Часть 15

Прошёл почти месяц с тех пор, как Чонгук вновь взялся за клан всерьёз. В воздухе витала напряжённость, словно каждый вздох был пропитан страхом и подозрением. Жёсткие чистки начались повсеместно, и Джиа часто видела, как подчинённые уносили тяжёлые мешки с трупами из подвала. С каждой неделей их лица становились всё мрачнее, а глаза — пустыми. Она пыталась сохранить спокойствие, но сердце колотилось каждый раз, когда мимо проходили люди с безмолвным грузом. Она радовалась, что Чонгук вернулся к своему прежнему образу — сильному, решительному лидеру. Но теперь страх поселился в её сердце. Боялась ли она за него или за себя? Возможно, за обоих. Он слетел с катушек, и хотя она понимала причины, вид его ярости всё равно пугал её. В клане творилось чёрт знает что: каждый день находили новых предателей, новых крыс, которые пытались разрушить их изнутри. Чонгук редко появлялся дома. Если и приходил, то сразу уходил в подвал, где его ждала безмолвная тьма и работа, которую он считал необходимой. Три раза они почти нашли Минхао, но каждый раз тот ускользал, как тень. Из-за этого Чонгук бесился. Очень сильно бесился. Джиа видела, как его руки дрожат от злости, как глаза наливаются кровавым блеском. И каждый раз, после очередной неудачи, он приходил к ней. Молчаливый, напряжённый, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт. Он не целовал — он кусал. Впиваясь в её губы, шею, плечи, оставляя следы зубов и синяки, как будто хотел пометить её, чтобы потом, в темноте, провести пальцами по этим меткам и убедиться, что она всё ещё здесь и жива. Джиа чувствовала его дрожь — не от холода, а от ярости, которая не находила выхода. Он срывал с неё одежду не для удовольствия — для доказательства. Руки грубо раздвигали её бёдра, пальцы впивались в кожу, пока не оставляли красные полумесяцы. Он входил резко, без слов, без ласки — только тяжёлый выдох и низкий рык в её шее. Движения были жёсткими, почти наказывающими — он вбивался в неё, как будто хотел выжечь из себя страх, вину, бессилие. Он кончал быстро, резко, почти с рычанием, вжимаясь в неё всем телом, как будто боялся, что она исчезнет в этот момент. Потом замирал — тяжело дыша, лицом в её шее, руки всё ещё сжимали её бёдра, словно боялся отпустить. Он не говорил «я люблю тебя». Он просто лежал на ней, пока сердце не переставало колотиться как сумасшедшее, и только тогда отпускал — медленно, нехотя, как будто отдавал часть себя. И вот опять он здесь. Джиа подняла взгляд от книги, которую бездумно перелистывала последние несколько минут, и встретилась с его глазами. В воздухе мгновенно повисло напряжение. Она сразу поняла: что-то случилось. Чонгук стоял в дверях, облокотившись на косяк. Его глаза были темнее обычного — словно там плескалось что-то зловещее, скрытое глубоко внутри. Он не двигался, просто смотрел. Весенний вечер заполнил комнату тёплым воздухом и ароматом свежести. Окно было распахнуто, лёгкий ветерок играл с занавесками, принося слабый шёпот улицы. Но даже это не могло развеять тяжесть, которая легла на них обоих. — Говорить не собираешься? — спросила Джиа, стараясь не выдать волнения. Голос получился ровнее, чем она ожидала. Чонгук ничего не ответил. Медленно пересёк комнату и сел в кресло напротив. Лицо бесстрастное, но глаза выдавали внутреннюю бурю. Он молчал, словно обдумывая что-то важное — что-то, что не терпело отлагательств. — Я хочу, чтобы ты покинула страну, — наконец сказал он резко. Голос прозвучал как приговор. Джиа замерла. Она ожидала этого, но сердце всё равно сжалось. Она смотрела на него, пытаясь прочитать хоть что-то ещё в его лице. — И куда же мне поехать? — спокойно спросила она, хотя внутри всё кипело. — Чем дальше, тем лучше, — ответил