Том 2 Глава 11: Когда цветёт Ясцирис (часть 2)

Родители говорили правду: Луиза действительно была солнцем. Мои глаза щурились сами собой, стоило уличить её за чем-то сомнительным. Так и сейчас. Я не была уверена, что проснулась в подходящий момент. ​ Суетливый скрип деревянных половиц за дверью спальни — будто там находился спортивный зал. Стены комнаты, освещённые солнечным светом даже сквозь закрытые занавески. И сияющая девочка, танцующая перед зеркалом. ​ Она купалась в солнечных лучах, более тёплых, чем весной, но не таких обжигающих, как летом. ​ И всё же чем она вообще занималась? ​ То опуская, то поднимая школьную юбку, она кружилась на месте, словно балерина. Её верхняя часть волос была собрана в хвост, при том что нижняя — распущена. Луиза всегда была немного странной, но это... Как бы там ни было, это меня никоим образом не касалось. ​ В надежде поспать ещё немного я перевернулась на другой бок. Я слышала, как шуршали простыни от моих движений. Ткань обвилась вокруг пальцев, заставляя меня двинуть ногой чуть активнее, чем хотелось бы. Крутя головой, будто возмущаясь про себя, я проделала вмятину в подушке, из-за чего она начала казаться твердой. ​ — Эй, Йори, хватит притворяться, что ты спишь. ​ Лица её я не видела, но голос звучал немного возмущённо. С чего она вообще решила, что я притворяюсь? ​ — Я не притворяюсь. ​ — Тогда как ты отвечаешь? ​ — Во сне. ​ Хотя сама я никогда не слышала, как кто-то говорит во сне, отчего-то чувствовала, что это возможно. Правда, не до конца уверена, насколько сознательными выходили ответы. ​ Внезапно матрас качнулся, словно кровать выкинуло в море. Я открыла глаза и моргнула. Было достаточно одной тени, растянувшейся надо мной, чтобы понять: Луиза была рядом. ​ Как ей удавалось передвигаться одновременно так быстро и бесшумно? Может, она врождённый ассасин? ​ С тяжёлым вздохом я повернулась лицом к Луизе. В то время как нижняя часть волос стекала по её плечам, её хвост лежал на ухе, напоминая перо попугая. ​ Похоже, я переоценила её чувство стиля. Она просто покупала всё, что блестело, как ворона. ​ И в то же время это не мешало ей выглядеть... привлекательно. Наверное, это и значило — быть красивой от рождения. ​ — Что? ​ — Посмотри на меня. ​ — А я что делаю? ​ — Смотришь. Посмотри нормально. ​ Не знаю, была ли причина в её неясном требовании или в том, что я ещё не до конца проснулась, но я мало поняла, о чём она говорила. ​ Сколько бы я ни думала, яснее не стало. Отводя глаза, мой разум тоже отвлекся, когда взгляд упал чуть ниже её лица. Три — или около того — пуговицы её рубашки были расстёгнуты. Несложно было догадаться, что я там увидела. ​ Как это было на неё похоже. Даже если тебе сильно жарко, не стоило быть такой беспечной. ​ Мысленно отругав Луизу, я подняла руки к её рубашке, чтобы застегнуть её. Это оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд. Я никогда прежде не возилась с пуговицами другого человека. ​ — Что ты делаешь? ​ Её плечи дрогнули. Взглянув на её лицо, я заметила, что её нижняя губа тряслась, пока глаза то сбегали, то мельком падали на мои руки. ​ Разве она сама не видела, что я делала? ​ — А ты как думаешь? Я немного подождала, прежде чем продолжить. Может, она всё-таки поняла, что происходит, или её рот просто не хотел брать ответственность за неуместный вопрос? Я уже закончила, а Луиза так ничего больше не сказала. Подобное молчание чаще всего было неловким. Так обычно и бывает, когда имеешь дело с людьми. Стоит теме исчерпать себя, как воздух становится затхлым и его приходится разбавлять праздной болтовнёй — будто боишься тишины. И всё же не здесь. В этом, наверное, и было счастье — когда находишь кого-то, с кем можно просто посидеть не разговаривая. Меж тем я заметила, что её шея и уши покраснели. Неужели оттого, что я застегнула её рубашку, ей стало настолько жарко? Странно. Её рубашка не была влажной, и на коже не было ни капельки пота. Не то чтобы я хотела её так детально разглядывать, но она ведь сама попросила меня на неё смотреть. К слову об этом. — Так как я должна на тебя посмотреть? Солнце светило всё ярче, и вместе с тем, кажется, температура тела Луизы тоже становилась выше. — Не смотри. — Э?.. Её непостоянная натура не была чем-то новым, но было немного необычно видеть Луизу такой зажатой. Её частенько можно было найти развалившейся на кровати и греющейся на солнце. Или бегающей по всему дому, как кошка за лазерной указкой. Так почему сейчас она обнимала себя за плечи так, будто я пыталась снять с неё рубашку? Интересно: это потому, что я правда сделала что-то не так, или просто для Луизы чудачество было обычным делом? Ответ, конечно же, был очевидным. Но я пока не буду думать об этом. Когда я широко зевнула и потянулась в стороны, мои локти щёлкнули. Похоже, таким способом они пытались намекнуть, что уже пора бы мне вставать. Даже задержись я ещё немного в постели, наверняка уже совсем скоро придёт мама, чтобы взять на себя роль будильника. На самом деле было бы лучше, будь это мама. Каждый раз, когда отец приходил меня будить, складывалось впечатление, что я просыпаюсь в казарме. Хотя в действительности было сложно сказать, соответствовали ли мои ощущения реальности. Перевернувшись на спину, я напрягла живот, чтобы подняться. Хотя на практике вставать боком было легче, осознание этого пришло ко мне уже после спонтанных физических упражнений. Это побудило Луизу отступить в сторону. Продолжая прикрывать грудь и хмуриться, она переминалась с колена на колено, словно что-то украла и теперь пыталась незаметно вынести. Мне бы очень хотелось, чтобы она не вела себя в школе так же. — Что? Не совсем понимала, почему от вполне обычного вопроса она так косилась на меня. Мне едва удавалось разглядеть её глаза из-за опущенных век. — У тебя совсем совести нет? — Хм? — Сначала... лапаешь, а потом... делаешь вид, что ничего не произошло. Лапаю? Неужели её так смутило то, что я прикоснулась к её рубашке? Или её беспокоило, что я так долго возилась с пуговицами? Как будто я была виновата, что они такие маленькие. Хотела бы я ей напомнить, как часто она нарушала мои личные границы, но решила этого не делать. — Хорошо, хорошо. Больше не буду. Я плохо лажу с маленькими ве... Не успела я договорить, как тут же получила