Глава 14. Дары Дяди Сэма.

Во дворе на секунду стало так тихо, будто все разом забыли, как дышать. Потом первым заговорил, конечно же, Скрэтч: — Ну охуенно. Просто, блять, идеально. Мне уже даже интересно, кто ещё сегодня решит испортить нам вечер. Кейн даже головы не повернул. Он смотрел не на ворота и не на солдат у стены. Он смотрел на раскрытый ящик у своих ног - на промасленную ткань, на две металлические кассеты и пакет документов, который явно прятали здесь не ради таможенных шуток. И именно оттого, что в этот момент он не поднял глаз, всем стало особенно тревожно. Громов стоял под дождём в нескольких шагах, не двигаясь. Мокрое пальто облепило его фигуру, но голос, когда он всё-таки заговорил, остался тем же - спокойным до тошноты. — Если это ваши друзья из закона, - сказал он, - то сейчас не время меряться упрямством, мистер Чиккони. Идите с ними говорить. Феликс повернул к нему голову так резко, будто хотел сейчас сломать шею не руками, а одним взглядом. — А у тебя, значит, есть ощущение времени, да? Отлично! Тогда замолчи, пока я тебе его не испортил. — Джекс, - коротко бросил Кейн. - Не время. Феликс не ответил, но заткнулся. Кейн присел на корточки, поднял с земли пакет документов и одну из кассет. Дождевые капли стекали по его пальцам, по кожаному рукаву, по тёмной ткани брюк. Он осмотрел замок кассеты, потом спокойно встал и наконец перевёл взгляд на ворота. Снаружи снова заорали через мегафон: — Последнее предупреждение! Бросить оружие и выйти всем с поднятыми руками! Кейн тихо выдохнул через нос. — Королёр. — Да. — Забираешь это всё внутрь. Не в кабинет и не в зал, а в подвал. С тобой - Джекс. Храните всю эту мишуру как зеницу ока. Феликс мгновенно отозвался: — Понял. — Кауфмо, - продолжил Кейн, - нашего нового знакомого тоже внутрь. Без лишней красоты. Если он вдруг подумает о побеге, прострели ему колено. Пока только одно, чтобы он хотя бы прыгать на другой ноге мог. Бруно усмехнулся. — С превеликим удовольствием, босс. — Чад. — Здесь. — Убирай машины глубже под навес. Быстро. Мне не нужно, чтобы они с улицы пересчитывали, кто у нас сколько железа сюда притащил. Потом дойди до телефона и набери Зубл. Скажи, чтобы снималась с точки, распустила своих по домам и сама ушла до завтрашнего утра. Мне не нужно, чтобы её люди торчали поблизости, когда сюда полезут с осмотром. — Уже. — Скрэтч - со мной. Раненый Лука зло скривился, но кивнул. — Ну конечно. Где самая вонючая часть вечера - там и я. Кейн наконец поднял голову на Громова. — Ты пойдёшь внутрь молча. Если откроешь рот раньше, чем я разрешу, мой человек действительно прострелит тебе ногу, и это будет самый вежливый исход из всех доступных. Громов чуть наклонил голову, будто согласился с правилами чужого дома. — Разумно. — Не льсти себе. Я просто ещё не решил, убивать тебя сейчас или потом. Кейн сделал короткий жест, и весь двор сразу сдвинулся с места. Феликс подхватил пакет документов и вторую кассету. Королёр взял первую. Кауфмо подошёл к Громову с револьвером так близко, будто они собирались идти не в подвал, а на блядскую прогулку. Чад рванул к грузовикам. Двое солдат семьи начали стаскивать под навес ящики с обычной ювелиркой, чтобы во дворе хотя бы внешне оставалась не боевая стоянка, а склад и мокрые машины. За воротами уже хлопали дверцы, слышались команды о готовящемся штурме, и под это всё Кейн со Скрэтчем пошли вперёд - навстречу тем, кто решил приехать слишком поздно для вежливых переговоров.

