Часть 2 Вечный огонь"

Я захлопнула дверь в гостиную старост и выдохнула. Новое крыло, где теперь жили девушки-старосты с разных факультетов, было… терпимым. Спальни раздельные, но общая комната одна. Уютная, с большими креслами, пуфиками и окнами во внутренний двор. Соседки попадались разные — кто-то здоровался, кто-то игнорировал. Меня это устраивало. Мне не нужны были подруги. Мне нужна была тишина. Я рухнула в кресло у камина и раскрыла учебник по зельеварению. Седьмой курс. Новая программа. Новые требования. Все по классике. Если я хочу поступить на тренировку мракоборцев, нужно сдать всё на «Превосходно». Гарри сейчас как раз сдавал эти экзамены — дополнительные, для тех, кто решил идти в Аврорат сразу после войны. Я скучала по нему. По его дурацким шуткам, по тому, как он взъерошивал волосы, когда злился. По тому, что с ним было не только просто. Он был и остается тем, кому я больше всех доверяю. Если с Гарри было просто. То. С Роном… Я тряхнула головой и уткнулась в учебник. «Настойка живокости. Ингредиенты: корень живокости, порошок из рогов билля…» — Тук-тук. Я подняла голову. В окно, прямо напротив моего кресла, билась маленькая птичка. Не сова. Обычная, серая, с конвертом в клюве. Я вскочила, распахнула створку, и птичка вспорхнула внутрь, уронив письмо мне на ладонь. А потом вылетела обратно, даже не дождавшись ответа. Я посмотрела на конверт. На нем корявым, но таким знакомым почерком было выведено: «Гермионе». Рон. Я разорвала конверт и вытащила листок. Внутри пахло чем-то сладковатым — может, пергамент пропитался в «Сладком королевстве», где он стал часто оставаться. «Гермиона, приходи завтра в Хогсмид. Там открыли новый ресторанчик — лучше чем обычная кофейня. Называется «Серебряный ёрш». Хочу тебя туда сводить. В смысле, приглашаю. В общем, если хочешь, встретимся у «Трех метел» в шесть. Ответь совой, если придешь. Рон» Я перечитала письмо дважды. Потом ещё раз. «Серебряный ёрш». Звучало как название для маггловского паба с плохой рыбой. Но дело было не в названии. Мы сегодня виделись. Три раза. На завтраке, на трансфигурации и на обеде. Мы сидели за одним столом, разговаривали, даже смеялись. И он… не пригласил меня. Почему? Почему он не подошёл и не сказал: «Слушай, Грейнджер, давай сходим куда-нибудь?» Зачем эта птичка? Зачем этот дурацкий конверт, будто мы в третьем курсе и он стесняется позвать меня лично? Мы победили на шестом курсе самого опасного волшебника в истории, и сейчас я вижу это" Я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Рон Уизли, ты — загадка, которую я, кажется, никогда не разгадаю. и мне особо не хочется. Но внутри, где-то в груди, шевельнулось что-то тёплое. Он позвал. Он вспомнил. Может, это и правда мило? Может, он просто хотел сделать сюрприз? Я вздохнула и взяла чистый лист пергамента. «Гарри, как твои экзамены? Надеюсь, ты не спишь над учебниками и помнишь, что голова нужна не только для того, чтобы в неё что-то вбивали заклинаниями. Я скучаю. Хогвартс без тебя — не Хогвартс. Рон… ну, Рон в порядке. Присматриваю за ним, как ты просил. Завтра идём в Хогсмид, в какое-то новое место. Если не отравлюсь — напишу еще завтра. Гермиона» Я свернула письмо, запечатала и свистнула свою сову. Она спала в углу, но, услышав знакомый звук, недовольно ухнула, но подлетела. — Отнеси Гарри, — шепнула я, и сова, взмахнув крыльями, исчезла в ночи. Я снова села в кресло, уставилась в учебник, но строчки плыли. Мысли путались. Драко... И это лицо. Бледное. С острыми скулами. С серыми глазами, которые смотрели сквозь меня. Он с каждым годом становился все менне, изученным существом, которое я встречала каждый день. — Прекрати, — приказала я себе вслух. — Просто прекрати. Я заставила себя читать. Час. Два. Потом глаза заболели, и я решила, что пора спать. Ночь накрыла Хогвартс тяжёлым одеялом тишины. Я провалилась в сон сразу, как только голова коснулась подушки. Холод. Шипение. Адский страх, до костей. Я не видела, но знала — она рядом. Нагайна. Огромная, скользкая, с ледяными глазами, которые смотрели прямо в душу. Её клыки впились мне в горло. Так больно, что я желала самой-себе смерти. Лишь бы, не чувствовать этот кошмар. Я захрипела, пытаясь закричать, но звук застрял где-то в груди. Боль была настоящей — жгучей, ледяной, разрывающей вены. А потом её тело — тяжёлое, чешуйчатое — начало обвивать меня. Хвост скользнул по ногам, сжал бёдра, стиснул талию. Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Я умираю. Снова. — Грейнджер! Голос. Чей-то голос. Далеко. Ближе. — Очнись, Грейнджер. Пожалуйста. Смотри в мой глаза! Я рванулась. И проснулась. В комнате было темно. Сердце колотилось как у испуганой лани. Простыня промокла насквозь, волосы прилипли к лицу. Я дрожала. Всем телом. Крупной, противной дрожью. Я села, обхватив колени руками, и попыталась отдышаться. Это просто сон. Просто сон. Нагайна мертва. Её убили!. Я знаю. Я знаю... так сказал Рон.. Но тело не слушалось. В груди всё ещё жил тот ледяной ужас, и бёдра помнили тяжесть змеиного хвоста. Я сползла с кровати, накинула халат и выскользнула в коридор. В общей гостиной старост было пусто. Камин горел. Этот огонь, который никогда не гас, — древняя магия, вложенная в стены Хогвартса. Я подошла к нему вплотную, протянула руки к пламени. Пальцы были ледяными. Я тёрла их, пытаясь согреть, но дрожь не уходила. В комнате было прекрасно тихо. Только треск дров и моё сбитое дыхание. Я была достаточно странным человеком. Я любила тишину. Даже когда мне до ужаса страшно. И тут внезапный, игривый шорох, позади. Я замерла. Дверь, ведущая в коридор мальчиков-старост, скрипнула. Кто-то вошёл. Я резко обернулась, готовая к чему угодно. И застыла. В дверях стоял Драко Малфой. Он был без мантии. В одной рубашке, расстёгнутой на вороте, с задранными рукавами. Волосы взлохмачены, под глазами тени. Он выглядел так, будто тоже не спал. Или спал плохо. Или вообще забыл, что такое сон. Он замер, увидев меня. Секунду мы смотрели друг на друга. Я — сжимая халат у горла. Он — сжав челюсть до хруста. — Какого чёрта ты тут делаешь? — выплюнул он первым. — Я здесь живу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вот ты что тут забыл, Малфой? Он скривился, оглядывая меня с ног до головы. — Не твоё дело, Грейнджер. Спи дальше, пока я не вызвал декана. — Сейчас три часа ночи. Ты не имеешь права шастать по крылу старост. — Я ищу Забини, — процедил он сквозь зубы. — А не тебя, поверь, ты последняя, кого я хочу тут видеть. — Забини спит. И ты не должен… — О боже, — он закатил глаза. — Просто. Заткнись. Он говорил грубо. Ядовито. Но я заметила — он смотрел на меня. Смотрел дольше, чем нужно. На мои руки, которые всё ещё дрожали. На мой халат, сбившийся на плече. На глаза — наверное, красные, испуганные. И на секунду — всего на секунду — его лицо дрогнуло. Будто он хотел что-то сказать. Спросить? Добавить? да что с ним происходит? — Блейз! — крикнул он в сторону спален. — Выходи, твою мать. Через минуту из коридора вышел Забини — заспанный, в пижаме, с невозмутимым лицом. — Чего орёшь? — зевнул он, но, увидев меня, приподнял бровь. — Оу. Грейнджер. Ночной дозор? я не удивлен. — Она уже уходит, — отрезал Драко и схватил друга за плечо. — Пошли. Они вышли. Дверь захлопнулась. Я осталась стоять у камина, глядя на закрытую дверь. Дрожь прошла. Вместо неё пришла в мое сердце злость. Дверь за ними захлопнулась, и звук этот эхом разнёсся по пустой гостиной. Я не двинулась с места. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках. Злость на Малфоя кипела внутри, обжигая изнутри. Как он посмел разговаривать со мной так, будто я ничтожество? Будто я не имею права даже находиться здесь? Но сквозь злость, медленно, как вода сквозь песок, просачивалось другое чувство. Любопытство. Почему он здесь в три часа ночи? Зачем искал Забини с такой срочностью, будто от этого зависела судьба самого Мерлина? И почему, чёрт возьми, он смотрел на меня так, будто я — призрак, который вдруг заговорил? Я замерла, прислушиваясь. Слишком тихо. Но уже не так как я люблю. Только треск дров в камине и моё собственное дыхание, которое никак не хотело успокаиваться. А потом я сделала то, за что сама себя потом возненавидела бы, если бы кто-то узнал. Я Бесшумно, как кошка, крадущаяся по ночному саду, я скользнула к двери. Каждый шаг давался с усилием — половицы могли предательски скрипнуть, и тогда всё. Но, видимо, магия Хогвартса хранила мою тайну. Или мне просто везло. Я приоткрыла дверь на миллиметр. В коридоре горели факелы. Их пламя дрожало, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. И в этом неверном свете я увидела их. Драко стоял, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди, голова чуть опущена. Даже со спины в нём чувствовалось напряжение — каждая линия тела была точно натянутая струна. Забини — напротив. Спокойный, расслабленный, но я почему-то знала: этот человек никогда не бывает расслаблен по-настоящему. Забини мне напоминал дикого кота. Он мурлыкал но в зубах всегда держал кровавую мышь. Я затаила дыхание и