Глава 15. Без поблажек.

Ночь не кончилась - она просто постепенно потеряла цвет и сделалась серой. Над городом висело то самое мерзкое предрассветное небо, которое не обещает ни солнца, ни ливня, ни даже внятного утра. Воздух был влажный, липкий, пахнул мокрым кирпичом, бензином, винным осадком и чем-то ещё, что всегда остаётся после бессонной ночи в компании нетрезвых людей, слишком много узнавших про собственную страну от своих же друзей. Феликс все таки оказался у себя дома, даже несмотря на то самое "лучше уж тут подежурить". Да и хотя бы немного привести себя в порядок было необходимо, поэтому он решился и поехал в свою родную обитель. Квартира встретила его тишиной ещё ближе к полуночи, а уже к трём ночи начала раздражать тем, что в ней все слишком спокойно. Он снял плащ, бросил его на спинку кресла, долго ходил от окна в гостиной к кухне и обратно, потом всё-таки налил себе бурбона, но так и не выпил - просто оставил стакан на подоконнике и смотрел, как за стеклом редкие машины рассекают мокрый асфальт. Телефон молчал. Именно поэтому он бесил сильнее всего. После приказа Кейна - никому не звонить до утра, не светиться и вообще не делать резких движений - у Джекса было ощущение, будто ему не просто закрыли рот, а забили досками половину собственной жизни. Он три раза проходил мимо аппарата. Три раза останавливался. Три раза в голове всплывало одно и то же: Лиза. Потом - другое лицо. Чёрные волосы, низкий рост, холодные глаза и тихий голос, который почему-то лез в голову именно тогда, когда этого хотелось меньше всего. "Да какого хуя я вспоминаю сейчас именно тебя?.." — Да пошло оно всё, - тихо сказал он в темноту после этой мысли. Но легче от этого не стало. К утру он так и сидел у окна в рубашке, с расстёгнутым воротом и сигаретой в пальцах, когда за горизонтом серость просто стала немного светлее. Нью-Йорк просыпался медленно, без всякой романтики: с мусорными машинами, с кофейным паром из закусочных, с первыми гудками такси и с ощущением, что ночью город ничего не забыл. Особенно - про таких, как он. Телефон наконец зазвонил в семь сорок. Феликс снял трубку ещё на втором гудке. — Да. — Живой? - раздался голос Королёра. — Пока да. — Тогда поднимайся и дуй на винодельню. Кейн уже на ногах, русский тоже. Через двадцать минут разговор пойдёт не про сладкий сон, а про того, кто у нас до сих пор в плену. Феликс посмотрел на серое окно. — Уже еду. На том конце тихо хмыкнули и положили трубку.

***

Винодельня днём выглядела хуже, чем ночью. Если ночью в ней был хотя бы налёт тайны, то утром оставалась одна сырость: длинное кирпичное здание, почерневшие водостоки, мокрый двор, грязь у ворот и усталые люди семьи, у которых глаза были краснее обычного не от вина. У навеса стояли две машины, грузовики уже отогнали глубже, а у входа курил Скрэтч - бледный, злой, с повязкой под рубашкой и физиономией человека, которому очень не нравится роль запасного игрока. — О, вот и наш бессонный фантомас, - бросил он, как только Феликс подошёл. - Не переживай, мы тут без тебя пока не успели развалить страну. — Жаль. Я как раз рассчитывал приехать уже к готовому апокалипсису. - типичный язвительный ответ последовал в ту же секунду. — Не переживай, его начало внутри, - Скрэтч ткнул большим пальцем за плечо. - Кейн с Тони с утра пытаются вытащить из русского что-то полезное. Кауфмо там же. Пока ещё никого не застрелил, но, судя по лицу, очень хочет. Феликс кивнул и вошёл внутрь. Старая дегустационная, где они укрылись ночью, теперь выглядела как штаб людей, которых внезапно заставили играть в политику, хотя они предпочли бы просто прострелить кому-нибудь голову и на этом закончить. На столе лежали раскрытые документы из того ящика, рядом - записная книжка, одна катушка микроплёнки уже исчезла, видимо, улетев к тому старому