подзатыльник. Инстинктивно сгорбившись, я схватилась за затылок и даже прокусила язык, из-за чего на глазах выступили слёзы. На мгновение показалось, будто раздался писк. И я уверена, что он принадлежал не мне. Но сейчас это волновало меня меньше всего. Так ничего и не объяснив, Луиза просто ушла, хлопнув за собой дверью. Хотя удар был скорее неожиданным, я чувствовала, как мой затылок пульсирует. Конечно, способ был варварским, но ему определенно удалось привести меня в чувство. Стряхнув слёзы и помотав головой, я проглотила слюну с металлическим привкусом и высунула язык, будто воздух мог затянуть рану. Итак, что же всё-таки могло пойти не так? Уже давно бы стоило пойти умыться, но вместо этого я обнаружила, что сижу на кровати, вытянув ноги, и вздыхаю. Я так и не разобралась, почему Луиза разозлилась. Может, застёгивая пуговицы, я случайно ущипнула её или что-то вроде того? Нетрудно было представить, как Луиза выпаливает что-то дерзкое, когда ей что-то не нравится. В то же время она могла просто молчать, игнорируя происходящее вокруг. Мне всегда было очень сложно предсказать, что она соберётся делать дальше. И то, что между нами только что произошло, служило тому доказательством. К сожалению, все эти размышления никуда не вели. И вместе с тем боль в затылке никуда не делась. Будто напоминание, что я что-то сделала не так. Наверное, мне стоило бы извиниться. Но, не зная причины, едва ли удастся вложить в слова искренность. Время продолжало течь, даже когда я сидела сгорбившись. Однако это было не то понимание, которое я искала. Иногда переждать — было правильным подходом, но мне не хотелось, чтобы первый школьный день Луизы запомнился ей вот так. Никому не станет лучше, если я просто продолжу чахнуть здесь. С этими мыслями я наконец сползла с кровати и направилась к двери. Было бы намного лучше, если бы Луиза не закрыла её за собой. Но не было смысла думать об этом задним числом. Когда же я уже стану достаточно высокой, чтобы открывать дверь без сторонней помощи? Коридор тут же встретил меня слабым потоком воздуха. Даже в разгар лета, когда солнце светило особенно ярко, здесь сохранялась прохлада. С этой точки зрения, наверное, окна не всегда были хорошей идеей. Войдя в ванную и забравшись на табуретку, чтобы достать до умывальника, я начала настраивать температуру воды. Затем набрала воду в ладони и плеснула её себе в лицо. Очень скоро вся моя голова стала влажной и тёплой. Было что-то такое в этом тепле — в том, как оно распространялось по коже, — из-за чего мне хотелось зевать. Я чувствовала, как все мои мысли и эмоции, накопившиеся во мне, вымываются. Проведя пальцами по волосам, я оглядела комнату в поисках полотенца. Капли продолжали стекать, делая и мою одежду местами влажной. К сожалению, тепло быстро улетучивалось, и вскоре мне стало немного зябко. Вытерев волосы и лицо, я вышла из ванной, направляясь обратно. Мне не потребовалось много времени, чтобы умыться. Но когда я вернулась в комнату, Луиза уже была внутри. И не только она. — Доброе утро. Садись рядом, я и тебя причешу. Мама даже не повернулась в мою сторону, только похлопала по кровати рядом с Луизой, как бы приглашая меня. Луиза, в свою очередь, хмыкнула и отвернулась. Не было сомнений, что она всё ещё дулась. Было бы легче, если бы она прямо сказала мне, что я сделала не так. Почему ей было обязательно всё так усложнять? Тем не менее так не могло продолжаться. Вернее, могло. Я просто не хотела. Я в который раз поняла, что мне совсем не нравилось, когда Луиза отгораживалась от меня. Я была не против тишины, но не такой. Между молчанием и игнорированием не было ничего общего. Наверное, это и значило — ценить кого-то настолько, что это причиняло боль. Или же это из-за подзатыльника? Хм... — Не вертись. Предотвращая любые протесты, мама схватила Луизу за голову и повернула её к себе лицом. Луиза сразу нахмурилась, когда взглянула на меня. И сразу же следом она перевела взгляд на маму, будто одним видом показывая, что не хочет со мной разговаривать. Разобравшись с этим вопросом, мама сместила одну руку к подбородку Луизы, приподнимая лицо и разглядывая чёлку. Кто бы мог подумать, что мама была стилистом в душе. Справедливости ради, на день рождения Луизы она приложила куда меньше усилий для моей причёски. Впрочем, это не имело особого значения. Сейчас, как никогда прежде, мне хотелось быть похожей на маму. Не топтаться на месте, ожидая, что всё решится само собой, а просто взять и притянуть... Эта идея, случайно возникшая в голове, заставила моё лицо немного нагреться. Хотя, возможно, голова ещё не до конца «остыла» после умывания. На самом деле сомневаюсь, что смогла бы так же взять Луизу за щёки и заставить смотреть на себя. Это казалось крайне... неловким. — Скорее, — мама настойчивее похлопала по кровати, а затем снова вернула руку к волосам Луизы. — Да-да. — Одного «да» достаточно. Я успела сделать только шаг, как мама подняла меня и усадила рядом с Луизой. Наши руки невольно соприкоснулись, из-за чего она покосилась на меня, будто я была незнакомкой, задевшей её. Постепенно её взгляд становился настолько пристальным, что, казалось, даже воздух трещал. Не в силах выдержать её взгляда, я отвела глаза. Но моя тыльная сторона ладони так и осталась прижата к её руке. Краем глаза я снова взглянула на неё. Как и ожидалось, наши взгляды встретились. Хотя она явно ещё сердилась, она выглядела так, будто чего-то ждала. Она хотела, чтобы я извинилась? Прямо сейчас, при маме? Но что я должна сказать: «Прости, что прикоснулась к твоей рубашке без разрешения»? Или... «лапала»? Лапала... Как мама отреагирует, если я скажу нечто подобное? Я чувствовала, что беспокойство охватывает меня, и моим глазам сложно сфокусироваться. И всё же продолжила смотреть на неё, пытаясь понять, что у неё на уме. Сама не знаю почему, но, пока я смотрела ей в глаза, ладонь сама повернулась. Жёсткое выражение лица Луизы начало разглаживаться, когда я осторожно сжала её пальцы. Едва заметно уголок её рта приподнялся. Интересно, это из-за того, что все мышцы её лица были напряжены, кончик её носа теперь казался красноватым? Хотя голова Луизы теперь была сильнее повёрнута в мою сторону, мама не повернула её обратно к себе. Метеорит, которым была мама, проделал дыру