Глава 12. Необычный вечер четверга.

Гудок прошёлся по воде, по ржавым бортам пришвартованных барж, по мокрым крышам складов и по нервам всех, кто сегодня имел хоть какое-то отношение к этому причалу, который уже лет сто находился в плачевном состоянии. Корабль входил медленно. Не театрально, не величественно, а именно так, как входят вещи, за которыми потом умирают: тяжело, буднично, почти лениво. Чёрный корпус, поблёскивающие от сырости борта, несколько фигур на палубе, канаты, крики матросов, скрип металла. Ничего необычного для порта - и при этом сегодня каждая маломальская мелочь казалась подозрительной. Феликс стоял у своей машины, держа руки в карманах плаща, и внешне выглядел настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. Внутри же всё уже давно сжалось в тугую, злую пружину. Он смотрел не на воду и не на грузчиков. Он смотрел на людей. На тех, кто нервничал. На тех, кто делал вид, что не нервничает. И на тех, кто слишком чисто выглядел для такого засранного места. Чад, как и было условлено, торчал у первой машины почти демонстративно. Курил, лениво оглядывался, пару раз уже успел поругаться с каким-то портовым писарем, который слишком долго нёс свои бумажки к Королёру. Если не знать, что он специально изображает главную мишень, можно было подумать, что он просто в очередной раз пришёл всех заебать. И у него это, надо признать, получалось прекрасно… Королёр же, в это время уже стоял у самой линии разгрузки, под навесом, в компании двух хмурых людей из портовой администрации. Папка в руках, шляпа чуть сдвинута назад, на лице - ровно тот уровень вежливого раздражения, с которым обычно подписывают важные контракты или выгоняют кого-то с приличного ужина. Кауфмо находился у третьей машины. Не светился, как Чад, но и не прятался. То ли ждал, то ли просто мысленно готовился кого-нибудь пристрелить, если сегодняшний день даст ему такой повод. Из окна офиса Финча, Зубл наблюдала за всем этим через прицел и бинокль по очереди, не доверяя только одному из двух. Винтовка лежала на подоконнике, рядом - телефон, коробка патронов, мокрое пятно от её локтя и пепельница, которую она успела где-то отрыть в этом дохлом кабинете. «Чистые» люди всё ещё были на месте. Трое у дальнего забора. Ещё двое - ближе к служебному въезду, где стояла тёмная «Бьюик»-машина без опознавательных знаков. Ни один из них не делал ничего особенно подозрительного, если смотреть без мозгов. Но Эшли смотрела как раз с мозгами. И поэтому видела, что дело не в жестах, а в ритме их движений. Никто из них не переговаривался, не метался. Никто не смотрел туда, куда смотрели бы обычные бандиты. Они следили не за лицами, а словно за процессом. Она подняла трубку и набрала короткий номер, который ей оставили только на этот вечер. Феликс опять услышал телефонный звонок в ближайшей конторке, куда протянули временную линию для связных. Один из семейных мальчишек тут же передал трубку ему. — Да? — Это снова я, - голос Зубл был всё таким же ровным, словно она не сидела сейчас с винтовкой в комнате, где Салливан Финч когда-то успел задохнуться, а заказывала себе кофе. - Есть плохая новость…ну и ещё более хуёвая. — Начинай с той, которая короче. — «Чистых» не трое, а пятеро. И двое у служебного въезда уже переглянулись, когда Чад подошёл к первой машине. Феликс чуть повернул голову в сторону Чада, не делая это заметно. — А на меня? — На тебя смотрел только тот, о котором я уже говорила. Но слушай дальше. Один из них сейчас держит в руках список. Не бумаги на разгрузку, не накладные - просто список. И сверяется с ним и маркировкой ящиков. Феликс замолчал на секунду. — То есть они уже знают, что ищут. — Именно. Как я рада, когда до тебя быстро доходит, - сухо сказала Эшли. - И да, это не люди Карло. Эти слишком тихие и слишком дисциплинированные. Карлошные бы уже половину докеров отпиздили за то, что те не туда посмотрели. Феликс провёл большим пальцем по нижней губе. — Значит, они будут ждать переупаковки. — Ага. И если вы накосячите там хоть на секунду, они поймут, кто везёт реальное. Он коротко посмотрел на серую воду, потом на склад временного хранения, куда сейчас должны были заносить ящики с борта. — Принял. Держи глаз на служебном выезде. Если кто-то рванёт раньше времени - звони мне сразу. — Не ты тут сегодня главный, Джекс. — Попробуй мне еще в зазнайку поиграть, я тогда от Гэнгл не отъебусь вообще… Пауза. — Ладно, - ответила она. - Только не строй из себя героя. Ты мне в таком виде уже надоел. Связь оборвалась. Феликс вернул трубку парню, и тот, видимо почуяв по его лицу, что лучше не лезть с вопросами, молча свалил обратно в тень. Тем временем корабль уже начал швартоваться. Грузчики - настоящие, уставшие и злые заорали друг на друга, канаты пошли на тумбы, на палубе кто-то матюкнулся так звучно, что даже Чад одобрительно хмыкнул. — Ну, началось... - пробормотал он, выбрасывая окурок в лужу. Королёр раскрыл папку и шагнул навстречу одному из старших по судну - сухому типу в форменном плаще, с лицом человека, который прекрасно знает цену тому, что везёт, но не настолько, чтобы об этом болтать. — Антонио Моррети, - представился Королёр, протягивая документы. - Импорт и приёмка по линии Финч Шиппинг. Надеюсь, у вас сегодня нет желания тянуть время. Корабельный мужчина взял бумаги. Просмотрел быстро, но внимательно. — Если у вас всё в порядке с подписями и печатями, мистер Моррети, я не вижу причин устраивать представление. — Я рад, что хоть кто-то здесь сегодня не делает мне мозги. Тот даже не улыбнулся. — Это пока. Королёр выдержал его взгляд и чуть качнул головой, словно признал: неплохой укол, но не смертельный. — Разгружайте. И вот, началось самое опасное - работа пошла. Первые ящики ушли с троса на тележки и покатились к складу. Но люди семьи не лезли. Пока. Всё должно было выглядеть законно до последнего возможного момента. Десять минут, или пятнадцать. Ровно столько, сколько нужно, чтобы у всех вокруг сложилось ощущение: это просто одна из сотни операций, и никто здесь не собирается сейчас устраивать кровавый театр. И именно поэтому любой, кто слишком внимательно следил за мелочами, выглядел вдвойне опаснее. Феликс увидел, как один из «чистых» едва заметно сменил позицию. Не к складу и не к Чаду. Ближе к линии, откуда было лучше видно боковой вход для служебной переупаковки. Он выругался про себя. — Кауфмо. Бруно тут же оказался рядом, почти не меняя выражения лица. — М-м? — Они купились на Чада ровно на полшишечки. — А на кого же до конца? Феликс кивнул туда, где только что мелькнул чужой силуэт. — На ящики. И на проход в склад. Кауфмо проследил взглядом. Его лицо чуть потемнело. — Понял. — Если заметишь, что они цепляют номера - меняем темп. Быстрее, но без суеты, чтобы никто ничего не понял, ясно? — Без суеты, - тихо повторил Бруно. - Конечно. Просто мечта, блять. Они разошлись, не обмениваясь ничем больше. Оба уже понимали, что самая опасная часть всей этой херни будет не тогда, когда кто-то вытащит ствол. А в те короткие минуты внутри склада, когда груз надо будет перераспределить между машинами…

