Ночь близится к концу

I. Герцог, разумеется, не мог пройти мимо этой узкой и достаточно, пусть и не так сильно приоткрытой двери, не задержавшись за ней так близко, как только можно. Именно тогда он и услышал второй голос, почти не раздававшийся при нем в замке, но по тому, что было произнесено этим голосом, можно было догадаться о том, кому он на самом деле принадлежал: -Ты того… осторожней, мне кажется, и не такое может быть. Сейчас… -Откуда у тебя платок? -Сам не особо так помню, если честно. Ну, подумал типа, что где-то точно понадобится. О перекиси бы так подумалось, конечно… -Ничего страшного, - в дважды знакомом голосе, принадлежащем, конечно, Мине, прозвучала тень улыбки, - наименьшая проблема, все-таки. Наряду с этим товарищем из… не помню какого монстрятника: это к папе и дома, - тут повисла тишина, которую иначе как пустой назвать было нельзя, - понимаешь, сейчас не о ДнД думается, а… Так в чем была эта твоя идея? По-моему, самое время поделиться. -Знаешь, когда ты это… была на лестнице, у меня как в голове что-то щелкнуло… Короче, поэтому я и привел тебя сюда. Туда посмотри… Герцог не видел всего, что происходило за узкой дверью, но он слишком хорошо знал эту самую комнату: и из-за того, что именно в ней не удалось умереть после плетей наглецу домоправителю, и из-за того, что теперь он мог поклясться, что этот придурковатый указывает едва-не-хозяйке этого замка на небольшой квадратный портрет девушки, на первый взгляд не похожей на Мину ничем: в особенности светлыми золотистыми волосами, пусть и такими же длинными. Этим, да и на первый взгляд не только, изображенная была куда более похожа на другую девушку из недавних гостей замка (это, наверное, и сподвигло извучавшую замок Сью на ее так и не завершенный план, но герцог об этом знать к счастью не мог), но вот когда отблеск лунного света всё же набредал на портрет, все становилось ясно: дело было то ли во взгляде, то ли в чем-то еще, но сходство между Миной и той красавицей несколько раз «поза»- прошлого века казалось неоспоримым и поразительным. Герцог был уверен, что именно на этот портрет те двое и смотрели теперь. Не менее уверен он был и в другом: что-то с этим надо делать, и в первую очередь - с тем придурковатым парнем. *** Действительно, уже в ближайшее время в небольшой для замка, но роскошной в других отношениях, обеденной зале, красноватые по отнюдь не естественным причинам глаза хозяина замка встретились с серыми и нечитаемыми, принадлежавшими долговязому и немного ободранному за последние часы парню. Как разговор, так и его подобие вовсе не клеились: так непонятно было, о чем можно спросить этого человека, чтобы быть уверенным, что ответ что-то даст. -От стола! - именно с этого крика, обращенного к черному волку, совершенно по-собачьи намеревавшегося что-то стянуть, и суждено было начаться беспочвенной на первый взгляд беседе. -А собаку завести… ваша светлость не - это - считала… не считали… в общем, не лучше ли было завести собаку. Ну, такую… инфер... стремную какую-нибудь? На дурака злиться - дело дважды бесполезное, а потому герцог промолчал, по возможности не подав вида, что собаки-то у него когда-то имелись и ругались не намного реже. Однако именно это и погрузило когда-то местного правителя в мысли и близкие к этому, и по-настоящему далекие. Чем ближе был час, к которому необходимо было куда больше узнать о том, где на самом деле находится его сердце и то, что это может значить, тем больше каждая мысль о прошлом любой отдаленности будто переносила его непосредственном туда: в каждом углу залы он теперь видел то, на что он был похож сто, двести и больше лет назад, и с каждым таким разом всё больше казалось, что в этих