответить, мама подняла меня с кровати, забрасывая на плечо, как какую-то добычу. Но мне было слишком хлопотно сопротивляться. Да и не то чтобы это как-то помогло бы. Почему-то безвольно болтая конечностями, как лишённая ниточек кукла — я не чувствовала дискомфорта. Привычное тепло слишком вязко распространялось по телу, не оставляя даже возможности ощутить окружающих холод. Я не так давно научилась спускаться и подниматься по лестнице самостоятельно, но кажется, будто прошла вечность с того момента, как меня носили. Приятно. Хоть и не в таком положении, конечно. Когда мы вошли на кухню, накрытый стол выдал с головой намерения мамы — она изначально собиралась вытащить меня поесть. И всё же, взрослые те ещё интриганы. Опуская меня с плеча, мама усадила меня на стул. Подтянув ко мне соседний, она села рядом со мной. То, как она подперла рукой подбородок и вызывающе смотрела на меня — слишком громко кричало “ешь”. Вздох. Я не была большим поклонником соли и не совсем хотела пробовать еду, которая могла оставить неприятное послевкусие. Но мне просто не оставляли выбора. Я взяла со стола вилку и сглотнула прежде, чем надломить кусочек и поднести его ко рту. Косо глянула на маму. Она приподнимала брови, как бы молча подталкивая меня есть. Я ещё не успела попробовать, но уже чувствовала, как сводило живот. Зубы непроизвольно сомкнулись, прежде чем я всё же коснулась языком омлета — и только потом проглотила. Сладость быстро распространилась во рту, оседая в желудке. Будто я только что съела медовый тост, вместо пересоленного омлета. Это было... вкусно. — Но он же сладкий. — я нахмурилась, глядя на маму. — Правда? Выходит, вкус всё-таки остался? Как хорошо. Она рассмеялась, легонько толкая меня в плечо. Как? Как она поняла о чём я думала? Я была в замешательстве. Может быть, это была материнская суперспособность? . Как мама и говорила, этой ночью она спала вместе со мной. Возможно, только по этой причине смогла заснуть. Я прекрасно осознавала, что после постоянного присутствия Луизы рядом, даже одеяло не сможет согреть меня. Кровать, которая раньше была для меня убежищем — стала ловушкой. Каждая деталь напоминала шипы от которых было некуда бежать. Я проснулась раньше, почувствовав, как мамино дыхание касалось моего лба. Её грудь вздымалась на каждом вздохе, приподнимая упавшие локоны. Наверное, это был первый раз, когда я видела маму спящей. Это в очередной раз показывало, насколько невнимательной я была к окружающим. Руки машинально потянулись к ней, будто ища тепла. Я заметила, что мои руки дрожат, когда сжимала ткань её сорочки. В ответ она что-то пробормотала и прижила меня к себе. Так сильно, что казалось, меня раздавят. Я попыталась ослабить её руки, но это была жалкая попытка. Затем она отпустила. Это не было то тепло, которое я искала. И бешеный ритм моего сердца только подтверждал это. Разница в наших физических возможностях слишком резко проявлялась в подобные моменты. Но, что удивительно — дрожь ушла. Сама не знаю почему, но чувствовала себя спокойнее. Я знала, что мама не могла быть здесь всегда — у неё есть своё место. И оно не обязательно рядом со мной. А значит, мне нужно снова начать привыкать, что в моей кровати пусто. Что снова слишком много места для меня одной. Но пока. Ещё совсем чуть-чуть. Я ещё раз сжала ткань маминой сорочки и уткнулась головой в её плечо. Она устало вздохнула. Кажется, я была не единственной, кто делала так. Эта мысль немного забавляла. Закрыв глаза, я погрузилась в темноту. Она медленно пробиралась под кожу, будто по венам распространялся яд. Вдох. Я ощутила тепло и тихое дыхание рядом. Давление на плечи ослабло, перестала чувствовать голову. Выдох. И... Хррр. . Когда я проснулась в следующий раз, уже было далеко за полдень. Дверь в спальню была приоткрыта и, я почувствовала, как потянуло воздухом из коридора. Там было немного холоднее, но