***

Кристин сидела на пассажирском сиденье серого седана, припаркованного на второй линии, где из-за кучи контейнеров открывался хороший, но не идеальный обзор на выезд. Ей было видно не всё, но достаточно, чтобы оценивать и анализировать обстановку на ходу. Рядом за рулём сидел мужчина из агентства, который уже третий раз за последние полчаса пытался закурить, но каждый раз ловил на себе её взгляд и откладывал пачку обратно. — Серьёзно? - не выдержал он. - Даже здесь нельзя? — Пока ты не решил, что дым в салоне помогает оперативной работе - нельзя, - сухо ответила Кристин, не отрываясь от бинокля. Мужчина крякнул что-то себе под нос, но спорить не стал. В наушнике тихо треснул голос Терренса. — Что у тебя? Она не сразу ответила. Сначала дождалась, пока один из грузчиков закроет тележкой часть обзора, потом опустила бинокль. — Семья на месте. Королёр с бумажками принимает груз. Чад светится как новогодняя ёлка. Зубл, судя по всему, уже сидит наверху. Феликс ведёт себя слишком тихо. — То есть? — То есть не пытается казаться расслабленным. Уже не играет. Пауза. — А те, кто нас интересуют? Кристин перевела взгляд туда, где стояли «чистые». — Пятеро, двести процентов, что они местные. Дисциплина хорошая. Держатся отдельно от докеров и от людей Астори. — Астори уже на линии? — Пока только хвосты. Машины на внешнем кольце, и ни одного яркого лица. Видимо, долго готовились, чтобы даже такие ходы продумывать наперед… Терренс на секунду замолчал. — Это не они будут делать главное движение. — Я тоже так думаю. — Тогда смотри не на мясо. Смотри на тех, кто пойдёт за сердцем груза. Кристин чуть сжала пальцами бинокль. — Я в курсе, Дэвис, можешь мне не напоминать… В ухе повисла тишина, значит агент на другом конце начал заниматься другим делом. Кристин вновь взяла бинокль в руки…