***

Нижний подвал винодельни пах старой древесиной, сыростью, винным камнем и чем-то давно запертым. Не вонял, а именно пах - тяжело, плотно, как пахнут помещения, где десятилетиями ничего не происходило и из-за этого можно было спокойно спрятать хоть труп, хоть государственную тайну. Королёр первым спустился по бетонным ступеням. За ним - Феликс. Следом Бруно толкнул Громова в спину. — Шевелись, профессор. Павел не споткнулся и даже не обернулся. — Ты всё время такой весёлый, или это только под дождём? — Нет, - ответил Кауфмо. - Обычно я веселее, когда у меня нет повода тебя пристрелить. В ответ на это Павел тихо выругался по-русски. Бруно перевода не знал, но по тону и без того всё понял. Подвал был не очень большой, но глубокий. В дальней его части стояли старые стеллажи для бутылок, давно пустые, и длинный деревянный стол, на котором сейчас уже лежал керосиновый фонарь, принесённый кем-то из охраны. Королёр положил на стол кассету и документы. Феликс - вторую кассету. Дождь сверху уже почти не было слышно; только где-то далеко приглушённо гудели голоса и раз в несколько секунд доносился мегафон, превращённый кирпичом и толщей земли в раздражённое жужжание. — Закрывай, - сказал Королёр одному из солдат. Дверь наверху захлопнулась. Задвижка встала снаружи. Теперь здесь были только они четверо и тусклый свет фонаря. Кауфмо толкнул Громова к стене. — Вот так и стой. Будешь красивым пятном на фоне плесени. Павел аккуратно поправил воротник мокрого пальто, после чего всё-таки перевёл взгляд на стол. — Вы только теряете время... Феликс резко развернулся к нему. — Я тебе сейчас покажу, как теряют время, падаль. Ты мне сегодня на дороге уже объяснить что-то пытался. Попробуй ещё раз - только теперь без своих покойных дружков и красивых фраз. — Джекс, - тихо сказал Королёр. - Не сейчас. — А когда? Когда на меня ещё полгорода сверху спустится с желанием меня прибить? — Именно тогда и поговорим. Сейчас - не мешай думать. Феликс зло провёл ладонью по лицу, но отошёл от Громова на полшага. Кауфмо, к его чести, не полез со своим фирменным "я предупреждал". Он просто смотрел на документы так, будто уже заранее чувствовал: открывать их не хочется, но придётся. Королёр первым взялся за бечёвку и хирургически развязал её. Бумаги были сухими только сверху; нижний край промок чуть-чуть, но не критично. Плотные листы, несколько конвертов, два банковских вкладыша, что-то с печатями и копии разрешений, похожих на государственные. Он раскладывал всё молча, а Феликс и Бруно наклонялись всё ближе. Первые секунды никто ничего не понимал. Потом Кауфмо первым тихо присвистнул. — Да вы, блять, серьёзно… Феликс взял один лист в руки. Это была не обычная накладная, а целая сводка денежных переводов груза - сначала через Канаду, потом через три дочерние компании с разными названиями, все из разных штатов, но с одной и той же рукой в конце цепочки. Ниже шли суммы, даты и номера контейнеров. И никого из присутствующих не смущало, что товар делал целый круг по стране, прежде чем оказаться в Нью-Йорке. Королёр взял второй документ. Там уже были фамилии. Некоторые ничего не значили. А вот некоторые - совсем наоборот. Тони молчал секунд пять, потом очень тихо сказал: — Вот теперь я понимаю, почему он лично за этим приехал. Феликс перевёл взгляд на лист у него в руках. — Что там? Королёр не отрывал глаз от строки. — Стороннее финансирование. Через строительные фонды, профсоюзные компенсации и "городское обновление". Красивое, сука, обновление… — Кто? - спросил Бруно. Королёр поднял взгляд. — Говард Пирс. Я видел его имя в городских бумагах и на паре комиссий. Всегда лез туда, где пахло бюджетом и стройкой. Тишина в подвале стала другой. Более плотной и