этого было достаточно, чтобы я начала дрожать. Мамы уже не было рядом, что, в целом не удивительно. Для меня день только начался — для мамы, очевидно, он в самом разгаре. В каком-то смысле, всё вернулось в привычное русло. Нет, не всё. Что-то — определённо. Прошли примерно сутки с момента ухода Луизы и учитывая, что в доме достаточно тихо — сегодня она, конечно, не пришла. Стоило ожидать. Не знаю почему я вообще рассчитывала, что она правда явиться уже на следующий день. Кажется, я слишком сильно переоценивала свою роль в её жизни. Иронично, я сама предпочитала одиночество, а стоило меня оставить с ним один на один — жду, что кто-то заполнит его. Отъезд Эуриэля играл в наших отношениях центральную роль. Не удивительно, что после его возвращения центр тяжести сместился и всё рухнуло. Старалась принять как есть, но иногда осознание этого будто сдавливало мне грудь. Честно — знаю, что не стоило бы видеться с Луизой каждый день. Сознание будет строить ложные надежды, что всё как прежде — даже если это не так. Важно взять паузу. Занять место другими делами. Возможно, тогда верну рациональную сторону, которую потеряла и обрету спокойствие. Я закатила рукав, ещё раз взглянув на след. Его уже почти не было видно. Как и думала — быстро рассосётся. Тем не менее, просто глядя на руку — думаю о ней, даже когда не хочу. Поток холодного воздуха прекратился и вместе с тем, до моих ушей донёсся знакомый звук кухонной утвари. Обед. Может не совсем явный, но, казалось, будто это был призыв для меня встать с постели. Если продолжу лежать — ничего не изменится. Простой подъем с кровати тоже ничего не изменит, но так я хотя бы была не одна. Знаю — эгоистично. Выглядело так, будто я вспомнила о родителях только, когда осталась одна. Но... ничего не могла поделать. Не стану оправдываться возрастом, наивностью или чем-либо ещё. Я была эгоисткой. И, хотелось бы верить, что они простят меня. Я спустилась с кровати, надела тапочки и вытянулась вверх. Позвонки хрустели один за другим, будто детали старого механизма. Пылинки кружили в свете зимнего солнца, и я затруднялась ответить — не была ли я их источником. Выйдя из комнаты, я закрыла за собой дверь. — О, Йори. Необычайно рано для тебя. Звучало так, как будто он пытался сымитировать тон. Я повернулась в сторону голоса — отец потирал один глаз и чесал живот под майкой, пока зевал. Выглядело так, как будто он и сам только что проснулся. — Разве? — Нет. На самом деле, нет. — ответил он ровным тоном. Похоже, отец искал оригинальный способ приветствия. Должна признать, что-то в этом было. — А ты... — Сегодня выходной. Как и любой другой день, да? Но этот вопрос остался невысказанным. Вместо этого, я просто кивнула. Отец подошёл ко мне ближе, и мы вместе направились к лестнице. На самом деле, расстояние не было большим, но всё равно — вместе с ним, чувствовала себя иначе. — Давай я тебя спущу. — предложил он. — Я сама. Мне была не ясна причина, но, показалось, словно отец был недоволен ответом. Он нахмурился. Я заметила, что его глаза забегали, будто он что-то искал. — Тогда — наперегонки. Победитель получает гелион. — заявил он, выглядя очень довольным собой. Серьёзно? Как ни посмотри — это была плохая идея. Конечно, я осознавала, что у меня нет ни единого шанса на победу, но даже так — это не стоило моих стараний. На самом деле, причина была проще — не хочу. И точно так же я не хотела полностью обесценивать попытку папы. — Такого приза недостаточно за моё участие. — Какая ты жадная. — возмутился он. — Вся в отца. — я бесстрастно пожала плечами. Давно поняла, что это было правдой. Может внешне и больше подходила на маму, характер был точно от отца. — Разумно. — кивнул он. Отец даже не спорил. Кажется, мы впервые сошлись в этом. Впрочем, не то чтобы он когда-то отрицал. Я начала спускать ногу со ступеньки — и воздух резко выбило из лёгких. Твёрдая рука сомкнулась