в куполе, окружавшем нас, выпустив душный и застоявшийся воздух изнутри. Что это значило? Я затруднялась ответить. Возможно, мама просто чувствовала: что-то не так, и это был её способ помочь. . Даже не зная причины обиды, всегда можно было помириться, если кто-то тебе действительно важен. К такому выводу я пришла после десятиминутной ссоры с Луизой. Помнится, не так давно Луиза игнорировала меня полдня. Значит ли это, что с того момента наши отношения стали заметно крепче? Раньше я сомневалась, что мы сможем стать ещё ближе. Напротив, мне казалось, что с появлением школьных будней наши отношения откатятся назад. Как камень, который приходится толкать в гору: стоит только отвлечься, и он тут же начинает съезжать под собственным весом. Наверное, отношения между людьми и были тем самым камнем, который невозможно удержать в одиночку. Именно по этой причине я продолжала держать руку Луизы, пока мы сидели на диване в гостиной, ожидая, когда соберутся родители. Завтрак же прошёл не так гладко. Во-первых, потому что мой желудок не был готов к такому раннему приёму пищи и всячески протестовал. И во-вторых, Луиза определенно нервничала. Кожа вокруг её губ и носа была заметно натянута, из-за чего я не была уверена, смогла ли она распробовать еду. Даже сейчас её рука изредка вздрагивала, будто её дёргало током. Может, так она пыталась обратить на себя внимание? Или же она беспокоилась о том, какое создаст первое впечатление среди своих одноклассников? К сожалению, у меня не было ответа ни на один из вопросов. Были те, кому и сотни друзей недостаточно, но оставались и те, кому хватало только одного. Учитывая, какой Луиза была хаотичной, наверное, она относилась к первому типу. Наверное... По правде, хоть и было даже неловко думать о таком, мне бы хотелось, чтобы она была довольна только мной. В то же время — это желание порождало другой вопрос: было ли что-то, что я могла ей дать, чтобы компенсировать кого-то ещё? После серии коротких вздохов я посмотрела на Луизу. В попытках изучить её лицо, казалось, словно его затянуло льдом. Её глаза были устремлены в окно. Она даже не моргала. От одного взгляда на неё мои чувства слегка немели. Если быть до конца честной, то и часть мыслей, заполняющих мою голову, каким-то образом рассеивалась. Словно их заглушало тиканье часов. Каждый стук был таким громким, что мне казалось, будто кто-то хлопает меня по шее. В воздухе разошлась трещина — трещина, созданная нами двумя. Задаваясь вопросом, как могла существовать трещина в воздухе, я наткнулась на мысль, что было бы гораздо проще, если бы каждый день следовал заранее написанному сценарию. Было ли это в итоге хорошо или плохо — я не знала. Проще. Словно дрейфуя на волнах неопределенности, моя ладонь мало-помалу стала расслабляться. Не успела она полностью разжаться, как Луиза практически поглотила мою руку, потянув меня на себя. Я едва не повалилась на неё. — Ты же придёшь меня потом встретить, правда? Я молча посмотрела на неё, и эта короткая пауза заставила Луизу повернуться ко мне и нахмуриться. — Конечно. Я намеренно постаралась сделать свой голос немного раздраженным. Во многом из-за того, что её тон показался мне требовательным. Но ещё существовала возможность, что я просто проспала бы. — Что это за неприятный тон? Губы Луизы слегка надулись, и вместе с тем тонкая корочка льда, казалось, осыпалась с её лица. — Тебе просто показалось. Я решила не раскрывать всей правды, дабы избежать возможных объяснений. Или, чего хуже, ещё одной ссоры. Сегодня Луиза была на взводе, что неудивительно, учитывая её предстоящее испытание — школу. Тут я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я хотела обернуться, но по мере того, как дыхание на затылке ощущалось отчётливее, легко догадалась, кто это мог быть. — Что ты делаешь? — Хо-хо-хо, ровно 520 секунд потребовалось, чтобы ты меня заметила. — отец выпрямился, из-за чего его тень словно накрыла меня. — Похоже, твоя техника не такая уж рабочая. Неужели он сидел и считал каждую секунду? Звучало малоправдоподобно. — Нужно смотреть в спину, а не в затылок. Опять же, это была просто шутка. Я не думаю, что Эуриэль действительно поверил в то, что «техника» работает. Но теперь, когда об этом знал и отец, я вдруг задумалась: а что, если? — Вот как? В следующий раз так и сделаю. — Лучше не стоит. Папа лишь удивлённо моргнул. В такие моменты я редко понимала, шутит он или нет. Хотя я не знала его точных мотивов, в этом было что-то типичное для него. Ну, как бы там ни было. — А где мама? Уже пора идти? Когда Луиза сжала мою ладонь, я взглянула на её лицо. Как и следовало ожидать, оно было далеко от стабильности. Мне даже показалось, будто она безмолвно просила меня не идти никуда. Но разве я могла на что-то повлиять? Нет, скорее всего, нет. А ещё я думала, что это была её инициатива. Теперь я уже ни в чём не была уверена. — Она велела ждать её снаружи. — Не говорила я такого. Что ты уже придумал? После внезапного появления мамы у меня возникло ощущение, что, пока я спала, все они успели пройти какую-то специальную подготовку ниндзя. Начиная с момента пробуждения каждому удалось застать меня врасплох. Возможно, однажды я достигну необходимого уровня просветления, чтобы замечать людей за своей спиной до их появления, но пока это было определённо не так. — Ничего я не придумал. Просто хотел повеселиться. Его энтузиазм быстро улетучился. Было увлекательно наблюдать, как взрослый мужчина ворчит, надув губы. Где-то слышала, что первые 30 лет жизни мальчика — самые сложные. С этой точки зрения у отца ещё оставалось время для ребячества. На днях я заметила, что с наступлением весны отец реже появлялся дома. Не говоря уж о том, что был момент, когда его не было несколько дней. Может быть, так он пытался компенсировать пропущенное время? Вдобавок он нередко выглядел уставшим, из-за чего наши разговоры с ним сводились к минимуму. Хотя он пытался вести себя как обычно, даже его шутки выходили вялыми. Поэтому каждый раз, когда он возвращался, мне было просто весело наблюдать за ним. — А ты не думал, что Йори устанет раньше, чем дойдёт до школы? Мамины слова едва успели прозвучать, как тут же последовал возмущённый хмык отца. Хотя это было справедливое замечание, не то чтобы я была им довольна. — Тогда