Падение Белого

Рассвет застал их на пути к Изенгарду. Виктория ехала на подаренном Эомером коне, чувствуя, как рана в боку ещё напоминает о себе тупой болью. Но эльфийская кровь делала своё дело — заживление шло быстрее, чем у людей. Леголас, скачущий рядом, то и дело бросал на неё беспокойные взгляды. — Я в порядке, — сказала она, поймав очередной такой взгляд. — Честно. — Ты всегда так говоришь, — улыбнулся он. — А потом падаешь без сознания. — Один раз было! — Два, — поправил Гимли, трусивший на пони следом. — После Мории и после Хельмовой Пади. Я считал. Виктория фыркнула: — Ты ещё ведёшь статистику, гном? — Гномы всё считают, — важно ответил Гимли. — Золото, врагов, падения эльфиек. Всё учитываем. Леголас рассмеялся — светло, открыто. Виктория посмотрела на него и подумала, как же она любит этот смех. Впереди показались развалины Изенгарда. Когда-то это была неприступная крепость, гордость Сарумана. Теперь от неё остались лишь обломки стен, затопленные водой подземелья и дым, поднимающийся над руинами. — Энты постарались, — удовлетворённо заметил Гимли. — Молодцы, деревья! Они въехали в то, что раньше было воротами. Вода плескалась у копыт лошадей, обломки камней торчали из воды, как зубы древнего чудовища. А в центре всего этого возвышалась чёрная башня Ортханка — единственное, что уцелело. На вершине башни стояла фигура в белом. — Саруман, — тихо сказал Арагорн. — И Грима с ним, — добавил Леголас, чьи эльфийские глаза разглядели вторую фигуру, поменьше. Они спешились. Гэндальф вышел вперёд, поднял голову. — Саруман, — голос его прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Ты проиграл. Саруман усмехнулся сверху: — Проиграл? Я всё ещё стою на своей башне, Гэндальф. А ты стоишь в грязи у моих ног. — Твоя башня, — Гэндальф обвёл рукой руины, — окружена водой и развалинами. Твоя армия уничтожена. Твоя власть кончена. Спустись и прими свою участь. Саруман помолчал. Потом заговорил — и голос его изменился, стал вкрадчивым, масляным: — Мы могли бы договориться, Гэндальф. Я знаю многое. Я мог бы помочь вам... — Ты лжёшь, — перебил его Гэндальф. — Ты всегда лгал. Даже сейчас, стоя на развалинах своей гордости, ты лжёшь. Грима, стоявший рядом с Саруманом, вдруг засуетился, зашептал что-то. Саруман резко обернулся к нему, что-то прошипел. Грима отшатнулся. — Этот жалкий червяк, — Саруман схватил Гриму за шиворот, — думает, что я пал. Думает, что может предать меня, как предавал других. Но я научу его верности! Он толкнул Гриму, и тот полетел вниз, но успел ухватиться за край стены, повис на руках. — Гэндальф! — закричал Грима. — Гэндальф, спасите! Я скажу всё! Я знаю, где вход в Мордор! Я знаю тайные тропы! — Ты предатель, Грима, — спокойно ответил Гэндальф. — Ты предал своего короля, свой народ, свою честь. Я не верю тебе. Грима закричал, пытаясь удержаться. Саруман наступил на его пальцы. Виктория смотрела на это и чувствовала только брезгливость. Два чудовища, пожирающие друг друга. — Уходим, — сказал Гэндальф. — Здесь больше нечего делать. Они повернулись, чтобы уйти, и вдруг... — Гэндальф! — крикнул Саруман. Все обернулись. Саруман стоял на краю башни, глядя на них сверху вниз. И вдруг что-то чёрное, блестящее, метнулось вниз. — Берегись! — крикнул Арагорн, отталкивая Гэндальфа. Чёрный предмет упал у их ног — это был шар Палантира. — Возьмите! — крикнул Саруман. — Возьмите эту безделушку! Она не принесёт вам счастья! — Твой посох сломан, Саруман, — громко сказал Гэндальф. — Твоя власть кончена. Оставайся здесь и гние в своей гордыне. Саруман отшатнулся, и они с Гримой скрылись внутри башни. Гэндальф поднял Палантир, завернул в ткань. — Зря вы его не убили, — проворчал Гимли. — Он больше не опасен, — ответил Гэндальф. — А теперь... кажется, нас ждут. Из-за развалин показались две маленькие фигурки. — Мерри! Пиппин! — закричала Виктория. Хоббиты бежали к ним, спотыкаясь, разбрызгивая воду, сияя улыбками. — Виктория! — заорал Пиппин. — Виктория! Она спрыгнула с коня и раскрыла объятия. Хоббиты влетели в них с такой скоростью, что едва не сбили с ног. — Тише, тише, — смеялась она, обнимая их, целуя в макушки. — Живые! Мои маленькие, живые! — Мы так боялись! — ревел Мерри, уткнувшись ей в плечо. — Когда Боромир... когда вы не пришли... мы думали, вас убили! — Живая я, живые, — гладила она их по головам. — И вы живые. И какие молодцы! Энтов подняли! Я горжусь вами! — Правда? — шмыгнул носом Пиппин. — Правда, — она поцеловала его в лоб. — Мои маленькие герои. Леголас смотрел