Параллели

Солнце лениво светит сквозь облака, пока резкий холодный ветер подгоняет Лилит по пути к замку. Она измотана, но счастлива — в её замёрзших руках лежит книга о проклятиях, ради которой она потратила весь сегодняшний день. Ведьма уже предвкушает тёплую постель и завтрашний выходной, который Император обещал ей взамен на завершение миссии. Такое счастье ей перепадает достаточно редко, поэтому Лилит просто хочет поскорее начать деградацию с едой и сериалами. Белос успел поговорить с ней вчера, в библиотеке; они пришли к соглашению насчёт того мальчика, которого он привёл с собой. — Привет, рыжая! Женщина останавливается и вертит головой, но никого не видит. Хантер неожиданно появляется с левой стороны и легонько тыкается ей в бок. — Привет, Хантер. Мальчик загадочно прищуривается и улыбается, широко и искренне. — Ты утром ушла на важное задание, — заинтересованно произносит он. — Всё хорошо? Лилит с самодовольным выражением лица нагибается к мальчику и на его сколотое ухо шепчет нечто такое, что Хантер таинственно хихикает и прикрывает рот рукой. Со стороны это выглядит очень подозрительно, особенно когда ребёнок вдруг удивлённо вскидывает брови: — Что, правда? Женщина выпрямляется и уверенно кивает. С её лица не сходит задорная улыбка — она уже не помнит, когда такое было в последний раз. Наверное, когда она была девчонкой и играла с сестрой в школьном турнире. — А я познакомился с Кикиморой, — вспоминает Хантер, а Лилит морщится от её имени. Ей не нравится, что эта маленькая стерва узнала о существовании в замке ребёнка. Она наверняка увидит в нём нового врага. — Она очень ранимая. Не ссорься с ней, пожалуйста. Кики думает, что ты злая. На последней фразе Лилит еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Ранимая Кикимора! Лучше уже не будет! Она не понимает, как можно быть таким наивным. По её лицу проходит мелкая судорога от смеха, и Хантер пугается за неё. — Всё нормально, — серьёзно отвечает Лилит, стараясь не показать ему свою улыбку. — Я просто устала после миссии. Надо отдать Императору книгу и ложиться спать, скоро стемнеет. — Ведьма сверху вниз смотрит на красный нос мальчика, её глаза немного щурятся. — Тебе тоже не помешало бы пойти внутрь. — Я ещё потренируюсь. Лилит хмыкает и уходит; Хантер смотрит ей вслед и замечает, что она всё-таки покрасила рыжую прядь в чёрный. Теперь она кажется ещё строже. Темнеет и вправду довольно быстро, — уже из-за приближающихся холодов, которые иногда случаются на Островах. Лилит блаженно растягивается на кровати и мнёт обмороженные пальцы. Ночь наступает тихо, окутывает стылую землю своей успокаивающей темнотой. Идеальная пора для хищника. Лилит чувствует, как напряжённо её греет ночь. Лилит — хищница. — Рыжая! Рыжая, я знаю, ты не спишь! И за хищницей пришёл её охотник. Она нехотя встаёт с постели и идёт к окну, до последнего думая, что ей померещилось. Но под стенами дворца, на маленькой площадке около рва, действительно стоит Хантер, - на одной ноге с фонариком. Даже в темноте видно, что у него красный нос и посиневшие пальцы. — Какого… — Смотри! — громким шёпотом перебивает мальчик, и неожиданно пропадает в темноте. Лилит не успевает заметить, как Хантер оказывается уже в другом конце площадки, передвигаясь по холодной земле тихо и быстро. Он чуть не падает на землю после серии кувырков и бега, но размахивает руками и остаётся в равновесии. — Я научи… — Это всё, конечно, очень здорово, — сухо замечает Лилит, поправляя очки, — но на улице слишком холодно. Зачем ты вышел тренироваться в полночь? Хантер шмыгает носом, непонимающе смотря на Лилит. — Так я и не уходил. Лилит стонет так громко, что просыпается чуть ли не половина замка. Она слишком невовремя вспоминает, что сейчас ночь. — Если теперь умеешь прыгать, то дуй сюда! — шёпотом приказывает Лилит и немного отходит от окна. Хантер мнётся на одном месте, но стража уже проснулась на своём посту и, кажется, идёт сюда. — Лилит, я не смо… — Быстрее! Если что, я поймаю! Хантер делает шаг назад и выдыхает. Пытается сосредоточиться. Неуверенно, чувствуя дрожь