Зеркала

Первый год в университете дался Аарону непросто. Помимо кучи новых предметов, было ещё и экси, и дурацкая команда, и странный тренер. И отсутствие хоть кого-то знакомого рядом. Ники, после того как помог кузену переехать в общежитие в июле, вернулся обратно в Германию, к жениху. К дяде Лютеру Аарон и сам не рвался, вот так и оказался он в полном одиночестве, в общежитии университета Пальметто, без семьи, без друзей. Но хоть доппельгангер на его тело больше не претендовал, и то хлеб. Аарона поселили в одной комнате вместе с другим новичком-Лисом Грэмом Смитом, запасным вратарём, взятым на смену уходящего в этом году вратаря-пятикурсника. Команда занимала ещё три комнаты, в одной проживали трое парней-пятикурсников: два нападающих и вратарь. Вторая была женской, где помимо трёх девчонок-старшекурсниц: вратаря, и двух распасовщиков, проживала и новенькая Дженна — защитник, как и сам Аарон. И в третьей жили два парня средних курсов: защитник и нападающий. Итого в команде на данный момент было одиннадцать человек: три нападающих, два распасовщика, три защитника и три вратаря. Краем уха Аарон слышал, что к ним должен был приехать ещё один нападающий, но что-то там случилось, и парень отвалился. С соседом по комнате отношения у них сложились самые приятные — то есть никакие. Минимальная вежливость и отсутствие интереса к делам друг друга Аарона полностью устраивали: дружить ни с кем из команды он не планировал, да и те не горели желанием принимать в свой коллектив «злобного недомерка», как его сходу прозвала «королева» этой помойки — Элисон Рейнольдс. Да-да, из тех самых Рейнольдсов-миллионеров, владельцев сети отелей, десятка косметических салонов и нескольких бутиков. Что такая как она забыла в Лисах? Загадка, загадка. Правда таких вот «странных», как Рейнольдс здесь был чуть ли не каждый второй — что Мэтт Бойд, сын известного нью-йоркского пластического хирурга и чемпионки мира по боксу; что Рене Уокер, дочь очень популярной журналистки; что Джонни Фернандес, сын той самой актрисы «мыльных опер». Правда их уравновешивали «вторые половины» из низов: у Рейнольдс был Сет Гордон — наркоман и психопат; у Бойда — Дэн Уайльдс, судя по слухам, бывшая стриптизёрша; Уокер встречалась с каким-то мутным типом из футболистов, да и сама была не так проста, как хотела казаться; Фернандес крутил романы последовательно со всеми девушками из группы поддержки, а богатых и знаменитых там не было ни одной. Аарон понял, что это у Лисов так работает кармическое равновесие — и не только в личном, но и в спортивном. Они как-то умудрялись быть худшей и самой дезорганизованной командой, которая, как ни парадоксально, периодически умудрялась выпускать профессиональных игроков. Только в прошлом году двое пятикурсников-Лисов подписали контракт с «Медведями» Филадельфии. Да, не самая крутая команда, но на фоне самих Лисов абсолютно любая команда — почти дар богов. В противовес команде экси, у Аарона сложились неплохие отношения с группой, биохимики в большинстве своём собирались идти после универа в медицинские школы, и Аарон искренне завидовал, что им учиться в Университете всего четыре года, а не пять, как ему (из-за этой дурацкой спортивной стипендии накидывали ещё год). Особенно тепло его приветствовала староста группы — Кейтлин Маккензи, чуть полноватая шатенка с очаровательными ямочками на щеках и зеленоватыми глазами. Красивая. Они частенько зависали в библиотеке, готовясь к семинарам и коллоквиумам, вместе делали домашние задания, периодически вставали в пару на практических и лабораторных, да и вообще Аарон старался быть поближе к Кейтлин, она оказалась приятной, смешливой и милой девушкой из многодетной семьи откуда-то из глубинки. Рано лишившись родителей, она воспитывала двух младших сестёр, параллельно учась в университете и выступая в группе поддержки «Лисички», тоже поступив по спортивной стипендии: а значит им обоим куковать тут все пять лет.

