Места и ведьмы

Пока снаружи дует холодный ветер и бьёт по незамкнутым ставням, очень уютно завернуться в тёплый плед и спрятаться за кроватью с листком бумаги. Хантер старательно вычерчивает узоры на мятом грязном обрывке журнала, дрожащими от холода руками рисует Лилит с рожками на голове. Сегодня мальчик очень злой — Рыжая назвала его гиперактивной лягушкой (что бы это ни значило) и приказала сидеть ровно и слушать её. В последнее время, впрочем, Лилит сама не своя. Она часто ругается со стражниками, поливает грязью весь свет во время уроков и даже недавно почти подралась с Кикиморой. Хантер думает, что это от волнений насчёт сестры и немного успокаивается, обратной стороной карандаша стирая уродливый хвостик на рисунке. Прошёл уже месяц с тех пор, как Хантер появился в замке. Месяц тщательного исследования здания и обучения у мисс Клаторн. Теперь Лилит, дав ему возможность читать, преподаёт ему ещё историю и математику. Она не знает, как научить его нормально писать, и пока откладывает этот вопрос. У неё слишком много проблем сейчас. Хантер смотрит на своё творение, придирчиво наклоняет голову вбок. От угла осмотра ничего не изменилось — рисунок, как и день, вышел отвратительным. Мальчик прячет листочек под шкаф, к другим неудавшимся картинам, и ёжится от холода. Дядя обещал ему нормальную комнату, но пока возможность освободить другую не представляется. Что же, Хантеру и здесь неплохо живётся. Если закрыть глаза и нос, разумеется. Он тихо встаёт и бежит в библиотеку, по пути накидывая на плечи плащ. В коридоре почему-то оказывается теплее. Хантер без приглашения, как устоявшийся жилец, вваливается в помещение. Здесь уже третий день идёт перестановка книг; на грязном полу валяются бесценные фолианты, а в углу библиотеки копошится Лилит, сверяя данные архива с действительностью. — Тебе помочь? — как можно миролюбивей спрашивает Хантер, стараясь выкинуть из головы её недавнее оскорбление. Он знает, что у неё сегодня тоже ужасный день, и она устала, и искренне желает помириться с ней. В конце концов, без Лилит он точно загнётся от тоски. Ведьма растерянно и раздражённо оглядывается по сторонам, словно не понимая, что говорят именно с ней. Наконец, она обнаруживает перед собой Хантера. — Нет, мне не нужна помощь, — холодно бросает она и устало вздыхает. Хантер разочарованно чешет затылок и медленно, нехотя разворачивается. Где-то внутри женщина понимает, что поступает неправильно, но из-за чёртовой гордости не может извиниться. Просить прощения сложно в любом возрасте; прощать же трудно только взрослым. Они наделены большим опытом и потому боятся, что их опять используют. Лилит — такая же. Но Хантер может простить её, даже если она ненавязчиво намекнёт. В этом ещё одна прелесть всех детей: им тяжело долго злиться. И Лилит решает этим воспользоваться. — Впрочем, у меня сегодня о-очень важный отчёт, — издалека начинает она, и мальчик останавливается у двери. Она не в силах продолжить. — Мне бы не помешала помощь… — Ага! Он так резко меняет настроение, что у Лилит с души падает камень. Вокруг неё всё ещё валяется огромная, неразобранная туча книг и бумажек, а за плечами квартальный отчёт. Она просто хочет отдохнуть хотя бы часик. — Надо расставить эти книги по буквам, — терпеливо объясняет она, показывая на свежие наклейки, прикреплённые к полкам. Хантер внимательно слушает и хмурится. — Помнишь, в каком порядке мы учили буквы? Стеллаж сам возьмёт книгу, береги руки, он кусается. Он кивает и берёт в руки первую попавшуюся книгу. Долго изучает название и ищет глазами нужную полку, а затем убегает вглубь библиотеки. Теперь здесь пахнет не только книгами, но ещё и плесенью. Из-за неё Лилит пришлось выкинуть как минимум пять ценных книг. Разноцветные обложки освещает полуденное солнце, тени от перекладин на ставнях расходятся по каменному полу; где-то в углу копошится Хантер и смешно бегает по библиотеке, звонко отчеканивая каждый свой шаг красивыми ботиночками. Лилит устала. Ей хочется выйти отсюда на свежий воздух и бегать под горячим солнцем, хочется, чтобы было тепло, и она бы валялась на траве с книгой в руке. Эти книги уже