воспоминаниях что-то не так. Всё было так, как на самом деле, но - с другой стороны - не совсем, и это не могло не выводить из себя… Но это потом, в настоящем, а пока вынырнуть из закоулков памяти было нелегко. Нелегко, пока не послышался шум, явственно свидетельствующий о том, что Джонни (так, кажется, представился парень) решил прислушаться в вопросе кормежки не хозяина, а зверя. Действительно, волк что-то пожирал, пока расположение того, кого не получалось назвать ни гостем, ни слугой, намекало на то, что этому поспособствовал именно он. -Мне кажется, что в таких случаях животных надо кормить. Это и Мина бы подтвердила, - пожал он плечами, больше не стараясь штурмовать стародавний этикет и прочие обращения. Неизвестно, к чему бы привели эти слова, если бы не вошедшая в залу Мина. Девушка очевидно и не думала менять уже где-то немного порванное голубое платье, которое было примерно ровесником Карлштейна, а лицо ее выражало причудливую смесь из как будто несочетаемых между собой волнения и решимости. Герцог было поймал себя на непрошеной, но достойной теплого приема, мысли, что вновь ее волосы едва ниже пояса, в полумраке казавшиеся еще темнее, чем обычно, как-то умудряются навевать мысли о его так и не состоявшейся (и именно оттого так засевшей в памяти) женитьбе. Однако мысли было не суждено развиться: со словами «Просили и доложить, и не докладывать» сделала несколько быстрых шагов и встала так, чтобы быть немногим ближе к Джонни, чем к кому-либо еще. Сразу же за ней вошел человек, здесь никем из недавно прибывших не виденный, но чей облик был вполне знаком хозяину замка. Этот одетый по еще более ушедшей в историю моде, чем сам герцог парень с довольно несуразно зачесанными черными волосами и отсутствующим взглядом глаз того же цвета был ни на кого не похож, разве что лишь этим самым взглядом - на Джонни. Именно про этой причине никто из молодых людей не удивился словам герцога: -Из всего, что только можно, ты выбрал именно этот облик, чтобы меня напугать? -Что тебя так не напугать, я понимаю. Это же я, как-никак, и ты это знаешь. Однако подождём, а там и видно будет, правы ли мы оба, - хмыкнул Парадокс. - Но я здесь по другой причине, которую ты так и не дал изложить этой бедной девочке. -Сердце у тебя и ты готов решить всё или выдумать новое условие? Если да, - герцог сам не ожидал, как трудно ему будет сказать что-то настолько когда-то естественное и как у него при этих словах едва не сядет голос, - то какие? -Условия есть, это верно. До конца ночи там - с наружи - остается не так много: всего час, и именно столько у тебя есть на поиски. Я так понял, что дела у тебя идут неважно, и да меня дошло, что все дело в том, что за тобой никто не следил по-человечески всё это время. И вот я здесь как раз для этого. Так что у тебя именно что час, но у тебя есть право что-то попросить у меня до этого. Язык едва не повернулся для того, чтобы отказаться ото всего, сохраняя при этом подобие (ведь сейчас совсем иные времена, а, может, дело было не только в этом) чести дворянина, но сказал герцог на этот раз совершенно не то, что мог бы и что - так ему до недавнего времени казалось - он хотел: -На поиски со мной пойдет она - эта девушка, а он, - рука будто сама указала на Джонни, - будет здесь. Как и ты. -И больше ты не хочешь ничего? -Ничего. Оба, казалось, заметили, но не придали большого значения тому, что юноша в это время быстро подошел, едва не цепляя все подряд локтями и коленками, к Мине и шепнул ей что-то на ухо, а та лишь кивнула, хотя кто знает, что стояло за этим движением? Быть может, Парадокс и понял, что сказали девушке, но это показалось ему такой глупостью, что это не стоило должного внимания. Однако, как