технику, про которого говорил Кейн, а вместо бутылок на полке теперь стояли кофейник, пепельницы и револьвер Королёра. Павел сидел у стены. Не связанный - и это почему-то выглядело подозрительнее любой верёвки. Просто сидел на стуле, всё в том же пальто, уже подсохшем по краям, и смотрел на всех так, будто ждал, когда они наконец-то зададут правильные вопросы. Кауфмо стоял рядом с ним, скрестив руки на груди. — Ну вот, - тихо сказал он, увидев Феликса. - Теперь у нашей маленькой богодельни полный комплект для допроса. Кейн не отрывался от бумаги. — Садись. Феликс сел у края стола. Королёр поднял на него короткий взгляд, будто проверял, в каком тот состоянии, и снова вернулся к документам. — Что есть? - спросил Джекс. — Пока - хрень разной степени густоты, - ответил Тони. - Говард, оказывается, гнида, в этом мы уже не сомневаемся. Уитмор - тень повыше, и это мне нравится ещё меньше. Русский по-прежнему любит отвечать так, будто каждое слово у него продаётся отдельно. — Зато я отвечаю, - спокойно сказал Громов. - Некоторые на вашем месте уже просто стреляли бы. — Это тоже ещё возможно, - ответил Кауфмо. Кейн поднял взгляд. Всё утро он выглядел особенно тихим, и именно поэтому тревога от него шла сильнее обычного. — Повторяю последний раз, Павел. Где Лоренцо Массари и Массимилиано Гальчетти? Если хочешь, я тебе поочередно назову их рабочие прозвища, чтобы тебе лучше вспоминалось. Громов помолчал секунду. Потом положил ладони на колени. — У Карло нет мотива убивать их до того, как он поймёт, что именно у вас осталось от груза. — Ты это уже говорил, - сухо напомнил Королёр. - Брюликам и одной части документов он уже может говорить "пока". Новое давай. — Новое в том, - ответил Громов, - что у него будет выход на вас уже сегодня. И, если хотите моего мнения, лучше вам к этому разговору подготовиться не словами. Феликс чуть подался вперёд. — Ты сейчас умно намекаешь на обмен или на засаду? Павел перевёл на него глаза. — На то, что Карло не дурак. И если вы думаете, что он после вчерашнего сидит и просто ждёт, - вы вообще не понимаете, с кем воюете. И в этот момент телефон на стене зазвонил. Коротко, настойчиво и просто ужас как неприятно. Все в комнате повернули головы почти одновременно. Королёр снял трубку первым. — Да... Пауза. Феликс видел, как у Тони чуть потемнели глаза. То ли от шока, то ли от...гнева. — Передам. Он закрыл трубку ладонью и посмотрел на Кейна. — Карло. Сальваторе поднялся сам, при этом совсем не торопясь. Подошёл и взял аппарат из рук Моррети. — Внимательно слушаю. Молчание длилось секунды три. Потом даже не нужно было слышать второй голос, чтобы понять: на том конце провода сидит человек, который улыбается не губами, а самим фактом своего существования. — Нет, - сказал Кейн очень спокойно. - Не удивлён. Просто разочарован, что ты выбрал телефон вместо личного визита. Ещё пауза. — Мои люди у тебя. Твои - у меня? Нет. Один...Второй? Значит, опять играешь в мелкую торговлю...уговорил, я слушаю. В комнате не шевелился никто. Даже Кауфмо перестал постукивать пальцем по кобуре. — Нет, - сказал Кейн через несколько секунд. - Русского ты не получишь. И кассету тоже...Потому что ты уже слишком много хочешь за двоих моих. Хочешь торговаться - торгуйся так, чтобы это было похоже не на истерику, а на деловой разговор. Королёр медленно выдохнул через нос. Феликс уже чувствовал, что разговор идёт туда, где закончится очередной мерзостью. — Сегодня в девять? - переспросил Кейн. - Старый буксирный док у Красной Нити… Да, помню это место... Нет, Карло, не льсти себе, я туда не поеду с подарками и оркестром. Ещё тишина. — Хорошо. Я подумаю. Но учти одну вещь: если до вечера хотя бы один волос упадёт не с той головы, ты не торговлю начнёшь, а ой какую сильную панихиду. И она тебе совсем не понравится. Он повесил