он, избегая её взгляда. Но в голосе — сталь. — Я не хочу, — резко сказала Джиа, не отводя глаз. Чонгук поднял взгляд. В глазах сверкнуло что-то острое, ледяное. Он смотрел долго, оценивающе, словно пытаясь понять, как она посмела ему противоречить. — Ты не поняла, Джиа, — голос стал тише, но в нём уже звучала угроза. — Я не предлагаю. Я приказываю. Комната словно потемнела. Ветер за окном затих, звуки улицы исчезли. Джиа почувствовала холод по спине. Она знала: за этим приказом — нечто большее, чем желание защитить. — Так это приказ, господин Чон? — Джиа прищурилась, взгляд не отрывался от его. В глазах — смесь упрямства и боли. — Тогда я просто откажусь его выполнять. Чонгук нахмурился, челюсть напряглась, но он удержал тон спокойным — хотя в нём уже звенела твёрдость. — Ты мне здесь мешаешь, — упорно произнёс он, скрестив руки на груди. Джиа не отвела взгляд. Голос стал резче: — Я и так никуда не выхожу и сижу дома. Чем я тебе мешаю? Чонгук прищурился, взгляд стал колючим. — В прошлый раз ты тоже сидела дома. Тишина легла тяжёлым одеялом. Джиа почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она помнила тот день. Крики, хаос, кровь. Намджун, оставшийся за главного, был тяжело ранен, некоторые погибли. Чонгук снова был на волоске от потери, и эта мысль терзала её. — Я понимаю, — тихо сказала она, опустив взгляд на руки. — Но я боюсь. Боюсь уехать без тебя. — Избавь меня от таких сентиментальных речей, пожалуйста, — хмыкнул Чонгук, голос сочился сарказмом, глаза блеснули от света сигареты. Джиа скрестила руки на груди, взгляд стал холоднее. — Я обещала твоему отцу, что буду рядом, — голос твёрдый, но в нём — тонкая нить тревоги. Чонгук выдохнул облако дыма, слегка склонив голову набок. Улыбка — скорее издевательская. — Отлично. За границей у тебя будет куча времени, чтобы объяснить моему отцу, как и почему ты не сдержала слово, — он смотрел на неё, бросая вызов. — Я кину тебе его номер, поговорите по душам, как в старые добрые времена. Джиа стиснула зубы, сердце колотилось, но она не позволила эмоциям взять верх. Она знала: он прав. Если всё подтвердится — они уедут, Чонгук сосредоточится на борьбе с Минхао, не отвлекаясь на её безопасность. Это разумно. Джиа слегка прикоснулась к животу — почти неосознанно. Пальцы задержались дольше, чем нужно. Мысли вихрем: что если подозрения верны? Она отогнала их. Время для таких новостей — самое неподходящее. Чонгук заметил жест. Взгляд насторожился. — Джиа, — голос слегка взволнованный — для него редкость. — Ты что-то скрываешь от меня? Она резко подняла голову. Взгляды встретились. Тишина — напряжённая. — Нет, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — Уверена? — Чонгук прищурился, голос низкий, настойчивый. — Да, — коротко бросила она, но сердце билось слишком быстро. Он ничего не сказал. Медленно, почти механически затушил недокуренную сигарету — движение было резким, но не злым. Это был жест человека, который вдруг понял, что перед ним что-то скрывают. Джиа заметила. Её сердце сжалось — она видела: он заподозрил. Но он не спросил снова. Просто смотрел — долго, тяжело, словно взвешивал каждую её секунду молчания. — Я отправлю с тобой одного из парней и охрану, — наконец произнёс он, нарушив тишину. Голос ровный, но в нём уже не было места для споров. — Не думаю, что у Минхао будет столько свободного времени, чтобы гоняться за мной за границей, — ответила она после паузы. — Охраны будет достаточно. Чонгук задержал на ней взгляд — долгий, тяжёлый. Потом хмуро бросил: — Уж это я решу сам. Секунда тишины — густой, как дым от его сигареты. — Я пока не решил, куда именно тебя отправлю, — добавил он. — Но будь готова к вылету завтра ночью, максимум послезавтра