я понесу её на руках! — гордо заявил отец, уперев руки в бока. К слову, я только сейчас обратила внимание, что он впервые был одет... нормально. Никаких поношенных штанов или рваных футболок. Откровенно говоря, я даже не знала, что у него есть рубашка. Словно это был его первый школьный день, а не Луизы. Луиза снова сжала мою ладонь — сильнее, чем раньше. Мне даже хотелось попросить её отпустить меня, но я понимала, что она откажет. У меня сложилось впечатление, что Луиза была из тех людей, которые ненавидят, когда кто-то другой трогает понравившиеся им игрушки. — Ты так думаешь? Мама скрестила руки на груди и указала на нас с Луизой одним только взглядом. Это побудило отца повернуться к нам. Для наглядности я подняла руку, которую держала Луиза. Моя ладонь ощущалась теплой и немного влажной. Не самое приятное чувство. Но Луизу, кажется, всё устраивало. Даже когда её рука оказалась в воздухе, она продолжала крепко цепляться за меня, словно одна из нас висела над пропастью. — Тогда понесу обеих. В ту же секунду в моей голове пронеслось несколько возможных способов подобного передвижения, и ни один из них не пришёлся мне по душе. Хотя с моей точки зрения минимальное количество движений было приемлемым, как на это посмотрят будущие одноклассники Луизы? Не было никаких причин, по которым я должна была переживать об этом. И всё же где-то внутри это казалось немного неловким. Будто было неправильным, что взрослую девочку несут на плечах. Возможно, для Луизы всё это не имело значения и я просто проецировала на неё свои собственные переживания. Возможно. Кто-то когда-то сказал, что человек вдали от дома не чувствует стыда. Насколько далеко нужно уйти от привычных стен, чтобы перестать волноваться о взглядах окружающих? В другую вселенную, наверное. Планета связана дорогами, и не исключено, что одна из них снова приведёт в то же самое место. — Ты чего? — склонив голову набок, Луиза приблизила ко мне лицо. Оттого как её дыхание обдало мою кожу, у меня сложилось впечатление, что она вот-вот укусит меня за нос. И то, как она вздёрнула подбородок, приближая свой нос к моему, лишь подтверждало мою догадку. К слову, когда я успела повернуться к ней? — Я думаю, эта форма тебе очень идёт. На самом деле я так не думала. Нет, не так. Я думала не об этом. Да и форма ничем существенно не выделялась. Обыкновенная рубашка, серая юбка и серый блейзер. Будто обычная младшеклассница из самого обыкновенного провинциального городка. Ничего магического. Может, она и не поступала в магическую школу? Хм... Несмотря на нечёткость моего нынешнего обзора, я легко могла заметить, что лицо Луизы становилось пунцовым. Ей снова стало жарко? Чтобы удостовериться, я закрыла глаза и прижалась своим лбом к её. Кажется, ничего необычного. Хотя я не до конца уверена, как именно подобным способом нужно измерять температуру тела. Всё, что я могла сказать — она была тёплой. А ещё её кожа была удивительно гла... — Ай... Ты чего? Резкая боль заставила меня отшатнуться: она меня ударила. Я практически слышала, как моя шея затрещала. Надеюсь, это был не череп. Я отчётливо помнила, что сегодня уже получала от неё. Но за что теперь? — Ты что делаешь?.. Потерев лоб, я нахмурилась. Судя по тому, как её лицо напряглось, а взгляд дрожал, Луиза была напугана моим поступком. Похоже, этот метод действительно не пользовался популярностью в широких кругах. — У тебя было красное лицо. Я проверяла температуру. Всё просто, да? С моей точки зрения — вероятно. Но Луиза, кажется, была со мной не согласна. Постепенно испуганная Луиза превратилась в напряжённую Луизу. Её спина изогнулась так, будто она была дикобразом, готовым в любой момент выстрелить шипами. Погодите, разве они так делали? Ну, кому какое дело. — Ты совсем дурочка? Какая-то часть меня была недовольна тем, что её вопрос не требовал ответа. Пока я думала об этом, до моих ушей донеслись шаги, побудив меня отвести взгляд от Луизы. — Хмммм... К этому моменту папа уложил голову на спинку дивана и теперь смотрел на нас снизу. Почему он здесь? — Нам уже пора? — Нет. — Так почему ты здесь? — Смотрю. Сидя на полу, папа не сводил глаз с Луизы. Казалось, его забавляла её реакция. Луиза же ответила на это лёгким кашлем, из-за чего её кожа стала ещё краснее. Я пыталась жестами велеть ему уйти, указывая на кухню, но была полностью проигнорирована. Более того, этот мужчина уложил ладонь мне на макушку, толкнув голову вниз. Луиза казалась немного шокированной. Мне и самой было сложно понять его цели. — Ты можешь уйти, пожалуйста? — в итоге мне пришлось прибегнуть к словам. — Ха-ха-ха. Папа не обратил внимания на мою просьбу, ответив исключительно сухим смехом. Наглость этого мужчины поражала. — Итак, что интересного я пропустил? — Ничего особенного, потому уйди уже. — А с чего ты взяла, что я говорил с тобой? Не отрывая взгляда от Луизы, он просто отмахнулся от меня. Пытаться возражать становилось всё более утомительным. Во многом потому, что человек, которому я возражала, не обращал на меня никакого внимания. И тут я заметила, что Луиза смотрит в мою сторону. Она выглядела так, будто её обижали или что-то в этом роде. Я знала, что из-за своей «особенности» Луиза не умела обращаться с мамами. Но что ей мешало дать отпор отцу? Я могла бы решить, что сложившаяся ситуация её никоим образом не беспокоит, но... поникшая голова и мечущийся взгляд говорили об обратном. Выражение её лица я бы не назвала приятным, и, исходя из этого, мне пришлось действовать решительно. — Мам! — я намеренно немного повернулась в сторону кухни, чтобы выглядеть убедительно. — Хмпф, ухожу я, ухожу. Ябеда. Что?.. Было немного странно слышать подобное заявление от взрослого задиры. — Сам такой. Не обращая на меня внимания, папа хмыкнул, поднялся с пола и направился на кухню. С этим мужчиной спорить было бесполезно, и, прежде чем я осознала это, он уже удалился. Когда отец наконец ушёл, всё напряжение, которое ещё несколько мгновений назад сковывало тело Луизы, казалось, покинуло её вместе с тяжёлым вздохом. Несмотря на это, её щёки и шея всё ещё были окрашены в густой алый оттенок. Но почему? Я едва успела наклониться вперёд, чтобы рассмотреть её поближе, как ладонь Луизы легла на мой лоб, закрыв мне глаза. — Эй, я не вижу. — И не нужно. Хотя её