на эту сцену и улыбался. Гимли крякнул и отвернулся, делая вид, что рассматривает развалины. Арагорн положил руки на плечи хоббитам, когда они наконец оторвались от Виктории. — Рад видеть вас, друзья мои, — сказал он. — Арагорн! — Мерри бросился к нему. — Мы так рады, что вы живы! — Все живы, — улыбнулся Арагорн. — Благодаря вам. Гэндальф подошёл к хоббитам, положил руки им на головы: — Хорошая работа, маленькие друзья. Лучше, чем я мог ожидать. Пиппин просиял. — А мы... мы действительно помогли? Энты — они такие классные! Они деревьями машут, и бум-бум, и Саруману каюк! — Действительно помогли, — подтвердил Гэндальф. — А теперь нам пора. Нас ждут в Эдорасе, а потом... потом мы должны идти к Чёрным Вратам. — Мы с вами! — тут же вызвался Мерри. — Нет, — покачал головой Гэндальф. — Ваша часть пути закончена. Дальше пойдём мы. Хоббиты погрустнели. — Но мы хотим помочь! — возразил Пиппин. — Вы поможете, — сказала Виктория, приседая перед ними. — Тем, что будете жить. Тем, что расскажете эту историю. Тем, что будете помнить. Мерри посмотрел на неё серьёзно: — А ты вернёшься? Обещаешь? Виктория вздохнула. Она не могла обещать — слишком многое могло случиться у Чёрных Врат. Но глядя в эти глаза, полные надежды, она не могла сказать правду. — Я постараюсь, — сказала она. — Очень постараюсь. А вы... вы берегите себя. И друг друга. — Обещаем, — хором ответили хоббиты. --- Они вышли из Изенгарда, когда солнце уже клонилось к закату. Виктория шла рядом с Леголасом, ведя коня в поводу. Хоббиты ехали на пони, которые нашлись в развалинах. Гимли шагал, ворча, что эльфы слишком быстро идут. — Ты грустишь, — заметил Леголас. — Немного, — призналась Виктория. — Впереди Чёрные Врата. Я знаю, что будет. И знаю, что не все вернутся. — Ты видишь будущее? — Я знаю эту историю, — поправила она. — Я видела её в своём мире. Но теперь, когда я здесь... я не знаю, изменится ли что-то. Леголас взял её за руку: — Что бы ни случилось, я с тобой. До конца. Она посмотрела на него, на этого прекрасного эльфа, который выбрал её, полюбил её, стал её жизнью. — Знаешь, — сказала она тихо, — в моём мире есть одна песня. Она называется «Там за туманами». Там поётся о том, что даже если мы далеко, даже если нас разделяют моря и годы — нас ждут. И мы вернёмся. — Мы вернёмся, — повторил Леголас. — Я обещаю. — Я знаю, — она улыбнулась. — Я верю. Гимли, услышавший обрывок разговора, проворчал: — Опять эльфийские нежности. Вот у гномов всё просто: выпил, подрался, убил дракона — и домой. — И когда ты в последний раз убивал дракона? — усмехнулся Леголас. — Ну... давно, — признал Гимли. — Но вообще-то мы это умеем. Арагорн, ехавший впереди, обернулся к ним: — Друзья мои, мы почти на месте. Заночуем у подножия гор, а завтра — в Эдорас. Виктория кивнула, глядя на запад, где за горизонтом ждала последняя битва. И вдруг из-за скал выехал всадник. Один. Высокий, светловолосый, в доспехах рохирримов. — Эомер, — удивился Арагорн. Эомер подъехал ближе. Он выглядел усталым, но глаза горели. — Гэндальф нашёл нас, — сказал он. — Мы собрали всех, кого могли. Шесть тысяч всадников ждут в Дунхарроу. Мы готовы идти. — Хорошо, — кивнул Арагорн. Эомер перевёл взгляд на Викторию. В глазах его мелькнуло что-то тёплое. — Виктория из Ривенделла, — сказал он, спешиваясь. — Я рад видеть тебя живой. Слухи о твоём ранении дошли до нас. — Я жива, — ответила она. — Эльфийская кровь помогает. — Эльфийская кровь и твоя собственная отвага, — Эомер подошёл ближе. — Ты сражалась как воин древности. Рохан будет помнить это. Леголас, стоявший рядом, чуть напрягся, но промолчал. Эомер заметил это, усмехнулся: — Не бойся, эльф. Я не собираюсь отбивать твою невесту. Просто... восхищаюсь. — Я не боюсь, — спокойно ответил Леголас, но руку Виктории не отпустил. — Хорошо, — Эомер кивнул. — Потому что я бы не хотел сражаться с тем, кто стоял рядом со мной в битве. Он поклонился Виктории: — Если судьба сведёт нас снова, я буду рад. А пока — удачи тебе, воительница. И тебе, эльф. И всем вам. Он вскочил на коня и ускакал. Гимли проводил его взглядом: — Хороший воин. Жаль, что человек. — Гимли! — возмутились хоббиты хором. — А что? Я ничего плохого не сказал! Просто жаль, что не гном. Все рассмеялись. Даже Леголас улыбнулся. Виктория посмотрела на кольцо на своём пальце, на Леголаса рядом, на друзей вокруг. — Идёмте, — сказала она. — Нас ждёт последняя битва. И они пошли — эльф, гном, люди и хоббиты, соединённые дружбой, верностью и любовью. Навстречу своей судьбе.