осточертели. Она не понимала своего счастья, когда жила дома. Хантер разносит по полкам свёртки медленно, потому что не может утащить больше одного за раз — он ещё не настолько силён, увы, но Лилит всё равно будто немного раздражается. Мальчик чувствует себя виноватым и опускает взгляд, когда возвращается к Лилит. Кто-то из прошлого учил его, что быть слабым — не страшно. Гораздо хуже, если ты злой. Только сейчас он начинает понимать, что этот кто-то готовил его не к такой жизни. Сохранять мягкость сердца, несомненно, очень важно, но только если ты живёшь с едой и тёплым домом. Здесь же, во дворце, в этом скоплении ненависти, не хочется быть добрым, — разве что только по отношению к нормальным ведьмам. В понимании Хантера слово «нормальный» ещё не обросло полным значением. Для него это те существа, что относятся к нему хорошо, и это Белос и Лилит (и скауты, они тоже добрые, они дали ему еду в столовой). Больше ни к кому не стоит проявлять сострадание, — хотя бы потому, что никто другой не печётся о нем. Он ужасается своих мыслей. Его семье бы не понравилось. Лилит снова бросает скучающий взгляд на грустные кучи, хочет сжечь библиотеку. — Эй, не хочешь отдохнуть? — тихо предлагает она, но её слова кажутся слишком громкими после долгой тишины. Хантер ставит очередной том на полку, мягко проводит пальцем по корешку. Теория устройства летающих кораблей. Было бы интересно, если бы он мог понимать, о чём речь. — Да, — отстранённо отвечает он, — да, Рыжая, давай отдохнём. — Отлично. Ведьма встаёт и чувствует стреляющую боль в колене. Это замечает Хантер и со словами «старость не в радость» убегает за стеллаж, потому что боится летающих по библиотеке книг. Особенно, когда они направлены на него. Через минуту ребёнок и ведьма шагают по тёмному коридору. — А куда мы пойдём? — интересуется Хантер. Лилит над этим, честно говоря, не подумала. — Ты уже был на крыше? — вместо ответа спрашивает она. Мальчик отрицательно мотает головой. — Тогда пойдём туда. Главное, чтобы нас никто не заметил. Никто не любит, когда кто-то отдыхает посреди дня. Хантер ужасно рад и еле сдерживается, чтобы не побежать. Мальчик воодушевлённо смотрит вперёд, когда неожиданно замирает и замедляет шаг, чтобы скрыться за старшей ведьмой. По каменным стенам прокатывается разочарованный вздох. Лилит устало закатывает глаза, только этого ей ещё не хватало. По коридору, поджав пальцы, шагает Кикимора. — Как приятно снова видеть тебя, — спокойно кивает она. Одной только Лилит понятно, что за её словами стоит намёк на недавно сорванную операцию в Пятке, где Клаторн под носом у Кикиморы выхватила шанс выделиться. — Мне казалось, ты должна сейчас быть в библиотеке. — Решила проветриться, — ровным голосом отвечает Лилит. Кики бросает пытливый взгляд на Хантера, немного испуганно прижавшегося к ногам женщины. Даже со своей высоты она умеет подбирать слова так, чтобы заставить любого невинного растяпу залиться слезами. — Обед уже через полчаса. — Вот именно, что ещё через полчаса, — отвечает демон. — Вы должны ещё быть в библиотеке, а ребёнку стоит находиться в своей комнате. Лилит сахарно подмигивает и улыбается, наклоняясь к ней: — На то я и лидер ковена, чтобы нарушать правила, не так ли? Кикимора сдержанно улыбается, проглатывая гордость, и шагает дальше. — Рыжая! — удивлённо восклицает мальчик и восторженно смотрит на неё снизу вверх. — Ты… я не знал, что ты так умеешь. Лилит становится радостно от вида Хантера, когда он крепче сжимает её руку и идёт вприпрыжку. Он всё ещё под впечатлением от произошедшего и не может поверить, что Лилит настолько крутая. — …Здесь красиво. Хантер смотрит на вечернее небо, его взгляд, смеющийся и немного удивлённый, перескакивает с одного на другое; он различает правое синеватое Колено и ищет другое, но не может найти. Мальчик хочет разом увидеть всё и запомнить так надолго, как только возможно. Они стоят на крыше замка и смотрят на фиолетовый закат. Над ними оранжевое небо уходит в чернеющий запад, волосы Лилит сливаются с далёким горизонтом, где кипит море. Хантеру кажется, что они всего лишь маленькие букашки по сравнению с тем, что представляют