у меня на животе. Я судорожно втянула воздух и с широко открытыми глазами повернулась к отцу. — Ты чего? — Не честно, что только Эми смогла понести тебя вчера. Сегодня моя очередь. Я, конечно, попыталась протестовать, но мои усилия были слишком вялыми, чтобы быть похожими на правду. Даже попыткам оттолкнуть не доставало мотивации. С другой стороны, может это была и не такая уж плохая идея позволить ему спустить меня вниз. Похоже, отец тоже это понял. Он даже не думал отпускать меня. Вместо этого, только слегка подбросил меня выше, прижимая спиной к подмышке. — А когда моя? — Ты можешь носить меня на руках в любое время. Очевидно, это было не то, что я у него спрашивала. Ну... как угодно. . Оказалось, что я заснула, рухнув на стол сразу после обеда. Звук, который разбудил меня, исходил от тарелки с выпечкой, поставленной на стол. Отец нарочито громко это сделал, вероятно, чтобы поделиться со мной булочкой. Но, когда я протянула руку к тарелке — он убрал её. Конечно. Кто бы сомневался. Я вытянулась, а затем снова попыталась дотянуться до булочек. После нескольких неудачных попыток — и сильной боли в мышцах живота — я наконец достала одну. Какой занимательный день. Я только ела и спала, как медведь во время спячки. Если посмотреть под таким углом — моя жизнь вернулась в прежнее русло. — У тебя весь лоб в полосах. — прокомментировал отец, глядя на меня и жуя свою булочку. — Пройдёт. Несмотря на то, что я тщательно пережёвывала каждый кусок — вкуса особо не почувствовала. Во рту стояло странное послесонное послевкусие. Сложно было описать его одними словами. Но мне стало немного жаль булочку, которую я так и не смогла распробовать. — Вот. Запей. Я подняла голову вверх, когда на столе появилась чашка с чаем. Оказалось, мама тоже была здесь всё это время. Она опустила на меня взгляд — достаточно серьёзный, для такого момента. Я начала переживать, что меня сейчас начнут отчитывать за неподобающий выбор места для сна, но нет. Мама улыбнулась и коротко уткнулась лбом в мой, оставив меня смотреть в потолок, прежде чем она отошла. Ну... ладно. Стоило сделать пару глотков, как организм напомнил о себе. Я вдруг поняла, что должна быть в совершенно другом месте. Мой живот отозвался вполне конкретно. Я спустилась со стула и... на этом всё. Мои ноги тряслись, почти как у жука, перевёрнутого вверх ногами. Я схватилась за стул для опоры, но сил уже почти не оставалось. — Ты куда? — озадаченно спросила мама. — Мне нужно... нужно наверх. Хотя это было обычным делом, мне было слегка неловко называть вещи своими именами. Вместе этого, я медленно двигалась к двери. — Ты можешь и здесь. — невозмутимо ответил отец, делая глоток чая. Его неожиданное заявление застигло меня врасплох. Мои глаза начали болеть, от того насколько широко они раскрылись, пока смотрела на него. Мама, похоже, тоже разделяла мои чувства. Когда она зыркнула на отца, я заметила, как по его подбородку стекал чай, а глаза забегали. — Просто пошутил. Пошутил. — он поставил чашку на стол, вытирая рот. — Не смешно. — рявкнула мама. Она уже собиралась подойти ко мне, как отец резко вскочил со стула и подхватил меня на руки. Кажется, это было впервые, когда меня держали на руках, как принцессу. Даже не успела опомниться, как оказалась в воздухе. Кажется, если бы не мгновенная помощь отца, его шутка могла подтвердиться. Не было никакой гарантии, что я могла подняться наверх самостоятельно. Даже при лучших условиях на это уходило около десятка минут. Мне не хотелось раздувать из мухи слона. Но даже пока он нёс меня, слегка подпрыгивая на каждой ступени, я чувствовала лёгкую боль от тряски. — На месте. Я буду ждать тебя здесь. — сказал отец, опуская меня на пол. — Зачем? — Вдруг ты провалишься. Или захочешь поговорить, пока ты там. — ответил он, пожимая плечами. Совершенно не понимала о чём он говорил, но и сил думать не было. Казалось, будто