***

Во временном складе пахло деревом, сыростью и металлом. Ящики заходили внутрь один за другим. Двое семейных докеров, которых Королёр держал на этой работе уже третий год, без лишних разговоров расколачивали верхние планки, сверяли содержимое по внутренним вложениям, потом перекидывали часть в заранее приготовленные контейнеры. Чад ворвался внутрь первым, словно уже опаздывал на собственные похороны. — Сколько ещё? — Семь минут, - ответил один из докеров, не поднимая головы. — Это если никто не полезет под руку, - бросил второй. — Я вам сейчас полезу, - огрызнулся Чад, но без настоящей злобы. Просто потому что напряжение уже лезло из него наружу во все стороны. Феликс вошёл следом и сразу закрыл за собой дверь. — Спокойнее, - сказал он тихо. - Если ты здесь начнёшь орать, даже слепой поймёт, что внутри не просто коробки меняют местами. Чад посмотрел на него. — Меня вот прям сейчас охуенно не успокаивает твоя рациональность, ты в курсе? — Да. — И это всё? — Пока да. Кауфмо вошёл последним. Поставил на стол запасную сумку и открыл её. Внутри лежали два револьвера, патроны, короткий «Томпсон» со сложенным прикладом и несколько бумажных конвертов с фальшивыми накладными. Все трое заглянули внутрь, осматривая всё это добро. — Просто на всякий случай, - сказал он. Феликс коротко взглянул. — На какой именно? — На тот, в котором опять всё катится по пизде, а я оказываюсь прав. - он хлопнул его по плечу, после чего начал уходить куда-то в сторону. — Как приятно, что ты такой оптимист. Кауфмо ничего не ответил. Вместо этого шагнул к одному из раскрытых ящиков и посмотрел на камни, уложенные в бархатные ячейки, словно кто-то решил придать этому всему вид приличного бизнеса. Даже в тусклом свете склада алмазы выглядели не как украшения. Как причина. — Сука... - тихо выдохнул он. - За такое действительно будут рвать... Феликс подошёл ближе. — Не любуйся, а помогай давай. Они работали быстро, как и было сказано - без всякой суеты. Именно так, как и решил Кейн. Часть грузили в контейнер для Чада, чтобы машина выглядела как основная. Самый жирный кусок уходил во вторую, к Феликсу. Остаток, смешанный с второстепенным товаром, оружием и пустыми ящиками, - к Кауфмо. Руки двигались чётко. Ящики закрывались. Гвозди входили быстро. Маркировка менялась. И только одно было неправильно. Феликс это чувствовал физически. Слишком тихо. — Чад. — Ась? — Выйди и глянь, кто у двери. Чад уже шагнул к створке, как телефон на стене резко зазвонил. Все трое замерли. Кауфмо первым посмотрел на Джекса. — Это или Эшли, или пиздец. Феликс снял трубку. — Да... Из динамика донёсся голос Зубл. Но теперь без обычной сухой насмешки. Собранный и... какой-то холодный... — Чистые двинулись. Не все. Один остался на месте, двое ушли к служебному выезду, ещё один — к административному блоку. И, Джекс... Пауза. — За вами смотрит не только порт. На внешней дороге стоят неизвестные две машины. Без маяков, без формы. Но если я правильно вижу, в одной из них...ахуеть... — Что? Кто там? — ...Кристин Уэствуд. Феликс на секунду закрыл глаза. — Блять... — Та-ак, если она здесь, то тогда выбирай выражения, движения и скорость. Потому что сегодня за вами, похоже следят все, кому не лень. Связь оборвалась. Чад уже смотрел на него. — Ну? Феликс медленно положил трубку обратно. — Ну, теперь у нас полный набор. Астори, чужие умники и государство. Можем гордиться собой, ребята. Мы официально стали самым популярным цирком в городе. Кауфмо тихо, зло засмеялся. — Прекрасно. Просто прекрасно. Скажи мне ещё, что с неба сейчас ёбнет молния, и я даже не удивлюсь. Феликс посмотрел на закрытые ящики. Потом на дверь. — Заканчиваем. Прямо сейчас. И уходим по таймингу, как Кейн сказал. Если сорвём порядок - нас разберут по кускам ещё до выезда. Чад поджал губы. — А если на выезде уже будут ждать? Феликс взял один из ящиков за край, помогая докеру закрыть его крышку. — Тогда, братец... - сказал он тихо, - будем импровизировать до вечера. Чад хмыкнул, но как-то слишком тихо даже для самого себя. — Ну хоть честно, блять.... Он первым двинулся к двери. Не рванул, не распахнул её с ноги, как, возможно, хотелось бы в другой вечер в борделе, а именно двинулся - с той собранной злостью, которая у него появлялась только в те моменты, когда он понимал: одно неверное движение, и красивый пиздец превратится в очень короткий некролог. Кауфмо захлопнул последний ящик и провёл ладонью по крышке, будто проверяя не дерево, а собственные нервы. — Всё, - сказал он. - Если кто-то ещё захочет посмотреть, что у нас тут внутри, пусть уже смотрит из гроба. Феликс не ответил. Он слушал. Снаружи всё ещё не стреляли. И вот это было хуже всего. Потому что выстрел сегодняшним вечером - это уже факт. Это уже начало. А до него остаётся пространство, в котором любой человек, у которого есть мозги, начинает додумывать слишком многое. Он подхватил свой ящик с края и отступил в сторону, пропуская двух докеров. — Работаем по времени, - сказал он уже вслух, больше себе, чем остальным. - Чад выходит первым. Я - через три минуты. Кауфмо - ещё через две. Никакой самодеятельности. Если кто-то сейчас решит, что у него выросли яйца больше, чем у всех остальных, я ему лично засуну их обратно. Кауфмо коротко усмехнулся. — Слушай, а я начинаю скучать по твоим шуткам. Они обычно значили, что всё ещё терпимо. Феликс повернулся к нему. — А сейчас? — Сейчас ты шутишь так, будто у тебя в голове уже кто-то умер. Пауза. Чад не выдержал первым: — Да хватит вам, нахуй. Вы как старые бабы у подъезда. Пошлите уже...

