Глава 4. Хогвартс

Позавтракав в «Дырявом котле», Пандора и Рон направились в Косой переулок. Там было, как всегда, оживлённо: магазины переполнены, люди спешили на работу, а в магазинах и за их пределами происходили всевозможные волшебные чудеса. Рон любил Косой переулок. От вида вымощенной булыжником аллеи чудес у него всегда захватывало дух, и на этот раз всё было по-прежнему. Он почувствовал, как на губах появляется улыбка, когда он смотрел на толпы людей, взволнованно входящих и выходящих из магазинов. Похоже, я не единственный, кто любит это место. Он почувствовал, как Пандора взяла его за руку, и поднял на неё взгляд. Она смотрела прямо перед собой, и на её лице по-прежнему играла озорная улыбка. Рон был немного обеспокоен, но в то же время и взволнован. Пандора и её выходки всегда подбадривали его, а когда она что-то решала, ничто не могло её остановить. Рон восхищался этой чертой больше всего на свете. Он хотел обладать такой решимостью. Ему это было необходимо. Пандора вела Рона по оживлённым улицам Косого переулка, а он оглядывался по сторонам, впитывая чудесные виды. Сегодня на улице было много детей, несомненно, из-за нового учебного года в Хогвартсе. От этого Рон ещё сильнее волновался перед поступлением в школу. Возможно, среди этой толпы детей были его будущие друзья — люди, с которыми он вырастет и, возможно, останется друзьями на всю жизнь. Рон вспомнил видение, в котором он узнал, что Гарри Поттер будет учиться в Гриффиндоре. Если это так, то Рон хотел бы стать его другом. Иметь в друзьях знаменитого Мальчика-Который-Выжил звучало потрясающе. Рон мог только представить, каким благородным и могущественным должен быть Гарри Поттер. Чтобы победить самого злого волшебника всех времён ещё в младенчестве, Гарри, должно быть, действительно великий волшебник. Небольшая часть Рона также понимала, что такой могущественный союзник определённо поможет ему в его собственном стремлении спасти брата. Он знал, что это немного эгоистично, но однажды это действительно может стать необходимостью. Не нужно зацикливаться на этом. Лучше просто наслаждаться временем, проведённым с Пандорой. Когда он отвлёкся от своих мыслей, то заметил, что они остановились перед магазином. И не просто каким-то магазином. Они стояли перед «Олливандером» — знаменитым магазином волшебных палочек. У Рона слегка сжалось сердце из-за его нынешней проблемы с палочкой, доставшейся ему «по наследству». Зачем мы здесь? Рон посмотрел на Пандору — сбитый с толку и слегка раздражённый. — Пандора? Зачем мы… здесь? — Мы здесь, чтобы купить тебе палочку, Рональд, — ответила она самым будничным тоном, словно говорила о погоде. Что?.. — У меня уже есть… — начал было он, но Пандора мягко перебила его: — Рон, послушай меня, волшебная палочка — это самое ценное, что может быть у волшебника. И каждая палочка сама выбирает себе хозяина. Волшебная палочка твоего брата, которая, я уверена, великолепна, не послужит тебе и вполовину так же хорошо, как твоя собственная. Я могу обещать тебе это. — В её голосе прозвучала непреклонность. Пандора страстно увлекалась историей волшебных палочек. Прошлым вечером она случайно услышала, как Джинни рассказывала Луне, что Рону дадут палочку его брата, — и тогда Пандора чуть ли не бросилась в «Нору» в ярости. Её не волновало, что семья Уизли была не самой финансово обеспеченной. Рон заслужил свою собственную волшебную палочку. Это было всё, что она хотела сказать. Поэтому она с помощью своего мужа разработала небольшой план, как купить Рону новые школьные принадлежности без согласия или ведома его семьи. Если её поймают и у неё возникнут проблемы с его семьёй, то так тому и быть. — Но… Пандора, моя мама будет недовольна этим… Мой папа тоже… — он замолчал и уставился на свои ботинки, переступающие с ноги на ногу. Пандора почувствовала, как маленькая рука Рона слегка задрожала в её ладони, и крепче сжала её. — Тогда мы просто не скажем им. Рон поднял глаза и увидел, как её нежная улыбка снова превращается в усмешку. От этого зрелища его губы сами собой изогнулись в лёгкой улыбке. — А теперь пойдём, Рон. — И с этими словами она вошла в магазин, а Рон последовал за ней, держась за руку. — Добро пожаловать в мой магазин, — поприветствовал пожилой мужчина со светлой кожей и серебристыми глазами. — А, Пандора, моя дорогая, пришла ещё раз полистать мои книги о волшебных палочках? — он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, прежде чем ответить. — Нет, мой друг, я здесь, чтобы купить волшебную палочку! Это Рональд Уизли, — сказала она, выводя Рона вперёд и кладя руки ему на плечи. — В этом году в Хогвартсе ему понадобится волшебная палочка, Олливандер. Рон уставился на старика по имени Олливандер. Неужели это правильно? Я иду против воли родителей… Если мама узнает, она точно выйдет из себя. А папа будет так разочарован… — Ещё один Уизли, — усмехнулся мужчина. — Я помню, как вручал вашим братьям волшебные палочки, как будто это было вчера! Ну-ка, подойди, дай на тебя посмотреть. Рон медленно подошёл к нему. Старик внимательно его осмотрел, а Рон просто стоял, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. Этот старый чудак меня пугает! — Интересно… очень интересно, — сказал старик, как будто увидел что-то, чего не видел никто другой. Теперь мне стало по-настоящему страшно... С этими словами старик зашёл в подсобку своего крошечного магазинчика и вернулся с несколькими чёрными коробочками. Они начали подбирать для Рона волшебную палочку, и Рон должен был признать, что его беспокойство быстро сменилось волнением. Они перебирали палочку за палочкой, но ни одна из них не подходила. Все они казались холодными и пустыми в его руке. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее Рон испытывал страх. А что, если… что, если теперь я смогу пользоваться только старой палочкой Чарли? И тут старик резко вдохнул, вырвав Рона из раздумий. — Я знаю… О, это должна быть она… Должна быть… — пробормотал Олливандер и снова быстро скрылся в подсобке. Через несколько мгновений старик в сильном волнении вернулся к Рону. — Вот, — тихо прошептал Олливандер, протягивая Рону открытую коробочку с палочкой внутри. — Попробуй эту, Рональд… Рон посмотрел на палочку в открытой чёрной коробочке. Она была просто прекрасна. У неё была очаровательная светло-коричневая текстура, придававшая ей блеск. На палочке были вырезаны цветочные узоры. Она была немного длиннее палочки Чарли. Её рукоятка была на тон темнее, чем остальная часть палочки, и на ней были едва заметные углубления для пальцев. У основания палочки находился гладкий круглый элемент — толще остальной части; он был полым посередине. Рон подумал, что мог бы просунуть палец в это отверстие и вращать палочку вокруг пальца. Он медленно протянул правую руку к палочке и осторожно взял её. Она была такой тёплой, что всё его тело расслабилось. Он почувствовал, как гудение магии исходит от палочки, поднимается по руке и распространяется по всему телу. Это было так приятно. Как будто магия его успокаивала. Рон сразу понял, что это его