солнце сегодня садилось слишком быстро и внезапно. — Просто уходи уже. Я вошла внутрь, заперев за собой дверь. Подобные позывы не были чем-то странным или необычным. Но иногда мне хотелось, чтобы люди больше задумывались о чувствах окружающих. Вот кто придумал поместить туалет на второй этаж? Конечно, пока я всё время находилась в своей комнате — с этим не возникало проблем. Но теперь... мне бы просто хотелось, чтобы у нас появился ещё один внизу. Тук. Тук. — Ты всё ещё там? — прозвучал голос отца за дверью. А где я ещё могла быть? Я хотела огрызнуться, но вовремя остановилась. Количество вещей, которые хотела сказать вслух только росло. И боюсь, что скоро задохнусь, если продолжу держать всё внутри. Но сейчас не об этом. — Ты почему ещё здесь? — Уже ухожу. Я услышала шаги по ту сторону двери и вздохнула. Похоже, даже у отца оставалась капля здравого смысла. После мытья рук, я вышла из ванной комнаты, стряхивая капли на пол. Полотенце находилось достаточно высоко, чтобы я дотянулась до него без усилий. Поэтому — не пыталась. — Ну и шоу ты там устроила. — прокомментировал отец, хихикнув. Возможность, что он всё ещё стоял за дверью существовала. Я просто не хотела верить в неё. Надеялась, что он правда ушёл. Но вот он — стоит, подпирая стену с этой дурацкой улыбкой на лице, будто не случилось ничего значительного. Хотела выплеснуть раздражение, но понимала — сама виновата, что доверилась. Я подавила дрожь прежде, чем она стала заметной. Вздохнула. — Ты ужасен. — Злишься? — Не особенно. — я пожала плечами. — Если бы ты ушёл — кто бы спустил меня вниз? Наверное, потеряла пару винтиков в голове, раз так спокойно приняла довольно грязный комментарий отца. Даже если это было шуткой — всё равно грязной. Не хочу думать, почему винтик выпал. Сейчас, мне действительно было спокойнее, когда кто-то был рядом. Этого достаточно, я думаю. — Какая ушлая. — он хмыкнул, будто обиделся. Хотела снова сказать — «вся в отца», но передумала. Он и так это знал — незачем напоминать. — Значит, вернёмся вниз? — спросил отец, отталкиваясь от стены. — А есть чем заняться здесь? Даже вместе с отцом — не хотела находиться здесь. Но не могла сказать этого напрямую. Невысказанные слова висели в воздухе, будто игнорируя течение разговора. — Мне всегда есть чем заняться. — заявил отец, гордо скрестив руки на груди. — Например? Подмести пол? Сомневалась, что это вообще возможно. Не могла представить отца с веником в руке, но всё же спросила. Его глаза на мгновение расширились, будто я разоблачила его. Но затем, он словно кашлянул и рассмеялся. Он зачесал волосы назад. Я удивилась, как быстро сменилось выражение его лица. Как будто никакого смеха и не было. — Нет. Не сомневалась. Мне кажется, отец был из того типа людей, который найдёт сотни причин — лишь бы не заниматься делами по дому. И в этом я от него не далеко ушла. Это была какая-то шутка природы, что я родилась девочкой. — Йори, Квинт — спуститесь на минуту. Следом за маминым голосом, до моих ушей донёсся шум. Я не совсем поняла, что это было — звук проскользнул мимо. Но для ужина было ещё слишком рано. Не знаю сколько прошло времени с обеда, но солнце ещё было видно. Светлое пятно на стене у лестницы медленно сползало вниз. Отец тоже выглядел озадаченным. Может быть, он что-то натворил и теперь пытался вспомнить, что именно? Это было в его духе. Так что, приняла эту возможность во внимание. — Ну что? Пойдём? Я протянула ему руку, как бы пытаясь намекнуть, что хочу спуститься сама. Но он проигнорировал моё предложение. Папа подхватил меня за подмышки и усадил к себе на плечи. У меня даже слегка закружилась голова, от такого взлёта. Отсюда мир выглядел иначе. Таким же, но всё же — немного другим. Интересно, смогу ли я вырасти такой же высокой? Нет, конечно нет. Таких высоких людей просто не может существовать. Мы направились к лестнице, и я выглянула