прислушалась. Говорили они тихо. Пришлось напрячь слух до предела, чтобы разобрать слова. — Нашёл? — голос Драко. Не спокойный. — Да, — ответил Забини. — Но не здесь. — Где? — Драко даже не пошевелился, но в этом одном слове было столько напряжения, что у меня мурашки побежали по коже. — Запретный лес. У меня внутри всё похолодело. Запретный лес. В три часа ночи. Они говорят про Запретный лес? серьёзно? — Когда? — Драко говорил отрывисто, как на допросе. Словно каждое слово стоило ему денег, или судьбы. Он начинал пошагивать туда сюда. — Нужно успеть до полной луны. Упустим время — придётся тогда ждать ещё месяц. — Сколько? — Пять дней. Пять дней. Я вцепилась в дверную ручку так, что металл, наверное, должен был оплавиться под моими пальцами. Пять дней до чего? Что они задумали? Зелье, для которого нужен свет полной луны? Ритуал? у меня не приходило ничего другого в голову. Мысли заметались в голове, сталкиваясь и разбегаясь. Я перебирала варианты, но ни один не казался достаточно убедительным. Драко кивнул. Одно короткое движение — и вдруг Забини сделал шаг ближе и коснулся его спины. Он положил ладонь между лопаток. — Больно? — спросил Забини тихо. В его голосе не было насмешки. Скорее — осторожность. Драко дёрнулся. Резко. Будто к его спине приложили раскалённое железо. Будто это прикосновение прожгло его насквозь. — Какого хрена ты это сделал? — прошипел он, отталкивая руку друга с такой силой, что Забини пошатнулся. — Совсем охренел? — Тихо, — Забини поднял ладони в примирительном жесте. — Просто спросил. Ты сам знаешь, что это правда. — Не делай вид что это ради вежливости" сделай вид что тебе насрать, и сделаешь одолжение. — отрезал Драко. Он отвернулся, и даже в тусклом свете факелов я увидела, как напряглась его спина. Неестественно прямая. Словно каждое движение причиняет ему боль. Словно под тканью рубашки скрывается что-то, о чём он не хочет говорить. Забини что-то об этом знает. А я — нет. И не обязана. И стоять здесь грея уши тоже. Драко резко развернулся и пошёл обратно — прямо к двери, за которой я стояла. Я отпрыгнула от входа как ошпаренная. Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там, огромное, колотящееся. Я метнулась к камину — руки дрожали, ноги не слушались — схватила первую попавшуюся кружку с водой и сделала вид, что пью. Вода обожгла горло ледяной свежестью. Или это адреналин так разгонял кровь? Сердце колотилось так, что его стук, наверное, был слышен во всём крыле. Я молилась всем богам, магическим и маггловским, чтобы он не услышал. Чтобы не заметил, как дрожат мои руки. Чтобы не увидел в моих глазах того, что я только что слышала. Дверь открылась. Вошел Забини. Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. Будто я была частью интерьера — креслом, картиной, камином. Направился к лестнице в спальни мальчиков, будто ничего не случилось. А для меня и не должно было что -то случаться. Я сама в это полезла. На полпути он остановился. — Доброй ночи, Грейнджер, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Я не ответила, просто кивнула, слегка улыбнулась. И просто стояла, сжимая кружку так, что пальцы онемели, и смотрела, как он исчезает за поворотом лестницы. Я ещё долго стояла у камина. Смотрела на огонь. Слушала, как трещат дрова. Пыталась унять дрожь, которая никак не проходила. Пять дней. Полная луна. Запретный лес. Я ненавидела Малфоя. Всей душой, всеми фибрами, всей памятью о том, как он называл меня грязнокровкой, как смеялся над моими зубами в детстве, как портил жизнь всем, кто был слабее. Как он издевался над Уизли, и Гарри. То на что пошел его отец, ради своей       репутаций. Я не доверяла ему ни на грош. И Забини — тоже. Но сейчас, в этой тихой ночной гостиной, где веяло дымом и древней родной магией, я поняла одну вещь с пугающей ясностью: Они что-то затевают. Что-то опасное. Что-то тёмное. Что-то, ради чего нужно идти в Запретный лес в полнолуние. И к сожалению я сделала достаточно, чтобы это знать теперь тоже. И если я хочу узнать правду — мне придётся за ними следить. Я не могу себе позволить выкинуть теперь это из головы, или заставить себя передумать. Ненавижу свою упертость именно за это, я лезла в чужое дело. Я поставила кружку на каминную полку. Я старалась унять дрожь в руках, пошла в свою спальню. В комнате все соседки спали. Кто-то тихо посапывал, кто-то бормотал во сне. Я села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену. Спать я не легла. Сон не придет мне в эту ночь, не хороший , не плохой. Пять дней.... Я запомню...