трубку. Никто не заговорил первым. Потом Скрэтч, всё это время стоявший у двери, тихо сказал: — Ну? Кейн повернулся к ним. — Сегодня в девять вечера. Старый буксирный док у Красной Нити. Он хочет обмен. — И на что? - спросил Феликс. — На русского и одну кассету. — Пошёл он нахуй, - моментально ответил Кауфмо на такое предложение. — Уже, - спокойно кивнул Кейн. - Но это ничего не меняет. Королёр подошёл ближе к столу. — Он обещает обоих? — Нет. Говорит, что приведёт только одного. Второй будет "зависеть от того, насколько мы умеем держать слово". Чад, который только что вошёл в комнату, услышав последние слова, грязно выругался. — Вот теперь точно пошёл он нахуй. Сальваторе сел обратно. — Именно поэтому мы не поедем на обмен, как хорошие мальчики. Феликс уже понял, куда это идёт. — Двойной ход? — Тройной, - поправил Королёр. - Раз Карло такой щедрый, значит, у него либо очень сильная позиция, либо он хочет, чтобы мы думали именно так. — Где их могут держать? - спросил Чад. Павел впервые чуть усмехнулся. — Если он будет торговаться, одного - ближе к докам, а другого - на запасной точке. Карло не любит складывать все яйца в одну корзину. — А я не люблю, когда русские делают вид, что читают мне лекции, - ответил Кауфмо. Но Кейн уже думал вслух. — Один объект должен быть рядом с местом обмена, чтобы он мог показать заложника быстро. Второй - там, откуда можно либо привезти позже, либо пристрелить и выкинуть, если всё рухнет. Значит, нам нужны два адреса. А Авель еще не успел найти ни одного... Королёр провёл ладонью по подбородку. — А он вообще что-нибудь даст? — Даст, - сказал Кейн. - Но не один. Он поднял глаза на Феликса. Потом - на Чада. Потом на Кауфмо. — Нам нужно всё, что есть. Авель, свои каналы, мои люди в порту…как это все в одну картину-то собрать... И в этот момент телефон в коридоре зазвонил ещё раз. Скрэтч поднял трубку, послушал пару секунд и оторвался от аппарата. — Это…тебе, Джекс. — Мне? — Угу. Женский голос, какой-то очень вежливый. От этого уже страшно. Комната посмотрела на него так, что и без вопросов было ясно: иди, возьми трубку и потом быстро вернись. Феликс вышел в коридор, взял аппарат. — Да? — Не клади трубку, - тихо сказала Кристин. - И не перебивай меня, времени очень мало. Он машинально выпрямился. — У меня есть две точки. Одна - слишком очевидная, значит, либо там Гальчетти, либо там вообще никого. Вторая - холодный склад на Девятой, формально идёт как временное хранение мясной продукции. Неофициально - там последние два месяца светились люди Астори и один человек Пирса. Феликс молчал ровно секунду. — Откуда у тебя это? — Не важно. Важно то, что если вы поедете только на обмен, вы с очень огромной вероятностью потеряете обоих. — А если это подстава? — Тогда считай, что я решила спасти тебе пятницу. Но я бы не звонила, если бы не была уверена хотя бы в одном адресе. Он провёл пальцами по проводной трубке. — И почему именно мне? На том конце короткая пауза. — Потому что ты меньше всех похож на человека, который сегодня будет притворяться, будто всё ещё можно решить по инструкции. Ну умнее, если простым языком. У него странно дёрнулось где-то под рёбрами. Не сильно, но очень вовремя, чтобы взбесить. — Спасибо за веру. — Не благодари. Просто не сдохни по дороге, ладно? Фраза была сказана сухо. Почти делово. Но после неё повисло слишком живое молчание. — Я постараюсь, - ответил он так же тихо. Щелчок. Связь оборвалась. Он ещё секунду держал трубку у уха, потом повесил её и посмотрел в грязное оконце коридора. За стеклом моросил дождь, двор винодельни темнел раньше положенного, а в груди осталось мерзкое ощущение: ему только что помогли. Не из долга, не из любви к государству, не ради галочки. Просто потому, что помогли именно ему. — Да пиздец... - очень тихо сказал он и вернулся в комнату.