днём. Он резко встал, собираясь уйти. Дверь уже была в двух шагах, когда Джиа тихо произнесла: — Чонгук… Он замер. Обернулся — медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом. — А можно… можно я приглашу Суа с собой? — её голос дрожал от волнения. — Я не хочу уходить одной. Чонгук смотрел на неё несколько секунд. В глазах мелькнуло что-то — не злость, не раздражение, а усталость. Потом вздохнул: — Хорошо. Слово прозвучало мягче, чем всё, что он говорил до этого. Но он сразу вышел, не добавив ни слова. Дверь закрылась тихо — но окончательно. Джиа осталась одна. Сердце стучало так громко, что казалось — оно слышно в тишине комнаты. Через минуту она взяла телефон. Пальцы дрожали, когда набирала номер. Прижала трубку к уху, задержав дыхание. — Привет, да, это я… — голос тихий, дрожащий. — Слушай, если тебе удобно, можешь заскочить ко мне домой? На том конце — тревожное молчание. Потом обеспокоенный голос Суа: — Что случилось? — Нет, всё нормально, но… Суа… — Джиа прикусила губу, пытаясь найти слова. — Можешь мне помочь кое с чем? Мне больше некого просить… — голос почти сорвался на шёпот. — Купи для меня тест на беременность, пожалуйста. ….. Чонгук сидел в кабинете, нервно сжимая бокал виски. Тишина была тяжёлой, гнетущей. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать эхо разговора с Джией, но мысли всё равно возвращались к её жесту, к тому, что она скрывает. Звонок прозвучал внезапно — скрытый номер. Чонгук замер, глядя на экран. Ему не нужно было гадать. — Что такое, Господин Минхао? — голос Чонгука был пропитан ядом, когда он ответил, держа трубку чуть дальше от уха. — Наконец собрал яйца в кулак и решил поговорить? Минхао хихикнул — сладко, почти ласково, но с холодной насмешкой. — Мой дорогой друг, как поживаешь? — произнёс он, как будто они старые приятели. — Надеюсь, ты ещё не слишком устал бегать за мной? Чонгук сделал глубокий вдох, подавляя гнев. Закурил, выпуская клубы дыма, стараясь держать себя в руках. — Не беспокойся, — ответил он хрипло. — Уж сил на это у меня хватает. На другом конце — смех, лёгкий, почти дружеский. — Рад слышать, — продолжил Минхао с весельем. — Да вот только мне это уже начинает слегка надоедать. Не думал, что змеи настолько тупые, что не могут поймать одного дракончика. Чонгук выдохнул дым через ноздри, взгляд стал ещё жёстче. — Не льсти себе, говна кусок, — ответил он, не давая себя спровоцировать. — Я вот всё думаю, надо же быть таким гандоном, чтобы собственный отец хотел смерти сына. Минхао на секунду замолчал — будто наслаждаясь. Затем продолжил, голос ядовито-весёлый: — Ну вот зачем же переходить на личности, мой дорогой друг? Я ведь ничего не говорю о твоей матери-шлюхе. Чонгук напрягся. Пальцы сжали телефон так, что он едва не треснул. Это было больно. Слишком больно. Минхао знал, куда ударить — и попал точно в цель. Тема матери — запретная рана, которую Чонгук скрывал даже от близких. Он знал правду. Мать была в связи с другим. Отец изгнал её, чтобы спасти лицо клана. Сказал, что она была изнасилована. Но правда была другой. Чонгук узнал об этом позже — от Джина. Это стало тяжёлым ударом. Но он усвоил урок. Чонгук закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Наконец обрёл контроль. — А ты, я вижу, времени не терял, — голос ровный, но ярость сквозила в каждом слове. Минхао хмыкнул — весело, насмешливо: — Время — дорогая роскошь, друг мой. Кстати, об этом… время у тебя заканчивается. Видишь ли, мне надоело в Корее, так что хочу всё поскорее закончить и вернуться. Так что будь готов к нападению через два дня. Чонгук сжал зубы, но голос остался спокойным: — С чего это вдруг ты решил меня оповестить о собственном нападении? — Видишь ли, я всё-таки