***

Учёба шла, тренировки тоже, первые месяцы Аарон сильно выматывался, не привычный к таким серьёзным нагрузкам, но к октябрю более-менее втянулся. И две тренировки в день уже не вызывали такой дикой крепатуры, и жрать как не в себя он тоже перестал. И успевать стал не в пример больше, не оставляя все домашние задания на выходные. Он даже выкраивал теперь пару дней в месяц, чтобы съездить в их старый дом в Колумбии, оставленный ему Ники. Эрик, жених кузена, помог закрыть кредит, и Аарон клятвенно пообещал себе вернуть тому всё до цента, когда закончит обучение, найдёт работу и станет крутым доктором. Жил Аарон практически один. Сосед-Смит оказался фанатом спорта, поэтому проводил за тренировками всё свободное время, срываясь из комнаты, порой, даже поздно вечером. Так что с Аароном они почти не пересекались, Ники купил кузену подержанный пикап, и Аарон добирался до стадиона, где проходили тренировки, сам. Сосед приходил только на четыре-пять часов поспать, и то не каждую ночь. Где он ночевал в остальные дни, Аарона не очень интересовало. Их комната в общежитии представляла собой короткий коридор, переходящий в небольшую гостиную, по правую руку из коридора находился вход в кухню, налево уходил аппендикс, упирающийся в ванную, и там же, по правой стене находилась дверь в спальню. В коридоре висело зеркало в полный рост. Кто его повесил и зачем — Аарон не знал, но периодически ловил себя на внимательном разглядывании своего отражения. Однажды, зайдя в комнату с покупками, он мельком заметил силуэт в зеркале, но не придал этому особого значения: может же свет лечь так, что его изображение появилось в зеркале раньше, чем ожидалось. Он видел такое уже неоднократно, поначалу инстинктивно пугался резкого движения на периферии зрения, но каждый раз успокаивал себя, что это оптическая иллюзия, тем более что в зеркале отражался только он сам. Он прошёл мимо стены, не глядя в зеркало и игнорировал своё отражение весь вечер. Это было глупо, но ему было боязно — что скрывается там, в зазеркалье? Какие монстры готовы вылезти и наброситься на ничего не подозревающего парня? Он так и не смог забыть тот дом, в котором они жили с мамой. Последние месяцы в нём были жуткими: звуки, запахи, перемещающиеся вещи. И прошлый год тоже не принёс покоя — одни только пропущенные памятью матчи чего стоили. Аарон думал тогда, что если не свихнётся от тревоги, то точно поседеет, благо в его пепельно-белой шевелюре этого было бы не заметно. Что за чертовщина ходит за ним по пятам? Может, пора уже вытащить голову из задницы и хотя бы начать искать информацию? Но где? У кого? И о чём? Не пойдёт же он в библиотеку с вопросом: «Знаете, у меня тут паранормальщина. Как вы думаете, что это может быть?». Его тут же отволокут с мисс Добсон, университетскому психиатру, и будут, в общем-то, правы, ибо даже в мыслях формулировка выглядела максимально безумно.