вскоре стало ясно как день, это было опрометчиво, но ожидаемо в случае каждого, кто уверен в своей правоте. А герцог, к слову, так уж уверен больше не был. II. В этом убедиться у Мины появилась возможность довольно скоро. Началось это на лестнице, ведущей их обоих то вверх, то вниз, на пути к неизвестной ей, к собственному сожалению не изучившей весь замок, комнате. Было понятно, что хозяин больше не чувствует себя в этом месте хозяином, но язвительные комментарии как по этому поводу, так и по схожести по титулу его и отчего-то вспомнившегося антагониста в нескольких ставших уже семейной традицией игр, исчезали в ее сознании, не успев толком сформироваться. Быть может, как ей тогда подумалось, к лучшему. *** Эта комната была вовсе не знакома Мине. Более того, как в пыли, так и без нее, она ни за что не смогла бы стать похожей на многие прочие в этом месте. Пока Мина невольно рассматривала то приставную лестницу неясного назначения у двери, то что-то, издали похожее на книгу, а на деле представлявшее собой что-то вроде свертка, герцог, кажется, лишь стоял там, куда дошли его ноги, глядя в пустоту. Из этого состояния его вывести казалось по-настоящему необходимым. Не столько для того, чтобы действительно достать сердце и продлить хозяину замка жизнь (ничто не могло переубедить ее в том, что всей этой истории вообще не должно было случиться для всеобщего счастья, включая и герцога, но не сейчас, а когда-то давно), чтобы просто понять что-то, на что намекнул ей Джонни и за что она была благодарна как никогда. -Послушайте… Послушайте, вы говорили… - тут она замолчала, подумав, насколько глупо это могло прозвучать, но пересилила себя, как только почувствовала, что на нее все же смотрят, - говорили, что у вас были собаки. Давно?.. Мина едва не сжалась, подумав о том, как это ни к чему не приведет, а немного стыдно ей какое-то время (в зависимости от того, чем закончится начатое) всё равно будет, однако ответ был на удивление спокойным: -Так давно, как только можно. Но дело не в них, смотри. Он поднял то, что могло показаться самой обычной на свете занавеской, за которой оказался странный в форме параллелограмма аквариум с тем, что вполне тянуло в первую очередь на ветки, внутри. Над ним же открылся неожиданны вид: синий герб с несколькими зайцами друг под другом. -Единственное место, где остался мой настоящий герб и где хранится что-то, что бы напоминало о моем имени, - прежде чем девушка смогла что-то сказать, он продолжил. - Меня ведь звали… то есть, и сейчас зовут, Войцех. Но это полбеды. По уму я герцог Войцех фон Зайиц. Хорошо, что ты не из этих мест, а то бы точно было смешно как только увидела бы герб. Звучит, поверь мне, не очень достойно: мне так всегда казалось. Но дело даже не в этом. Хотел подумать, а теперь… -Что - теперь? -Теперь понимаю, что ничего не выйдет. Кажется, надо всегда сдаваться вовремя, а теперь я дальше от всего, что только хотел, чем всегда, и дело не в охотниках, а в том, что обязательно наступило бы что-то еще. -И вы злы на это? -А ты не была бы? Не самое лучшее занятие - капитулировать, а ведь мне буквально когда-то приходилось это делать. Удивительно, как я почти ни разу об этом не вспоминал с тех пор, как… Стало можно быть не Войцехом фон Зайицем. Хотя хуже всего то, что я просил об этом у кого-то разрешения. -У Парадокса? -Мне он представлялся иначе. Повисло краткое молчание, прерванное Миной, в тот миг понявшей, что мог почувствовать Джонни, когда у него в голове что-то щелкнуло. Надо будет потом рассказать ему - он не засмеет, тем он и свой человек, но пока… -Послушайте… -Послушай. -Что? -В таком положении любой имеет право звать меня на «ты», не будем же