неприятной. Феликс нахмурился. — Это кто вообще? Имя до боли знакомое... — Потому что он постоянно торчит в газетах с личиком невероятно честного патриота, - сухо сказал Королёр. - Мелкий, но зубастый политик. Городские комиссии, бюджетные одобрения, разные комитеты по развитию промышленности. Любит говорить о безопасности, рабочих местах и чистоте улиц. А по бумагам у нас выходит, что он по уши в дерьме, но не подает вида. Кауфмо усмехнулся без радости. — Ну конечно. А я уж начал бояться, что мы внезапно наткнулись на честного человека. Феликс уже листал следующую пачку. Там было всё ещё хуже. Даты шли не только под порты и склады, но и под фамилии судей, профсоюзных голов, нескольких чиновников и каких-то внешне безобидных контор, через которые проходили переводы. И всё это, судя по номерам и пометкам, было связано не только с ювелирными изделиями. — Здесь оружие, - сказал он вдруг. Королёр сразу посмотрел. — Где? — Вот. Коды под контейнеры. Мне уже попадались такие обозначения на портовых линиях. Тогда под ними гнали военное барахло, списанное под станки. Кауфмо тихо выругался. — То есть они не просто брюлики перегоняли. — Нет, - сказал Феликс. - Брюлики, оказывается, это только жир сверху. Какими бы ценными они не были... Королёр тем временем вскрыл первый конверт с тиснением. Внутри была копия служебной записки на официальном бланке. Не для прессы, и даже не для нижнего звена. Угловой штамп указывал на сенатский подкомитет по внешней торговле. Бруно нагнулся ещё ближе. — Что там за имя? Тони пробежал глазами текст до подписи, после чего не ругнулся - а вот это уже было показателем. — Не подпись, - сказал он. - Но адресат, на удивление, указан. Офис Артура Уитмора. — Уитмор… - повторил Феликс, пока до него не дошло, что за имя он только что услышал. - …О господи, блять...это же сенатор штата. — Именно, - кивнул Королёр. - Слишком большой человек, чтобы лежать в ящике под промышленные алмазы просто так. Павел у стены наконец подал голос: — Открывайте кассеты. Я уверен, вы будете более чем удивлены... Все трое одновременно повернули головы. Кауфмо даже усмехнулся. — Слушай, ты либо очень храбрый, либо очень тупой. — Нет, - спокойно ответил Громов. - Я просто уже знаю, что вы там увидите. А вы - нет. Феликс шагнул к нему. — Тогда начинай говорить без этих спектаклей. — Нет, - повторил тот тем же тоном. - Пока вы не откроете хотя бы одну, вы от меня не дождётесь и слова. Королёр несколько секунд смотрел на него, потом положил ладонь на первую кассету. — Если это ещё одна папка с тучей бесполезных имён, я тебя сам вскрою прямо на этом столе. — Сомневаюсь, - сказал Павел. - Но попробовать можете. Кауфмо уже достал нож и передал Тони рукоятью вперёд. Замок на кассете был маленький, но не символический. Пришлось поддеть, потом дёрнуть сильнее. Металл щёлкнул, крышка пошла вверх. Внутри тихо покоились две аккуратно уложенные катушки микроплёнки в защитных металлических пеналах, ещё один тонкий свёрток с шифровальными таблицами и маленькая записная книжка без названия, в чёрной коже. Кауфмо выдохнул так, будто кто-то резко ударил его под рёбра. — Нет, ну это уже вообще край… Феликс взял книжку первым. Раскрыл. Внутри шли не длинные записи, а короткие: даты, суммы, инициалы, адреса, обозначения судов, имена курьеров и номера линий. По двум-трём страницам он ещё мог бы решить, что это чужая бухгалтерия. Но дальше пошли фамилии, которые вот уж никак нельзя было перепутать с рядовыми. Пирс, потом Астори, а затем Финч. Ещё несколько имён, которых он не знал. И один раз - только один раз - полное имя, написанное без сокращения, будто человек, заполнявший книжку, сам хотел видеть эту строку как можно реже. И было понятно почему...