***

Когда Феликс озвучил адрес, первым отреагировал Чад: — Склад на Девятой? Это же почти у бойни. — Именно, - сказал Джекс. Королёр сразу повернулся к Кейну. — Может быть рабочим. Кауфмо прищурился, но не на адрес, а на самого Феликса. — И откуда к нам такая щедрость с неба свалилась? Джекс посмотрел ему в глаза. — Канал. Не спрашивай. — Мне уже не нравится, как это звучит... — А мне много что с утра не нравится, Бруно. Но я предпочитаю об этом молчать. Кейн поднял руку, гася начинающийся разгон. — Потом, ребят. Сейчас не время. Он быстро разложил на столе карту района, прижал угол пепельницей и ткнул карандашом в два места. — Та-а-ак...Красная Нить - обмен. Девятая - склад. Авель, - он повернулся к двери, потому что тот как раз входил внутрь, стряхивая с плеч воду, - у тебя есть что? Марко снял шляпу, провёл пальцами по мокрым полям и подошёл к столу. — У Карло сегодня шевеление у буксирного дока, это правда. Но ещё его люди светились у старой прачечной на Бакстер-стрит. И это место мне нравится меньше. — Почему? - спросил Королёр. — Потому что туда не везут живых, если собираются долго торговаться. Туда везут то, что хотят быстро показывать и быстро убирать. Говорю исходя из собственного опыта. В комнате стало холоднее, хотя окна были закрыты. — Значит, - сказал Кейн, - один у прачечной. Второй - либо у Карло под рукой, либо на Девятой. Авель кивнул. — Я бы поставил так. Кейн очень коротко посмотрел на каждого. — Хорошо. Тогда работаем втроём. Вот как мы поступим... Он ткнул карандашом в карту. — Первая линия - шурует на обмен. Туда поеду я, Королёр и Авель. Без русского, без кассеты. С пустышкой и очень злым настроением, и предвкушая сладкий обман. — Рад, что меня ценят, - сухо отозвался Павел со стены. — Ты пока заткнись, - ответил Кауфмо. — Вторая линия, - продолжил Кейн, - Ваш выход на Бакстер-стрит. Чад, двое солдат и Скрэтч. — О, заебись, - буркнул Лука. - То есть с одним плечом я сегодня ещё и штурмовик. — Будешь языком шевелить меньше - выживешь дольше. — Ну вы и деспот, босс... — Третья линия, - Сальваторе перевёл взгляд на Феликса и Кауфмо. - Девятая. Склад у бойни. Джекс ведёт, Бруно - рядом. Захватите Зубл для верха, как любит. Если там есть Макс - вытаскиваете его молча. Если там никого, то не устраиваете бойню от обиды. Проверили и ушли. Зубл, всё это время молча стоявшая у окна, кивнула. — Принято. — И ещё...Макс, - Кейн постучал карандашом по карте, - если он жив, может быть уже сломан. А значит, шуметь, стрелять или бежать за вами он может не так, как в нормальном состоянии. Помните это. Феликс коротко ответил: — Понял. Кауфмо молча кивнул, но Феликс видел: тот всё ещё думает не только про склад, а про него самого. Про источник адреса. И про паузу в голосе, которую Джекс не успел скрыть. Эта тень пока была крошечной, но она уже появилась. Королёр захлопнул папку с картой. — По времени? — Выходим все в восемь, - сказал Кейн. - Обмен назначу в девять. Если где-то из двух точек вы не находите никого - не играете в самостоятельных гениев, а срываетесь к Красной Нити. Делаем дела, потом возвращаемся в ресторан. Винодельню пока оставим. И последнее… Он посмотрел на всех так, как смотрят перед похоронами или венчанием - уже без разницы. — Сегодня никто не геройствует. Мы в первую очередь вытаскиваем своих. Всё остальное - потом. Чад фыркнул. — Я бы даже поверил, если бы это говорили не мы. — Я сказал, - очень спокойно ответил Кейн. - Значит, попробуйте хотя бы в этот раз.

***

В двух кварталах от винодельни, под навесом маленькой кофейни, стоял серый седан без всяких опознавательных знаков. Кристин сидела на пассажирском сиденье, держа трубку переносной линии у уха, пока за рулём молчаливый агент из группы Терренса нервно барабанил пальцами по рулю. — Ты уже нарушила половину утренних инструкций, - сказал сам Дэвис на другом конце. - И это при том, что день только начался. Кристин смотрела в запотевшее окно. — Если я их не предупрежу, они поедут только на обмен. А Карло и его вышка только этого и ждёт, ты этого не понимаешь? — Это не твоя задача решать за них. — Нет. Моя задача - не позволить половине города превратиться в скотобойню только потому, что наверху кому-то интереснее смотреть, кто кого первым перегрызёт из-за иностранного влияния. На линии повисло короткое молчание. Терренс ответил уже тише: — Красная Нить у меня. Я держу основной узел и смотрю, кто туда подтянется со стороны Бюро ради наших сучьих гангстеров. Но вторую точку я физически накрыть не могу. — Я знаю, - сказала Кристин. - Поэтому и звоню тебе не за разрешением, а чтобы ты понимал, где я буду. — Нет. — Терренс… — Нет, Крис. Никаких самостоятельных выездов на вторую линию. Ты не ударная группа и не уличный стрелок. Если ты под пиздарез попадешь, то тебя попросту не спасут. Она прикрыла глаза на секунду. — Я и не собираюсь туда лезть в открытую. — Ты уже лезешь. — Я буду только наблюдать, пойми это, - отрезала она. - Только. Наблюдать. Если склад пустой - значит, мы снимаем ложную точку. Если там действительно пленник - я хочу знать, кто придёт за выходом. Потому что это может быть даже важнее самого обмена. На линии снова стало тихо. — И если их там прижмут? - спросил Дэвис. — Тогда я решу по месту. — Это и был неправильный ответ. Кристин посмотрела на собственное отражение в стекле. — А ты всё равно его ожидал. Терренс выдохнул в трубку так, будто давно сдался, но не имел привычки признавать это вслух. — Хорошо. Наблюдение. Повторяю специально для самодеятельных по буквам: на-блю-де-ни-е. Без геройства, без красивых импровизаций, и уж тем более, блять, без попыток стать их ангелом-хранителем. У тебя водитель, у тебя связь, у тебя путь отхода. Если что-то начинает пахнуть полноценной засадой - уходишь и докладываешь мне. Я думаю, с тем пленным агентом я разберусь быстро. — Принято. — Я тебя прошу, не заставляй меня потом разбираться, почему ты ослушалась не только начальство, но и здравый смысл... Она не ответила сразу. — Тогда надеюсь, сегодня он тоже будет на моей стороне. До связи. Связь оборвалась. Водитель наконец повернул к ней голову. — Значит, на Девятую? — Да, но на расстоянии. Мы не вмешиваемся, пока я не скажу. — Это радует. — Не обольщайся. Просто поехали. Седан мягко тронулся с места и ушёл в сырой городской полдень.