вниз. Эуриэль. Он стоял у входной двери рядом с мамой, весь засыпанный снегом, словно его долго не впускали внутрь. Я словила себя на том, что невольно рыскаю глазами по гостиной в поисках Луизы. Её нигде не было. Да. Так лучше. Лучше, но... Я сглотнула. Или, скорее, попыталась. Ком в горле не давал нормально пройти воздуху в лёгкие. Я приложила максимум усилий, чтобы натянуть на себя улыбку и помахать ему. На что Эуриэль ответил тем же. — Всё вернулось на круги своя, да? Сказал он с лёгким смешком, намекая на то, что меня снова носят на руках. Или плечах. Не столь важно. Я не могла не надуться от его подтрунивания, но... смогла. Почему-то сейчас это никак меня не задело. Мне нужна была поддержка, даже если бы я никогда не произнесла это вслух. — Йори просто слишком долго просидела на туалете. Ноги отказали. — ответил отец, хлопая меня по ногам перед тем, как поставить на пол. — Ты дурак? — А что? Дело житейское. Отец отмахнулся от моего замечания и просто пошёл к Эуриэлю, чтобы поздороваться. Не то чтобы меня это ранило, но не казалось важным, чтобы об этом знали все вокруг. К тому же — это было не правдой. Ну... как бы там ни было. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Не успела их открыть, как почувствовала, как на лицо легло что-то тёплое. Ладони. Казалось, они были вне времени. Теплые и влажные, будто зимы для них не существовало. Тело начало трясти, хотя мне не было холодно. Будто лишившись зрения — мой слух заострился до предела и я слышала каждый вздох. Чувствовала дрожь в пальцах, что резонировала с моей. — Угадай кто. Я слишком хорошо знала этот голос. Мне не нужно было его слышать, чтобы догадаться, кто стоял за моей спиной. Запах проникал в ноздри, от чего началась лёгкая головная боль. — Эм, я не... не знаю. Голос дрогнул. Я едва выдавила из себя слова. Тело тряслось сильнее, инстинктивно прижимаясь спиной к её груди. И сразу следом — меня пнули в ногу. Или, скорее, просто толкнули. Но этого было достаточно, чтобы колено подогнулось, и я едва не упала. — Очень смешно. Если ты скажешь, что снова забыла меня — я точно задушу тебя. — рассерженно пробурчала Луиза, убирая руки от глаз. Я так и застыла на месте — не хотела верить, что это реально. Не понимала почему. Я ведь ждала её. Хотела снова увидеть, почувствовать. Но вот она здесь — и я не могу заставить себя повернуться к ней лицом. Почему? Зачем ты пришла? Почему сейчас? На эти вопросы не существовало правильного ответа, потому я их и не задала. Смогла заставить себя повернуться к ней. Но взгляд поднять не получилось. Сегодня она была одета не обычно. Пускай я видела только ноги — было достаточно. Тёмно-синие штаны, немного напоминающие джинсы и плотно затянутые высокие светлые сапожки. Этот образ шёл ей. Не важно, видела ли я всю картину — воображения было достаточно. — Ты знаешь, моё лицо находится выше. — Знаю. Сказала — потому что должна была что-то сказать. В ответ получила лишь вздох. Её палец коснулся моего подбородка, приподнимая голову. Хотела сопротивляться — не смогла. Отвела взгляд к родителям. Понимала, что они ничего не скажут и вряд ли что-то сделают. Внешне — мне ничего не угрожало, даже если дрожь говорила об обратном. Вернула взгляд к Луизе. Она выглядела рассерженной. Её щёки надулись, словно она что-то за ними прятала. А глаза, казалось, были готовы испепелить меня на месте. Я должна была что-то сказать. Даже самое примитивное. Но ничего не приходило в голову. Привет? Слишком поздно для приветствия. Рада тебя видеть? Конечно, я бы не солгала. Не до конца, во всяком случае. Ещё раз осмотрела Луизу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы начать разговор. Помимо новых брюк, на ней был и свитер, который я прежде не видела — чёрный. Непривычно. Мне казалось, она всегда одевалась ярко. В отличие от меня. Нет. Нужно было что-то ещё. Волосы... Мысль оборвалась. — Неужели