***

Снаружи порт жил в своей обычной мерзкой, натянутой жизни. Мокрый бетон блестел, как кожа на больном лице. Канаты натянулись, корабельные рабочие матерились уже чуть менее бодро, чем в начале, а на дальнем конце причала кто-то уронил ящик с инструментами, и этот металлический грохот по нервам ударил сильнее, чем должен был. Чад шёл к своей машине ровно. Под мышкой папка, в зубах сигарета, в голове - каша из злости, тревоги и желания въебать кому-нибудь просто чтобы хоть чуть-чуть отпустило. Он не оглядывался, но чувствовал, как на него смотрят. И не просто смотрят. Меряют. Прикидывают. Провожают глазами как жирный кусок мяса, который вот-вот выйдет из кухни. Королёр, стоявший у навеса с портовыми бумагами, уловил его приближение и бросил на него короткий взгляд. — Ты чего морду такую сделал, будто уже в тебя стреляли? — Чтобы все думали, что я важный. — Они и так думают. Чад открыл дверцу грузовика, но не сел сразу. — Бумаги закрыты? — Почти. Ещё две подписи, и всё. — А эти чистые суки? Королёр не изменился в лице. Только чуть опустил подбородок. — Одна уже у административного блока. Один остался у забора. Двое ушли к выезду. Чад тихо выдохнул. — Значит, считают, что я повезу главное. — И ты сейчас очень хорошо делаешь вид, что это так. — Ну так я старался, - скривился он. - Даже сам себе стал противен. Королёр чуть повернул голову к нему. — Чад. — М? — Если всё начнётся, не геройствуй. Христа ради тебя прошу. Тот усмехнулся. — Да вы сегодня все прям сговорились. — Потому что ты больше всех похож на человека, который может в одиночку полезть в ад, а потом удивляться, что там жарко. Чад уже взялся за руль, но на секунду замер. — А если это будет единственный вариант? Королёр выдержал паузу. — Тогда делай так, чтобы потом хотя бы кто-то смог рассказать, как это выглядело. Все, прекращай философствовать, пора за работу. Он отошёл, не дожидаясь ответа. Внук Моррети же сплюнул сигарету в лужу, забрался в кабину и завёл мотор. Двигатель загудел низко и тяжело. Первый пошёл.