палочка. Ему было всё равно, что скажет Олливандер, — с этой палочкой он и уйдёт из магазина. — Ну же, мальчик, взмахни ею, — взволнованно сказал Олливандер. Рон сделал, как ему сказали, и из кончика палочки вылетели яркие искры. Они были разных цветов: красные, жёлтые, зелёные и синие. Рон услышал, как Пандора за его спиной восторженно взвизгнула и начала хлопать в ладоши. — Эта палочка выбрала тебя своим хозяином, юный Уизли, — тихо произнёс Олливандер, и Рону на секунду показалось, что в его голосе прозвучала гордость. Рон не понимал, почему старик гордится незнакомцем, но был уверен, что не ошибся насчёт его голоса. Затем старик просиял и повернулся к Пандоре. — Кипарис, перо феникса, четырнадцать дюймов в длину, неподатливая, — объявил он. Пандора ахнула, и Рон посмотрел на неё с лёгким недоумением. Это что, плохо? Но она смотрела на Рона с благоговением и неподдельной гордостью в глазах. Ладно… значит, это не плохо? Но почему она так реагирует? Пандора была слегка поражена свойствами палочки. Она любила всё, что связано с волшебными палочками, и поэтому знала, что свойства этой конкретной палочки могут многое сказать о Роне как о личности. И от этого знания её сердце наполнилось гордостью и материнской любовью к мальчику, который её спас. Те, кто владел палочками из кипариса, по природе своей славились благородством, героизмом, храбростью и готовностью к самопожертвованию. Великий средневековый мастер волшебных палочек Герайнт Олливандер писал, что для него всегда было честью подобрать волшебнику или ведьме палочку из кипариса — ведь он знал, что встречает человека, который умрёт героической и благородной смертью. Эта мысль немного напугала её, потому что она не могла вынести мысли о том, что Рон может пострадать. Но она знала: Волшебная война давно закончилась, — и это её утешало. Перо феникса стало ещё одним сюрпризом — прежде всего потому, что это один из самых редких типов сердцевин. Считалось, что перья феникса обладают самым широким магическим потенциалом, но при этом такие палочки было сложнее всего подчинить. Гибкость палочки Рона тоже немного удивила Пандору. Непокорная? Это означало, что чувства Рона по поводу того, во что он верил, были непоколебимы. Эта палочка не отступала от убеждений Рона, и поэтому, если бы кто-то другой попытался ею воспользоваться, она бы не сработала должным образом, да и в целом с ней было бы много проблем. Пандора знала, что Рон — хороший и добрый человек, поэтому непокорность палочки её очень радовала. В общем, она не могла не гордиться тем, что Рона выбрала такая прекрасная и сильная палочка. По крайней мере, в её глазах он полностью этого заслуживал. — Пандора, с тобой всё в порядке? Ты как-то странно на меня смотришь, — сказал Рон, и на его лице появился румянец. Его уши тоже покраснели из-за пристального взгляда. — Всё хорошо, Рон. Я просто очень рада, что у тебя теперь есть своя палочка, вот и всё, — просияла Пандора. Она не хотела утомлять его рассказами о палочках, но её знания в этой области подтвердили её мнение о Роне. Он действительно был замечательным мальчиком. Теперь она знала это как никогда точно. Она оплатила палочку, баночку масла для ухода за палочками, мягкую ткань для их чистки и даже купила Рону чехол для палочки. Она не хотела, чтобы он случайно сел на эту прекрасную палочку и сломал её, — об этом она обязательно предупредила Рона. Затем она взяла его за руку и повела к следующей цели — в магазин мадам Малкин. Рон снова начал возражать, но она лишь усмехнулась и потащила его за собой. Она подобрала ему новые школьные мантии и даже попросила наложить чары, чтобы мантии росли вместе с ним. Она также купила ему новую остроконечную шляпу, новые перчатки из драконьей кожи и новый зимний плащ для школы. Закончив покупки у мадам Малкин, они сделали небольшой перерыв и пообедали. Рон показал ей свою волшебную палочку, и от его детской радости у Пандоры на глаза навернулись слезы. После обеда они пошли за новыми книгами для Рона, но он наотрез отказался. Он сказал, что ему вполне хватает книг, которые достались ему от братьев, потому что на них повсюду сделаны пометки. Пандора поддразнила его, сказав, что он жульничает, и его ответная улыбка рассмешила её. Закончив с покупками, они вернулись домой. Остаток дня они провели, рисуя на чистых холстах всё, что им вздумается. Рон нарисовал свою новую волшебную палочку, а Пандора — свою дочь. Во время рисования Рон упомянул, что переживает: а вдруг родители узнают, что он пошёл против их воли? К его удивлению, Пандора уже всё продумала. Она сказала Рону, что оставит у себя его новую волшебную палочку и вещи до того дня, когда ему нужно будет сесть на поезд до Хогвартса. Она придёт проводить его на вокзал, где они поменяют его старые вещи на новые. А старые вещи она оставит у себя, пока он будет учиться в Хогвартсе. Так его родители ни о чём не догадаются. Затем Рон спросил, что будет, если его братья и сестра увидят, как он пользуется новыми вещами, и расскажут об этом родителям. Пандора посоветовала ему быть осторожнее с ними и сказала, что, если его всё-таки поймают, она возьмёт всю ответственность на себя. В конце концов, Артур и Молли не могут наказать её за нарушение правил. В конце концов ей удалось убедить Рона, что всё будет хорошо. Про себя она также отметила, что для своего возраста он довольно мнителен. Он постоянно старался подстраховаться, и это было странной особенностью для столь молодого юноши. В его возрасте она просто делала что хотела, даже не задумываясь о том, что подумают другие. Пандора пришла к выводу, что желание Рона быть любимым так же сильно, как у его братьев и сестры, сделало его очень зависимым от мнения окружающих. Вечером Луна и её отец вернулись со своей «охоты». Луна пришла в восторг, увидев Рона, и бросилась к нему, заставив его густо покраснеть. Ксенофилиус тоже обрадовался присутствию Рона — это подтверждало, что план его жены сработал. Это сделало его счастливым, поскольку Рон ему нравился. Когда прошлой ночью жена пришла к нему, буквально извергая пламя и серу, они сели и всё спланировали. Рон присоединился к семье за ужином, прежде чем отправиться домой через каминную сеть. Ему пришлось оставить палочку, и он уже ощущал эту потерю. Казалось, словно он оставил здесь частицу себя. Он быстро ушёл в свою комнату, чтобы избежать встречи с родителями. Он всё ещё чувствовал вину за то, что сделал в этот день.

~***~