слова больше напоминали шёпот, я всё же смогла их разобрать. Здесь можно было бы задать всевозможные вопросы или начать протестовать, но я слишком устала для этого. Похоже, мне действительно катастрофически не хватало опыта в понимании окружающих. . Стоило нам выйти наружу, как Луиза стала заметно тише. По правде, сегодня она была слишком хаотичной, чтобы я могла достоверно определить её состояние. За это утро я успела увидеть слишком много разных Луиз. К сожалению, мне пришлось отказаться от папиного предложения понести меня, так как от самого дома мы шли с Луизой за руки. Меня это ничуть не волновало. Луиза же выглядела беспокойной. Постоянно оглядываясь по сторонам, будто переживала, что может встретить знакомых, она то сжимала, то разжимала мою ладонь. Мне хотелось спросить, в порядке ли она, но я решила оставить её в покое. В итоге я пришла к выводу не обращать внимания на её нередко странное поведение и сосредоточиться на пейзаже вокруг. В отличие от Луизы, он казался мне более постоянным. Куда ни посмотри, везде можно было увидеть признаки весны. И красота, и грязь подчеркивались солнечным светом, отражающимся от окон. Обрамлённые солнцем придорожные деревья, стены домов, утопающие в тени от крыш, и потоки людей, двигающиеся в разные стороны, даже не глядя друг на друга. Мимо нас пронеслась группа школьников — примерно возраста Луизы. Они громко разговаривали писклявыми голосами, совершенно не обращая внимания на мир вокруг. Хотелось бы верить, что мой голос не звучит со стороны похожим образом. — Спасибо... — Хм? За что это? Из-за беседы родителей, идущих перед нами, мне едва удалось её расслышать. Она ведь меня поблагодарила, верно? Сомневаюсь, что на то была причина. — Сама я бы, наверное, не решилась. Не решилась на что? Мне бы хотелось, чтобы она перестала выражаться так расплывчато. Но, исходя из её состояния, было глупо требовать от неё многого. Поэтому... — И тебе спасибо. Мне показалось это подходящим моментом, чтобы поблагодарить её. Как мне кажется, у меня было куда больше поводов для этого. Это было просто: я благодарила её за то, что она заставила меня увидеть мир снаружи не через стекло. Будто я наконец сняла очки и мне открылось то, что не могли передать никакие линзы. Конечно же, я не собиралась уточнять, за что именно её благодарила. Глаза Луизы сузились, словно спрашивая: что я имела в виду? В ответ я только рассмеялась. Необязательно, чтобы она поняла всё, что я хотела сказать. Наверное, даже лучше, если она не поймёт — иначе её тщеславие пронзит небеса. — Эй, ты дразнишь меня? — прошипела Луиза, толкнув меня плечом. — Ни в коем случае. Искренняя благодарность. Похоже, мой ответ её мало удовлетворил — она явно ожидала объяснений. Вместо этого я высунула язык, оттянув мизинцем кожу под глазом. Реакция Луизы не заставила себя долго ждать: она остановилась и обхватила мою шею рукой, а другую ладонь положила мне на затылок. Это был какой-то захват или что-то вроде того? В любом случае никакого дискомфорта я не ощущала, поэтому всё в порядке, наверное. — Ты мне причёску испортишь. — Ничего. На тебя никто не смотрит, кроме меня. Боже, как грубо. Вообще-то я достаточно популярна. В узком кругу. — Девочки, поторопитесь. Эуриэль уже должен быть на месте. Мама специально остановилась, уперев руки в бока, чтобы окликнуть нас. Отец медленно обернулся следом. Его глаза слегка забегали, словно он пытался разобраться, чем мы занимались. — Похоже, у вас весело. Я тоже... — Мы торопимся. — Мама потянула папу за ухо, заставив его наклониться набок. Луиза отпустила меня, а затем её ладонь снова обхватила мою. Может, она считала меня терапевтическим плюшевым медведем? Надеюсь, она не потащит меня с собой на церемонию открытия в качестве поддержки. Все эти вступительные речи казались мне очень утомительными. Пока мы шли, я заметила, что Луиза стала собраннее. Её рука больше не металась между состояниями. Вот только пот от её ладони остался. Или он был моим? Нет, наверное, нет. И всё же, как выглядела местная школа? В книгах частенько можно было встретить каменные сооружения с множеством высоких башен и шпилей, устремляющихся в небо. Несколько больших зданий и крыльев, соединённых переходами, арками и внутренними дворами. Стены из тёмного камня, покрытого зловещими растениями для большей таинственности. Звучит волшебно, да. Но если и правда надеяться на что-то подобное, столкнувшись с реальностью, можно разочароваться. Например, школьная форма Луизы никак не вписывалась в ту сказочную обстановку, которую я себе представляла. Да и когда я ходила раньше этим путём, не замечала ничего похожего. Наверное, волшебство и должно быть таким: разрушать границы между разумным и неразумным — воображением и реальностью. Пока я раздумывала об этом, до меня донеслось множество детских голосов, и сразу же следом Луиза снова сжала мою ладонь. Прежде чем взглянуть на источник звуков, я обратила внимание на Луизу. Она была спокойнее, чем вначале, но на её лице всё равно проступала лёгкая нервозность. Похоже, мы пришли. Сжав её ладонь в ответ, я перевела взгляд на детей. Окружённый школьниками разного роста и возраста, Эуриэль стоял у ворот, неловко сгорбившись и улыбаясь, будто артист после дебюта. Приятно, что он не возводил стены между собой и другими детьми, но мне бы хотелось, чтобы он заметил: между ним и Луизой они всё же остались. Заметив нас, он тут же выпрямился и помахал. Его лицо мгновенно изменилось, будто он нацепил маску взрослого. Может, он и правда хотел стать актёром, а пришлось стать епископом? Я собиралась помахать ему в ответ, но прежде чем успела поднять руку, мимо моего лица пролетел красный лепесток. Сперва мне показалось, что кто-то намеренно отрывал лепестки цветов и разбрасывал их. Но разве так не делали только на свадьбах? К сожалению, у меня не было достаточно информации по этому поводу. Протянув руку и поймав лепесток, я только тогда заметила, что вся земля под ногами усеяна ими. Взглянув наверх, я увидела, что небо почти спрятано за ветвями деревьев, которым принадлежали эти цветы. Хотя они едва начали опадать, эти листья — или, вернее, лепестки — казались лишь тенью их прежнего «я». Видела ли я вообще когда-нибудь, как цветут деревья в этом городе? Эта мысль пришла мне в голову, когда