притворяться, что я что-то решу. -Но вы… ты можешь. -И где то, что я должен искать, но не делаю этого как истинный… Зайиц? -Где хотите, но дело не в этом. Скажите, вы хотите и дальше здесь жи… быть? -«Хочешь». И да, и нет. Будто бы это и не Карлштейн больше. Видно ведь по вам всем, что снаружи все не так, а потому и замок только лишь как… -…тот аквариум?.. -…и никаких чудес нет. Но больше не капитулировать я все же поклялся. -Вы и не будете. Не смотрите на меня так, господин фон… Войцех! Ты ведь сам решаешь, искать или нет, так? -Так. -Вот поэтому капитуляции я здесь не вижу. Ты лишь не играешь по правилам того, кого ты не уважаешь - только и всего. А аквариум будет не пустым и не с сухими ветками теперь… Не здесь, ты так не думаешь? На лице герцога промелькнула - подобно тому, как лунный свет иногда задевал портрет княжны в комнате наверху - тень улыбки, но ответа не последовало. Однако это не значит, что это было надолго. *** Тем временем, тот, кого Джонни знал как Парадокса, в который раз насмешливо - настолько, насколько ему это позволял новый облик - осматривал долговязого молодого человека, несколько раз будто готового что-то сказать, но мигом закрывавшего рот, ни издав не звука. Наконец, это исправить решил уже само древнее существо: -Ну и откуда тебя взяли? В слуги, не так ли? Во всяком случае, у герцога не меняется манера нанимать таких вот… -Каких? Вроде же как тот чувак, который… Ну, в чьей вы шкуре, - перетерпев смех Парадокса, юноша продолжил, - ну, насолил ему, так? Значит, вам кажется, что и я это могу. -Не думаю. И ты это увидишь… -...Джонни я… - тут молодому человеку пришло в голову еще сильнее потянуть время, так ему не нравилась сосредоточенность на лице Парадокса и его уверенность. Если у Мины будет сердце, ничто нее должно ей помешать, и он был готов стоять на этом. - Сын Питера. -Кого? -Питера Викерса. И я Викерс, и вообще… Молчание. -Я же еще чуть-чуть - и подумал бы, - в голове Джонни слышалось притворное, но правдоподобное для некоторых, беря в расчет его наружность, возмущения, - это игра такая: вопрос - ответ. А вы не спрашиваете. -Будет вопрос. Ты знаешь что-то? -Что-то знаю. Что в универе учусь. Ну, должен учиться. - Ты что-то знаешь о том, где эти двое. Я же чувствую, что они в паре шагов и после этого должен буду подумать, что ты на полном серьезе должен поверить, что ты хотел поиграть только оттого, что ты дурак? Так вот, дурак ты в другом смысле… Через секунду Джонни почувствовал, как что-то не видимое из его положения стоя душит его. Только бы они успели то, что можно и нужно а он… Ему остается дергаться, пока что-то не отвлечет эту хтонь или… Где-то рядом послышался вой, а через мгновение Парадокс отшатнулся от идущего на него волка. Животное, издавая откуда-то из своих глубин такие звуки, от которых парню точно стало бы страшно (да и было страшно, но в начале ночи, то есть давно), встало так, что сам Джонни очутился за ним и ощетинилось. Только в голове молодого человека мелькнуло что-то вроде «если передо мной будет минус волк, мне станет не легче», дверь в залу распахнулась. Будто все еще что-то осознающий Парадокс встретил герцога и Мину так, как никто, казалось, больше не ожидал: -Договорился с ним? - жидкая щупальца, которую Джонни теперь мог видеть, указала на него. -Нет. Сердца я не нашел и не хотел, потому и пришел к тебе - только и всего. А что было здесь, я теперь даже не могу представить. Точнее, за исключением того, что теперь точно ясно, что в сложных ситуациях животных действительно надо кормить. Он подошёл ближе к тому, кого в глубине души недавно считал сильнее себя и оттого ненавидел и добавил лишь короткое: -А ты точно сам знаешь, где что у меня спрятано?