Часть Полная луна"

Я ждала. Долго. Тягуче. Так, что каждую минуту можно было резать ножом и раскладывать по полочкам. В гостиной старост было тихо. Камин догорал, угли мерцали красным, отбрасывая тёплые блики на стены. За окном — ни звезды.Чистое черное небо. Я сидела в кресле, сжимая в руках пустую кружку, и смотрела на часы. Стрелки ползли черепашьим шагом. Пенелопа вошла бесшумно, как всегда. — Ты уверена? — спросила она, останавливаясь рядом. Я подняла на неё глаза. — Уверена. Она кивнула. — Я выйду за тебя сегодня, — сказала она просто. — Но ты будешь в моём долгу. — Буду, — выдохнула я. — Спасибо. Она кивнула ещё раз и исчезла в коридоре. Я осталась одна. Вечер тянулся бесконечно. Мне пришлось убеждать Джинни и Рона, что мне поплохело. Что тошнит, что кружится голова, что я ужасно себя чувствую. Пришлось извиняться за своё поведение на прорицании, говорить, как мне стыдно перед преподавателем, как я неловко себя повела. Я должна покинуть Хогвартс сегодня ночью. И отправиться в Запретный лес. Сегодня Полная луна. Для этого мне потребуется кое-что, оставленное здесь Гарри. Я снова села за стол и взяла перо. «Гарри, Я потеряла твоё письмо. Мне не верится, что я несу такую чушь. И тебе, наверное, тоже. Я не знаю, что ты написал мне в том письме. Но сейчас мне нужно кое-что другое. Я возьму твою мантию-невидимку на сегодняшнюю ночь. Прости, пожалуйста. Прости! Я не могу оставить Малфоя. Не могу доверять ему, как это делают все вокруг. Я должна узнать больше. Ты прекрасно понимаешь меня. И я знаю, что ты поддержал бы меня, если бы был здесь. Гермиона» Я свернула пергамент, запечатала и свистнула сову. Она спала в углу, но, услышав знакомый звук, недовольно ухнула, однако подлетела. — Отнеси Гарри. Быстро. Сова исчезла в ночи. Я выдохнула. Гарри оставлял у меня свои вещи. В моей бывшей комнате, в старой спальне девочек, была достаточно широкая кладовая. Никто из соседок до сих пор не жаловался, что я занимаю её под свои учебники и черновики. Там же, в сундуке, под стопкой старых свитков, лежала его мантия. Я пробралась в бывшую комнату сегодня же, поздно вечером. Соседки уже готовились ко сну. Кто-то чистил зубы, кто-то листал учебник. Меня встретили вопросами: — Гермиона, как ты? Джинни говорила, тебе плохо? — Лучше, — улыбнулась я. — Зашла забрать кое-какие конспекты. Я проскользнула в кладовую, закрыла за собой дверь и нашарила в темноте сундук. Пальцы дрожали, когда я открывала крышку. Мантия-невидимка. Шёлковая, почти невесомая. Я прижала её к груди и закрыла глаза. — Во имя Годрика, — прошептала я. — Пусть это поможет.