***

Очень быстро Аарон привык закрывать на окнах жалюзи, так, почему-то, оптический эффект зеркал не проявлялся и никого постороннего он в такие дни не видел. Подуспокоившись и уверив себя, что он просто параноит, Аарон перестал так сильно заморачиваться с зеркалом в коридоре, как пугающий сюрприз преподнесло зеркало в ванной. Утром он как обычно принял душ, побрился, почистил зубы, когда за плечом обнаружил незнакомца… Точнее, Аарон как бы раздвоился — вот один стоит с зубной щёткой во рту, а второй — за его плечом, тяжёлым взглядом смотрит ему прямо в глаза. Аарон моргнул и видение исчезло: он снова оказался в зеркале один. «Привидится же такое», — малодушно подумал он и поскорее выкинул увиденное из головы. Но после особо тяжёлой тренировки, вернувшись очень уж поздно и почти полностью вымотанным, он снова увидел это — двойника в зеркале. Аарон остановился и долго разглядывал отражение, пытаясь понять, как так получается, что отражение есть, а оригинал вот он — стоит в двух шагах, сбоку от зеркала… Мозг фиксировал другое выражение глаз, более жёсткую мимическую маску, взгляд исподлобья, творчески растрёпанные волосы, маленький шрамик на подбородке, и даже, проколы на мочке уха и в нижней губе. «Это не я, — как-то отстранённо зафиксировал мозг, — но кто тогда?» И Аарон начал копать. Ненавязчиво спросил Ники о других родственниках, тот был не в курсе. Позвонил тете Марии, потому что с дядей Лютером общаться всё ещё не желал — та и рассказала о близнеце, которого Тильда отдала в систему приёмных семей. Эндрю Джозеф, вот как звали его старшего брата, пропавшего в колонии для несовершеннолетних два года назад. Брата Аарон не помнил, они виделись всего раз, когда им было по тринадцать, и ничего, кроме поразительного внешнего сходства и поразительного же отличия в характерах Аарон не запомнил. С другой стороны, брат был его близнецом — и это лицо он каждый день видел в зеркале. Что с ним случилось, тётя Мария не знала, дядя ей не сказал. Но что-то явно не то, раз теперь он виден в зазеркалье. Сначала Аарон думал плюнуть и забить — ну появляется его близнец изредка в зеркалах, что в этом такого? Особо не пугает, вредить не пытается, вон даже однажды помог: показал куда Аарон уронил ключи, пока тот судорожно носился по комнате, пытаясь успеть на пары. Но то ли авантюрный дух был в блондине неистребим, то ли одиночество неожиданно начало давить на плечи, как он задумался о том, чтобы пообщаться с братом. Долго думал, как бы это так провернуть? Читать по губам он не умел, а в зазеркалье вряд ли есть бумага, чтобы тот показывал ему текст в записочках. Ответ, как это всегда в таких случаях и бывает, пришёл неожиданно и довольно банально. В свой выходной Аарон долго стоял под горячим душем, и клубы пара успели заполнить всю ванную комнату, когда в зеркале он увидел отпечаток ладони. Приложив руку, он удостоверился, что отпечаток идеально совпадает с его собственной рукой — что ж, это можно было использовать. Жаль только, что брат стеснялся посещать его в такие вот «интимные» моменты и общение после горячего душа им не светило, но Аарон не гордый, он и подышать на стекло может.

***

В следующий раз они встретились перед Хеллоуином, Аарону даже стало интересно, влияет ли как-то эта дата на того, кем стал его родственник? Но спрашивать о таких пустяках, конечно, не стал. Только увидев своё-не-своё отражение, он смело шагнул к зеркалу, подышал на него и пальцем написал: «Привет». Двойник долго смотрел на него немигающим холодным взглядом, потом, видимо что-то наконец решив для себя, отсалютовал двумя пальцами от виска. Аарон подышал ещё: «Ты мой брат Эндрю?». Тот кивнул. Аарон несмело улыбнулся, собственная оторванность от семьи ощущалась особенно сильно. «Я рад, что ты есть», — написал он. Эндрю только глаза закатил и постучал себя пальцем по лбу. А, ну да, брат не то, чтобы прямо есть. Но вот же он, стоит в зеркале, состроив рожу кирпичом. «И чего ты за мной ходишь?» — вывел пальцем Аарон. Тут уже жестами не объяснить, пришлось и Эндрю со своей стороны дышать на зеркало и выводить: «Защита». Аарон нервно усмехнулся, ну конечно! Какая защита может исходить от зазеркального мальчика? Что он может вообще? Но чувствовать себя центром чьего-то мира было приятно, вряд ли Эндрю в своём странном состоянии занимался чем-то ещё. «Только меня?» — немножечко эгоистично уточнил он. Эндрю кивнул и сделал шаг в сторону, пропадая из зеркала.