из себя Острова. Тело Титана, варящееся в огромном, гигантском чугунном котле, — так рассказывал дядя. Он ведь тоже немного выдумщик. — Я люблю сидеть здесь, когда становится скучно, — говорит Лилит, садясь в опасной близости к краю. У Хантера от одного вида с крыши начинают трястись коленки. — Боишься высоты? — Немного, — сглатывает он и отходит немного дальше. Рыжая понимающе кивает и тоже пятится назад. — Я ещё никогда не был так высоко. Лилит смотрит на него. В её кристально чистых голубых глазах слишком неестественно отражается чернота скорых сумерек. Хантер долго глядит на неё, угадывая в чертах женщины что-то до боли знакомое — будто они дружат уже долгое-долгое время. Под его ногами — замок. Со всеми его интригами, темнотой и едким шёпотом; Хантер забывает про тёплый свет из окон, забывает абсолютно обо всех приятных моментах жизни здесь. Для него это не дом. Возможно, никогда им и не станет. Дом — это нечто уютное и деревянное, где тебя ждут и смеются. Такое место, где можно жить свободно, не боясь никого и ничего. Дом когда-то был. И по вине диких ведьм его не стало. Перед глазами снова проносится рыжий огонь, бледные тела, Хантер слышит крики. Пламя похоже на её волосы. На волосы Лилит. — А как давно ты здесь живёшь? — неожиданно спрашивает он. Ведьма оборачивается, немного думает, перебирая худыми пальцами. - Ну, знаешь, в замке. — Больше десяти лет, — пожимает плечами она. Хантер холодеет. Десять лет! Он понимает, что не выдержит столько времени здесь. Ему нужен воздух, ему нужна свобода. — И… — он хочет спросить самое важное, самое главное, ради чего он и задал первый вопрос. Язык замирает на полуслове. Хантер собирает последние силы. — Это место… замок стал твоим домом? Лилит немного удивлена такому вопросу, будто до Хантера она никогда не задумывалась об этом. Она видит, что он хочет услышать положительный ответ. Он хочет верить, что здесь можно жить, не мучаясь. Жить не мучаясь! Было бы легче, живи он сейчас где-нибудь в Локте? — Ох, Хантер, — тихо вздыхает она и не знает, что говорить теперь. Усталость развевается в её волосах, проявляется в первых морщинах и спадает на плечи маленькими, седыми локонами. Никто кроме Лилит не знает, что возраст постепенно одолевает и её. Никто — как будто они все вечны. — Мне кажется, что здесь можно жить. Просто иногда это становится… немного сложно. Она смотрит прямо на тлеющий закат, и ветер доносит до неё тихий шорох. Пушистые синеватые облака бегут где-то в вышине, перья пролетающего клина гуселодок падают на Лилит. Она прекрасно понимает, что происходит. — Хантер? — тихо зовёт она, не оборачиваясь. Видеть чужие слёзы всегда было выше её сил. Что с Идой, что с этим мальчиком. Лилит, будучи серьёзной и ответственной ведьмой, не умеет успокаивать других. — Иди ко мне. Позади слышатся мелкие, неуверенные шаги, Хантер останавливается в шаге от Лилит. Женщина всё ещё не может заставить себя обернуться. Она только чувствует, как Хантер осторожно садится рядом. До ушей долетает приглушённый всхлип, Лилит, не зная, что ей нужно делать, треплет рукой его волосы. — Я не знаю, как мы жили раньше, — шепчет он и стирает новую волну бегущих слёз. — Замок никогда не станет домом. Лилит! Они убили их! Они убили маму, а я даже не могу вспомнить! Сердце ведьмы дрожит вместе с телом мальчика, пока он судорожно прижимается к её тёплой руке, бормочет неясные, отчаянные вещи и тихо плачет. — Я так хочу обратно, Рыжая, ты знаешь. «Я тоже, Хантер». Кровавые деревья постепенно меркнут под напором наступающих сумерек, и с холодного неба, посверкивая мягкой белизной, идёт снег. Лёгкие хлопья ложатся рядом с Лилит, облепляют её чёрные волосы. Женщина всё ещё лидер Ковена, у неё за плечами квартальный отчёт и неразобранная библиотека. Но ребёнок, так осторожно прижимающийся к ней, всё ещё пахнет домом. Настоящим домом. Только такие ведьмы, как она, долго жившие в неволе, могут различать запахи других. Хантер тёплый и наивный. От его присутствия, впервые за много-много лет, становится легче. Лилит бесшумно встаёт с продрогшей крыши и шагает обратно, к железной лестнице. Хантер сопит на её руках.