в коленках, отходит на три шага назад и глубоко вздыхает. Лилит напряжённо наблюдает, мысленно благодаря Белоса за комнату на первом этаже. Хантер с коротким вскриком кидается на стену, и открывает глаза, уже стоя на подоконнике в комнате Лилит. Она спешно стаскивает его на пол и закрывает окно. — Ты с ума сошёл! — злится Лилит, накидывая на Хантера одеяло. Оно тёплое, но мальчик ещё не чувствует этого. Мисс Клаторн расстроена, потому что ей влетит от Белоса, если он простудится, понимает он. Только сейчас тело начинает бить мелкая дрожь, он трясётся под одеялом Рыжей и чувствует себя счастливым. И пусть она злится на него и ругается, ведь они привлекли внимание стражи, но Хантер сейчас просто хочет вечно сидеть под одеялом Лилит и слушать, как она ворчит. У неё уютная комната, но по тому же подобию, что и каморка Хантера: кровать в углу, тумбочка и стул, но за долгое время жизни здесь ведьма успела натаскать сюда кучу красивых безделушек. Они компактно лежат в картонных коробках на полу и развешены по стенам. В комнате удивительно чисто; Хантер вспоминает рассказы дяди о плохих обитателях дворца, но эта комната не похожа на обитель злого монстра. Ох, ему так нравится слушать глупые истории. Вскоре она устаёт ворчать. На улице ночь, Клаторн хочет спать, но из-за чужого ребёнка она вынуждена стоять в темноте и напряжённо смотреть в окно, пока её палисман заметает следы Хантера на свежем снегу. Лилит вздыхает и садится на кровать рядом с мальчиком. Теперь ей холодно. И хочется есть. Может, пойти в столовую и украсть там немного еды? Нет, она не горит желанием совершать авантюры ещё ближайшие пару лет. Она просто накрывается одеялом вместе с Хантером и греется с ним. Мальчик холодный и всё ещё дрожит, но неуверенно прижимается к ней, когда она садится рядом. Лилит слишком устала, чтобы противиться этому. С мелким, оказывается, не так скучно. Он тоже может озорничать. Наверное, это слишком эгоистично. Лилит плохо помнит, что она делала, когда была в замке одна. Выполняла поручения, копошилась в библиотеке, работала с бумагами… И всё? Неужели её жизнь была настолько унылой, что приход какого-то чужого мальчика скрасил её будни? Она смотрит на него. Хантер — ходячая катастрофа и ещё не запятнанный сгусток энергии. В нём столько радости, что она через кожу, воздух и взгляды передаётся Лилит, и вместо того, чтобы продолжать многозначительно молчать, ведьма начинает смеяться. — Рыжая! — счастливо восклицает Хантер и легонько прикладывает палец к её губам, призывая быть тише. Но Лилит неожиданно становится так хорошо, так свободно, что она уже не может остановиться. — Всё-всё, я успокоилась, — говорит она через минуту и утирает слёзы смеха со щёк. Лилит немножко трясёт, она не понимает, что происходит с ней. В этом месте смех, как и плач, приходит неожиданно. Она хочет спать. Хантер рядом тоже устало зевает, наклоняя голову вниз, и пытается согреть холодные уши. Лилит слишком лень что-либо делать, она устала после сегодняшней миссии. Веки сами собой смыкаются, она чувствует, что волосы щекочут ей плечи перед тем, как упасть. Перед ней появляется Идалин. Она смотрит на неё с детской наивностью и несмелой любовью, зовёт её ужинать. За столом сидит их мать. Такая же своенравная женщина, как и сестра Лилит; молодой ведьме не нравится это качество. Она предпочитает действовать хладнокровно и расчётливо, чтобы не попасть в неприятности. Ужин не длится долго, — тёплая атмосфера дома рушится, как только проклятье овладевает Идой. Рыжая девочка корчится от боли, плачет и зовёт её. - Лилит! Зовёт её, потому что она единственная, кому можно полностью довериться. Мать суетится вокруг младшей дочери, но не понимает, что прямо сейчас бессильна. Сердце старшей сестры давит вина, и Лилит не понимает, как от неё избавиться. Она раздирает себе грудь в попытке достать тяжёлое сердце, но ничего не выходит. Монстр появляется на кухне прежде, чем она успевает что-то предпринять. — Лилит! Она узнаёт этот испуганный шёпот, но почему-то поначалу путает его с голосом Иды. Только потом Лилит понимает, что её