***

Подвал встретил его всё тем же запахом сырости, старого дерева и затхлой воды. Ничего не изменилось. Совсем. Только воздух стал как будто тяжелее - будто само помещение уже знало, что один из тех, кто спускается сюда, обратно выйдет не в том же статусе. Лампа под потолком всё так же моргала, а капли с водосточной трубы все не стихали. Кап. Кап. Кап. Энди сидел на стуле, уже не так ровно, как в прошлый раз. Рубашка смялась, на щеке и губе подсохла кровь, глаза были красные от недосыпа и бессильной злости. Но как только он услышал шаги Терренса на лестнице, всё равно попытался сделать вид, будто его это не впечатляет. — Ну что, патриотишка? - тихо спросил Дэвис, спускаясь вниз. - Соскучился по моей компанейности? Миллер усмехнулся, но вышло плохо. — Пошёл ты… Терренс не ответил сразу. Подошёл к столу, положил на него папку, снял пальто и аккуратно повесил на спинку второго стула. — Я бы, может, и пошёл, - сказал он спокойно. - Но у меня с тобой ещё один разговор. И очень не люблю, когда мои незакрытые дела висят в воздухе целым якорем. Он сел напротив, вообще не торопясь и нарочито раздражая своего пленника. Сигарету не достал, это уже был плохой знак. Миллер это тоже понял. — Я тебе уже всё сказал. — Нет, Энди. - Терренс наклонил голову. - Ты мне сказал ровно столько, чтобы я не начал ломать тебе пальцы. Это, конечно, трогательно. Но не путай "достаточно, чтобы не умереть сразу" и "достаточно, чтобы я тебя отпустил". Пауза. Миллер молчал. А Терренс, тем временем, раскрыл папку. Внутри - несколько новых листов, свежие пометки, газетная вырезка и фото с порта. — Сегодня вечером, - проговорил он. - Будет очень интересная встреча у воды наших общих знакомых. И меня сейчас интересует не философия выбора места и прочая ебень, а вполне конкретная вещь. Он поднял глаза. — ФБР будет вмешиваться? Энди отвёл взгляд в сторону. Уже этого хватило, чтобы понять: ответ ему не нравится. — Ну? - мягко подтолкнул Терренс. — Это не мой уровень… Дэвис тяжело выдохнул и медленно встал. — Энди, давай вот только без этой хуйни. Я с тобой сейчас не в блядскую "угадайку" играю. Ты работаешь в конторе, которая пасла Риву. Ты уже знаешь про межведомственную группу. Ты уже понимаешь, что тебя, как последнего лоха, использовали и выкинули, как только кто-то из соседней госслужбы занялся тобой. Так будь хоть раз в своей жизни полезным не только собственному начальству. Он обошёл его и встал за спиной. — Повторяю. Сегодня вечером ФБР будет вмешиваться? Миллер шумно вдохнул. — Не сразу. Терренс замер. — Уже лучше. Когда? — Когда всё начнётся…или когда станет понятно, кто выживает. — То есть вас устраивает, если они сначала постреляют друг друга? Энди нервно усмехнулся. — Не "нас". Тех, кто выше. — Кто именно? — Да ты заебал, я же не… Терренс резко схватил его за волосы и дёрнул голову назад. — А я тебя предупреждал, что сегодня у меня настроения меньше, чем в прошлый раз. Пауза. — Кто. Именно. Живо. Миллер сглотнул. — Решение идёт через группу. Через ФБР, прокуратуру…людей из ЦРУ…и через политический этаж. — Какой? — Я не знаю фамилии всех! — Мне и не нужны все! Молчание. Энди тяжело дышал. — Говард Пирс, - наконец выдавил он. - Его фамилию слышал. И ещё говорили, что если Астори доживёт до суда, то ему "создадут правильную рамку". — Что за суд? По каким пунктам? — Организация преступного сообщества, многочисленные убийства и покушения, рэкет, отмывание денег и незаконный оборот оружия. Еще ходили слухи про наркоту, но они ничем не подкреплены. Терренс отпустил его голову. — И что еще за волшебная освободительная "рамка"? — Что это не системное дело…а локальная криминальная история. Что нельзя допустить "политизации процесса" и сказать даже малейшего слова о том, что Карло и его псы