мы шли по тропинке, ведущей к школьной территории. Хотя со стороны это, наверное, выглядело глупо, я старалась идти так, чтобы не наступать на лепестки. Почему-то меня охватило чувство сожаления, что я упустила момент, когда они заполняли собой деревья. Мне бы очень хотелось это увидеть. И ещё... — Что это за деревья? — Неужели ты видишь их впервые? Судя по интенсивному взгляду Луизы, они были довольно знамениты. Но как бы я ни старалась — ничего. Я определённо не видела и не слышала о них раньше. — Ну-ну, ты же знаешь, что моя дочурка — редкий гость на улице. — Эй! Мама положила руку на мою голову, ероша волосы. Я тут же попыталась отмахнуться, ссылаясь на причёску. Хотя это было правдой, мне не казалось нужным, чтобы об этом слышал каждый мимо проходящий незнакомец. В то же время я заслужила несколько понимающих кивков от Луизы. Она жалела меня или что? — Это ясцирисы, и они всегда цветут на мой день рождения. В этот момент Луизу распирало от важности, будто она самолично рассадила и вырастила их. Я очень сомневалась, что это было хотя бы отчасти правдой. — Они всегда такие? Оставив Луизу гордиться собой, я повернулась к маме, показывая ей лепесток. Кстати, на ощупь он был довольно приятным и одновременно хрупким. Казалось, одно неосторожное движение — и он рассыплется, разлетится по ветру, как пепел. — Эй! — возмутилась Луиза, дёрнув меня за руку. — На самом деле нет. Цветов настолько много, что никто не знает их точного количества. — Хм? Я была искренне сбита с толку таким объяснением. Как так получалось, что все деревья приобретали один и тот же цвет одновременно и точно так же сменяли его? Наверное, это и было самым настоящим воплощением магии. На мамином лице появилась широкая, тёплая улыбка. Такая, что казалось, она готова рассмеяться в любую секунду. Её так забавляло моё замешательство? — Я слышала, что ещё никому не удавалось прожить достаточно долго, чтобы увидеть все их оттенки. — Папа говорил, что, когда я родилась, они были розовыми. Хотя комментарий Луизы не относился ко мне напрямую, я, немного смущенная, улыбнулась ей. — Вот как?.. Мне казалось, что я уже где-то видела деревья, которые распускаются розовыми цветами. Где я могла это видеть? Ну, возможно, и правда показалось. Интересно, если бы я родилась весной, какого цвета были бы лепестки? Зелёными, наверное. Не то чтобы этот цвет был каким-то особенным для деревьев, просто... — А когда я родился, их цветы были жёлтыми. Похоже, Эуриэль устал ждать нас у ворот. Он подкрался так незаметно, что Луиза едва не подпрыгнула, когда он положил ей руку на плечо. — Когда ты родился, деревья были лысыми, — прокомментировал отец, скрестив руки на груди. — Тебя так беспокоят твои залысины, дорогой друг? Вероятно, по собственным меркам Эуриэль был достаточно спокойным. Судя по всему, он не знал, как сейчас выглядит его лицо. Было похоже, что он пытается заставить себя улыбнуться, но безуспешно. И глаза, и рот приняли форму нарезанного гелиона. Папа точно задел его. — Что ты, что ты, ничего такого. — Папа нарочито провёл рукой по волосам, будто пытался показать, что залысины его не беспокоят. — Ты же родился летом? Летом ясцирисы не цветут. — И что? До этого они были жёлтыми. — Бедные. Не выдержали и облысели перед твоим рождением. Прежде чем их спор перерос во что-то большее, мама щёлкнула обоих по лбу, заставив отстраниться друг от друга. Я уклонилась от этого зрелища, потянув Луизу за собой, чтобы не ассоциироваться с ними. Хотя они вели себя сдержаннее, чем обычно дома, то, что могло быть и хуже, не делает ситуацию автоматически хорошей, верно? Я не до конца понимала, почему Эуриэля так задевали папины слова. В отличие от отца, у него не было залысин. По правде, хоть разговор об этом и зашёл, я не замечала их ни у одного из них. Может, это какая-то болезненная зона каждого мужчины? Не то чтобы я сама в будущем хотела стать лысой, но сейчас мне было сложно это понять. — Ты уже бывала здесь раньше? Я уточнила на всякий случай. Если бы Луиза знала, что находится по ту сторону стен, может, это ничего бы и не изменило, но хотя бы утолило моё любопытство. Толпы школьников продолжали прибывать. Кто своим ходом, кто в личных каретах, а кто в общих повозках, будто это был своего рода школьный автобус. Затесавшись между ними, мы с Луизой добрались до ворот. Из-за чего, кажется, привлекли к себе внимание — словно мы пытались пробраться туда тайком. — Нет, а... Ой, точно. Мне понадобилось время, чтобы понять, почему лицо Луизы вдруг начало приобретать тот же оттенок, что и цветущие ясцирисы вокруг нас. А? Что «а»?.. А я? — Я тоже не была. Я решила всё же поддержать разговор. Хотя, наверное, стоило бы как-то отшутиться — все мои усилия уходили на то, чтобы разглядеть то, что было за воротами. К сожалению, я так ничего и не увидела. Только множество деревьев и тропинку между ними. Тем временем я всё ещё периодически ловила на себе взгляды проходящих мимо школьников. Вероятно, ни моя одежда, ни я сама никак не вписывались в окружение. Постепенно я перестала обращать внимание на вопросительные взгляды окружающих. Между нами не было никаких отношений, поэтому было не столь важно, как я выглядела в чужих глазах, пока моё присутствие успокаивало Луизу. — Ты же помнишь, что ты обещала, правда? Я где-то слышала, что, даже получив второй шанс, почти никому не удается что-то существенно изменить. Мне снова представилась возможность подразнить Луизу, но, взглянув на неё, я просто не смогла. Насколько жестоким нужно быть, чтобы лгать близким в лицо, даже в шутку? Я поймала себя на том, что не могу оторвать от неё глаз. Видела ли я у неё когда-нибудь такой беспомощный взгляд, будто моё молчание ранило её? Очень скоро Луиза всё-таки не выдержала и вскинула голову, как бы подталкивая меня к ответу. — Конечно. Я приду за тобой. — Нам не нужно никуда идти. Вступительная речь будет длиться примерно полчаса, и на сегодня всё. — Папа бодро похлопал меня по спине. — А как же распределение по классам и классный час? — тут же вмешался Эуриэль, хлопая папу по спине в ответ. — По тебе сразу видно, что ты никогда не посещал школу. — Что ты сказал? — прорычал отец. Почему каждый раз, когда они оказываются вместе, мне всегда хочется куда-то сбежать? Вот уж и правда загадка. Я снова