***

Так и продолжились дни, Аарон учился, тренировался, изредка общался с Эндрю. Тот оказался удивительно наблюдательным парнем, принося свежие полезные новости и сплетни. Когда профессор Фостер неожиданно назначил им контрольную, один только Аарон был к этому готов. А всё потому, что Эндрю нашёл путь в учительскую, где преподы и обсуждали животрепещущие темы «Как приземлить этих наглых первогодок так, чтобы и те прочувствовали кнут, и по шапке от начальства и соцслужб не прилетело». Так что у блондина была целая ночь, чтобы подготовиться и, единственному из группы, сдать всё с первого раза. У Эндрю оказалась идеальная память, когда Аарон, памятуя как тот играл за него в экси, спросил пару советов по особенно не дающемуся ему приёму, Эндрю написал ему название той игры и время с точностью до секунды, где именно этот приём применялся среди университетских команд, чтобы брат смог найти видео и во всех подробностях посмотреть, как это выглядит в реальности. Правда вот посмотрев на Кейтлин, Эндрю её не одобрил. На вопрос: «Что не так?», последовал короткий ответ: «Мать». Аарон не стал переубеждать брата, что девушка на мать ни в чём не похожа — в конце концов это ему самому с ней встречаться, а не близнецу, так что мнение своё он может положить куда-нибудь подальше и поглубже.

***

К декабрю Аарон начал ловить на себе неприятные взгляды соседа, тот как будто подозревал его в чём-то, или опасался. Очень странно, учитывая, что они не ссорились, не скандалили, да и вообще практически не общались. Но спрашивать в чём дело Аарон не стал, если этому Смиту что-то в голову стрельнуло, при чём здесь он? Ответ, как обычно, нашёл Эндрю. В спортивной раздевалке после дневной тренировки, когда остальные уже разошлись, Смит обсуждал с корешем-Фернандесом, что сосед у него какой-то слегка сумасшедший — пишет пальцем послания на зеркалах. Фернандес с восторгом поддержал тему: — Что? Прямо кровью пишет? Как в ужастиках? — Да нет, — смутился Смит, — просто дышит и пишет. Фернандес заржал. — Надеюсь, не сердечки рисует, как в этих романтических подростковых комедиях? — Не, слова, но я ещё ни разу не успевал прочитать, они очень быстро исчезают. — Ну и забей, — посоветовал основной вратарь. — Тебе что ли больше всех надо? Ну, пишет, может он там формулы выводит свои химические, или вон математику зубрит. Не мешает, и радуйся! А то вот на прошлой неделе этот урод Стивен…

***

После этого разговора они с Эндрю договорились встречаться только в зеркале в ванной, когда Аарон будет один и закрыт на задвижку, чтобы всякие-разные не мешали семейному общению. На «семейное общение» Эндрю традиционно закатил глаза, но в глубине этих холодных глаз Аарон видел, что и ему тоже не хватает тепла кого-то близкого рядом. И сейчас, как никогда, блондин был счастлив, что их у мамы родилось двое, пусть один из них уже умер, так и не успев познакомиться с близнецом. Разговаривать словами через зеркало было довольно сложно, поэтому они в основном обменивались знаками, взглядами и выражениями лица — Аарона ужасно веселила эта каменная моська напротив, так похожая, и, одновременно, не похожая на его собственную. А уж язык тела у Эндрю был и вовсе чем-то выдающимся: несмотря на очевидно невысокий рост и довольно небольшой вес, он умудрялся излучать просто убийственную, давящую ауру, так, что пробирало даже Аарона, абсолютно уверенного, что брат будет последним, кто причинит ему вред. «Чем занимаешься там?» — как-то спросил Аарон. Ему и правда было интересно чем в свободное время занимается брат. «Слежу», — как обычно лаконично ответил тот. «А ещё?» — не отставал Аарон. «Хожу в гости кое-к-кому», — нехотя написал Эндрю. Так Аарон узнал о рыжем соседе, жившем с матерью напротив их старого дома, и так же, как Эндрю, оберегающего самого дорогого человека. Эндрю, оказывается, периодически перемещался в Англию, благо для призраков расстояние не было чем-то хоть сколько-нибудь важным. Это блондин тоже мог понять, живой или мёртвый, но Эндрю нуждался в общении, и короткие записочки раз в несколько дней его, конечно, удовлетворить не могли.