***

Зубл проводила его через стекло офиса, чуть сдвинув приклад винтовки. Не потому что собиралась стрелять - просто ей так было легче держать себя в рабочем состоянии. В бинокль всё выглядело даже слишком красиво для такой херни. Королёр остался на месте. Чистые - не дёрнулись. Именно это и бесило. Она перевела взгляд на дальний забор, на того самого, который с самого начала смотрел не на лица, а на номера ящиков. Мужчина стоял в той же позе, но теперь взгляд у него был уже не рассеянный, а конкретный и сфокусированный. Он смотрел не на уходящий грузовик. На склад. — Ага... - тихо сказала Эшли. - А вот это уже интересно... Телефон зазвонил сам - коротко, один сигнал. Код от Гэнгл. Она сняла трубку. — Что случилось? — На внешней дороге движение, - голос Мэри шёл треском и дождём. - Две машины. Одна с Бюро, как ты и сказала. Вторая - чёрный седан без номеров на носу. Чистые смотрят не на первую тачку. Повторяю: не на первую. — Вижу. — Точно? — Точнее некуда, - ответила она. - И мне это совсем не нравится. — Когда нравится - ты обычно тоже молчишь. — Потому что я психопатка, и ты это знаешь, Мэри...следи дальше. Она положила трубку и не сразу потянулась к биноклю. Сначала посмотрела голым глазом. В такие моменты техника иногда мешает. Даёт иллюзию, что всё можно приблизить, а значит — понять. На деле же настоящая херня обычно чувствуется боковым зрением...

***

Кристин сидела в машине и смотрела, как первая машина уходит. Уезжал не Феликс, а приманка. Она это поняла почти сразу - не только потому, что лицо Чада слишком уж читалось в его походке, но и потому что один из чистых даже не двинулся за ним. Терренс в наушнике молчал, ожидая её оценки. Она подняла бинокль и ещё раз пробежалась по линии склада. — Первый грузовик ушёл, - сказала она. - Но это не он. — Почему? — Потому что за ним никто умный не пошёл. Пауза. — Кто остаётся на линии? — Рива внутри склада. Кауфмо тоже. Королёр торчит у бумаг. И те пятеро...они ждут. Терренс ответил не сразу. — Значит, настоящее движение будет во второй машине. Кристин не опустила бинокль. — Похоже на то. — Тогда слушай внимательно. Если они сядут ему на хвост, ФБР не трогаем. Пусть Бюро думает, что главное уже уехало. — А если Бюро поймёт раньше? — Тогда будем импровизировать, - сухо сказал Терренс. - Но пока им рано знать, что они смотрят не туда. Кристин нахмурилась. — Мы дадим ему уехать? На том конце повисла короткая пауза. — Мы дадим уехать грузу, - ответил Терренс. - А вот насколько далеко - зависит от того, кто именно к нему прицепится. Кристин ничего не сказала. Потому что уже поняла: если всё сложится так, как он хочет, Феликс станет не целью операции, а её индикатором. Живым маркером, за которым поведут тех, кто интересует всех по-настоящему. Ей это не нравилось. Совсем. Но пока она не могла предложить ничего лучше, чем наблюдать...

