Часть 4

16 лет назад. Главный дом «Чёрных Змей». — Чонгук… Мальчик услышал голос, но не повернулся. Он смотрел на девочку в песочнице. Она хмурилась, рушила замок и строила заново. — Чонгук!! Голос стал ледяным. Чонгук медленно вдохнул… и только тогда повернул голову. — Да… отец. Чон Дживон стоял неподвижно. — Когда я говорю с тобой, ты смотришь на меня. Мальчик опустил взгляд. — Прости. Задумался. — Ты слишком часто «задумываешься». Девочка засмеялась — замок снова рухнул. Чонгук машинально посмотрел туда. Дживон шагнул вперёд и, не глядя на девочку, холодно бросил: — Ты будущий глава клана. Веди себя соответственно. Мальчик сжал кулаки, но промолчал. — Что от меня требуется сегодня? — тихо спросил он. — Выбор. — Какой ещё выбор… — Через несколько лет ты женишься. На девушке из клана Ямагучи или Ли. Слова упали тяжело. Слишком тяжело для десятилетнего мальчика. Он долго молчал. Потом тихо сказал: — Не хочу. Тишина. — Ты не понял, — ответил Дживон. — Твоё «хочу» не имеет значения. Чонгук сжал зубы. — Тогда зачем спрашиваешь? Воздух застыл. — Следи за языком. — Ты сам говорил, что я должен стать самостоятельным, — голос дрогнул. — Но ты хочешь, чтобы я жил как ты. Дживон подошёл вплотную. — Что ты сказал? Чонгук не отступил. — Ты прогнал маму. Ты запретил мне её видеть. Теперь ты выбираешь мне жену. Он сглотнул. — Что будет дальше? Рука Дживона поднялась медленно. Чонгук видел её. Но не шевельнулся. Удар прозвучал резко, как выстрел. Мальчик пошатнулся. На губах — вкус крови. Земля качнулась под ногами. Он не заплакал. Только посмотрел на отца — прямо, не мигая. — Через час будешь в моём кабинете, — холодно сказал Дживон. — С ответом. Чонгук остался один. Он сел на траву, глядя в небо. Кровь стекала по подбородку, капала на землю. Он не вытирал её. Минуты тянулись. Потом он тихо сказал, не оборачиваясь: — Хватит прятаться, мелкая. Я знаю, что ты тут. Джиа неохотно вышла из-за дерева. Убедилась, что глава клана ушёл, и тихо подошла. Её маленькие шаги едва слышны на траве. — Гуки… ты как? — спросила она, опускаясь перед ним. Глаза большие, янтарные, полные сочувствия и слез. Она протянула руку — аккуратно сложенный платок с цветочным узором. Осторожно прижала к его губам, протирая кровь с детской нежностью. Чонгук не двинулся. Взгляд пустой. Но на губах появилась едва заметная усмешка. От её простоты, от искренности что-то внутри сжалось. Он не знал, что с этим делать. Джиа… кто бы мог подумать, что единственным человеком, ради которого он захочет жить, станет эта маленькая девочка из семьи Пан — приближённых клана. Они не были официальными членами клана, но для Чонгука они были почти семьёй. Чета Пан занималась легальными вопросами клана, их роль была огромной. Но никто не мог представить, что именно Джиа заставит будущего главу взглянуть на мир иначе. Она была связана с этим миром. Жестоким, бесчеловечным. Через шесть лет после её рождения её родителей убьют предатели клана. Чонгук чувствовал, как сердце сжимается от мысли, что она — последний светлый момент в этом мире для него. Она была слишком маленькой, чтобы понять всю трагедию, которая их ждала. Но он знал. Знал, что её судьба, как и его, предрешена. — Всё нормально, не реви, — устало пробормотал он, отмахнувшись от неё, будто от мухи. — Я знаю, что тебе больно, не притворяйся крутым, Гуки, — Джиа улыбнулась своей тёплой детской улыбкой, но в голосе — тревога. Чонгук нахмурился. — Ай, отстань уже! — обернулся, бросив строгий взгляд. — Иди играй дальше, а мне надо подумать. Джиа нахмурила брови и не сдвинулась с места. — Ты правда выберешь себе невесту? — тихо спросила она, голос дрожал. Чонгук поднял взгляд, удивлённый. — Ты всё слышала? — хмыкнул он. — Не бойся, мелкая. Я не дам ей тебя обижать. Ты останешься здесь, как и сейчас. Вместо ответа в него прилетела палка. — Ты глупый! Тупой! Нехороший!— закричала Джиа, вскакивая и начиная лупить его маленькими кулачками. — Эй! Ты что?! — Чонгук закрыл голову руками, пытаясь увернуться. —Я не хочу, чтобы ты женился! Не хочу! - кричала она, слёзы катились по щекам. Чонгук поймал её запястья — осторожно, чтобы не сделать больно. — Хватит, мелкая, успокойся, — сказал он тише, почти мягко. Взгляд смягчился, хоть он и пытался это скрыть. Джиа замерла. Посмотрела на него мокрыми глазами — и вдруг села на землю, разревелась в голос. Чонгук растерялся. Отпустил её руки. Сел рядом на траву. Он смотрел на неё — на маленькую девочку, которая тряслась от рыданий, сжимая юбку в кулачках — и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он привык к боли. К гневу. К страху. Но её слёзы были чужими. Непонятными. И от этого становилось страшно. Он долго молчал. Потом тихо сказал: — Джиа… посмотри на меня. Она подняла заплаканные глаза. — Ты понимаешь, где мы живём? — В большом доме… — шмыгнула она носом. — В большом доме, где все боятся. Где моего отца все слушаются. Где людей… иногда убивают, — голос у него дрогнул на последнем слове, но он продолжил. — Понимаешь? Джиа молчала, только смотрела на него большими глазами. — Скоро я стану таким же, как отец. Очень плохим. Я буду делать страшные вещи. Может, обижу и тебя. Может, даже сильно. Он сделал паузу, глядя ей в глаза. — Если ты хочешь уйти — скажи. Отец найдёт тебе другую семью. Ты уедешь и забудешь всё это. Забудешь меня. Джиа замерла. Слёзы остановились. — А если я хочу остаться? — прошептала она. Чонгук сглотнул. — Тогда тебе придётся всегда слушаться меня. И знать, что однажды я могу сделать тебе больно. И что я не всегда буду хорошим. Он замолчал. Потом добавил — тихо, но твёрдо: — Но если ты останешься… ты будешь моей. Только моей. Никто тебя не заберёт. Никогда. Джиа смотрела на него долго. Потом шмыгнула носом и кивнула. — Тогда я останусь, Гуки. Чонгук выдохнул — будто с плеч свалился груз. Он не улыбнулся. Только положил руку ей на голову — неуклюже, но нежно. — Тогда не реви больше, мелкая. Я не люблю, когда ты плачешь. Она уткнулась ему в плечо — маленькая, тёплая, доверчивая. А он смотрел куда-то вдаль — и понимал: это был не приказ. Это была клятва.