попыталась отстраниться, но в этот раз меня остановила мама. Она присела перед нами, положив руки нам на плечи. — Повеселись там, ладно? Разумеется, я понимала, что она обращалась не ко мне. Но из-за множества упущенных возможностей я не смогла устоять, чтобы не вмешаться. — Я буду очень стараться, чтобы Луизе не пришлось из-за меня краснеть. — В самом деле? Ну, ты уже опоздала с этим. Будто пытаясь отвлечь меня, мама зажала мой нос между пальцами и снова повернулась к Луизе. Я попыталась высвободиться и слегка покрутила головой. Видимо, не так уж и слегка, раз у меня даже закружилась голова, а нос высвободить так и не удалось. — А теперь иди. С этими словами мама наконец отпустила мой нос и выпрямилась, подталкивая Луизу вперед. — Хорошо. Её голос показался мне холодным и резким, что контрастировало с той Луизой, которую я знала. Более того, это прозвучало как-то вынужденно — будто она прилагала колоссальные усилия, чтобы произнести это. Чувство, что школа, даже толком не начавшись, уже стала менять Луизу, неожиданно укололо меня в сердце холодом. Неосознанно я потянулась к ней, но она только бросила косой взгляд в мою сторону. Затем, даже не попрощавшись, Луиза развернулась и ушла. Под звуки толпы учеников за спиной я осталась смотреть ей вслед. Вместе с ней запах цветов, который прежде заполнял мои лёгкие, теперь, казалось, отдавал грязью. . Не было ничего необычного в том, что то, что ещё вчера казалось неразделимым, сегодня не находило точки соприкосновения. Воспоминания не старели, а вот мы... Как и наш возраст, наше окружение и интересы тоже менялись. Я видела подобное бесчисленное количество раз. Правда, не до конца понимала где. Тем не менее воображение создавало настолько правдоподобные образы, что волей-неволей я и сама начала в них верить. Неужели я просто смирюсь и сдамся? Этот вопрос продолжал звучать у меня в голове, точно так же как и шум толпы в тот день. И всё же, разумеется, я сдалась и ничего не предприняла. Я догадывалась, что мне нужно было сделать — игнорировать боль и закричать, — но вместо этого только бессильно стонала. Сколько ни протягивай руку к солнцу — оно ближе не станет. Но тепло и свет, который оно излучало, останутся навсегда. Наверное, такими и были воспоминания, которые заполняли моё тело теплом после того, как тот крошечный осколок льда растаял. Я встретила Луизу, как и обещала. Она была такой же, как всегда, когда вернулась домой. Несмотря на это, меня не покидало чувство, что шаг за шагом она продолжает идти, отдаляясь от меня. На следующий день она снова пошла в школу и тем же вечером... вернулась домой с Эуриэлем. Это стало настоящим шоком для меня. И в то же время расставание прошло на удивление спокойно. С обеих сторон. Мне не составило труда улыбнуться и помахать ей. Точно так же, как и тем утром, когда я наивно верила, что так будет продолжаться день за днём. Казалось, дружба, которая была между нами, проржавела и вовсю осыпалась. А была ли это дружба? Откровенно говоря, у меня не было ответа. Почему-то я никак не могла его найти. Однако у Луизы, похоже, был ответ. И, в отличие от меня, ей не понадобилось много времени, чтобы озвучить его. — Эй, Йори. Почему ты снова в кровати? Это был первый вопрос, который задала Луиза, бесцеремонно ворвавшись в мою комнату. Объективно говоря — нашу, но мы это опустим. Прищурившись, я взглянула на лучи летнего солнца, проникавшие сквозь занавески, и в моей голове тут же всплыла одна мысль: «Кажется, я что-то забыла». — А где я должна быть? — В смысле «где»? Мы же договаривались, что ты будешь встречать меня каждую пятницу. — Она повесила сумку на стул и пригладила волосы. — Я и так пошла тебе навстречу, согласившись всего на один день. — О, так сегодня пятница? — Ты издеваешься? С того момента минул по меньшей мере месяц, и ту Луизу, покрытую прочным слоем льда, я больше не видела. Временами я ловила себя на мысли, что мне всё просто показалось. Но, вспоминая об этом, сердце будто замирало, опровергая догадки. Каждый день после школы Луиза приходила ко мне домой. Как оказалось, Эуриэль просто не хотел, чтобы она оставалась одна, пока он был занят в храме. Интересно, знала ли Луиза, что так будет? Наверное, да. Только когда она вернулась, я заметила, что часть её вещей всё ещё заполняет мой шкаф. А если учесть то, что она оставалась ночевать у нас каждые выходные, было сложно сказать, что она и правда переехала. Будто наши дома были связаны подземными тоннелями: мой дом был и её домом. Похоже, она была кем-то вроде кроликовой совы. Стоит протянуть руку — и она уляжется на ней спать. Предложи еды — и она поселится у тебя навсегда. И поэтому мы с ней договорились, что каждую пятницу я буду встречать её, чтобы идти домой вместе. Не то чтобы я винила её за это. Была бы у меня возможность уместиться на ладони, я, возможно, поступила бы похожим образом. Пожалуй, сходства на этом заканчивались. Но что более важно: почему мне никто не напомнил о том, что я забыла встретить Луизу? — Теперь ты мне должна. — А? Что? С чего бы? — Ты не выполнила обещание. А это важно, знаешь ли. Отмахнуться, просто сказав что-то вроде: «Ты сама виновата, что не напомнила», было бы разумно, но... Когда я открыла рот, слова просто отказались произноситься. Что это было? Луиза выглядела сбитой с толку, глядя на то, как беззвучно шевелятся мои губы. Она даже подошла ближе, будто хотела прочесть по губам, из-за чего я начала немного нервничать. — Что... что ты хочешь? В итоге я снова сдалась. Кажется, это уже стало традицией. — Ты будешь провожать меня каждый понедельник. Когда она сказала это, на её лице появилась невинная улыбка — очень характерная для её возраста, но достаточно редкая. — Э? — Не экай. Ты не умрёшь, если раз в неделю будешь вставать раньше полудня. То, как она стояла рядом со мной, почти делало её похожей на мою личную секретаршу, отчитывающую начальника за безделье. Постойте, а разве должно быть не наоборот? Ну, неважно. На мгновение мне захотелось вести себя надменно и напыщенно, чтобы отстоять свои права на здоровый сон. Конечно, я этого не сделала. Я только подумала об этом. В конце концов, Луиза была права. Я действительно забыла про обещание. Вот только почему мама мне не напомнила? — Ладно... — Вот и договорились. При нормальных