Наконец долгожданный день настал. Сегодня он сядет в Хогвартс-экспресс и отправится в путь, чтобы стать настоящим волшебником. Сказать, что он был взволнован, было бы большим преуменьшением: Рон был на седьмом небе от счастья. Его семья в спешке направилась к платформе. Джинни потребовалось время, чтобы собраться в то утро, и из-за этого у них было очень мало времени. — Поторопитесь, вы все! — чуть ли не кричала его мать. — Не отставайте. Мы же не хотим опоздать на платформу 9¾, иначе опоздаем на поезд в Хогвартс. — Затем она едва не столкнулась с мужчиной-маглом. — Посмотрите на всех этих маглов, они всегда так спешат! Если она продолжит в том же духе, мы можем распрощаться со Статутом секретности… Они, наконец, добрались до барьера и резко остановились. Его брат Перси прошёл сквозь него первым, за ним последовали близнецы, которые дразнили свою мать за то, что она не может отличить их друг от друга. Он собирался сделать то же самое, когда к ним подошёл маленький мальчик с непокорными волосами цвета воронова крыла и в круглых очках. — Простите меня… — робко произнёс он. Рон заметил, что одежда мальчика была старой и слишком большой для него. Он выглядел таким хрупким. — А вы можете… можете показать мне, как… — Он указал на барьер. — О, конечно, дорогой, — усмехнулась его мать. — Вижу, ты в первый раз, не переживай об этом слишком сильно, Ронни тоже впервые едет в Хогвартс. Она только что назвала меня Ронни при незнакомце… Мальчик посмотрел на Рона с проблеском надежды в своих поразительных зелёных глазах, и Рон поймал себя на том, что улыбается ему. Он так волнуется. — Всё, что нужно сделать, — это разбежаться и бежать прямо в стену. Глаза мальчика расширились, когда он это услышал. Рону пришлось сдержать смех: он представил, насколько странно это должно звучать для маглорождённого. Рон не знал, что мальчик был маглорожденным, но он был одет как маглорожденный, так что Рон просто предположил, что это так. — Вперёд, Ронни. Уф… снова. — Покажи ему. Рон сделал, как ему сказали: прошёл через барьер и оказался перед Хогвартс-экспрессом. Он отошёл в сторону, пропуская тех, кто шёл за ним, и просто любовался огромным красным поездом. Ух ты… К нему подошли мать и сестра. Рядом с ними стоял мальчик, который с благоговейным выражением лица смотрел на поезд. Я понимаю, что ты чувствуешь, дружище! Семья и мальчик подошли к вагону, чтобы погрузить вещи, и Рон начал немного волноваться. Он медленно отошёл от родных и вернулся к барьеру. Где же Пандора? У неё мои вещи… Словно в ответ на его мысли он услышал, как она зовёт его по имени. Он быстро обернулся и увидел, что она спешит к нему. — Вот ты где, — начала она, — пошли скорее. Они подошли к одной из больших колонн, украшавших вокзал. Пандора быстро достала его новую школьную форму из крошечной бездонной сумки. Заметив его недоумение, Пандора усмехнулась и сказала, что сумка зачарована. Отлично. Они обменялись школьной формой, и как только Рон запечатал свой чемодан, поезд громко просигналил, что вот-вот тронется. — Вот и всё, Рон. — Её голос звучал немного грустно, но в то же время странно радостно. Она протянула ему его волшебную палочку в чехле. Он хотел отдать ей палочку Чарли, но она сказала, что пусть он оставит её себе на всякий случай. Затем она достала из рукава мантии носовой платок и вытерла ему нос. — Извини, но у тебя там грязь, — хихикнула она. — Прощай, Пандора, и ещё раз спасибо за всё, — сказал он, обнимая её на прощание. Она крепко обняла его в ответ и быстро чмокнула в макушку. — Не забудь писать, Рон. Я очень жду новостей о твоём распределении. А ещё Луна хотела, чтобы ты присылал ей сову хотя бы раз в неделю. — Обязательно, обещаю. На этом они расстались, и Рон, помахав ей, снова присоединился к своей семье. Я буду скучать по ней и Луне. Возможно, я даже буду скучать по Ксено. — А вот и ты, Рональд, ты тоже куда-то запропастился? — Его мать выглядела такой же грустной, как и Пандора. — Быстрее, заходи, — сказала она, быстро обняв его и подталкивая в поезд. — Короста с тобой? — Да, мам, — сказал он, похлопав по карману куртки, в котором лежала любимая крыса его семьи. — Хорошо, милый, удачи! И постарайся хорошо учиться, Ронни! — Буду, мама, — сказал он и повернулся, чтобы пойти искать купе. Поезд резко тронулся с места, и он чуть не упал. Ух ты, успел в последний момент. Он быстро поставил свой чемодан перед собой, чтобы ориентироваться в узких коридорах поезда. Он нашёл ближайшее окно и выглянул наружу. Родители махали и кричали на прощание своим детям. Он увидел свою мать, и она тоже увидела его и помахала ему рукой. Он махал в ответ, пока поезд не скрылся за поворотом и он не потерял станцию и людей на ней из виду. Затем он попытался найти свободное купе. Это оказалось непростой задачей. Рон отошёл от другого переполненного купе. Черт возьми… сколько людей собирается в Хогвартс? Он открыл дверь другого купе, и, к его облегчению, там было пусто. Ну, почти пусто. Там был ещё один человек, который сидел у окна и смотрел наружу. — Можно присесть? Все остальные купе заняты, — сказал Рон. Его голос напугал мальчика, и тот быстро обернулся. Эй, это же тот самый мальчик, что был раньше. Худощавый мальчик в круглых очках, похоже, тоже его узнал, потому что кивнул и слабо улыбнулся Рону. Рон вошёл в купе и поставил свой чемодан под сиденье напротив мальчика. Затем сел напротив него. — Кстати, меня зовут Рон, Рональд Уизли. — Он протянул руку с дружелюбной улыбкой. Мальчик помедлил мгновение, потом осторожно пожал её и снова улыбнулся — чуть шире, чем в первый раз. — Я — Гарри… Гарри Поттер, — чётко и быстро произнёс мальчик. Рон почувствовал, будто у него перехватило дыхание от этого признания. ГАРРИ ПОТТЕР?! Заметив, как изменилось поведение Рона, Гарри другой рукой убрал чёлку со лба. Там, на виду, был тот самый всемирно известный шрам-молния. Рон был в восторге, шоке и немного не хотел этого признавать. Этот худенький парнишка — ТОТ САМЫЙ ГАРРИ ПОТТЕР?.. — Чёрт возьми… — только и смог выдавить из себя Рон. Мальчик усмехнулся, и они разжали руки. Рон ещё несколько секунд смотрел на мальчика, приоткрыв рот. Гарри, похоже, стало неловко, поэтому Рон резко захлопнул рот и улыбнулся. — Ты ведь самый знаменитый волшебник из всех, кто когда-либо жил! — Все мне это твердят… Я и сам узнал, что я волшебник, всего пару месяцев назад. Это сильно озадачило Рона. Как он мог этого не знать? Он же победил Сам-Знаешь-Кого, разве нет? — Серьёзно? То есть ты победил… — Рон замолчал, а потом прошептал: — Сам-Знаешь-Кого, да? — Я был совсем маленьким, Рон, так что не помню, — сказал Гарри, пожав плечами. Ты победил самого злого волшебника всех времён… и даже не помнишь об этом… Рон медленно покачал головой. — Ну… это просто… вау, — неловко закончил Рон. Гарри усмехнулся. Их разговор прервала женщина с тележкой, полной сладостей. Она спросила, не хотят ли они чего-нибудь, и Рон ответил, что нет, показав ей свой сэндвич с солониной. Он ненавидел солонину, и от одной мысли о ней его передёргивало. Гарри, заметив это, как ни в чём не бывало достал из кармана горсть галлеонов и предложил купить всё. Гарри даже любезно поделился с Роном своими угощениями, и тот отдал ему свой сэндвич, который Гарри с радостью принял, к большому удовольствию Рона. Лучше он, чем я… Фу, солонина… После этого Гарри смущённо повернулся к Рону и задал ему вопрос. — Ты что-нибудь знаешь о Хогвартсе? По правде говоря, я совсем ничего не знаю о том, что значит быть волшебником, — спросил Гарри. — О! Ну, Хогвартс — это школа, которая принимает юных волшебников и волшебниц и учит их правильно пользоваться магией, — начал Рон. Гарри наклонился вперёд и внимательно