***

Полная луна. Я пробралась мимо хижины Хагрида крадучись, стараясь не шуметь. Он возился во дворе, кормил недавно высаженные жующие растения — огромные, с зубастыми пастями, которые хватали куски мяса и довольно чавкали. Я обошла его по широкой дуге и нырнула в лес. Мантия-невидимка укутывала меня полностью. Я почти не чувствовала её веса, но знала — меня не видно. Это придавало уверенности. Самое сложное было не сбежать из Хогвартса. Самое сложное было — узнать, где именно в этом огромном лесу будет Малфой. Но долго ждать не пришлось. Я углубилась в лес шагов на сто, когда услышала шаги. Осторожные, крадущиеся, но отчётливые в ночной тишине. Я замерла, прижалась к широкому стволу и выглянула. Малфой вышел из Хогвартса с другой стороны — из того крыла, где обычно вели уроки по изучению магических тварей для юных первокурсников. Он шёл не один, а в месте с Забини. Ничего удивительного. Они использовали по очереди заклинание "Сальвио Гексиа позволяющее сливаться с окружающей средой. Не полная невидимость, но близко к тому. Если не присматриваться — не заметишь. Но я присматривалась. Я шла за ними следом. Медленно, осторожно, стараясь не наступать на ветки. Забини нервничал. Я видела, как он оглядывается, как крутит головой, вслушиваясь в каждый шорох. Их заклинание начало слабеть. Спустя полпути они становились видимыми — сначала смутными тенями, потом отчётливыми фигурами. Забини резко обернулся, направляя палочку в темноту. Драко замер, глядя на него. — Что? — одними губами спросил он. — Думал, за нами идут, — тихо ответил Забини. — Ты знаешь, что это не так. — Я надеюсь, что это не так. Я затаила дыхание. Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то ухала сова, вдалеке слышался вой — волки, надеюсь, что не оборотни. Одного опыта в жизни мне более чем хватило. Они двинулись дальше. Я — за ними. — Если Лавгуд исчезла в этом лесу, — вдруг сказал Забини, понизив голос, — стоит быть повнимательнее. Я не уверен, что чудачка исчезла по своему велению. Драко молчал. От чего Я только сильнее насторожилась. Почему он молчит? Почему ничего не отвечает? Это молчание было слишком красноречивым. Словно мой предположение кормятся этими догадками" что Драко связан с ее пропажей. Мы вышли к небольшому холмику, где деревья расступались, открывая круглое пространство, залитое лунным светом. Я замерла на опушке, укрытая мантией. Мы уже были достаточно дальше от двора Хогвартса, и окрестности его садов. Забини поставил пустую стеклянную ёмкость на плоский камень в центре поляны. Достал палочку. Драко шагнул вперёд. Я смотрела, как он закатывает рукав. Медленно. Спокойно. Будто делал это тысячу раз. И вдруг... Он произнёс заклинание. Тихим, ровным голосом — я не расслышала слов. Но результат увидела. Возле его руки, прямо из воздуха, вылилась кровь. Густая, тёмная, она стекала в стеклянный сосуд тонкой струйкой. Заполняла его медленно, но неотвратимо. Я затаила дыхание. Не понимая что происходит. Очевидно это темная магия, но нечто подобное я никогда не видела. Драко упал. Он рухнул на колени, опёрся руками о землю. Его тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Он корчился от боли — такой сильной, что даже сквозь тишину леса я слышала его хриплое, рваное дыхание. — Твою мать... — прошептал Забини, бросаясь к нему. Но Драко уже не слышал. Из его спины, прямо сквозь рубашку, начала проступать кровь. Тёмными пятнами расползалась по ткани, заливала поясницу. Что-то происходило там, под кожей, что-то ужасное, неправильное. Я смотрела и не могла пошевелиться. Он кричал. Беззвучно, стиснув зубы, но я видела, как дрожат его губы, как закатываются глаза. Я уже почти скинула мантию. Я не могла больше на это смотреть, чтобы это не было. Рука потянулась к ткани. Я должна была остановить это. Должна была прекратить эти мучения, это полное безумие! Я хочу остановить боль у проклятого Малфоя!? Я!? я не верю тому о чем думаю. — Перестань! — хотела