зовёт Хантер, сидящий под боком в одной из комнат замка. Пробуждение выдаётся тяжёлым. — Что случилось? Она старается говорить мягко, хотя её душа рвётся на части, мечется от одного обломка к другому. Мальчик тревожно оглядывает её лицо, протягивает дрожащую руку и боязливо стирает ладошкой слёзы со щёк. — Ты кричала во сне, — обеспокоенно шепчет он. Ведьма вздрагивает и действительно чувствует, что её глаза до сих пор влажные. Ей не нравится, что Хантер увидел это. Очень не нравится. — Тебе снились кошмары? Она думает, прежде чем ответить. В душе скапливается отвращение и злоба на себя, смешивается с виной и тоской — получается горький коктейль чувств, а финальной вишенкой становится Хантер. Лилит не знает, что думает о нём. Дети в большинстве своём — избалованные твари, бесят её не меньше тупоголовых скаутов, которые сами по себе больше похожи на детей, чем на взрослых. Однако Хантер немного другой, он спокойный и чересчур послушный. И Лилит знает, что он совсем недавно потерял семью, точно так же, как и она — сестру. Пусть Ида ещё жива, не факт, что она простит её. — Да, Хантер, мне приснился старый кошмар, — отвечает она, проглатывая мерзкое представление о детях вместе с глотком воды. Мальчик молчит, но Лилит чувствует, что он хочет спросить у неё об этом, поэтому говорит первая. — Он о моей сестре. — Твоя сестра… — слово «умерла» застывает на языке, так и не увидев свет. Лилит понимает, о чём он. — Она жива, — тихо поясняет она и слышит тишину. Ближе подтаскивая одеяло, ведьма решает продолжить рассказ, чтобы Хантер больше не говорил с ней на эту тему. — Много лет назад мы с ней поссорились, и теперь я жалею об этом. Он, видимо, боится спрашивать дальше. Хантер видит, что это больная тема для неё, но его гложет любопытство. Сестра? А она тоже рыжая? Из-за чего они поссорились? Мальчик боится, что зайдёт слишком далеко, настолько, что ведьма прогонит его вон. Он не знает, откуда взялся такой страх. — А ты пробовала извиниться? — неуверенно произносит он. Лилит неожиданно усмехается, но мальчик ничего не заметил. — Может быть, она простит. — Ты наивный дурачок! — смеясь, невольно роняет Лилит и позже спохватывается. — Ох, хорошая идея, Хантер. Я обязательно попробую в следующий раз. Его глаза загораются радостным блеском от осознания, что он чем-то помог. Огарок на тумбочке медленно гаснет, воск капает прямо на стол, но Лилит слишком устала, чтобы идти в конец комнаты и менять свечу. Она опять начинает проваливаться в сон, но тихий голос Хантера пробуждает её. — У меня тоже была сестра, — шёпотом, непонятно для кого произносит он. Глаза Лилит открываются ещё шире. Чего? — Правда? — как можно более естественно интересуется она, но высокий голос выдаёт её с головой. Она плохо верит тому, что услышала. — Да, — задумчиво отвечает Хантер, не сводя глаз со свечи. Его брови слишком серьёзно нахмурены для шестилетнего ребёнка; в малиновых глазах отражается смятение. — Наверное. — Что? — глупо переспрашивает Лилит. Хантер оборачивается и смотрит на неё так отчаянно, что хочется выпрыгнуть из окна. — Я не могу вспомнить. Она вроде была, а вроде нет, но дикие ведьмы её убили, а если убили, значит, была? Он резко отворачивается и трёт ладошкой глаза. — Не могу вспомнить. В этих трёх словах так много сожаления, что Лилит теряется. Она смотрит на то, как он плотнее кутается в одеяло, обнимая себя, и видит в нём маленькую рыжую девочку. Он пытается не забыть что-то, а вспомнить. Разве такое возможно? Вероятно, после того, что он пережил, рассудок начал мутиться, даже в таком юном возрасте. А она, помня свою сестру, не может банально извиниться. Стыд и бесполезная жалость затапливает её сердце, когда она осторожно кладёт свою руку на мягкие светлые волосы. Глупая-глупая Лилит. Её сердце такое же мягкое, каким и было всегда, — как бы сильно она не старалась это скрыть. Затем её собственные волосы ложатся на голову Хантера, он легонько сжимает её ладони, но Лилит этого почти не чувствует. Мальчик закрывает лицо руками, но даже через израненные пальцы видно, что он искажённо улыбается.