ты пра... — Нет. Помню. Рука сама потянулась, чтобы схватить её за запястье. Не контролировала силу. Надеюсь, не больно. Проблема в том, что не могла объяснить для чего. Не вынесла её испуганный взгляд. Я слишком хорошо знала Луизу, чтобы не дать ей закончить предложение. Но... что дальше? Так и осталась стоять, держа её запястье. Теперь смотрела в глаза. Губы двигались, но слова так и не находились. Ещё раз осмотрела Луизу. Заметила складки на свитере — ремешки сумок впивались в плечи. Две. — Зачем две сумки? Но прежде чем получила ответ — на мои плечи легли руки, мягко сжимая их. — Не будь такой напряжённой. Всё хорошо. Мамина рука скользнула по моей, расцепляя мои пальцы на запястье Луизы. Она опустилась на корточки, гладя мою спину. — Прости... Я... Знала, что должна извиниться, но не могла объяснить причину собственных действий. Их был слишком много. По мере того, как пальцы мамы проходили по моей спине, я чувствовала, как дыхание возвращается в норму. Мысли оставались хаотичными, но думать стало куда проще прежнего. Я глубоко вдохнула, позволяя воздуху достигнуть мозга. Если бы я продолжала накапливать мысли — даже обрывистые — они вырвались бы наружу с силой, сравнимой с оползнем. И то, как я отчаянно вцепилась в неё... Если недостаточно слов, всегда можно прибегнуть к прикосновению — только, не такому. Просто накапливая всё в своей голове, могло создать впечатление, что я сейчас взорвусь. Я не могла не задаться вопросом, что мне оставалось делать? Попыталась улыбнуться, хоть осознавала, что выглядело фальшиво, как у хорошо сделанной куклы. — Ты в порядке? Луиза спросила настороженно, но несмотря на это подошла ко мне ближе. Вместе с тем, мама отступила. Я не была уверена, хорошая ли была это идея. Не хотела говорить, что нет. Не здесь. И вообще не хотела. Но голова качнулась раньше. Её руки осторожно прошли под моими и сомкнулись на моей спине, когда она прижала меня к себе. Тепло. Я инстинктивно уткнулась лицом в её плечо, но рук так и не подняла. Ткань свитера колола кожу, но мне было всё равно. Я скучала. Слишком. Разумеется, я этого не сказала. Мы так и продолжали стоять ещё какое-то время, словно никто из нас не мог решить, когда нужно отступить. Я слышала, как снаружи усиливался ветер, отчего дрожали окна. И поняла, что Луизе вот-вот пора уже будет уходить. Не знала, что должна сейчас чувствовать — облегчение или грусть. Она правда пришла. Уже на следующий день. Возможно, придёт и завтра. Но это ощущается, как короткий перерыв перед невыносимо долгим подъёмом. Наверное, отец был прав — я действительно была жадной. Чувствовала себя узником, имеющим право только на короткие встречи, когда желала быть рядом всё время. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я медленно подняла руку, потянув Луизу за подол свитера. Если есть слова, которые она хочет услышать — скажу. Отказываюсь заканчивать на такой ноте. Не хочу обесценивать её старания. — Ничего. Я всё вижу. Не совсем поняла, что она имела ввиду. Что она видела? Я хотела повернуть голову, чтобы взглянуть на неё, но остановилась. Знала, что чем сильнее цеплялась, тем больнее будет отпустить ещё раз — не получалось отступить. Пускай это всего лишь передышка — пусть на миг — хочу остаться так ещё ненадолго. Слышала, как родители с Эуриэлем что-то обсуждали, но смысл не доходил. Дыхание у моего уха было слишком чётким, чтобы игнорировать его. Такое знакомое тепло, будто перетекающие из тела в тело — грело и в то же время опустошало. Мало-помалу светлое пятно опускалось по стене, пока не исчезло вовсе. Вечер. Или сгустились тучи. Не могла точно сказать. Знала одно: время пришло. Снова. Сама виновата, что всё испортила. Понимала. Но одно осознание, не отменяло того, что потеряла слишком много времени на обуздание эмоций. — Тебе уже пора, да? Не было смысла тянуть. Потому спросила. Если Луиза и правда придёт