крикнуть я. — Что вы творите?! Но меня опередили. В Забини ударило заклинание. Яркая вспышка разрезала тьму. Забини отлетел к обрыву, кубарем покатился по земле и замер у самого края. Я окаменела. Драко, с трудом поднявшись на дрожащих ногах, повернул голову. Увидел свой сосуд — стеклянную ёмкость, наполненную его кровью, стоящую на камне. И в ту же секунду раздался крик из ветвей: — РЕДУКТО! Бутылка взорвалась. Осколки брызнули в разные стороны. Кровь — его кровь — разлилась по камню, впиталась в землю, исчезла. Драко закричал. Не от боли. От ярости. От отчаяния?. Я не знала. Но этот крик разорвал ночь на куски. Я скинула мантию. Она упала к моим ногам, и я выскочила из укрытия. Драко уже достал палочку. Он атаковал — мгновенно, не целясь. Заклинания летели во тьму, в ту сторону, откуда прилетел «Редукто». Кто-то упал. Я видела только тень. Чей-то силуэт, рухнувший на землю. Лес словно замер. И ужасающая Тишина стала ватной. Я стояла на опушке, на виду у всех, с бешено колотящимся сердцем, и смотрела, как Драко, шатаясь, подходит к телу. Я скинула мантию и ткань упала к ногам бесшумным шелковым облаком, и я даже не обернулась. Пальцы лихорадочно нашарили палочку — гладкое дерево скользнуло в ладонь, и это прикосновение вернуло хоть каплю уверенности. Тёплая, живая, она пульсировала в моей руке, готовая подчиниться. Сердце колотилось где-то в ушах. Гулко. Тяжело. Так громко, что на миг заглушило все ночные звуки леса — вой волков, шелест листвы под ногами, собственное хриплое дыхание. Кто-то бежал на Драко со спины. Я увидела тень. Мужчина в чёрном — размытый силуэт на фоне тёмных стволов — нёсся прямо на него, занося палочку для удара. Уже открывал рот, чтобы прокричать заклинание. Ещё секунда — и синия вспышка разрежет ночь. Времени думать не было. Тело сработало быстрее разума. — Экспеллиармус! Алая вспышка вырвалась из моей палочки раньше, чем я успела осознать, что творю. Обожгла кончики пальцев, разрезала темноту и вонзилась в цель. Палочка мужчины вылетела из его руки, описала в воздухе неровную дугу и откатилась в сторону, скрывшись в высокой траве. Он пошатнулся, выругался сквозь зубы — грязно, зло, с такой ненавистью, что у меня мурашки побежали по коже — и замер, медленно поднимая ладони вверх. — Кто бы вы ни были... — мой голос прозвучал хрипло, сорванно, но я заставила его звучать твёрдо. Вложила в него всю злость, весь страх, всё отчаяние этой ночи. — Не смей и двинутся! Я вышла вперёд, держа его на прицеле. Ноги дрожали. Колени подкашивались. Но я стояла. Лунный свет пробился сквозь кроны деревьев — серебряный, холодный, призрачный — и упал на его лицо. Мужчина улыбался. Мерзко. ужасно мерзко. Так, что у меня по коже побежали ледяные мурашки, а в животе всё сжалось в тугой узел. Он стоял на коленях, задрав руки, но в его глазах не читалось ни капли страха. Только насмешка. Только превосходство. Только уверенность хищника, который знает, что жертва всё равно не уйдёт. — Грейнджер? — прошипел Драко. Я краем глаза уловила его лицо. Гримаса злости искажала его черты до неузнаваемости. Скулы заострились ещё сильнее, губы сжались в тонкую линию, ноздри раздувались от тяжёлого дыхания. Он смотрел на меня так, будто я была последним человеком, которого он хотел бы здесь увидеть. Будто моё появление было личным оскорблением. Будто я ворвалась в его жизнь, сломала все планы и теперь стояла здесь, подставляясь под удар. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — рявкнул он. — Спасаю твою никчёмную жизнь! Забини всё ещё лежал у обрыва без палочки. А Мужчина на коленях продолжал улыбаться. И вдруг... Рука сомкнулась вокруг моей шеи. Я не успела вскрикнуть. Холодная, жёсткая хватка сжала горло, перекрывая доступ воздуха. Пальцы — сильные, стальные, беспощадные — душили методично, без спешки, с пугающей профессиональностью. Палочка выскользнула из моих ослабевших пальцев и глухо стукнулась о землю. — Тихо, девочка, — прошептал голос прямо в ухо. Горячее дыхание обожгло кожу. Запах чего-то гнилостного, сладковатого ударил в нос. Я задыхалась. Перед глазами поплыли круги — сначала чёрные, потом радужные, мерцающие. Я попыталась вырваться, дёрнулась, вцепилась ногтями в сжимающую горло руку, но хватка стала только сильнее. Холодный металл палочки прижался к моему виску, оставляя на коже ледяной след. — Малфой, — раздался спокойный голос у меня за спиной. — Мы можем не прибегать к жертвам. Выкинь палочку. Драко смотрел на меня. Я видела его глаза сквозь пелену удушья — серые, холодные, непроницаемые. Палочка в его руке была опущена. Он стоял неподвижно, будто статуя. Будто его парализовало. Не пройдя и минуты, Малфой показательно откинул палочку к ногам мужчины. Он молчал. Чёрт возьми, Драко! Только не смей верить этому ублюдку! Я попыталась крикнуть, но из горла вырвался только сиплый хрип. Лёгкие горели огнём. В глазах темнело, сужая мир до крошечного пятна света где-то далеко-далеко. В поле моего зрения попала рука, сжимающая мою шею. На запястье, прямо на бледной коже, двигалась татуировка. Змея. Многоголовая химера, обвивающая руку, шевелящая головами — живая, настоящая, пульсирующая в такт чужому сердцебиению. Глаза змей блестели в лунном свете, языки раздваивались, головы поворачивались, будто высматривая добычу. Я замерла. Я никогда не видела таких знаков. Это не Пожиратели смерти. — Мы требуем вашего участия, — продолжал мужчина за моей спиной. Он говорил спокойно, размеренно, будто обсуждал что то прекрасное за чашкой чая в уютной гостиной. Он обходил Драко, не отпуская мою шею. Я задыхалась. Ноги подкашивались, и только его хватка удерживала меня в вертикальном положении. Каждый шаг отдавался болью в затёкших мышцах. — Будем честны, Малфой. — Он дёрнул меня вверх, приставляя палочку плотнее к виску. Холод металла впился в кожу. — Вы не сможете избегать нас вечно. — Пауза. — И эта жертва — тому подтверждение. Драко молчал. Он все по прежнему смотрел на меня. Я тонула в его глазах. В этом сером льду, за которым плескалось что-то, чему я боялась дать название. Что-то тёмное и одновременно пугающе живое. — Только посмей, — сказал он тихо. Так тихо, что я едва расслышала сквозь звон в ушах. Он смотрел прямо на меня. Не на того, кто держал меня. На меня. — Я не посмею, — усмехнулся мужчина. — Нашему союзнику не стоит страдать. Союзнику? Я моргнула. Воздух кончался. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы. Но эти слова пробились сквозь пелену. О ком он говорит? Обо мне? Я — союзник? С кем? С ними? С этими тварями с живыми татуировками? Что за чушь!? Драко поднял руку. Без палочки. Просто поднял ладонь — и я увидела, как его губы шевельнулись. Одно слово. Одно-единственное слово, которое я не расслышала, но поняла сердцем. Которое отозвалось где-то в самой глубине моего существа ледяной дрожью. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка ударила из его пальцев. Яркая. Ослепительная. Смертельная. Она вырвалась из его руки, как живая, разрезала ночной воздух и вонзилась прямо в грудь мужчины за моей спиной. Он дёрнулся. Раз. . Два. Другой. Хватка на моей шее разжалась. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, от которого, казалось, содрогнулась вся поляна. Я упала на колени. Воздух ворвался в лёгкие со свистом — я жадно хватала его ртом, глотала, давилась, не веря, что могу дышать. Кашель раздирал горло, лёгкие горели огнём, перед глазами всё плыло, кружилось, мерцало. — Грейнджер! Я подняла голову. Драко уже бежал к Забини. Тот же с трудом вылезая получает обратно свою палочку. А потом Драко рванул ко мне. — Ты... — выдохнула я, глядя на него снизу вверх. В горле саднило так, что каждое слово давалось с трудом, выцарапывало путь наружу. — Ты убил его... Голой рукой... Без палочки... — Заткнись, — рявкнул он, хватая меня за плечи. Пальцы впились в кожу — больно, до синяков, до хруста костей. Но под этой болью я чувствовала дрожь. Его