Подпись: Артур Уитмор

15 февраля 1958 года.

Феликс медленно закрыл книжку. Ни он, ни Королёр, ни Кауфмо не заговорили сразу. Ахуй от масштабов операции был слишком велик даже для них. Громов всё ещё стоял у стены и смотрел на их лица. — Теперь вы понимаете, - сказал он, - что я приехал не за алмазами. Феликс шагнул к нему так быстро, что Кауфмо даже не успел вставить ни слова. Уперевшись ладонью ему в грудь, Джекс впечатал его в сырую стену. — А теперь ты мне объяснишь, сука, что за хуйню мы только что вытащили из своего же груза! Павел поморщился, но не дёрнулся. — Это не ваш груз, а ошибка маршрута. — Неправильный ответ, брюлики были и в том ящике! Давай-ка ещё раз попробуй, мудила! — Его должны были снять ещё на промежуточной линии, до входа в Нью-Йорк, - заговорил Громов уже быстрее. - Но кто-то сорвал передачу, и ящик пошёл дальше вместе с остальным товаром. В обычной ситуации его бы перехватили до вас. В вашей - попросту не успели. Королёр поставил кассету обратно на стол. — А ты, значит, кто? Их ебучий почтальон на побегушках? Громов перевёл взгляд на него. — Допустим. — Очень ёмко. — Очень безопасно для меня, - спокойно ответил Павел. Феликс ещё сильнее вжал его в стену. — Ты сейчас находишься не в том положении, чтобы заботиться о своей безопасности. — Ошибаетесь, - тихо сказал Громов. - Пока я жив, у вас есть шанс понять, как этим правильно пользоваться. Если я умру, у вас останутся бумаги и очень короткая жизнь. Кауфмо зло хмыкнул. — Вот же охуенная, сука, манера убеждать. — Астори - только нижний слой всего дела, - продолжил Павел, уже не отводя глаз от Феликса. - А деньги, порты и прикрытие - это уже не их уровень. Пирс нужен не вам, и даже не Карло. Он нужен тем, кто сверху, чтобы на местном уровне всё выглядело не как операция, а как обычная американская гниль, к которой не причастен никто из моей собственной страны. — И кто же выше? - резко спросил Феликс. Павел чуть повёл плечом. — А выше вы пока всё равно не достанете, поэтому тут можете думать как пожелаете... Наверху что-то тяжело хлопнуло. Потом ещё раз. И сразу же, сквозь толщу подвала, донёсся голос. Уже не мегафон - живой и раздражённый. Кейн. — Королёр! Тони мгновенно развернулся к лестнице. — Здесь! — Вверх. Срочно! Он схватил кассеты, книжку и верхнюю пачку бумаг, сунул всё обратно в промасленную ткань и кивнул Феликсу: — Ты со мной. Кауфмо тут же рыкнул: — А я с этим куда? — Здесь. И глаз с него не спускай. — С радостью. Феликс ещё секунду смотрел на Громова, потом оттолкнулся от него и пошёл за Королёром к лестнице.