слушал. — Нас научат творить заклинания и… — Рон не успел договорить: его перебил воодушевлённый Гарри. — Ты знаешь какие-нибудь заклинания? — Гарри был очень взволнован, и это заставило Рона усмехнуться. О, он точно знал несколько заклинаний. Можно даже сказать, что у него был целый арсенал. — Да, знаю. Но я ещё не пользовался палочкой. Думаю, теперь можно — всё-таки мы едем в Хогвартс, — задумчиво произнёс он. Гарри посмотрел на него с ожиданием. Неужели он хочет, чтобы я ему что-то показал? Ну, я могу попробовать. Надеюсь, не опозорюсь перед Гарри… Рон достал палочку из чехла. Какое заклинание выбрать? Он посмотрел на Гарри и заметил, что на левой линзе очков того имеется трещина. Я знаю, что нужно сделать… Он направил палочку на лицо Гарри, чьи глаза расширились от страха. — Не волнуйся, приятель, я просто хочу починить твои очки. Ты мне доверяешь? Гарри посмотрел на него, всё ещё широко раскрыв глаза. Через мгновение он расслабился и медленно, осторожно кивнул Рону. Ладно, начинаю… Пожалуйста, Мерлин, не дай мне убить Гарри Поттера… Он уже собирался произнести заклинание, когда дверь купе распахнулась, и раздался девичий голос: — Кто-нибудь из вас не видел… — Она резко замолчала, увидев, что происходит. В купе сидели двое мальчиков примерно её возраста, и один из них направлял палочкой в лицо другому. — Что ты делаешь? Рон заметил, что у неё властный голос и даже поза была властной: руки на бёдрах, глаза сужены и устремлены на него. У неё были пышные, густые волосы и светлая кожа. Передние зубы тоже были немного крупными. — Э-э… магию… — неуверенно ответил он. При этих словах она оживилась и тут же перестала смотреть на него с подозрением. — Правда?! Тогда не мог бы ты мне показать? — Не дожидаясь ответа, она села рядом с Роном. Она смотрела на него с ожиданием. Рон и Гарри обменялись озадаченными взглядами. Рад знакомству, наверное… Она всё ещё смотрела на него. Рон откашлялся. — Репаро, — чётко произнёс Рон и взмахнул палочкой. Он почувствовал, как магия от его волшебной палочки течёт по его телу. Она была тёплой, и он очень скучал по ней за эти несколько дней. Трещины на левой линзе очков Гарри исчезли. Чёрт возьми, сработало… Это было круто. Рон гордо улыбнулся, а Гарри снял очки и уставился на них, разинув рот. — Это было потрясающе, — восторженно воскликнула девочка. Рон не знал её, но всё равно было приятно услышать от неё слово «потрясающе». Он улыбнулся ей в ответ и благодарно кивнул. — Она права, Рон, это было потрясающе! — Гарри всё ещё с восхищением разглядывал свои очки. Затем он надел их и улыбнулся Рону. — Где ты этому научился? Рон хотел ответить, но девочка с густыми волосами его перебила. — Наверное, он прочитал об этом в «Стандартной книге заклинаний для первого курса». Я тоже её читала. Это заклинание починки. — Она говорила так, словно цитировала что-то, а не разговаривала с людьми. Рона задело, что его так бесцеремонно перебили. Они с Гарри переглянулись, и Рон понял, что Гарри чувствует то же самое. — Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — быстро добавила она. В её голосе слышалось лёгкое смущение. Видимо, поняла, как невежливо перебивать людей… — Я Гарри Поттер, — представился Гарри и протянул руку для рукопожатия. Гермиона громко ахнула, отчего Рон слегка подпрыгнул. — ТЫ ГАРРИ ПОТТЕР?! — Гермиона воскликнула так громко, что Гарри слегка смутился. Он робко улыбнулся и кивнул ей. Она схватила его руку и тут же начала рассказывать, что знает его по разным книгам, которые прочитала, и принялась излагать Гарри свои знания. Гарри выглядел почти шокированным, но Гермиона не умолкала. Рон сидел и слушал её, широко раскрыв глаза. Что с ней такое? Она точно сумасшедшая… Закончив, она повернулась к Рону и снова выжидающе посмотрела на него: — А ты кто? — Я Рональд Уизли, рад знакомству, — сказал Рон, протягивая руку. Она улыбнулась и пожала её. — Ну, мне пора идти, — сказала она, резко вставая. — Мальчик по имени Невилл потерял свою жабу… Полагаю, вы её не видели? Гарри покачал головой. Рон увидел облегчение на лице Гарри и едва сдержал смех. Накинулась на бедного Гарри. — Ну ладно… — сказала она и повернулась, чтобы выйти из купе. Но тут Рону пришла в голову идея. — Постой… Я могу найти её для тебя, если хочешь, — сказал он, вставая и подходя к ней. — Как? — спросила она с подозрением, и Рон удивился почему. Он просто хотел помочь ей… Она точно сумасшедшая… Рон снова откашлялся и направил палочку в коридор. — Акцио, жаба Невилла, — чётко произнёс он. Ничего не произошло. Он стоял в замешательстве. Гермиона смотрела прямо на него. И как раз в тот момент, когда он начал краснеть, он увидел её. Жаба вылетела из коридора и приземлилась в его левую руку. Она громко квакнула. Слава Мерлину… Если бы не сработало, было бы так неловко… Надо как можно скорее отправить Чарли сову с благодарностью. Он хотел отдать жабу Гермионе, но её выражение лица заставило его остановиться. Она выглядела потрясённой. Это немного его встревожило. Тогда он повернулся к Гарри, но увидел на его лице то же выражение. Наверное, мне не стоит хвастаться продвинутыми заклинаниями… Не… Всё-таки буду… С этими словами он ухмыльнулся и протянул Гермионе жабу. Она пробормотала слова благодарности, но потрясение всё ещё читалось на её лице. После этого она ушла, словно в оцепенении, а Рон вернулся и сел на своё место. — Вау, Рон, — начал Гарри тихим, слегка дрожащим голосом. — Все… все такие же умелые, как ты? Я… я даже не знаю ни одного заклинания… — Гарри замолчал. Он выглядел обеспокоенным. Очень обеспокоенным. Рон почувствовал укол вины за то, что хвастался и заставил Гарри чувствовать себя глупым. Гарри не знал, что Рон, по сути, жульничал: дар провидца заставлял его узнавать новые вещи раньше, чем планировалось. — Нет… Просто мои братья уже учились в Хогвартсе до меня, и они, э-э… научили меня нескольким заклинаниям, — сказал Рон как можно более ободряюще. Он не хотел, чтобы Гарри расстраивался из-за того, что не знает заклинаний. Он хотел быть другом Гарри. — Сомневаюсь, что кто-то ещё в нашем курсе знает много заклинаний. — О… ты уверен, что не знают? Жаль, что я не знал, что я волшебник раньше… — Голос Гарри по-прежнему звучал тихо и неуверенно. — Эй, приятель, не переживай так сильно. Я уверен, у тебя всё будет хорошо. К тому же на нашем курсе будет много маглорождённых, которые, как и ты, ничего не знали о магии. У тебя нет причин для беспокойства, я в этом уверен, — закончил Рон. Гарри широко улыбнулся. Хорошо, он успокоился. — Спасибо, что… ну, ты понимаешь… — Гарри замолчал на полуслове. Рон неловко улыбнулся в ответ. Он действительно не очень хорошо разбирался в чужих эмоциях. Поэтому Рон решил разрядить обстановку шуткой. — Эй, это я должен тебя благодарить. Гарри бросил на него озадаченный взгляд. — Ты ведь тот, кто спас нас от Ты-Знаешь-Кого. Гарри усмехнулся. — Ну, в таком случае, пожалуйста. Рон тоже усмехнулся, и они перешли к непринуждённой беседе. Рон рассказал Гарри больше о Хогвартсе: о разных факультетах и о том, что они символизируют, а ещё — что, по словам его братьев-близнецов, им придётся сразиться с троллем, чтобы пройти распределение. Гарри был шокирован, услышав это, но Рон быстро заверил его, что близнецы имеют привычку врать и устраивать розыгрыши. — На какой факультет ты хочешь попасть, Рон? — Гарри полностью расслабился, и беседа стала довольно приятной. Рон даже не задумался над вопросом, прежде чем ответить. — Гриффиндор. Вся моя семья из поколения в поколение учится в Гриффиндоре. — Он гордо улыбнулся, когда сказал это. — Но если бы мне пришлось выбирать другой факультет, кроме Гриффиндора, это был бы Когтевран. Моя подруга Пандора всегда говорила мне, что из меня получился бы отличный когтевранец. А как насчёт тебя, Гарри? У тебя есть какие-нибудь предпочтения? Рон уже знал ответ на этот вопрос. В конце концов, он услышал его громко и ясно от Дина. Ну и придурок… — Я действительно не знаю… Гриффиндор звучит неплохо. И было бы здорово, если бы мы оба поступили туда. — В голосе Гарри звучала надежда. — Да, было бы здорово, я думаю. Только не попади в Слизерин — и всё будет хорошо, — сказал Рон. Они ещё немного поговорили, прежде чем решили переодеться в мантии. Рон был чрезвычайно доволен своей новой мантией. Он никогда не надевал ничего более красивого, чем эта чистая форма. Он улыбнулся от гордости, надевая её. Спасибо Пандоре. Ему было за что быть благодарным, когда дело касалось её. Она дала ему так много, и он почувствовал себя немного виноватым, когда думал об этом. Я обязательно когда-нибудь отплачу ей. Мысли Рона прервались, когда дверь их купе в третий раз за день распахнулась. Что сделала эта бедная дверь, чтобы заслужить такое? В купе вошёл бледный мальчик с платиновыми волосами. За ним последовали двое других, которые больше походили на детёнышей горилл, чем на человеческих детей. Рон и Гарри обратили внимание на светловолосого мальчика, который, казалось, смотрел на них свысока. — Они сказали мне, что Гарри Поттер едет в Хогвартс, я просто не верил им, — напыщенно произнёс светловолосый мальчик. Отлично… ещё один фанат. Неужели нельзя просто поговорить с беднягой Гарри, не отвлекаясь на всяких… психов? — Я Малфой, Драко Малфой, а это мои приближённые — Крэбб и Гойл, — продолжил он, но замолчал, услышав, как Рон хихикает. Приближённые? Кто так говорит? Я был прав насчёт этих психов. Драко повернулся и с издёвкой посмотрел на Рона. — Считаешь моё имя смешное, да? Не нужно спрашивать, кто ты. Отец говорил, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они могут себе позволить. Рон вздрогнул от оскорбления. Богатство семьи было для него больным местом, особенно после того, как он узнал, что родители не могут позволить себе купить ему волшебную палочку. И хотя он был бесконечно благодарен Пандоре, её щедрость невольно заставляла его ещё острее ощущать бедность своей семьи. Рон сжал челюсти и пристально посмотрел на Малфоя. Малфой презрительно усмехнулся в ответ и повернулся к Гарри: — Ты ещё поймёшь, что некоторые волшебные семьи лучше других. Когда это случится, я помогу тебе выбрать правильных. Малфой протянул Гарри руку для рукопожатия. Гарри лишь уставился на него с пустым выражением лица. — Думаю, я сам могу принять это решение, спасибо… — холодно ответил Гарри, даже не глядя на протянутую руку Малфоя. Гарри ненавидел задир больше всего на свете. В конце концов, его всю жизнь травили. И ему нравился Рон. Рон был добр к нему и даже утешал, когда он чувствовал себя неуверенно и ничтожно. Так поступают только друзья, и Гарри уже считал Рона своим другом. Поэтому, когда Малфой оскорбил Рона, он заодно оскорбил и Гарри. Малфой с отвращением усмехнулся в адрес Гарри и быстро ушёл в гневе. Его «гориллы» последовали за ним, но перед этим демонстративно хрустнули костяшками пальцев, глядя на Гарри и Рона. Чёрт возьми… ну и придурок. В купе на несколько мгновений воцарилась тишина. Когда она уже начала становиться неловкой, Рон решил разрядить обстановку. — Приятно видеть, что мы оба уже успели нажить себе врагов… Гарри на секунду посмотрел на него с недоверием, а затем рассмеялся. Рон присоединился к нему, подумав о том, как быстро тот разговор вышел из-под контроля. — Но всё в порядке… Потому что мы друзья… верно? — смущённо ответил Гарри. У него никогда раньше не было друзей, и он очень хотел подружиться с Роном. Рон улыбнулся Гарри и сказал то, чего тот никогда раньше не слышал. — Да, дружище, мы друзья. После того, как ты поставил на место этого напыщенного придурка Малфоя, я думаю, мы можем стать даже лучшими друзьями. Рон усмехнулся, вспомнив, как Гарри поставил высокомерного Малфоя на место. Поэтому он не заметил, как на лице Гарри отразилась неподдельная радость. Гарри был так счастлив, что чуть не расплакался. У него появился друг. Наконец-то у него появился хотя бы один друг. Возможно, решение приехать в Хогвартс было лучшим в его жизни. Наконец поезд остановился, и Рон чуть не подпрыгнул от радости. Он так долго этого ждал. Гарри был не менее взволнован, и они вместе вышли из вагона. К ним присоединились все остальные ученики, и Рон никогда раньше не видел столько детей в одном месте. Вокруг стоял гул разговоров, и Рон даже с трудом разбирал, что говорит Гарри, стоя рядом с ним. Но весь этот шум тут же стих, когда по всей станции разнёсся громогласный голос. Если честно, Рон даже испугался. — Першекурсники, — проревел голос, — за мною! Остальные — со старостами! Рон почти ничего не понял, но это было и неважно. Потому что, когда он увидел, кто это говорит, то чуть не упал в обморок от шока. Это был человек невероятных размеров. Чем они его кормят?.. Мерлин, да я ему едва до колена достаю… — Кстати, это Хагрид, — сказал Гарри, стоявший рядом с ним. Рон недоверчиво посмотрел на Гарри. — Ты знаешь, кто это? — Рон был в шоке, ведь Гарри говорил ему, что ничего не знает о волшебном мире. И всё же он явно знал этого гиганта, замаскированного под человека. — Да, это он отвёл меня в Косой переулок и сказал, что я волшебник. Рон не знал, что на это ответить, и просто последовал за своими однокурсниками-первокурсниками, которые шли за великаном по имени Хагрид. В конце концов они подошли к лодкам, пришвартованным у берега озера. Рон заметил, что вода кажется чёрной. Это не выглядело зловеще или страшно… В какую лодку поместится Хагрид? — Все в лодки, першекурсники, — сказал Хагрид тем, что, вероятно, считал своим тихим голосом. На деле вышло совсем не тихо. Первокурсники забрались в лодки, рассчитанные на четырёх человек. Гарри и Рон сели вместе с Гермионой и очень робким мальчиком. Мальчик был немного полноват, и казалось, что его вот-вот стошнит. Лучше держаться от него на расстоянии… Рон тоже немного переживал из-за того, что ему придётся плыть в одной лодке с Гермионой. В прошлый раз, когда он её видел, у неё было такое выражение лица. А незадолго до этого она набросилась на Гарри с энциклопедией, посвящённой жизни бедного мальчика. Но теперь они плыли в лодках по озеру, а Хагрид вёл их за собой на своей большой лодке. Все они ахнули от восторга, когда перед ними предстала