обстоятельствах я бы воспользовалась ситуацией, чтобы ущипнуть её за уши или щёки и снять с её лица эту горделивую маску. Но поскольку я недавно проснулась, мне не особо хотелось шевелиться. Просто находиться в её тени было уже достаточно выматывающим. — О, Луиза, ты уже вернулась? Когда мама проходила мимо, я не упустила момента, чтобы расставить все точки над «i». Не то чтобы переложить вину на маму имело какой-то смысл. — Мам, почему ты не напомнила мне, что нужно встретить Луизу? — Хм? Луиза просила не встречать её сегодня. Она тебе не говорила? — Она даже склонила голову набок, что явно означало: об этом знали все, кроме меня. Честно говоря, было немного возмутительно, что Луиза решила пойти окольными путями, чтобы добиться желаемого. Разве так уж сложно было просто попросить? Само собой разумеется, что я согласилась бы не сразу. Но в конце концов она прекрасно осознавала, что мне ещё ни разу не удавалось ей отказать. Похоже, я действительно была малость слабохарактерной. — В любом случае, переодевайтесь и спускайтесь обедать. Игнорируя атмосферу, которую сама же и создала, мама просто ушла, оставив нас самих разбираться в произошедшем. А я так и осталась лежать в кровати, пялясь на Луизу, будто хотела проделать в ней дыру взглядом. Очень скоро Луиза снова повернулась ко мне. Я заметила, что постепенно её уши начали краснеть, а улыбка стала напоминать застенчивую. Затем её кожа приобрела оттенок, соответствующий цвету лепестков ясцириса. Какая ностальгия. На секунду мне показалось, что Луиза снова стала той робкой девочкой, которая совершала всякие неразумные поступки. Всё-таки школа и правда меняла людей. — Так ты... — Уже поздно. Мы договорились. Хоть она так и сказала, её голос звучал неуверенно. Но, невзирая на это, если приглядеться, на её лице можно было разглядеть торжествующую улыбку. Другими словами, я не заметила ничего, что выдавало бы хоть намёк на то, что она чувствует себя виноватой. Мало-помалу Луизе удалось немного успокоиться. На её щеках всё ещё оставался лёгкий румянец, но к ней вернулось привычное самодовольное выражение лица. Может, она на самом деле была кем-то вроде киборга и на её теле где-то существовал переключатель? — И... это всё? Ты больше ничего не скажешь? — Хм? Что ещё она хотела от меня услышать? Неужели я забыла о чем-то ещё? Как бы мне не хотелось признавать, моя память была далеко не на последнем месте в списке моих слабых мест. Я хмыкнула и перевела взгляд к потолку. Пока я размышляла над тем, что бы ещё сказать, моя рука невольно потянулась к волосам, накручивая кончики на палец. И ноги, которые, как я думала, были вытянуты, теперь оказались согнуты в коленях. — Знаешь, мне нравится эта часть тебя. На это всегда забавно смотреть. — А? Нравится? Часть? Какая? — Та, когда ты отчаянно пытаешься казаться серьёзной, хотя твои щёки выдают другое состояние. Несмотря на то что она опустила голову, это не помешало мне видеть, как её щёки становятся пунцовыми. Откровенно говоря, в этот момент сам ясцирис мерк на её фоне. Хотя по большей части я просто дразнила её, эта её черта мне и правда нравилась. Даже если оставить в стороне её маленькие хитрости, она вела себя так прямолинейно — ничуть не изогнуто или искривленно. Только если отчасти. — Ничего не «отчаянно» и... не краснею я. — О, понятно. Тогда, может, взглянешь в зеркало и повторишь это ещё раз? Смотря на меня исподлобья, Луиза задрожала глазами, словно была готова вот-вот расплакаться. Она как будто зашла слишком далеко и теперь поняла, что отступать ей некуда. В мои планы не входило заставлять Луизу страдать. Но я не могла удержаться, чтобы не отомстить ей немного. Совсем чуть-чуть. Её лоб покрылся морщинками, а руки сжались. То, как надувались щёки Луизы, когда смущение сменялось раздражением, тоже было очаровательно. — Ты невыносима. — Ну, может быть. После окончания этого «диалога» Луиза начала стягивать с себя рубашку. Не снимать, не расстёгивать пуговицы — именно стягивать. За окном было лето и, скорее всего, жарко. Потому не было ничего удивительного в том, что она немного вспотела. Мне казалось, она должна была учесть это и раздеться как обычный человек, но... похоже, я ошибалась. Она была словно кошка, которая пыталась просунуть голову в узкую щель. Осознав, что у неё ничего не получается, она втянула руки внутрь и попыталась помочь себе высвободить голову. Каким бы забавным это зрелище ни было, очень скоро мне наскучило наблюдать за этим. — Так что ты ещё хотела услышать? С этими словами я наконец встала с кровати, свесив ноги. Пока я зевала, живот внезапно зачесался. Скользнув рукой под подол футболки, я почесала его. Луиза остановилась и повернулась в мою сторону. Наверное. На самом деле я не видела её лица, чтобы утверждать наверняка. Прекратив борьбу с рубашкой, она просунула голову обратно в горловину. Зачем она это сделала? Тем не менее сейчас она была похожа на одно из тех животных, которых я... ну, где-то видела. Лелио, кажется... Нет, не так. Кто это вообще? Хм. Точно. Она была как луговая собачка, высунувшая голову из норы. Луиза явно больше не сдерживалась и создавала всё больше и больше новых образов. Неосознанно, возможно. — А я что-то хотела? Поскольку попытка осознать это ни к чему не привела, я решила просто оставить это дело. Если ей нормально, мне — тем более. Прошло несколько мгновений, после чего Луиза начала втягивать голову обратно. И... у неё ничего не вышло. Мне не казалось, что она была настолько буйной, чтобы ей требовалась смирительная рубашка. Но то, как торчала её голова из ворота, а руки метались под тканью — выглядело именно так. — Я... застряла. — Не сомневалась. Хотела бы я знать, как вела себя Луиза в школе. Так же, возможно? Почему-то эта мысль не показалась мне приятной. Хотя это прозвучит странно, было бы лучше, веди она себя так только со мной. Не было особых причин, мне просто этого хотелось — знать, что существует что-то, что видишь только ты. Наверное, в каком-то смысле это бы сделало меня особенной. Почему-то от этой мысли у меня начала чесаться щека. Не задавая никаких вопросов, я спустилась с кровати и подошла к Луизе, чтобы помочь ей расстегнуть пуговицы. Интересно, были ли у неё друзья? Она никогда не рассказывала мне о них. Что бы это могло значить?..