***

Наверху всё ещё пахло дождём, мокрой глиной и нервами. Но стрельбы не было - и это уже казалось чудом для сегодняшнего дня. Кейн стоял у внутренней двери винодельни, не в локальном кабинете сомелье и не во дворе, а в переходе между ними. Скрэтч торчал рядом, одной рукой держась за плечо, другой - за пистолет так, будто надеялся наконец-то им воспользоваться. За его спиной маячили двое солдат семьи. Увидев у Тони в руках свёрток, Кейн коротко кивнул. — Живой? — Пока да, - ответил Королёр. - И говорящий. — Это временно, - добавил Феликс. Сэл нарочно пропустил это мимо ушей. — Снаружи не рейд, - сказал он. - Пока что. Половина - местные, ещё пара - федералы из наблюдателей, и один мудила из окружной прокуратуры. Они знают, что из порта ушло несколько наших машин, слышали стрельбу, видели повреждённый транспорт и решили, что им очень надо посмотреть, что тут у меня творится. Один из портовых стукачей успел слить направление, а дальше они уже просто пошли по следу. Так что не льстите себе - это не чудо сыска, а обычная длинная засада. Скрэтч оскалился. — Ну так покажите им подвал. Там у нас как раз русский, тайна Сената и плохое настроение. Прям начало анекдота какое-то... — Лука, - тихо сказал Кейн, - рот закрой. Тот завалился. — И? - спросил Королёр. — И я их пока держу на пороге, - продолжил Сальваторе. - Они хотят осмотр. Я хочу своего адвоката и официальный ордер. У всех них праздник, но недолго. Через несколько минут им либо дадут санкцию на поверхностный осмотр, либо сверху позвонят и прикажут не лезть. Сейчас мы зависим от того, кто у них на проводе быстрее. Феликс перевёл взгляд на двор. Через мокрое стекло было видно силуэты у ворот. Фары, тени высоких и не очень людей, и дёрганые блики на гравии. Он сразу понял, что если в эту секунду хоть кто-то дёрнется не так, Только уже на территории Кейна. всё превратится в ещё одну мясорубку. — Что с грузом? - спросил он. — Первый и третий уже под брезентом, - ответил Кейн. - Твой тоже загнали внутрь. С виду всё выглядит как очень дорогая, но законная партия. И я хочу, чтобы так оставалось ещё хотя бы час. Королёр сжал свёрток крепче. — Тогда это вниз. И немедленно. — Нет, - сказал Кейн. - Не вниз. Теперь уже наверх, в старую дегустационную. Там есть каменная ниша за стенкой, для коллекционных бутылок. Меньше шансов, что кто-то решит ковырять её при беглом осмотре. Феликс коротко кивнул. — Понял. Сальваторе уже собирался развернуться обратно к двери, но остановился и посмотрел прямо на Джекса. Не на его мокрый плащ, не на кровь на манжете, не на разбитое лицо от усталости - прямо в глаза. — И ещё одно. С этого момента никто и никому не звонит. Ни подругам, ни друзьям, ни родственникам по сестринским линиям. Никому. Пока я не скажу иначе. Вот и оно - решающая мера. Феликс ничего не ответил. И именно потому, что не ответил, Кауфмо, которого сюда пока не позвали, как будто уже заранее встал между ними тенью. Кейн выдержал паузу, потом добавил: — Повторять не буду. До утра даже не смейте трогать трубки. — Понял, - сухо сказал Феликс. Королёр тронул его локтем в сторону коридора. — Пошли... Они ушли по тёмной лестнице наверх, в старую часть винодельни, а Кейн вновь открыл дверь на двор и вышел под дождь...

***

Окружной прокурор, невысокий, толстоватый и очень довольный собой, говорил именно тем голосом, который у всех одинаково хорошо вызывает желание дать в челюсть. — …и вы, мистер Чиккони, надеюсь, понимаете, что после стрельбы в порту, трёх уходящих машин и вот этого цирка у ворот я не обязан верить в рассказы про “хранение ювелирной партии”. Кейн стоял напротив него под навесом, поправляя мокрый рукав пиджака так спокойно, будто обсуждал цену вина, а не собственную вероятность провести ночь в камере. — А я, - ответил он ровно, - надеюсь, что вы понимаете: если вы без основания полезете в легальный товар, за который я отвечаю бумагами, а не портовыми сплетнями, то утром вас будут докучать не только мои юристы, но и ваши же начальники. Потому что часть этой партии уже указана в страховых ведомостях. И если вы сейчас красивым движением устроите здесь разгром, вам же потом придётся объяснять, кто именно разбил камни, которые официально предназначались для трёх очень уважаемых контор. Я ясно выражаюсь? Прокурор на секунду замолчал. Потому что про конторы он, видимо, не подумал вовсе. Один из федералов, стоявших чуть позади, наоборот, молчал с самого начала. Именно это Кейну и не нравилось. — Нам нужен только поверхностный осмотр, - сказал он. - Без лишней драмы. — Тогда впредь не начинайте её с мегафона, - ответил Сальваторе. - Идёмте. Сами посмотрите на кузова, на ящики, на документы. Но внутрь моих помещений вы лезете только в моём присутствии и только туда, куда я вас поведу. Не нравится - разворачивайтесь и возвращайтесь либо с бумажкой потолще, либо с кем-нибудь вроде президента. Прокурор зло усмехнулся. — Вы очень уверены в себе для человека, которого сегодня уже полгорода хотело остановить. — Нет, - сказал Кейн. - Я просто знаю разницу между попыткой ограбления и законным основанием для обыска. Он шагнул в сторону. — Прошу. Посмотрите на грузовики. Если закончили чувствовать себя героями для красивых заголовков в газетах - начнём с них...