человек воспитанный. Не могу прийти в гости без предупреждения. Чонгук усмехнулся — холодно. — Что ж, спасибо. Буду ждать с нетерпением нашей встречи. Минхао рассмеялся — легко, почти дружески: — Я тоже, дорогой мой друг. Я тоже. Кстати, ты ведь не против, если я приду с моими друзьями? Уверен, они тебе понравятся. — Что такое, Господин Минхао? Боишься приходить один? — хмыкнул Чонгук, голос полон насмешки. — Боюсь? Нет. Но с друзьями всё-таки интереснее, разве нет? Чонгук холодно улыбнулся — в глазах не было веселья: — Мне плевать, сколько трупов закапывать, так что приходи с друзьями. — Спасибо за радушный приём, Чонгуки, — Минхао тянул слова с насмешкой. Чонгук уже хотел повесить трубку, как услышал последний удар: — Ах да, передай мой пламенный привет Джиа. Я по ней очень соскучился. Так что скоро увидимся и… снимем новое видео. Чонгук почувствовал, как кровь прилила к лицу. Пальцы сжали телефон. Он открыл рот, чтобы ответить, но Минхао, посмеиваясь, повесил трубку. Чонгук стиснул зубы так, что казалось — они треснут. Взгляд — ледяной, жёсткий. В комнате повисла тяжёлая, удушающая тишина. Никто не смел заговорить. — Будьте готовы к нападению… через два дня, — голос холодный, решительный, как острие ножа. — Как мило с его стороны предупреждать об этом, — хмыкнул Чимин, но в голосе уже не было лёгкости. — Два дня — это же блеф. Он может ударить хоть сейчас. — Мы не можем быть уверены, что он не нападёт раньше, — спокойно, но напряжённо ответил Юнги. — Два дня — это почти ничего. Он может начать хоть сегодня ночью. — Чёрт… как же это бесит, — раздражённо бросил Техён, стукнув кулаком по столу. — Нужно усилить охрану по всем объектам, но наши ряды и так поредели. Собрать новых людей за два дня нереально, блядь. — Чонгук… надо спрятать Джиа, — серьёзно сказал Джин, лицо напряжённое. — Если он нападёт — она первая цель. — Надо бы… но куда? Этот сукин сын умудряется обо всём узнавать, — ответил Хосок, голос хриплый от усталости и злости. — Мы даже не знаем, кто ещё сливает. — Я думаю… что в основном мы нашли крыс в клане… но мы не можем быть уверены на все сто процентов, — добавил Намджун. Слова прозвучали тяжело, как приговор. — Если он нападёт раньше, чем мы думаем, мы просто не успеем. — Вот именно. Эти твари сами не знают, кто ещё работает на Минхао, — угрюмо сказал Чимин. — А если он уже внутри? Если он уже знает, где она? — И что делать? Сидеть и ждать, когда он соизволит появиться? — раздражённо бросил Хосок, глядя на Чонгука. — У нас два дня, а мы даже не знаем, где именно он ударит! — А что если мы спрячем её, а охрана сама приведёт Минхао к ней? Вы уже забыли, что было в прошлый раз? — сказал Техён, голос дрожал от гнева и страха. Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Голоса срывались, споры превращались в крики. Каждый понимал: время поджимает. Два дня — это не срок. Это приговор. Минхао мог напасть в любой момент, и они все это чувствовали. Чонгук молчал. Он обдумывал всё, играя с кольцом на шее — привычное, почти механическое движение. Время тянулось медленно, но каждая секунда была на вес золота. Через пять минут его терпение лопнуло. Он повысил голос — резко, раздражённо: — Заткнитесь… наконец, — заставил всех мгновенно замолчать. — Джин, когда наш самолёт будет готов к вылету? — Это зависит… куда именно придётся лететь, — ответил Джин. Лицо спокойное, но глаза выдавали беспокойство. — Мне нужно, чтобы завтра утром всё было готово. — Не получится. Самолёт не готов к дальним вылетам. Дай мне хотя бы время до конца завтрашнего дня. Не думаю, что он нападёт утром… под покровом ночи сделать это будет легче. А до этого уж мы сможем её защитить. Чонгук молчал. Обдумывал. Риск был велик… слишком