***

Феликс вышел из склада ровно через три минуты. Даже не «примерно», а именно ровно. Он шёл без спешки, не изображая из себя кого-то другого. Ни важного босса, ни уставшего водителя, ни человека, который везёт товар на хуй знает какую сумму. Просто шёл. В сером плаще, с фиолетовым галстуком, который сегодня почему-то раздражал его самого больше обычного. Он не искал глазами Зубл. Не смотрел на Чада, и даже тянулся к карману, где лежал его Кольт. Он делал то, что и собирался - играл в спокойствие и невозмутимость. И вот только когда подошёл к своей машине, понял, что всё получилось слишком хорошо. Потому что тот мужчина у забора наконец двинулся. Не к нему, а чуть левее. Так, чтобы не пересечься напрямую. Но достаточно, чтобы, если надо, видеть его выезд первым. — Сука... - тихо выдохнул Феликс. Он открыл дверцу, сел, закрыл её без хлопка и только тогда позволил себе посмотреть в зеркало. Да. Хвост уже собирался. Не Астори, эти были бы грязнее, громче, тупее. А эти - работали как швейцарские часы. Дверь пассажирского сиденья резко распахнулась. Феликс почти дёрнулся, но внутрь уже залез Кауфмо. — Не заводи, - тихо сказал он. — Ты по графику через две минуты. — В курсе, - Бруно захлопнул дверь и чуть наклонился к нему. - Меняй маршрут. Феликс посмотрел прямо. — ...Чего? — Ты меня не понял? Меняй маршрут, нахуй. Прямо сейчас. — Почему? Кауфмо тяжело выдохнул. — Потому что я только что видел, как один из тех чистеньких уродов передал что-то второму у служебного выезда. Не взглядом. Бумажку. И знаешь, когда люди в порту передают бумажки без слов, это не к добру. Феликс не моргнул. — Кейн сказал не дёргаться. — А я тебе говорю - это уже не дёрганье. Это хуёвая интуиция. Пауза. — Значит, они ждут выезда номер два, это же очевидно, - тихо сказал Феликс. — Именно. И если ты сейчас поедешь по тому маршруту, который у нас в бумагах, ты привезёшь им груз аккуратнее, чем официант тарелку к столу. — ...Тогда что ты предлагаешь? Кауфмо усмехнулся так, будто сам себе не верил. — А вот тут, братец, начинается самое весёлое. Он ткнул пальцем в сторону старой бетонной стены справа. — Выезжаешь не через служебный. Через хладокомбинат. Там узкий проход, половина машин не сунется. Дальше - на седьмую улицу, мимо станции, потом петлёй через рынок. Если они умные - раскусят не сразу. Если тупые - так вообще не успеют. — А ты? — А я, - Бруно открыл дверь, - сейчас поеду по плану. Как хороший мальчик. И посмотрю, кто из них реально пошёл не за мной, а за тобой. Феликс прищурился, потому что не верил в рабочее состояние этого плана. — Ты понимаешь, что это может закончиться хуёво? Кауфмо уже выбрался наружу. — Всё сегодня может закончиться хуёво, Джекс. Но если я прав, то мы хотя бы узнаем, кто нас на самом деле пасёт. Он уже захлопнул дверь, но Феликс окликнул его: — Бруно. Тот обернулся. — Что? — Не сдохни раньше времени. Кауфмо усмехнулся. В этот раз почти по-старому, будто они оба отдыхали в "Тропиках". — Постараюсь. Ты тоже, придурок... И пошёл к своей машине. Феликс проводил его взглядом ещё секунду. Потом завёл двигатель тарантайки, почти доверху набитой брюликами на баснословные деньги...