***

Осмотр занял минут двадцать. Это были самые длинные двадцать минут всего вечера. Джекс и Королёр в это время уже спрятали свёрток за старой каменной нишей, закрытой сверху двумя рассохшимися полками с бутылками и слоем пыли толщиной в несколько лет. Когда они спустились обратно, прокурор как раз хлопал ладонью по борту третьего грузовика и кривился, глядя на дыры от пуль. — И это вы называете попыткой ограбления? — Нет, - ответил Кейн. - Это я называю очень плохим четвергом. Один из местных защитников правопорядка открыл пару ящиков. Внутри были камни. Абсолютно законные и ебануто дорогие. Но это было совсем не то, что они надеялись найти. В одном лежали бархатные пеналы, в другом - промышленные упаковки. На грязь, вмятины и следы спешки это всё, конечно, не отвечало. Но и прямой зацепки низкорослому прокурору и его помощникам не давало. Федерал, тот самый молчаливый, бросил на Кейна очень долгий взгляд. — Мы ведь ещё вернёмся, - сказал он. Сальваторе даже слегка улыбнулся. — Тогда предупредите, я прикажу поварам приготовить что-нибудь менее унылое, чем этот вечер. Скатертью дорога! Прокурор зло сплюнул в сторону, но больше не спорил. Через несколько минут машины за воротами начали расходиться. Не все сразу. Не красиво. Но достаточно, чтобы напряжение во дворе наконец-то сменилось не облегчением, а новым, ещё более неприятным ощущением. Они выжили. Вопреки здравому смыслу. Значит, всё только начинается. Когда последние чужие фары ушли с дороги, Кейн стоял под навесом ещё секунд тридцать, не двигаясь. Потом повернулся к своим. — Внутрь. Все. Скрэтч буркнул: — Вот теперь-то уже можно кого-нибудь пристрелить? — Пока только если это будешь ты сам, - ответил Кейн. - И то не здесь...