велик. Он не мог позволить истории повториться. — Джин, доложи, как только всё будет готово. Хосок, продолжайте поиски… Джун и Техён поедут с тобой. Чимин, выжми из него всё, что можно. У нас ещё осталась последняя крыса в подвале. Он должен знать хоть что-то полезное. Юнги, займись укреплением охраны… они точно нападут на наши склады. Начни с этого. А я… — Чонгук слегка закрыл глаза, чувствуя усталость, но быстро собрался. — займусь Джиа. ….. — Ты ведь понимаешь, что тест не так работает? — спросила Суа, когда наконец пришла. Голос мягкий, но настороженный. Она уже больше часа сидела напротив, наблюдая, как подруга не мигая смотрит на тест, будто могла заставить его показать что-то силой взгляда. Джиа молчала. Глаза не отрывались от маленькой коробочки. — Мне нужно время, — сказала она наконец, голос сконцентрированный. Суа села ближе, стараясь не навязываться. — Я всё понимаю, конечно, но рано или поздно тебе придётся это сделать, — сказала она, пытаясь взбодрить. — Да и задержка у тебя всего 3 дня, с чего ты вообще решила, что беременна? — Предчувствие, — выдавила Джиа. Суа поджала губы. — Господи, Джиа, ты же медик в конце концов, какое ещё нахрен предчувствие? — Знаю, знаю, что это глупо, но всё же… — Джиа снова замолчала, взгляд прикован к тесту. Внутри неё кипела буря, и она не могла её утихомирить. Суа поняла: так продолжаться не может. Встала и мягко, но настойчиво подтолкнула подругу в сторону уборной. — Всё, тик-так, часики тикают, Джиа, писай ты уже! — сказала она с лёгкой шутливой строгостью. Джиа распахнула глаза. — Эй, выйди хотя бы! — шокированно воскликнула она. — Ой да чем ты меня удивишь? — Суа не обернулась. — Ты уже два часа сидишь с этим тестом, я просто тебе помогаю. Джиа попыталась выйти, но Суа перегородила путь. — Всё, успокойся, я повернусь, но не выйду, — сказала Суа с улыбкой. — Иначе ты струсишь. Тест был в руках — холодный, безразличный. Джиа закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это формальность. Но руки дрожали. Пришлось сделать несколько попыток, прежде чем она смогла сосредоточиться. Положив тест на салфетку, она почувствовала дрожь в руках. Суа сидела напротив, глаза неотрывно следили за каждым движением подруги. Время замедлилось. Джиа не могла отвести взгляд. Первая полоска — яркая. Вторая? С каждой секундой напряжение росло. Дыхание стало прерывистым. Три минуты… она уже не могла ждать. Рука потянулась к тесту, но Суа была быстрее. — Господи, видишь? Одна полоска! — громко сказала Суа, решительно хватая тест и заворачивая его в салфетку. Бросила в урну. — Всё, дыши уже глубже. Джиа почувствовала, как дыхание возвращается в норму. Напряжение растворялось — медленно, почти болезненно. Она выдохнула, плечи опустились, словно тяжёлая ноша наконец начала спадать. — Видишь? Это же было не так страшно, — сказала Суа с яркой улыбкой, пытаясь развеять атмосферу. — Всё, пошли, приготовишь мне кофе, а то все нервы мне потрепала. Суа обняла Джиа за плечи и мягко повела на кухню. Голос — бодрый, но за ним — искренняя забота. Джиа позволила увести себя. Завёрнутый тест лежал в урне — невидимый. Слабо выраженная вторая полоска, которая могла бы всё изменить, осталась скрытой. Никто не заметил её. Никто не увидел. Но она была там — еле видимая, как тень будущего. ….. Чонгук сидел в кресле, нервно сжимая бокал виски. В комнате царила тишина — напряжённая, гнетущая. Он закрыл глаза, вспоминая недавний разговор, который всё ещё звучал в голове эхом. Этот звонок был последним, что он хотел сделать. Гордость жгла, как открытая рана. Но выбора не было. Джиа не могла остаться здесь. Не сейчас. Он набрал номер. Долгие гудки — как приговор. — Долго же ты решался мне позвонить, — голос Дживон