связаны с русскими. Что часть пунктов развалится ещё до присяжных... У Дэвиса на секунду стало пустое лицо. Вот теперь пазл складывался не просто неприятно - слишком чисто. — То есть его уже готовят вытаскивать, - тихо сказал он. — Я не знаю, вытащат ли, но путь ему уже чистят, - огрызнулся Энди. - И Чиккони там никто не будет спасать. Их хотят просто дожать об стену и добить потом остатки, как удобную статистику. Терренс кивнул сам себе. Вот и оно. Этого уже хватало для собирания единой картины. Он обошёл стул и снова сел напротив. — Последний вопрос. Миллер зло посмотрел на него исподлобья. — Да иди в пизду со своими "последними"… — Если не хочешь, чтобы я сделал его реально последним в твоей жизни, то лучше заткнись и слушай. - Терренс подался ближе. - Риву и девушку его пасли только ради выхода на Чиккони? Или был ещё один интерес? Энди на секунду задумался. И вот это было видно - он не тянул время, а реально решал, говорить или нет. — Девчонка… - хрипло сказал он. - Это был запасной рычаг для давления... — На кого? — На Феликса Риву. На всю их внутреннюю структуру через него, если все совсем пойдет не по плану. Если парень снаружи выглядит нормальным, то через него удобнее ломать тех, кто внутри. Вот и последнее нужное звено. Наконец-то. Он закрыл папку. — Спасибо, Энди. Тот вдруг нахмурился. — …Спасибо? — Да. Сейчас реальное, человеческое спасибо. И именно в этот момент Миллер понял, что разговор реально закончился. Поэтому он решил сыграть грязнее, чем позволяло его положение. Он резко дёрнулся вперёд всем корпусом, вместе со стулом, и со всей силы ударил Терренса в грудь. Не чтобы победить - чтобы опрокинуть, выиграть секунду, дотянуться, вырваться, хоть как-то сорвать этот слишком спокойный финал. Стул завалился на бок, Дэвис ударился спиной о край стола. Папка слетела на пол. Миллер, не теряя ни секунды, рванулся к его кобуре. — Сука! Дэвис перехватил его запястье, но тот уже вцепился в рукоять пистолета двумя руками, как утопающий в спасательный круг. Началась грязная, тесная, почти животная возня - не как в кино, а как бывает в подвалах, где двое взрослых мужчин уже поняли, что кто-то из них сейчас точно умрёт. Локоть. Удар в челюсть. Колено в рёбра. Миллер был слабее и избит, но отчаяние и конский адреналин всегда делает людей опаснее, чем сила. Он вцепился в пистолет так, что Терренс не сразу сумел вывернуть руку. Палец сорвался на спуск. БАХ. Выстрел оглушил подвал. На секунду оба застыли. Потом Энди медленно обмяк. Терренс ещё держал его за ворот, не сразу понимая, что сопротивление исчезло. Пуля вошла Миллеру под нижнюю челюсть и вышла где-то под ухом, из-за тусклого света было не разобрать. Кровь пошла сразу - тёмная, густая, быстрая. Глаза фэбээровца ещё пару секунд смотрели куда-то мимо его соперника, потом остекленели окончательно. Тишина после этого выстрела была не просто тяжёлой. Дэвис медленно разжал пальцы. Тело с глухим звуком сползло к ножке стола и замерло в уродливой, сломанной позе. Терренс стоял над ним, тяжело дыша, с пистолетом в руке. Пора было ему познакомиться с самим собой - теперь он просто человек, который перешёл ещё одну черту - и даже не может врать себе, будто это было случайно. Да, драка была настоящей. Да, Миллер сам полез к оружию. Но при желании он мог бы не приходить сюда снова вовсе. Мог бы не доводить. Мог бы выбрать любую из десятка других дорог. Но не выбрал. Он опустил взгляд на труп. — Ну вот… - тихо сказал Терренс. - а я ведь почти хотел отпустить тебя, идиота кусок. Это, конечно, было враньё. Он и сам это понимал. Наклонившись, Терренс забрал с пола папку, потом посмотрел на кровь, растекающуюся по бетону, и очень устало провёл ладонью по лицу, думая, как бы убрать весь тот бардак, что он тут устроил...