знаменитая школа чародейства и волшебства. Она была великолепна. Башни устремлялись в небо, и по одному их виду Рон понял, что замок просто огромен. Рон бросил взгляд на лица своих попутчиков, чтобы убедиться, что не только он разинул рот от изумления. Не только он. Гермиона была так же очарована замком, как и он сам. На лице пухлого мальчика тоже читался восторг, но дрожащие губы говорили о том, что он в ужасе. Гарри просто смотрел на замок с широченной улыбкой, которая грозила разорвать его лицо пополам. Наконец они причалили к лодочной станции, и Хагрид повёл их к замку. Он остановился перед массивной дверью и тихо переговорил с черноволосой ведьмой в изумрудных одеяниях. У неё было строгое лицо и тонкие губы. Когда она окинула взглядом первокурсников, Рон нервно опустил глаза в пол. — Первокурсники, ждите здесь, пока мы завершим приготовления, — произнесла она властным голосом, и гул разговоров между учениками тут же стих. — Старайтесь шуметь как можно меньше, а теперь прошу меня извинить. С этими словами она развернулась и направилась к небольшой щели в гигантской двери. Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Затем кто-то дёрнул Рона за рукав сзади, и он обернулся — прямо лицом к Гермионе. — Привет, — сказала она надменным тоном. Что это с ней? — Невилл, — она указала на пухлого мальчика из лодки, — хотел поблагодарить тебя за то, что нашёл его жабу. Рон посмотрел на мальчика по имени Невилл и улыбнулся. — Да не за что, приятель, — небрежно ответил он. Невилл нервно улыбнулся и неуверенно кивнул. Кто-то хихикнул позади него, и Рон обернулся — перед ним стоял ухмыляющийся Малфой. Опять этот придурок… — Отлично сработано, Уизли. Может, этот толстяк заплатит тебе за находку? Мы все знаем, что твоей семье не помешали бы деньги, — ровно произнёс он. Несколько человек захихикали — без сомнения, прихвостни Малфоя. Рон покраснел и почувствовал, как закипает от гнева, но подавил злость. Устраивать сцену здесь было бы просто глупо. Тем более что суровая профессор вот-вот должна была вернуться. Поэтому вместо этого он решил использовать ту сообразительность, которую приобрёл за последний год благодаря Пандоре. — Если он и даст мне вознаграждение, Малфой, я обязательно пожертвую его тебе. Может, ты наконец сможешь купить себе чувство юмора, — холодно ответил Рон, хотя ему ужасно хотелось наслать на самодовольное лицо Малфоя какое-нибудь заклинание. Первокурсники дружно захихикали, даже некоторые из прихвостней Малфоя. Лицо Малфоя покраснело, и он угрожающе двинулся на Рона, но чья-то рука на плече остановила его на полпути. Позади стояла та самая пугающая профессор, что была раньше, и смотрела на Рона, удерживая Малфоя за плечо. Её губы сжались, и она слегка нахмурилась. — Успокойтесь, — сказала она, не отрывая взгляда от Рона. От этого Рону стало не по себе. — Мы готовы принять вас. Все последовали за ней в огромный зал. Рон чувствовал на себе множество взглядов, но игнорировал их и просто шёл за профессором. Зал был величественен и полон старшекурсников, рассевшихся по своим факультетам. В дальнем конце зала сидели преподаватели. Они внимательно смотрели на первокурсников, и большинство приветливо улыбалось. Они прошли половину зала, когда в голове у Рона что-то щёлкнуло. Он узнал это место… Оно было таким знакомым. Где он видел такой огромный зал раньше? Огромный зал… Перед глазами всплыл образ мёртвого Фреда, и это потрясло его. Он резко остановился, и кто-то влетел в него сзади. Тот что-то сказал, но Рон его не услышал. Все звуки доносились до него словно издалека. Руки снова слегка задрожали, на лбу выступил холодный пот. Именно здесь он… Здесь погибло столько людей… Почему именно здесь? Кто-то положил руку ему на спину и подтолкнул вперёд. Он пошёл дальше, но не думал ни о том, кто это был, ни почему. Всё, что он мог делать, — пробираться сквозь вихрь бушующих мыслей. У него был миллион вопросов и ни одного ответа. Что случилось со школой? Как далеко то будущее бедствие, которое унесёт жизнь его брата? Где были учителя? И где был Альбус Дамблдор? Он был самым могущественным волшебником на свете, и всё же его школа станет местом смерти и разрушения. Где он был? Почему не защитил тех, кто находился под его опекой? Рон даже не заметил, что остановился и что шляпа поёт какую-то песню. Как всё дошло до такого? Почему всё обернулось именно так? Его сердце билось неровно, и ему пришлось ослабить галстук, чтобы нормально дышать. Гарри тоже был отвлечён. Он тоже пропустил песню шляпы и даже не заметил, что учеников начали вызывать для распределения. Всё, о чём он мог думать, — это его друг. Рон вдруг остановился, и Гермиона налетела на него сзади. Она сказала ему быть внимательнее, но он не ответил. Когда Гарри увидел лицо Рона, он сразу забеспокоился. Рон был бледен — гораздо бледнее обычного. Даже его веснушки побледнели. Глаза Рона были широко раскрыты, и по ним Гарри понял, что его друга что-то тревожит. Поэтому он слегка подтолкнул друга вперёд. Ему даже пришлось остановить Рона — иначе тот наверняка бы врезался в преподавателей. Когда Гарри услышал, что называют его имя, ему пришлось оставить Рона. Но прежде он слегка встряхнул его, выводя обеспокоенного мальчика из задумчивости. Рон посмотрел на него, чувствуя себя немного ошеломлённым от того, что пропустил столько моментов церемонии распределения. Гарри одарил Рона последней ободряющей улыбкой и затем решительно направился к месту распределения. Рон наблюдал, как Гарри поднимается по ступенькам к шляпе, которая стояла на табурете. Суровая профессор подняла шляпу, когда Гарри сел на табурет. Затем она надела шляпу на его непослушные волосы. Шляпа ахнула и заговорила, отчего Гарри вздрогнул. — Гарри Поттер, надо же… Ну и сюрприз! Рон просто уставился на шляпу, широко раскрыв глаза. Чёртова шляпа заговорила… Так вот что такое распределение? Я совсем выпал из реальности во время неё. Нужно успокоиться. Просто расслабиться. То видение — оно случится через много лет, Рон. И теперь я знаю, что могу это изменить. И я изменю. Любой ценой… С этими мыслями он взял себя в руки и сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках. Распределение Гарри заняло ещё минут пять. Шляпа сидела у него на голове, корчила рожи, и Гарри делал то же самое. Они даже не разговаривают… Зал, казалось, занервничал. Даже Дамблдор выпрямился и наклонился вперёд. Рон ободряюще улыбался Гарри каждый раз, когда их взгляды встречались. В конце концов шляпа пробурчала что-то неразборчивое и объявила: — Пусть будет… ГРИФФИНДОР! Зал взорвался аплодисментами, и Рон услышал, как близнецы кричат, что к ним попал Поттер. Гарри посмотрел на него с широкой улыбкой и встал с табурета, когда суровая профессор сняла с него шляпу и слабо улыбнулась ему. Рон просиял, глядя на Гарри, и показал ему большой палец вверх. Гарри быстро подбежал к гриффиндорскому столу. Рон проводил его взглядом и заметил, что Гермиона и Невилл уже сидят за столом. Значит, они тоже гриффиндорцы. Не могу дождаться, когда присоединюсь к Гарри! Гарри Поттер… хочет