Часть 8 Тишина между нами"

Мы втащили Забини в комнату Малфоя, и я наконец перевела дыхание. Дверь захлопнулась за нами с глухим, тяжёлым звуком, который эхом разнёсся по пустому пространству. Я прислонилась спиной к косяку, чувствуя, как холодный камень пробирается сквозь промокшую мантию, и пыталась унять дрожь в коленях. Руки всё ещё тряслись — мелко, предательски, неудержимо. В горле саднило там, где совсем недавно смыкались чужие пальцы, и каждое глотание отдавалось тупой, ноющей болью. Я провела ладонью по шее — кожа горела. Наверняка там уже расцветали синяки. Комната оказалась пустой. Слишком пустой для спальни старосты. Ни лишних вещей, ни разбросанных по кровати мантий, ни открытых учебников на тумбочке. Никакого бардака, который неизбежно появляется, когда в комнате живёт человек. Только кровать, застеленная с идеальной строгостью — простыня натянута, уголки подогнуты под матрас, одеяло сложено. Рядом — письменный стол, на котором не было ничего, кроме чернильницы и перьев, выстроенных в ровный ряд. Будто здесь никто не жил. Будто он был гостем в собственной комнате. Неужели у Малфоя нет соседей по комнате? Я бросила взгляд на вторую кровать — пустую, застеленную, нетронутую. Ничью. Словно её никогда не использовали. Этот вопрос кольнул где-то на периферии сознания, вызвал мимолётное удивление, но я отмела его прежде, чем он успел обрести форму. Меня сейчас волновало другое. Совсем другое. То, что произошло в лесу. То, что я видела. То, что до сих пор стояло перед глазами. Драко помог Забини опуститься на кровать. Блейз был бледен — даже в полумраке комнаты это было заметно, — под глазами залегли глубокие тени, губы побелели и сжались в тонкую линию. Дыхание у него было тяжёлым, рваным, но он дышал. Он был жив. И это уже казалось чудом после того, что произошло на поляне. Драко наклонился к тумбочке, достал оттуда пузырёк с рубиновой жидкостью — отвар оживления, я узнала его по цвету и густоте — и протянул Забини. — Пей. Голос у него был ровным, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение. Он не спрашивал. Не предлагал. Он приказывал. Забини взял отвар дрожащими пальцами. Кивнул. Сделал глоток, потом другой, и я увидела, как постепенно расслабляются его плечи, как цвет возвращается к лицу. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает что-то тяжёлое, горячее, невыносимое. Страх, который копил весь вечер — страх за себя, за Полумну, за то, что я увидела на поляне, — начал превращаться в злость. В глухую, колючую, почти животную ярость, которая искала выход. — Кто это был? Мой голос прозвучал резче, чем я хотела. Он врезался в тишину комнаты, расколол её на куски. Я даже не узнала себя — никогда не говорила так. Но сейчас внутри всё кипело, и я не могла остановиться. Драко медленно выпрямился и обернулся ко мне. Его глаза сверкнули в полумраке — холодные, острые, с таким выражением, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Он смотрел на меня так, будто я была проклятым змеем, который выполз из темноты и теперь шипел под его ногами. В его взгляде читалась злость. Глубокая, усталая, та, что копилась годами. — Кто это был? — повторила я, сжимая кулаки. Забини переводил взгляд с меня на Драко и обратно. Он не вмешивался. Может, не хотел. Может, просто не успевал — отвар уже начинал действовать, и его веки тяжелели, дыхание становилось ровнее. Драко молчал. Смотрел на меня. Я не отводила взгляда. Я вцепилась в него глазами, требуя ответа, требуя правды, требуя чего-то, что объяснило бы эту безумную ночь. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шее — там, где наверняка уже проступали следы чужих пальцев. Что-то дрогнуло в его глазах. Быстро, почти незаметно. И тут же исчезло, сменяясь привычной холодной маской. Он шагнул вперёд. Резко. Внезапно. Я даже не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моём рукаве — грубо, цепко, не спрашивая разрешения. Я не успела отдёрнуть руку. Он взмахнул палочкой, и мир вокруг меня качнулся. На секунду всё исчезло — комната Малфоя с её пугающей пустотой, запах лекарств и крови, тяжесть в ногах, саднящая боль в горле. Только темнота и чувство свободного падения, от которого захватило дух. А потом мы оказались в гостиной старост. Камин горел, отбрасывая тёплые блики на знакомые кресла и стены. В комнате было пусто. Моё любимое кресло у огня стояло там же, где я оставила его несколько часов назад, когда ждала наступления ночи. Будто ничего не случилось. Будто эта ночь была просто дурным сном, который вот-вот рассеется. — А мы не могли просто дойти сюда? — вырвалось у меня. Никогда не любила трансгрессию. После нее, подташнивало. И появлялась мигрень. В голосе звучала усталость. И раздражение. И что-то ещё, чему я не могла подобрать названия. — Успокойся, — бросил Драко. Он усадил меня в кресло. Не мягко, но и не грубо. Просто твёрдо, будто знал, что если не посадит меня сейчас, я упаду сама. Колени подогнулись в тот же миг, и я поняла, что он был прав — сил стоять у меня почти не осталось. — Успокойся, — повторил