***

К вечеру дождь стал гуще. Нью-Йорк в такую погоду выглядел особенно честным: без блеска или яркого неона в полный рост, и, очевидно, без иллюзии, что этот город кому-то что-то обещал. Тротуары блестели, как чёрное стекло, вода стекала по пожарным лестницам и по лицам прохожих, которые спешили мимо, не глядя друг на друга. В таких вечерах было удобно исчезать. И убивать. Феликс сидел за рулём казённого тёмного «Форда», но специально без каких-либо семейных меток и молча курил перед стартом вылазки. Рядом - Кауфмо. На заднем сиденье - пусто, поскольку Зубл должна была лечь наверх уже на месте. Бруно смотрел вперёд, не поворачивая головы. — Я вот всё жду, дружище, - сказал он вдруг, - когда ты наконец скажешь, кто дал адрес. — Не дождёшься. — А если это опять была та цэрэушница? Феликс выдохнул дым в щель окна. — Ты сейчас что, ревнуешь? Кауфмо хмыкнул. — Нет. Просто считаю шансы того, как быстро ты однажды решишь, что личное важнее конструкции. Или как быстро ты начнешь ей или еще кому-нибудь сливать информацию. На секунду в салоне повисло слишком живое молчание. Джекс повернул голову. — А ты, значит, уже решил, что конструкция важнее вообще всего? Бруно впервые посмотрел на него прямо. — Пока что она хотя бы держит нас в живых, и ты как никто другой должен это понимать. Эта фраза повисла между ними так, будто кто-то незаметно вложил в неё нож. Феликс отвернулся к лобовому стеклу. — Поехали, а то мне уже заранее надоела эта поездка. — Взаимно, братец. Мотор загудел, и машина медленно ушла со двора винодельни в дождливый вечер. Холодный склад на Девятой выглядел ровно так, как и должен выглядеть дом для чужого страха. Длинное низкое здание, с облупленной вывеской, ржавыми воротами и узкими окнами под самой крышей. С одной стороны - бойня, с другой - железнодорожная ветка, где вечно пахло мокрым углём, даже в отсутствии поездов. Света внутри почти не было, только одна тусклая лампа над служебным входом и редкие отблески от проезжающих грузовиков. Зубл ушла на позицию первой. Как всегда - без слов, без театра, с винтовкой в чехле и в плаще, который через пять минут уже не будет иметь никакого значения. Но в этот раз она была не одна в большой картине. Через улицу, в тени грузового навеса у бойни, стоял тот самый серый седан. Водитель остался за рулём, мотор не глушил. Кристин сидела рядом, опустив бинокль от глаз. Из этой точки ей был виден служебный вход склада, половина заднего двора и дорога, по которой при необходимости пришлось бы уходить тем, кто выберется изнутри живыми. — Они на месте, - тихо сказала она в гарнитуру. — Кто именно? - тут же отозвался Терренс. — Семейные. Рива, его упитанный друг, и девушка сверху. Всё по схеме. — А чужие? Кристин перевела взгляд на дальний торец здания. — Пока двое на наружном кольце. Один у разгрузочной рампы, второй где-то у холодильной линии. Не похоже на большую группу. Либо склад реальный, либо Карло совсем обленился. — Не смешно. — Я и не шучу. Она увидела, как Феликс и Бруно исчезают у боковой стены. — Они пошли внутрь. — Ты остаёшься в машине, - жёстко сказал Терренс. Кристин ничего не ответила. Это было уже нехорошим знаком, и Дэвис понял это сразу. — Крис. — Я здесь. — Напоминаю ещё раз: если начинается перестрелка, ты не лезешь их вытаскивать. Ты наблюдаешь и докладываешь. — Да. — И именно поэтому я тебе сейчас ни на грамм не верю. Она выключила микрофон прежде, чем ответить. Водитель рядом нервно покосился. — Всё нормально? Кристин смотрела только на склад. — Пока да. Внутри хлопнул выстрел. Потом второй. Потом где-то выше сухо ударила винтовка. Сначала один раз, затем ещё. Кристин мгновенно открыла дверь. — Сидишь здесь, - сказала она водителю. - Если через пять минут я не вернусь, звони Терренсу и говори, что склад вскрыт. — Мисс Уэствуд, это не было частью… — Именно поэтому и сидишь здесь. Уточню специально для тебя - молча. Она открыла заднюю дверь, достала из чехла винтовку и быстро пошла вдоль стены бойни, держась в тени.