быть моим другом… Он хмыкнул, не веря своему счастью. Он почти с нетерпением ждал своей очереди. За это время он подумал о том, как сильно испугался бы этой шляпы всего три года назад. Говорящая шляпа… Но сейчас? После всего, что он сделал и увидел, он знал, что никогда больше не испугается какой-то шляпы. Суровая профессор выкрикнула его имя, и он уверенно поднялся к шляпе. По пути он заметил, что никто из преподавателей не проявил особого интереса. Конечно, я всего лишь ещё один Уизли… Рон сел на табурет, и шляпа опустилась ему на голову. Несколько секунд она лежала неподвижно и не произносила ни слова. «Ну-ну-ну…» — раздался голос в голове Рона. Он мгновенно насторожился и выпрямился. «Кто здесь?» — спросил он. «Я, разумеется», — голос был полон сарказма. «Кто — «я»?» «Шляпа, мальчик… Ты не слишком сообразителен, да?» — протянул голос. «Ты у меня в голове? Как?» «Магия, мой дорогой мальчик… Магия». Рон закатил глаза. Очень умно. «Я это слышала. Я же у тебя в голове, Рональд». «Я тебя слышал… Не могла бы ты, пожалуйста, уйти?» — мысленно произнёс Рон. «Нет… нет, мой мальчик, не могу», — теперь голос звучал более печальнее. «Почему? Ты же не застряла, верно?» — Рон почувствовал, как его охватывает паника. Он оглядел зал: он стоял лицом ко всем ученикам. Затем посмотрел в сторону гриффиндорского стола. Гарри и его братья — Перси и близнецы — наблюдали за ним. Близнецы улыбнулись и помахали ему, а Перси лишь слабо улыбнулся. Гарри сидел с тревожным выражением лица. «Успокойся, Рональд… Я не застряла. Но нам нужна приватность. Нам нужно так много обсудить». «Нам?» «Да. Я же сказала, что нахожусь в твоей голове. А значит, я видела всё, что там есть». Глаза Рона расширились, он побледнел. Дрожь вернулась, и он тут же сжал кулаки. «Всё?..» «Если ты имеешь в виду свой секрет, то да, мой мальчик». «НЕ ГОВОРИ НИКОМУ, ПОЖАЛУЙСТА! Я УМОЛЯЮ…» «Успокойся, Рональд. Мне нужно многое тебе сказать, а твои постоянные всхлипывания и прерывания только затянут этот разговор». Рон попытался взять себя в руки, но это давалось с трудом. Он почувствовал, будто снова оказался в той комнате с Пандорой и видит, как она захлёбывается собственной кровью. «Мерзкое дело. Но ты справился. Сейчас это главное». «Ты знаешь мой секрет?» Шляпа тяжело вздохнула, отчего он забеспокоился ещё сильнее. Все его братья теперь смотрели на него, широко раскрыв глаза. Он также заметил, что многие ученики начали на него пялиться. Гарри выглядел немного напуганным, тоже не отрывая взгляда от Рона. Но Рону сейчас было всё равно. Эта шляпа знала его проклятый секрет, и он был полностью в её власти. «Ты знаешь, что я провидец?» «Боюсь, дитя моё, что всё гораздо сложнее… Видишь ли, я могу проникать в разум всех тех, на чью голову меня надевают. Даже окклюменция не способна скрыть от меня твои мысли», — произнесла шляпа. Рон не знал, что такое окклюменция. «Это вид тренировки, который не позволяет другим волшебникам проникать в твой разум», — пояснила шляпа, развеивая его недоумение. «Ты сказала, что всё гораздо сложнее? Что ты имела в виду?» — Рон начинал бояться. Он должен был уже быть распределён в Гриффиндор, а вместо этого сидел здесь и разговаривал со шляпой, которая обо всём догадалась. Что, если она всем расскажет? Что тогда? Его миссия по спасению Фреда погибнет в первый же день в Хогвартсе, — пронеслось в его голове. «Перестань драматизировать, Рональд. Твой секрет со мной в безопасности», — сказала шляпа. Рон встрепенулся и стал ждать, пока голос продолжит: «Я зачарована хранить в тайне воспоминания и переживания учеников. Даже директор не может заставить меня говорить о них. То, что мы обсудим сегодня, останется между нами навсегда. Даю тебе своё слово». Рон начал успокаиваться. Зал гудел от шёпота — все гадали, что происходит. Прошло уже пять минут, а вердикта всё ещё не было… Все знали, что Уизли всегда попадают в Гриффиндор. «Так ты не можешь рассказать мой секрет другим? ЭТО ОТЛИЧНО!» — мысленно воскликнул Рон. «Нет, не могу, а даже если бы и могла, я бы никогда не посмела. Мой долг прежде всего перед студентами. Но я отвлеклась… Мы отклонились от темы, а у нас не так много времени. Мне нужно поговорить с тобой о твоих «видениях», Рональд», — ответила шляпа. Рон встрепенулся и кивнул, лицо его стало совершенно серьёзным. Шёпот в зале стал ещё громче. «Как я уже говорила, никто не может скрыть свой разум от меня. Так было на протяжении тысячи лет — с тех пор, как меня создали Основатели. И всё же впервые я чего-то не вижу», — продолжила шляпа. Глаза Рона расширились от шока. «Почему? Почему ты не можешь увидеть всё? Что именно ты не видишь?» — спросил он. «Я не могу увидеть или получить доступ к твоим «видениям», Рональд. В твоём разуме есть… некая сила. И она мощнее, чем даже мои создатели… Она с лёгкостью блокирует меня. Это словно сейф в твоём сознании, где хранятся твои видения. И, похоже… только у тебя есть ключ». Рон обдумывал слова шляпы. Он даже не знал, что и думать об этом. «Ты… ты знаешь, что это за сила?» — Рону совсем не нравилось осознавать, что какая-то сила поселилась у него в голове. «Боюсь, что нет… Но не бойся. Похоже, её единственная цель — защитить твои видения от любопытных глаз. Я полагаю, это союзник». «Союзник? ЭТА ШТУКА ЖИВАЯ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ?!» «Нет, не живая. Она почти как я… сущность, созданная магией, с единственной целью. Тебе нечего её бояться». Вся школа теперь открыто переговаривалась. Ученики смотрели на Рона, и даже учителя перешёптывались между собой. Но Рон не обращал на них внимания. «Тебе легко говорить… Постой… Ты сказала, что не можешь видеть мои видения. Тогда откуда ты о них знаешь?» «Возможно, я не могу получить доступ к твоим видениям, Рональд, но я могу прочесть воспоминания о том, как ты писал в своём дневнике», — ответила шляпа. «Ну… Получается, эта сила не так уж и полезна, да?» Шляпа рассмеялась у него на голове. Все тут же замолчали, обрадовавшись, что решение наконец принято. «Подожди минутку, Рональд. Мне нужно выиграть для нас ещё немного времени», — сказала шляпа. Затем она громко заговорила, чтобы все услышали: — Такая храбрость, такой ум, и к тому же яростная преданность! И столь большие амбиции… Тебя непросто распределить, не так ли? Это снова взбудоражило весь зал. Теперь даже слизеринцы переговаривались друг с другом. Пуффендуй, Когтевран и Гриффиндор погрузились в оживлённые обсуждения. — Распределяющая шляпа, есть какой-нибудь… — начал мягкий голос позади него, но она быстро перебила говорящего. Она заставила голову Рона повернуться и посмотреть назад, продолжая говорить: — Не перебивай меня, Альбус, — резко бросила шляпа. Рон увидел, как глаза директора чуть расширились, но великий волшебник быстро взял себя в руки. — Рональд — непростой случай даже для меня, — продолжила шляпа. Рон заметил, что преподаватели смотрят на него с недоверием и, возможно, с оттенком дикого любопытства. Все, кроме Дамблдора: его глаза сверкали, словно звёзды в ясную ночь, а на лице читалось явное веселье. Рон встретился