***

Они снова куда-то идут. По тёмным коридорам, поворачивая в неожиданных местах, звонко отчеканивая свои шаги. Хантер плотнее закутывается в плащ, — больше от волнения, чем от холода. Дядя Белос ведёт его куда-то. Мимо проходят стражи и сменяют друг друга на посту. Их кривые, поцарапанные местами маски зловеще блестят от света факелов; пробежала ведьма с кучей свитков на руках. Они осыпаются на каждом шагу, но женщина почему-то не замечает этого. За тяжёлой железной дверью кто-то плачет. — Мы пришли, — глухо произносит Белос и толкает резную ручку. Гул смолкает. Хантер, боязливо выглядывая из-за плаща дяди, жмурит глаза от яркого света. Перед ним — большой зал, посреди которого стоят уставшие, часто дышащие мужчины с оружием. Мальчик сглатывает. — Теперь каждый день ты будешь тренироваться здесь для предстоящей службы. Стив, займись им. Из толпы выплывает молодой, крепкий парень в одной сырой майке и штанах; он весело подмигивает Хантеру и улыбается. У него на голове маленький рожек, отличительная черта, как щель между зубов, и этот факт почему-то заставляет Хантера почувствовать Стива родственной душой. — Привет, малой, — звонко здоровается он и пожимает тощую ручку. От всех мужчин здесь разит потом. — Здравствуйте, — вежливо отвечает Хантер, вспоминая об уроках вежливости от Лилит. Очевидно, Стиву нравится такое отношение к себе. — Я буду обучать тебя солдатской дисциплине, — объясняет парень, когда они уже идут к раздевалке. После выражение лица Стива меняется на скорбно-тоскливое и немного гневное, когда он бормочет что-то себе под нос. — Такого мелкого отдавать в скауты! Идиоты! Хантер, к счастью, не расслышал последних слов. Он думает о том, что теперь у него будет меньше времени на беготню по замку и чтение, и от этого становится грустно. Они входят в просторную раздевалку, и мальчик старается не дышать, потому что здесь пахнет ещё сильнее. Стив вручает ему аккуратно сложенную спортивную форму и вскоре уходит. Хантер опять остаётся один. Почему Белосу стало нужно делать его скаутом? Мальчику совсем не хочется ходить в жуткой маске и пугать прохожих. Он ещё помнит, как встретил одного из них в городе, очень-очень давно, но когда точно - не может сказать. Тогда, в тот первый раз, когда Хантер увидел ведьм в масках, он испугался. Но теперь всё стало ещё хуже, потому что сегодня утром он пополняет их ряды. Он неожиданно вспоминает вчерашний вечер. Становится немного стыдно перед Лилит, но теперь это уже неважно. Хантер чувствует себя пустым — ему не хватает чего-то очень нужного, будто из его груди достали второе сердце. Наверное, ему просто не хватает дома. — Ты готов? — спрашивает Стив, заглядывая в раздевалку. Хантер молча кивает и выходит вместе с ним в просторный зал. Солнце бежит по волосам ведьм, на полу блестят пятна грязи и — о ужас — даже крови. Рядом ходит мужчина с разбитым носом. Хантер сглатывает. — Не боись, малой. Видишь ту дверь? Если что-нибудь сломаешь, беги туда. Там быстро залатают. Стив слишком весел для ведьмы, проживающей в замке. Он похож на солнце. Хантеру этот парень очень нравится. — А теперь — десять кругов по залу. Бегом марш! Хантер не успевает ничего понять, когда уже бежит около стены, огибая других ведьм и перепрыгивая через балки и деревянные мечи. Солнце из высоких окон слепит и мешает видеть, что происходит вокруг. Уже в начале третьего круга мальчик устаёт, но продолжает бежать, поклявшись самому себе сделать всё, что в его силах. Стив сомневается, что Хантер выдержит пять кругов. Он ещё никогда не тренировал детей; самому младшему в истории его службы было шестнадцать лет. Когда он видит, что мальчик уже не успевает дышать, останавливает его и даёт пару минут на перерыв. Хантер рад, что мучения закончились на пятом кругу, но мысленно готовится к чему-то более жёсткому. Но Стив, решив, что не хочет никого убивать, щадит его. Тренировка продолжается.

***

— Он служит у меня уже шесть лет, но боюсь, он может сорваться. — Стив очень хороший, он ни разу не бил меня. Правда, дядя. Белос задумчиво рассматривает синяки на теле Хантера, но сам мальчик ярко улыбается и лишь иногда трёт ушибы. На руку наложен серый бинт с аккуратным бантиком. Вывих кисти оказался очень болезненной штукой, но Стив вправил руку без помощи целителей, сказав, что это сущий пустяк. Пройдёт через пару дней. Они сидят в комнате Хантера, пока вечер постепенно окрашивает стены в тусклые тона. За окном идёт снег, а на полу лежат газеты — в незакрытые ставни задувает немного снежинок. Мальчик раскладывает новые книги по полочкам тумбы, осторожно составляя прочитанные в низкую стопку. Темнота постепенно забирает с собой предметы, мягко обволакивает кровать и Хантера на полу. Белос открывает глаза. В них, поблёскивая первозданной дикостью, появляется зверь.