он, и в голосе его не было уже той резкости. Только усталость. Глубокая, выматывающая, та, что бывает у людей, которые слишком долго несут непосильную ношу. Я хотела возразить. Хотела сказать, что не успокоюсь, пока не получу ответы. Но слова застряли в горле. Потому что он опустился на корточки передо мной. Опустился. Передо мной. Я видела его лицо так близко, как не видела, наверное, никогда. Бледное, осунувшееся, с тенями под глазами, которые даже в полумраке казались глубокими, почти болезненными. Впервые в жизни я заметила, какие длинные у него ресницы. И как неестественно напряжены скулы. Впервые за эту ночь он смотрел на меня спокойно. Внимательно. Так, будто хотел убедиться, что я цела. Будто проверял, не сломалась ли я там, в лесу. — Те, кого ты видела, — начал он, и голос его стал тише, почти шепотом, — это не Пожиратели смерти. И подавно не их последователи. — Я и не сказала, что это они, — заметила я. — Я знаю, о чём ты подумала. Его слова повисли в воздухе. В них не было издевки. Только уверенность человека, который привык читать чужие мысли по лицам, по дыханию, по тому, как дрожат ресницы. Мне стало неуютно от этой уверенности. Неприятно. Слишком близко. Слишком точно. — Им нужен я, — продолжил Драко, не отводя взгляда. — И то, что я имею. Я смотрела на него, не перебивая. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая треск дров в камине. — А то, что они посчитали тебя участницей моих проблем… — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, почти злое. — Это уже новая проблема. — Я хотела убедиться, не связан ли ты с Полумной, — сказала я. Голос сорвался, но я договорила. Слова давались с трудом, каждое выцарапывало путь наружу, но я должна была это сказать. Должна была объяснить. Будто оправдывалась. — Драко. Он усмехнулся. Криво. Горько. В этой усмешке не было привычной насмешки — только какая-то глухая, давно знакомая боль. — Чему я удивляюсь… — Он покачал головой. — Парадируешь Поттера? — Я уже извинилась, — отрезала я, чувствуя, как внутри снова закипает злость. На него. На себя. На эту ночь. — Я была не права. Он поднялся, собираясь уходить, и я почувствовала, как паника сжимает грудную клетку. Нет. Не сейчас. Не уходи. Не тогда, когда я наконец начала что-то понимать. Я вскочила с кресла. Сил почти не было. Ноги дрожали, перед глазами плыло, горло саднило при каждом вдохе. Но я встала. И схватила его за плечо. — Но это не оправдывает другого, — сказала я, и мой голос дрогнул. — То, что я видела. Что с тобой вытворял Забини. Это была тёмная магия. Не иначе. Драко замер. Я чувствовала, как напряглись его мышцы под моими пальцами. Как он на мгновение задержал дыхание. Вся его фигура окаменела, превратилась в статую гаргули, готовую в любой момент рассыпаться. — Об этом я не обязан говорить, — произнёс он ровно. — Ты задала вопрос о том, кто были эти крысы. Я тебе ответил. Он сделал шаг к двери, но я не отпустила. — Драко. Он обернулся. Я смотрела в его глаза. Жадно. Злобно. Не отступая. Взгляд впивался в его лицо, ища ответы, требуя правды, ломая ту стену, которую он выстроил между нами. — Ты должен рассказать всё Дамблдору. Драко усмехнулся. Но в этой усмешке не было надежды. Только глухая, холодная усталость человека, который слишком много раз слышал эту фразу. — Я сам решу, как решать свои проблемы. Он сделал паузу. А потом его голос понизился до шипения — такого знакомого, такого опасного, но сейчас в нём слышалось что-то ещё. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание. — Но из-за тебя, Грейнджер… Я вздрогнула. — …я должен позаботиться о том, чтобы эти ублюдки не забрали за собой ещё одну ученицу.— Пока всё не зашло слишком далеко. Он смотрел на меня в упор. Я не отводила взгляда. Тишина повисла между нами. Камин потрескивал, отбрасывая на стены длинные тени. Где-то в замке пробили часы — глухо, размеренно, отсчитывая время, которое мы потеряли. — Уже зашло, — сказала я. Мой голос прозвучал тихо. Почему-то тише, чем я хотела. В нём не было злости. Только усталость. Только осознание того, что эту ночь уже не вернуть. Драко не ответил.Он просто развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним бесшумно. А я осталась стоять посреди гостиной, прижимая пальцы к саднящей шее, и смотрела на огонь. Он сказал — из-за тебя. Не "ты виновата". Не "это твоя проблема". А — из-за тебя я должен. Почему? Я провела ладонями по лицу. Пальцы пахли дымом и лесом. И чем-то ещё — горьким, металлическим, неуловимым. Кровью. Я опустилась в кресло, обхватила колени руками и закрыла глаза. В голове крутились обрывки этой ночи. Кровь, стекающая в стеклянный сосуд. Зелёная вспышка, вырвавшаяся из его пальцев. Его руки, сжимающие мои плечи. Дрожь, которую он не смог скрыть. Я не знала, что он задумал. Не знала, от кого они бежали. Не знала, что за тёмная магия вытягивала из него кровь там, на поляне. В чертовом запретном лесу. Я открыла глаза и посмотрела на дверь, за которой он исчез. — Из-за тебя, Грейнджер, — прошептала я в пустоту. -