взглядом с человеком, которого уважал и почитал больше всех с самого детства. Его воспитывали на историях об этом человеке. Этот момент показался ему вечностью. Словно этот миг… однажды определит жизнь Рона? Он не знал как, но чувствовал это. Точно так же он ощутил, когда впервые увидел свою палочку — он просто знал. Шляпа повернула голову Рона обратно к залу, где ученики обсуждали что-то внутри своих факультетов. Они бросали на него быстрые взгляды и продолжали разговоры. Уши Рона покраснели от такого внимания, лицо пылало. Руки снова задрожали, когда он увидел своих братьев за гриффиндорским столом: они оживлённо переговаривались и смотрели на Рона с выражением шока на лицах. «Боюсь, наше время подходит к концу, Рональд… По крайней мере, на сегодня», — произнесла шляпа. «Нет, подожди, у меня ещё есть…» — начал Рон. «Помолчи, Рональд. Ты. Должен. Меня. Выслушать… Ты не провидец», — перебила его шляпа. Рон не смог сдержать вздох удивления. «Что? Но видения… Они же были о будущих событиях…» — он не понимал. «Провидец впадает в транс, когда его мысленный взор даёт доступ к пророчествам, — продолжила шляпа. — Пророчествам, которые он произносит для других, не контролируя себя. Ты же, напротив, получаешь доступ к будущим воспоминаниям кого-то. Никакого транса, никаких пророчеств, и у тебя точно нет сознания провидца. Я бы это знала — за своё долгое существование я встречала и общалась со многими из них. Но ты, мой мальчик… ты — нечто такое, с чем я ещё не сталкивалась». «Я… не понимаю. Я просто Рон…» — Рон был в полном замешательстве. Слова шляпы не имели смысла, и казалось, что кто-то выбил почву у него из-под ног. Последний год он верил, что является провидцем. Это утешало его, а вид живой Пандоры всегда укреплял веру в то, что он спасёт брата Фреда. Но шляпа лишила его этого. Шляпа отняла у него веру в себя. Рон ничего не знал о себе… Ничего не знал об этой сущности в своей голове… Он вообще ничего не знал. У него не было ответов. И это пугало его. Страх, должно быть, отразился на его лице — суровая профессор, надевавшая на него шляпу, мягко положила руку ему на плечо и слегка сжала. «Ты — это ты, Рон, мой мальчик. В этом у меня нет сомнений. Но ты также тот, кто может кардинально изменить наше неизбежное будущее». «Какое будущее?..» «Это ясно из твоего дневника. Твои записи о первом видении… Они напоминают мне о более тёмных временах… О временах войны. Я полагаю, что война придёт в мир волшебников», — произнесла шляпа. Сердце Рона сжалось. «Война, которая отнимет жизнь твоего брата…» «НЕТ! НЕТ, ЭТОГО НЕ БУДЕТ! МОЙ БРАТ ВЫЖИВЕТ, Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОЗАБОЧУСЬ ОБ ЭТОМ! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ ТАКОЕ!» — Рон был в ярости. Эта шляпа не имела права… Никакого права говорить ему, что его брат умрёт. Никакого права копаться в его голове и заявлять ему в лицо его самые страшные страхи. «Я спас Пандору, я спасу своего брата, и я БУДУ защищать свою семью!» «Так ли это… Но сможешь ли ты это сделать? Мы оба знаем, что с Пандорой тебе просто повезло, Рональд. Я не пытаюсь препятствовать тебе, мой мальчик. Но… иногда… приходится чем-то жертвовать, чтобы спасти. Чем ты пожертвуешь ради своей семьи, Рональд?» Рон подумал о своих родителях. Он подумал о братьях. Он подумал о Джинни. И, что неудивительно, он подумал о Лавгудах. Он вспомнил любовь, которую все они дарили ему — каждый по-своему. Его отношения не были идеальны, но это была его семья. И он любил всех и каждого. У него была сила спасти их жизни. Спасти их от войны, которая, по словам шляпы, надвигалась. Джинни не переживёт войну. Она всего лишь маленькая девочка. Как и Луна. Они погибнут… «Жертвовать? Что ты имеешь в виду?» «Если ты решишь изменить будущее, Рональд, то подвергнешься невероятной опасности. Могу добавить, что это будет происходить много раз. Готов ли ты рискнуть своей жизнью?» «Ради семьи… да. Ты и так это знаешь — ты же в моей голове». «Ты храбр… и даже умён — благодаря урокам двух твоих братьев… Твоя преданность близким достойна восхищения. Это прекрасные качества, мой мальчик. Но твоё стремление изменить будущее… создать лучшее будущее… вот, Рональд, твоё величайшее качество. Именно поэтому… я распределю тебя в Слизерин». «ЧТО?! То, что ты увидела кого-то вроде меня, заставило тебя впасть в старческое слабоумие?! Слизерин? Ты сошла с ума? Моя семья отречётся от меня…» «Довольно! Другие твои качества сделали бы тебя достойным пополнением для любого факультета, но именно в Слизерине у тебя наибольшие шансы на успех». «ОБЪЯСНИ ТОГДА! Как превращение в скользкую змею поможет мне? Моя семья… те, кого я хочу защитить… отрекутся от меня. Они никогда больше со мной не заговорят. Никогда». «Возможно… а может, и нет… Я не та, кто видит будущее». «Ты что, шутишь? Тебе это кажется смешным?!» «Нет, мой дорогой мальчик, вовсе нет. Наше время подходит к концу, Рональд. Поэтому, пожалуйста, слушай внимательно. Слизерин — не тот злой факультет, каким его многие считают. Слизерин требует лишь совершенства. А совершенство — это то, что нужно тебе. Ты долго не продержишься, Рональд, если не примешь то, что олицетворяет факультет Слизерин». «Что он олицетворяет? Там одни злодеи… Фанатики, поддерживавшие Сама-Знаешь-Кого…». «Многие в Слизерине действительно поддерживали. Как и многие не поддерживали. Но если ты намерен действовать в одиночку — а я знаю, что так и будет, — ты должен овладеть хитростью, находчивостью, умом и, самое главное, тебе понадобится решимость идти до конца, несмотря ни на что. Всё это — качества, которые олицетворяет Слизерин. Ты понимаешь?» «Нет… Моя семья…» «Жертва, Рональд… жертва… То, чего ты стремишься достичь… потребует от тебя гораздо большего, чем ты можешь себе представить. Воспитай в себе качества Слизерина. От них будет зависеть разница между жизнью и смертью. Для тебя. Для твоего брата. Для всех, кого ты хочешь уберечь от беды». Рон просто сидел молча… Он оглядел зал. Ученики уже перестали перешёптываться и просто сидели, ожидая. Похоже, он установил рекорд по самой долгой церемонии распределения за всю историю Хогвартса. И в итоге Распределяющая Шляпа отправит его в Слизерин — единственный факультет, частью которого он никогда, никогда не думал стать. Факультет, который презирал всё, во что верила его семья. И именно этот факультет, по мнению Шляпы, поможет ему больше всего. Её слова имели смысл для Рона. Но Рон всё равно этого не хотел. Как он теперь посмотрит родным в глаза? Он хотел умолять Шляпу передумать. Хотел закричать и молить её не делать этого. Он знал, что Шляпа чувствует его отчаяние. Но также знал, что она не изменит своего решения. — Я приняла решение… — громко произнесла Распределяющая Шляпа. Все словно встрепенулись от этих слов. Даже его будущие однокурсники. «Прости меня за это, Рональд. Но так будет лучше. Однажды ты поймёшь. Не прекращай бороться, мой дорогой мальчик. Никогда не прекращай бороться. Я верю, что не только твоя семья будет в тебе нуждаться, но и все мы. Борись, Рональд». — Пусть будет… СЛИЗЕРИН!