***

В старой дегустационной было теплее, чем внизу и снаружи, но от этого не легче. Комната давно не использовалась по назначению: длинный стол, несколько тяжёлых стульев, барная стойка в пыли, окна, закрытые ставнями. На одной стене висела карта округа, на другой - выцветшая реклама вин урожая сорок седьмого. Кауфмо ввёл Громова последним, держа револьвер под полу пиджака так, чтобы тот видел ствол, а остальные - нет. — Ну что, - сказал Бруно, - теперь можно уже без мегафонов? А то я сегодня и так слишком много слушаю. Королёр вынул свёрток из ниши и снова разложил всё на столе. Кейн сел не сразу. Сначала закурил из кубинской сигары, в две затяжки. Потом только опустился в кресло во главе. — Теперь говори, - сказал он Громову. - Медленно, внятно, без попыток сделать из нас идиотов. Что именно лежит в L-9? Павел посмотрел на свёрток. Потом на Кейна, видимо, собираясь с мыслями на рассказ. — Финансовая связка, - сказал он. - Переводы, курьеры и их политические посредники или покровители. Называйте как хотите. А ещё - это жирное доказательство того, что деньги и оружие идут не только в вашу войну с Астори. Они идут выше. — Насколько выше? - спросил Королёр. — Настолько, что имя Пирса вам теперь уже ничего не даст. Он только прокладка. Кауфмо тихо прыснул. — О, как удобно. Значит, дальше у нас пойдут ещё более интересные фамилии? — Да, - сказал Громов. - Но вы не прочтёте всю цепочку без микроплёнки. Феликс провёл большим пальцем по чёрной записной книжке. — И что там? Кино про то, как нас всех красиво похоронят? Павел даже не улыбнулся. — Там задокументированные "на всякий случай" складские ключи, маршрутные метки, имена людей в судах, в профсоюзах и в администрации. Там есть ваш Пирс, там есть люди Карло. Там несколько федеральных имён, которые вам ни о чём не скажут, но очень многое скажут тем, кто выше вас. Кейн выпустил дым и спросил так, будто ему было почти всё равно: — А сенатор? На секунду даже Феликс отвёл взгляд от книжки и посмотрел на Сальваторе. Громов выдержал паузу. — Он не должен был фигурировать открыто. — Но фигурирует ведь. Целый, блять, автограф оставил, - сказал Королёр. — Один раз, - ответил Павел. - И этого уже слишком много. Кауфмо сначала присвистнул, а затем напряженно выдохнул. — Вот теперь у нас точно нет шансов на спокойную старость... Кейн всё это время следил не за словами, а за тем, где у Громова меняется дыхание, где он глотает слог, где становится осторожнее. Старые итальянские приемы психологии. — Ты работаешь на тех, кто это перевозил? - спросил он. — Работал рядом, - ответил Павел. — Это очень расплывчато. — А я и не обязан быть для вас конкретным, мистер Чиккони. Феликс резко ударил ладонью по столу, так, что одна из катушек звякнула о край пенала. — Ошибаешься. Очень обязан. Громов перевёл взгляд на него. — Нет. Я обязан только выжить. Вы, кстати, тоже. И пока эти вещи у вас, вы стали проблемой не только для Карло, но и для людей, которые сидят тише и ждут, лишь бы кого-нибудь прищучить. Поэтому, если вы думаете, что сегодняшний вечер был вершиной - мне вас искренне жаль. Кауфмо зло усмехнулся. — Слушай, я давно не видел человека, который так и просится сломать самого себя пополам. — Бруно, - сказал Кейн, - повремени с угрозами, пожалуйста. Тот кивнул и отступил от стены. Королёр тем временем уже осторожно рассматривал одну из катушек на свет фонаря. — Нам нужен кто-то, кто это проявит и прочитает, - сказал он. — У меня есть один техник, - бросил Кейн. - Старый, противный, но умеет держать язык за зубами, если нормально ему занести. — Тогда к нему и пойдёт первая плёнка, - ответил Тони. - Только не обе сразу. Феликс поднял взгляд. — А что с этим? Он имел в виду всё сразу, что было начиркано в документах: Пирса, сенатора, Астори, коммунистов, федералов…ну и Громова, само собой. Кейн это понял. — А с этим, - сказал он очень спокойно, - мы теперь будем жить. Пока не поймём, кого именно резать первым. Пауза. — И ещё одно, - добавил он, собрав всех в круг и перейдя на полушёпот. - С этого момента вы все забываете слово "случайность". Я чем угодно клянусь, что даже после продажи камней все это не кончится... Никто не спорил. Потому что спорить с фактом уже было бессмысленно. Феликс сидел чуть в тени, держа пальцами край чёрной книжки и глядя на неё так, будто там уже было записано что-то про него лично. В какой-то момент его взгляд скользнул к телефону на стене. Маленькое движение, почти незаметное. Но Кауфмо заметил. Он не сказал ничего сразу. Только посмотрел на Феликса дольше, чем обычно. Потом перевёл взгляд на Кейна, потом обратно... И в этот момент между ними троими впервые промелькнуло нечто такое, чего раньше в семье Чиккони почти не было. Ещё не раскол, далеко не он. Но... Кейн поднялся из кресла. — Ну что же, господа. Придётся немного позаниматься ещё и тут. Чад - ночь здесь. Королёр - со мной, когда закончим. Скрэтч остаётся под присмотром врача, и если он попробует сбежать с перевязки, я ему лично второе плечо прострелю. Кауфмо… — М? — Сидишь на русском. До утра. — Ну наконец-то у меня тоже романтический вечер. — Джекс. Феликс поднял голову. — Да. — До утра ты никуда не едешь один. Либо остаёшься здесь, либо я отправляю с тобой двоих ребят, и они не отходят от тебя ни на шаг. Телефон не трогаешь. Из дома не выходишь. Если мне потом скажут, что ты решил поиграть в самостоятельность, я лично сломаю тебе эту привычку. Пауза была короткой, но тяжёлой. — Легче уж тут подежурить, - сухо сказал Феликс. Кейн ещё секунду смотрел на него, потом отвернулся. — Отлично. Тогда приступим к самой неприятной части - будем думать, что делать дальше. За окном опять пошёл дождь. Не сильнее, чем раньше, просто плотнее. Будто ночь сама решила, что с них пока хватит крови и можно перейти к чему-то более долгому, размеренному, но не предвещающему нихуя пацифистского…