пальцы дрожали. Мелко, предательски, неудержимо. Как и у меня. — Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, идиотка?! — Он тряхнул меня так, что зубы клацнули, а голова мотнулась назад. — Понимаешь?! Его глаза горели бешенством. Но глубоко, на самом дне этого серого льда, плескался страх. Такой сильный, такой острый, что у меня перехватило дыхание. Он боялся. И это выглядело слишком страшно даже для меня. — Кто они? — выдохнула я, игнорируя боль в горле, в плечах, во всём теле. Он отпустил меня и отвернулся. Резко. Будто моё лицо причиняло ему физическую боль. — Не твоё дело. — Моё! Я вцепилась в его рукав. — Теперь моё, Малфой! Я еще никогда не видела этот знак! Я слышала, что они говорили! Кто они?! Он молчал. Смотрел на меня с высоты своего роста, и в его глазах металась буря. Ярость. Страх. Отчаяние. Просто неизвестная жестокость. Что-то ещё, чему я не знала названия. Что-то тёмное и одновременно ранимое. — Драко, — сказала я тихо. Голос сорвался. — Кто они? Его лицо дрогнуло. Одно мгновение — крошечное, неуловимое, почти незаметное — маска сползла. И я увидела его настоящего. Уставшего до такой степени, что, кажется, кости готовы были рассыпаться. Израненного не только снаружи, но и внутри. Напуганного так, как боялся перед Тёмным Лордом. А потом маска вернулась. Жёсткая. Непроницаемая. Холодная. Снова.. ненавистная мне маска. Он протянул руку — резко, грубо, без предупреждения — и рывком поставил меня на ноги. Ноги не слушались. Они подкосились сразу, будто ватные. Я покачнулась и вцепилась в него, чтобы не упасть. На одно мгновение мы оказались так близко, что я снова почувствовала запах дыма и леса. Горечи и свежести. Смерти и жизни. Он не оттолкнул меня. — Двигайся, — буркнул он, подставляя плечо. — Быстрее. Мы сделали несколько шагов. Я споткнулась о корень — толстый, узловатый, вылезший из земли — и он подхватил меня, прижимая к себе. Жёстко. Собственнически. Так, что у меня перехватило дыхание уже без всякого удушья. Я задыхалась, от кислорода которым мы так близко дышали. Вместе. Я отравлялась им. — Идиотка, — прошипел он мне в макушку. — Самая безмозглая идиотка из всех, кого я знаю. Я посмотрела на разбитый флакон. Осколки стекла на плоском камне — острые, блестящие в лунном свете. Тёмная кровь, впитавшаяся в землю, почерневшая, страшная, будто выжженная. — Что вы делали здесь с Забини? — спросила я, останавливаясь. Он проследил за моим взглядом и замер. — Как много ты видела? — спросил он тихо. Голос звучал ровно. Слишком ровно. Пугающе ровно. — Достаточно Драко. — повторила я, глядя ему в глаза. — Достаточно. Чтобы знать: ты не похищал Полумну Лавгуд. В его глазах мелькнула усмешка. Но это длилось лишь секунду — короткую, как взмах ресниц. — Лавгуд? — переспросил он с кривой усмешкой. — Ты думала, что я... — Предполагаю что Все так начинают думать, — перебила я. Я сделала паузу. Сглотнула. В горле саднило, но я должна была сказать это. — Все, кроме меня. — Я не верила, — добавила я тихо. — Ни секунды. Он молчал. Луна светила холодным светом, заливая поляну призрачным серебром. Осколки стекла поблёскивали, как звёзды, упавшие на землю. Где-то в глубине леса завыли волки. Или это вправду оборотни? Я не знала. Мне было всё равно. — Ты ошиблась, Грейнджер, — сказал он наконец. Голос звучал глухо, устало, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я не ангел. — Я знаю. — И то, что ты видела... — Я ничего не поняла, — честно призналась я. Я смотрела в его серые глаза и видела в них отражение луны. — Но я хочу понять. Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так долго, что я начала задыхаться уже без всякой хватки на горле. Так долго, что мне показалось — время остановилось, застыло, замерло вместе с нами посреди этого проклятого леса. Я произнесла тихо "Акцио" и притянула к себе мантию Гарри. — Забини ранен, — сказал Драко. — Помоги мне дотащить его до замка. Нам потребуется трансгрессировать.