***

Он выжал сцепление, дождался, пока перед ним перекатится тележка с каким-то железным хламом, и только потом плавно повёл грузовик вперёд. Не к служебному выезду, а правее, как и сказал Кауфмо. К стене хладокомбината, вдоль которой шёл узкий, почти не используемый проезд, заваленный ящиками, мокрым мусором и старыми следами от шин. Машина шла туда тяжело, с глухим рыком, будто и сама понимала: сейчас её заставляют делать что-то не по правилам. Феликс держал руль крепко, но без паники. Паника в таких ситуациях - это роскошь, которую тебе потом же и засунут в глотку. Он смотрел только вперёд, но боковым зрением успевал цеплять слишком многое. У забора двое «чистых» уже заметили, что машина двигается не туда, куда должна. Один замер. Второй, в свою очередь, повернул голову. Но они не бросились и не заорали, как это бы сделали обычные шавки Карло. Просто начали пересчитывать ситуацию. — Вот и отлично... - тихо пробормотал Феликс. - Думайте быстрее, суки... В зеркале мелькнул силуэт Кауфмо. Тот уже забирался в свою машину, как ни в чём не бывало, будто всё так и планировалось с самого начала. И, что самое неприятное, делал это убедительно. Даже Феликс, знай он эту схему чуть хуже, мог бы на секунду решить, что Бруно и есть главный ход. Слева, за кучей контейнеров, мелькнула чёрная фигура. Один из тех самых «чистых» двинулся вдоль линии склада, стараясь не бежать, но всё равно чуть ускоряясь. Феликс свернул ещё правее. Колесо грузовика ударилось о край выбоины так, что по кузову пошла тяжёлая дрожь. Сзади что-то звякнуло - не груз, а, скорее всего, ремень или крепёж. Он автоматически прислушался. Вроде держится. Из окна офиса Финча Зубл видела всё: И то, что Джекс пошёл не по маршруту. И то, что один из «чистых» рванул не к Чаду, а именно на перехват к боковому коридору. И то, как Кауфмо, сука такая, нарочно вывел свою машину на полкорпуса вперёд, чтобы перетянуть взгляды на себя. Эшли даже не выругалась. Просто мгновенно сняла трубку и начала крутить номер резервной точки на холодильном складе. — Гэнгл, послушай меня очень внимательно. Если хоть один из тех гладких ублюдков сунется в сторону бокового проезда - не стреляй. Только веди их. — А если они полезут на машину? — Тогда сначала говоришь мне, потом уже стреляешь. Не перепутай только, хорошо? — Принято. Зубл повесила трубку и почти сразу же снова подняла бинокль. Чад тем временем у основного выезда уже дал газу. Его грузовик вышел широко, с шумом, как и должен был. Охрана у ворот нехотя разошлась, кто-то из докеров крикнул вслед что-то матерное, колёса разрезали лужу так, что вода веером ударила по бордюру. И вот тут Астори наконец-то сделали то, чего от них все ждали. Игра начала выходить на свою основную стадию. У дальнего въезда ожил тёмный седан. Потом второй. Слишком быстро для обычного совпадения, слишком грязно для «чистых». Одна машина плавно пошла за Чадом, вторая осталась чуть сзади, как запасной зуб. — Ну давай, - тихо сказала Эшли, отслеживая их через стекло. - Купитесь же на него полностью... Но не купились. Потому что тот мужик у боковой линии уже вышел почти к хладокомбинату...

***

Кристин опустила бинокль и быстро перевела взгляд на выезд Чада. За ним уже пошли машины Астори - ярко, но тупо, как и должно быть. Даже через дождь чувствовалось, что это их стиль: погоня, давление, попытка взять количеством и наглостью. Но её интересовало другое. — Он ушёл не туда, - сказала она в микрофон, не скрывая напряжения. Терренс ответил сразу: — В смысле? Кто? — Рива. Он не пошёл по служебному маршруту. Уходит через боковой коридор хладокомбината. На той стороне пауза была короткой, но очень плотной. — Кто ещё это увидел? — Минимум один из «чистых». И, возможно, кто-то сверху у Чиккони. — ФБР? Кристин резко посмотрела в сторону внешней дороги. Две машины Бюро всё ещё торчали там, где и должны были. Наблюдали за главными воротами, за первой машиной, за тем, что было «логично». — Нет. Пока нет. Они всё ещё думают, что главное ушло с первым грузовиком. — Прекрасно, - сухо сказал Терренс. - Значит, у нас ещё есть несколько минут до того, как они поймут, что смотрели не в ту сторону. Кристин сжала бинокль крепче. — Что мне делать? — Оставаться на месте. — Терренс... — Это не обсуждается, агент Уэствуд. Если ты сейчас дёрнешься за ним, ты сама сдашь его как правильную цель. Она раздражённо выдохнула через нос. — А если те, кто за ним пошли, окажутся быстрее? — Тогда мы, наконец, увидим, кто они такие. — Ты сейчас говоришь это так, будто тебе плевать, выживет он или нет. Терренс замолчал всего на секунду. — Я говорю это так, будто сегодня у нас нет роскоши думать только об одном человеке. Кристин ничего не ответила. Потому что это, к сожалению, было правдой. И потому что именно эта правда сейчас вызывала у неё желание ударить по стеклу машины чем-нибудь тяжёлым...