снова — постараюсь исправиться. — Ну... — Наверное, с этого и нужно было начать. Я вздрогнула, когда услышала голос Эуриэя, а его рука легла на моё плече, заставив Луизу отпустить меня. Кажется, сегодня мои плечи были особенно трогательными. Перед тем как повернуться к нему, я положила руку на шею, щёлкнув ей, будто после долго застоя. — С чего начать? — уточнила я. — Две сумки — два месяца. — Что? Мысль, мелькнувшая в моей голове, оказалась худшим из возможных сценариев. Не хотела верить. Но понимала, что это возможно. — Вы уезжаете на два месяца? Ещё не получив ответ, мышцы моего живота напряглись, словно готовясь получить удар. — Как ты пришла к такому выводу? Я же только вернулся. Когда Эуриэль небрежно рассмеялся, мне едва удалось подавить желание пнуть его. Теперь я больше понимала отца, который использовал физические действия, чтобы вразумит его. — Тогда что? — настойчиво спросила я, желая получить нормальный ответ. — Ну... Луиза хотела приходить каждый день, а это... немного хлопотно, понимаешь? У меня и своих дел достаточно. Его слова звучали как оправдание. И не то чтобы давали мне ясного ответа. Я нахмурилась, глядя ему в лицо. Меж тем заметила, что моя нога топталась на месте, будто отбивала ритм моих нервов. — Мы решили, что Луиза останется здесь до того, как сойдёт снег. Мой рот непроизвольно открылся — челюсть сводило — и я не знала — от радости или беспокойства. От всего и сразу, возможно. Удар, к которому я тщательно готовилась, пришёлся не в живот. Меня поразило полностью, будто накрыло лавиной. Останется. И снова на четкий срок. Одного месяца было достаточно, чтобы лишить меня равновесия. И часа, чтобы под ногами образовалась пропасть. Не понимала, как должна была реагировать. Просто стояла, беспомощно двигая губами, словно кто-то управлял ими. — Ты мог сразу оставить её здесь. Просто принести вещи. — сказал отец, вскинув рукой. — В отличие от тебя — Луиза уже стала частью семьи. Я заметила, как лицо Эуриэля исказила гримаса. Было не сложно догадаться к чему всё идёт. — Как жаль. Выходит, нам с тобой здесь не место. — он опустил голову, драматично качая ей, будто соглашаясь с очевидным. — Что? Отец едва не подавился воздухом, когда услышал ответ Эуриэля. Кажется, Эуриэль его переиграл на его же поле. Эти двое так и продолжили спорить, но я уже не слушала. Только голоса на фоне, как забытое радио. Мама же не стала вмешиваться ни в один из конфликтов. Будто ей не было места. От этого стало немного больно дышать. — Мам... В ответ мама лишь приложила палец к губам, как бы прося меня замолчать, и забрала сумки у Луизы. Она легонько толкнула её в спину, сокращая между нами расстояние. А сама направилась к лестнице. Расстояние — легко сокращённое, так же легко разрывается. Жаль, с чувствами не работало так же. Пока вы рядом — копятся. Стоит разойтись — вырываются наружу. Но меньше от этого не становятся. После всего, не удивительно, что Луиза выглядела растерянной. Её глаза неловко сузились, когда она посмотрела на меня. Стало очевидным, что теперь была моя очередь сделать шаг ей навстречу. Я понимала, что не смогу высказаться честно. Любые лишние слова — должны быть завернуты в шутку и выброшены. Также знала, что не получится передать чувства через прикосновения — как мама. Был собственный способ. Не достаточно достоверный. Но вполне искренний. А если не вспомнит? Если откажет? Если больше не хочет? То, как дёргалась моя рука, будто стараясь вернуться на место — выдавало мои колебания. Но рука протянулась — мизинец вытянулся. Я почти отдёрнула руку, когда её взгляд метнулся вниз. Её реакция выглядела не совсем благосклонно. Уже успела пожалеть о содеянном. Я сгорбилась, чувствуя, как по спине катится холод. Но затем, склонив голову на бок, уголок её губ приподнялся. Кончик к кончику — наши мизинцы снова скрепили между нами связь. Как напоминание — мы всё ещё здесь.