***

— Я жду оправданий, — тихо произносит император, скучающе подпирая голову рукой. Скаут, согнувшись в три погибели, стоит перед ним. Его серая разбитая маска валяется где-то у высоких дверей, его же лицо, усталое и печальное, опускается вниз. Белос вздыхает и по привычке трёт переносицу, но натыкается на железо. В который раз. — Император, я могу… — Нет, не можешь, — так же тихо перебивает Белос и медленно встаёт с трона. Неторопливость — первый признак власти, устрашающий не меньше безумной скорости. Он спускается со ступеней тяжело, немного прихрамывая, но всё равно выглядит великим. — Ты уже показал, на что способен. Что мне с тобой делать? Ответа нет. Мужчина начинает дрожать и незаметно сжимает руки в кулаки. Вся его жизнь сейчас — в ладони императора. И сам Белос это понимает слишком хорошо, чтобы не воспользоваться очередной возможностью внушить уважение к своей власти. Он открывает рот, чтобы вынести приговор, но откуда-то сбоку слышится топот ног. «Кикимора? — растерянно думает скаут, пытаясь различить мелкие шаги. Так звонко может бегать только она. — Но она ушла на задание сегодня днём». — Дядя Белос! Император поворачивается к ребёнку и странно смотрит на него. Разведчик замирает в недоумении. Перед ним стоит самый обыкновенный мальчик, называющий главу всех чёртовых Островов дядей. — Смотри, я научился рисовать! Хантер делает взмах рукой, зажимая в ней белый лист с корявым наброском. Белос смотрит немного и удовлетворённо хмыкает, с нотой раздражения, но, видимо, без возможности злиться на ребёнка. — Рисуй больше, Хантер. У тебя уже неплохо получается. Подожди, повешу его на стенку. — Спасибо! — напоследок кидает мальчик и шустро убегает из зала. Император легко садится обратно на свой трон и отчего-то молчит. Скаут покрывается холодным потом. Что это сейчас было? — Ох, ты ещё здесь, — отстранённо замечает Белос после недолгой тишины. Он негромко постукивает пальцем протеза о подлокотник трона, смотрит куда-то наверх. — Свободен. Разведчик, боясь, что император передумает, разворачивается и стремительно уходит. Каждый его шаг отзывается отголосками недавнего волнения; на выходе он встречает мальца и беспокойно смотрит на него. Император записался в няньки? Хантер ужасно счастлив. Лилит подмигивает ему и выходит на свет. — Ты должен ей, — шёпотом объясняет мальчик, аккуратно дёрнув скаута за край его плаща. — Она попросила меня отвлечь дядю Белоса, чтобы он тебя не ранил. Он даже не знает, что ответить. Лилит, всегда строгая и холодная, стоит и улыбается перед ним, вполне реальная; Хантер солнечно хихикает, когда она вновь становится прежней, увидев неподалёку Кикимору. Маленький демон при Лилит недовольно щурит глазки и сипит, но проходит мимо. Разведчик тоже невольно улыбается. Замок больше не кажется прежним сборищем темноты, лжи и лести. В его окна тоже может светить солнце. Хантеру здесь, пожалуй, немного нравится. И у Лилит всё-таки есть птичка, разве может быть лучше? Жаль только, замок никогда не сможет стать его настоящим домом. Когда он вместе с Лилит идёт обратно, уже неуверенно мнётся позади. Жёлтый отсвет на каменных стенах сменяется зелёным, мальчик думает о том, что ему больше нравятся брёвна. — Рыжая, а дядя Белос… правда мог его ранить? — осторожно спрашивает он, тайно надеясь получить отрицательный ответ. Он всё никак не хочет верить, что его спаситель может быть жестоким. — Кого? — Ну, разведчика. Лилит теряется. Что сказать ему — правду или очень удобную ложь? Она врала много раз и гораздо серьёзней, но почему-то именно сейчас не знает, что ответить. Хантер ещё не готов услышать правду, но он рано или поздно докопается до неё. — Нет, — мягко отвечает она, но ей кажется, что это звучит неубедительно. — Нет, конечно нет. Император не стал бы наказывать своих подданных за провал какой-то там миссии. Он просто у нас любит пугать, знаешь. Она терпеливо ожидает реакции Хантера. Мальчик немного думает о её словах, но уже совсем скоро ярко улыбается. — Спасибо, Лилит! Я знал, что дядя бы такого не сделал. Сердце ведьмы вздрагивает. Рано или поздно он узнает правду, и это будет куда болезненнее от её лжи. Хантер открывает дверь в свою комнату, и на его лицо падает полоска тёплого света из окна. — Хантер!.. — отчаянно зовёт она. Он оборачивается в удивлении. — Я… я хотела пожелать спокойной ночи. Он смотрит на неё, как на дурочку. Такую прекрасную дурочку. Лилит опять стыдно перед каким-то ребёнком. Ужас! — Тебе тоже, Рыжая, — отвечает он и тихо закрывает дверь. Он всегда закрывает двери тихо, скромная крошка. От его наивности всё ещё радостно и легко на душе, Лилит улыбается и неожиданно усмехается в пустоту. Она, серьёзная взрослая женщина, опять становится непоседливой рыжей девчонкой и скрывается в темноте коридора. О, ради этого можно терпеть даже детей.