***

Феликс вылетел из бокового прохода на узкую техническую улицу и тут же резко взял влево, туда, где между старым мясным складом и линией железки шла разбитая дорога, которую в нормальном состоянии и дорогой назвать было сложно. Грузовик мотнуло. Руль дёрнулся в руках. Двигатель заревел чуть громче. — Давай, сука... - процедил он сквозь зубы. - Только не сдохни сейчас. Он посмотрел в зеркало. Пока пусто. Но это не успокаивало, вообще ни черта не успокаивало. Потому что такие люди не висят у тебя на хвосте сразу. Они сначала дают тебе поверить, что ты красиво всех обманул, а потом уже оказываются в нужном месте раньше тебя. Он пересёк одну из рельсовых линий и почти сразу почувствовал, как зад грузовика подпрыгнул на стыке. Где-то сзади снова звякнуло. На этот раз громче. — Блять... Руки сами собой чуть сильнее сжали руль. В голове бешено, но удивительно чётко крутилась схема: через рынок, потом к седьмой, потом петля, потом выход на дорогу к Бриджуотеру. Если всё чисто - доедет. Если нет - хотя бы оторвётся достаточно, чтобы понять, кто за ним пошёл. Он уже почти поверил в это, когда впереди, на выезде к станции, медленно и очень не вовремя показался чёрный седан. Не несущийся, даже не подрезающий. Просто выезжающий так, будто весь мир принадлежит ему одному. Феликс даже не выругался. Просто мгновенно сбросил скорость и прикинул глазами, успеет ли проскочить справа. Нет. Седан встал как раз там, где узкая улица начинала раскрываться шире. Дверь у пассажирского сиденья открылась. Из машины вышел один из «чистых». Тёмное пальто, спокойное лицо, в руках ничего. Даже это раздражало сильнее оружия. Феликс остановил грузовик в каких-то двадцати ярдах от него. Двигатель продолжал работать. Дождь стучал по лобовому стеклу. Мужчина шагнул вперёд ровно настолько, чтобы его было хорошо видно. И поднял ладонь - не как полицейский, не как бандит... А как человек, который предлагает подумать, прежде чем делать глупость. — Охуенно, - тихо сказал Феликс, глядя перед собой. - Просто, блять, сказка. Но, вопреки инстинкту самосохранения, он не вышел из машины сразу. Не полез за стволом. И не дёрнулся. Сначала невозмутимо посмотрел в зеркало. Сзади на перекрёстке мелькнула ещё одна тёмная машина. Значит, зажали не до конца - пока ещё вежливо. Однако для него это было почти оскорбительно. Мужчина у седана не торопил. Просто стоял под дождём и смотрел прямо на кабину. Феликс открыл дверцу, выбрался наружу. Плащ мгновенно намок на плечах, волосы прилипли ко лбу, но ему было уже насрать. — И кто ты у нас такой? - спросил он, громко, чтобы не потеряться в дожде и гуле мотора. - Регулировщик хуев? Мужчина чуть склонил голову. — Я тот, кто предлагает тебе не делать ошибку, мистер Рива. Феликс усмехнулся. — Ошибкой было вообще родиться в этом городе, дружок. Давай ближе к делу. Тот выдержал паузу. — В кузове твоей машины лежит груз, который не принадлежит ни тебе, ни Чиккони, ни даже Астори в том виде, в каком они это себе представляют. — С хуя ли? — С того, - ровно ответил мужчина, - что некоторые вещи в этом мире проходят через руки временных владельцев. А потом уходят туда, куда должны были уйти изначально. Феликс смотрел на него и чувствовал, как по позвоночнику медленно идёт холод. Перед ним стоял не рэкетир, не федеральный агент, и даже, не приведи господь, человек Карло. Это была другая порода. Более мерзкая именно потому, что она была уверена в своей правоте. — О, так ты, значит, философ, - тихо сказал он. - Вот чего не хватало этому ебаному дню. Мужчина не улыбнулся. — Мне нужен только груз, мистер Рива. Ты можешь уйти живым. Феликс рассмеялся. По-настоящему. Коротко, зло, без капли веселья. — Ты сейчас стоишь у моей машины, перекрываешь мне дорогу, называешь по фамилии, а потом ещё предлагаешь «уйти живым»? Ты, блять, сам-то слышишь, как это звучит? Пауза. — Очень убедительно. Мужчина чуть повернул голову, как будто прислушивался к чему-то позади. Потом снова посмотрел на него. — Это твоё последнее спокойное предложение. Феликс медленно сунул руку в карман плаща. Не за оружием. Пока нет. Просто так, чтобы тот напрягся хоть на полшишки. И напрягся. Совсем чуть-чуть. Но Джекс это увидел. — Ну наконец-то, - тихо сказал он. - А то я уж подумал, вы там все без нервов родились. И в этот момент где-то далеко, с другой стороны района, прозвучала короткая, сухая очередь. Не здесь. Не рядом. Но достаточно близко, чтобы все трое - и Феликс, и человек перед ним, и тот, кто сидел в дальней машине, - поняли:

в городе одновременно начались две очень плохие истории.