***

Внутри склад оказался холоднее, чем должен был быть даже для мясного хранилища. Не просто прохладным - холодно-мёртвым. Свет работал через раз: одна лампа под потолком жужжала и мигала, две другие вообще сдохли к чёрту. Из-за этого длинный внутренний коридор то появлялся, то исчезал в сером свете, будто здание само не решило, хочет ли оно показывать, что тут творится. Феликс шёл первым, крепкой хваткой джержа Кольт в руке. Кауфмо - чуть сзади и левее. Первого человека они нашли у входа в морозильную зону. Он даже не успел ничего сказать - просто повернулся на звук шагов и дёрнул рукой под куртку. Феликс выстрелил раньше. Пуля вошла ему в горло, и тот с коротким, животным бульканьем осел у стены, скользнув спиной по облупленной плитке. Из глубины склада что-то глухо хлопнуло, но даже издалека это не было похоже на выстрел. Скорее скрипнула дверь, или ящик, или что-то другое, сделанное из дерева. Феликс показал рукой вправо. Они свернули в длинный коридор между холодильными камерами. — Макс! — крикнул Кауфмо, уже не заботясь о скрытности. Ответа не было. Зато справа, из полуоткрытой двери служебки, выскочил второй. С ружьем наперевес. Он успел только поднять ствол. БАХ. Но это был не он. Это сверху ударила Зубл. Пуля прошила ему висок, и тело отлетело в дверной косяк с таким звуком, будто кто-то мокрый мешок швырнул в стену. Они проскочили дальше. И вот там, в самом конце, за железной перегородкой и цепью, они нашли Макса. Он сидел не привязанный - привязанный. Запястье к трубе, нога по колено в крови, лицо серое, губы почти синие, глаза сначала вообще не сфокусировались на них, будто мозг не поверил, что пришли свои. — …Бруно?.. - прохрипел он. - Или мне уже пиздец мерещится?.. Кауфмо на секунду реально замер. Просто увидел друга в таком виде - и в нём что-то очень нехорошо дёрнулось. — Нет, дебил, это пока ещё я, - выдавил он и сразу шагнул к цепи. - Джекс, нужен ключ или режь наголо, я прикрою. Феликс уже опустился на одно колено у трубы. Замок был тяжёлый, мясной, не наручный. Ножом даже теоретически не подцепить, но попробовать стоило. Он сунул пистолет за пояс и вытащил из кармана складной инструмент. — Держи его в сознании. — Макс, смотри на меня, - резко сказал Бруно, обхватывая его за лицо ладонью. - Не вздумай сейчас красиво откинуться, я тебя потом сам добью за такую драму. Макс даже попытался усмехнуться. Не вышло. — Лоренцо… - выдохнул он. - Они…не здесь… У Феликса руки на секунду замерли. — В смысле? Где? — Ниже… - Макс сглотнул. - Не прачечная…это была пыль…нижняя линия…баржа…у воды… Замок щёлкнул. — Поднимай его, - сказал Джекс. Но в эту же секунду у входа в коридор грохнул выстрел. Потом ещё один. Феликс мгновенно развернулся, доставая оружие из кармана. — Выводим его! — Не умничай, - огрызнулся Кауфмо. - Только вместе. Кауфмо закинул руку Макса себе на плечо, почти подняв его на себе. Феликс вышел в коридор первым и сразу дал два выстрела в полумрак у рампы. Один мимо. Второй - с криком. Кто-то рухнул между ящиками. Слева хлопнул дробовик. Дробь осыпала стену и врезалась в металлическую дверь. Ответ сверху пришёл почти сразу - Зубл сняла стрелка через окно под потолком. Они двинулись быстро, насколько вообще можно быстро тащить полумёртвого человека по скользкому бетонному полу. На выходе Макс снова попытался сказать что-то. — …Не баржа…не вся…смотри…нижний…причал… — Потом! - опять проорал Кауфмо. - Сначала ты у меня, сука, доживёшь до машины! Они вывалились наружу под дождь. У задней стены уже стояла их тачка, и это был единственный плюс во всей этой гнилой операции. Минус был в том, что через улицу, у бойни, в тени стоял серый седан. И Кауфмо краем глаза это отметил. Но времени на анализ уже не было. Макса впихнули на заднее сиденье. Феликс захлопнул дверь. Где-то в глубине склада ещё кто-то заорал, потом сверху снова хлопнула винтовка Зубл, и крик оборвался. Мотор взревел, машина сорвалась с места на место вызволения из плена второго пленника...