звучал спокойно, но с лёгким оттенком издёвки. Чонгук смотрел в темноту. Ответ пришёл не сразу. — Надо было кое-что обдумать, — произнёс он, стараясь звучать ровно. — И после всех раздумий ты всё-таки решил попросить помощи у меня? — в голосе отца снова насмешка. — Чтож, рад, что хотя бы по этому поводу ты мне звонишь. Чонгук почувствовал, как раздражение поднимается внутри, но не дал ему волю. — Ну извини, не думал, что должен притворяться, будто мы нормальная семья, — сказал он сдержанно, но напряжённо. — Да уж, в нашем мире это редкость, соглашусь, — ответил Дживон, голос стал спокойнее, почти усталым. Он знал, что сына всегда сложно вывести на разговор, но в этот раз понимал — этот разговор нужно довести до конца. — Ты ведь сейчас в Штатах? Мне нужно отправить кое-кого к тебе, — тихо проговорил Чонгук, не меняя позы. — Джиа, я так полагаю? — Да. Мне нужно отправить её в надёжное место, где её не достанут. Дживон помедлил на секунду, потом произнёс, не скрывая насмешки: — Нужно? Ты точно не забыл, с кем разговариваешь? Я тебе не подчинённый. Раз нужна помощь — будь мужиком и проси нормально. Чонгук почувствовал, как внутри накатывает раздражение, но сдержался. Разговор с отцом всегда был тяжёлым испытанием, но сейчас было не время для эмоций. — Прошу вашей помощи, бывший глава, — сказал он, едва сдерживая раздражение, но твёрдо. — Кха! Вот так бы сразу! — Дживон хмыкнул в трубку, слышно было, как он ухмыляется. — Ладно, мои люди встретят её. Можешь не беспокоиться, Минхао её здесь не достанет. Чонгук вздохнул — с облегчением, но тут же насторожился. — Так ты в курсе? — Сосунок, ты думаешь, раз уж ты теперь глава, я тут без дела сижу? — грозно ответил Дживон, голос стал холодным и острым, как нож. — Я всегда в курсе, сынок. Чонгук не мог не ухмыльнуться — мысленно представляя, как отец снова демонстрирует свою власть. — Полагаю, Джин всё никак не бросит прошлого хозяина, — сказал он с лёгким сарказмом. — Сокджин не при чём, не вмешивай его, — коротко отрезал Дживон. — Ты всё так же глуп, если полагаешь, что только он может доложить мне о ситуации в клане. Чонгук почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он знал: многие проблемы решались не доходя до него. Часто именно отец принимал решения в тени, за его спиной. Но никогда Чонгук не благодарил его. Гордость не позволяла. — Разберусь с этим позже. Тебе не следует заниматься делами клана, будучи в отставке, — сказал он холодно. — Если бы ты знал, как часто я прикрывал твою задницу, будучи уже в отставке, уверен, ты бы поменял своё отношение, — ответил отец с едва скрываемым раздражением. Чонгук молчал. Он знал: отец жертвовал многим ради клана. Готов был на всё, чтобы наследие осталось нетронутым. Чонгук не мог допустить, чтобы всё разрушилось из-за него самого. — Напишешь мне, как только она сядет в самолёт и… — Дживон помедлил. — Удачи, — спокойно сказал он и повесил трубку. Чонгук застыл. Это было впервые, когда отец поддержал его — хоть и скупо. — Удачи? — хмыкнул он, подбираясь к краю стола. Тихо сказал, обращаясь скорее к себе: — А ты постарел, старик. Лёгкая улыбка мелькнула — короткая, едва уловимая — и исчезла. Он откинул волосы назад, выдохнул и вышел из комнаты, закрывая дверь. Оставив только пустую тишину и отражение в окне. ….. Всем привет, автор на связи! Как вы поживаете после выхода альбома наших любимых BTS? Я, если честно, уже заслушала его до дыр — кажется, знаю все песни наизусть 😭 А теперь вернёмся к фанфику… Как вам такой поворот событий? Очень интересно узнать ваше мнение! Пожалуйста, не стесняйтесь писать комментарии — для меня это правда важно и сильно мотивирует продолжать 💔 Буду с нетерпением ждать ваших откликов. Спасибо вам!