***

— Привет, — кивнул Эндрю. — Привет, — улыбнулся Нил. — Надолго? — На пару часов, у Аарона сейчас напряжённые отношения с соседом по комнате, буду следить. Нил понимающе кивнул — свою собственную мать он недавно потерял. Наёмники, отправленные отцом, добрались до Мэри Веснински даже в защищённом поместье Хэтфордов, не оставив ей ни единого шанса сбежать. Нил оставался здесь, в Англии, просто по инерции: больше хранить ему было некого. Семья матери не вызывала у него особо тёплых чувств — беглянку они приняли холодно, и уделяли ей минимум своего внимания, лишь бы не пошли слухи, что они отреклись от собственной крови. Семья отца была ему ненавистна, так что и в Штаты возвращаться он тоже не хотел. А больше у него и не было никого. Эндрю звал его с собой, но Нил отшучивался, что они пока ещё не так хорошо знакомы. Да и, в бытие призраков были как плюсы, так и минусы. И очевидным минусом, по мнению Эндрю, являлась полная неспособность взаимодействия между двумя призраками — ни прикоснуться, ни обнять. А в платонические отношения Эндрю никогда не верил. Так что они просто дружили — два призрака, почему-то застрявшие в этом мире после своей смерти. Общались, гуляли, курили — Нил научился материализовать сигареты прямо из воздуха, хотя сам не курил, но запах дыма ему очень нравился. — Напоминает о матери, она когда нервничала, дымила как паровоз. Эндрю понимающе кивал, видимо, убегая от мужа, Мэри нервничала очень часто. В последние визиты блондин стал замечать, что Нил становится более прозрачным. Будто через него временами просвечивает задний фон — то деревья, то дома, а то и стены родного дома. Видимо, потеряв мать, он утратил и цель оставаться здесь, в тварном мире, постепенно, почти незаметно уходя куда-то, куда уходят все остальные сразу после смерти. Эндрю было немножко жаль, Нил был красивым и просто любоваться им было приятно. Да и сигареты какие-никакие были всё же лучше совсем ничего. То, что время пришло, блондин понял под Рождество — Нил стал совсем прозрачным, как дымка или туман, и сам начал замечать, что с ним что-то происходит. — Не скучай по мне, дадут Высшие, мы встретимся в следующем из миров, — немного печально улыбался Нил. — И, может быть, в тот раз будем живыми. — Я приберегу для тебя поцелуй, — пообещал Эндрю, пытаясь поймать касание призрачной руки. — Договорились, — в последний раз солнечно улыбнулся рыжик и исчез. На секунду Эндрю почувствовал себя опустошённым, будто что-то крайне важное и совершенно необходимое навсегда ушло из его жизни. Хотя какая у него тут жизнь, так, существование. Он, конечно, мыслил, но этим всё и ограничивалось. Взаимодействовать с физическим миром он больше не мог, кроме Аарона его никто не видел. Да и общаться теперь было не с кем. Такая себе жизнь получалась. Впрочем, до этого она была не сильно лучше. Да и смерть его, как бы намекала, что легче не будет. Его задушил в камере новый сосед, которому он отказался греть постель — подростки такие максималисты иногда. О смерти Эндрю ничуть не жалел — с самого рождения его окружали дерьмовые люди, создающие дерьмовые обстоятельства. Так, по крайней мере, до него больше не могли добраться. И хотя бытие призраком немного снизило накал его ненависти к прикосновениям, всё равно до конца изжить это оказалось невозможно. Благо, из всех существ, касаться его мог только Нил, который, будучи сыном мафиози и с детства терпевший насилие над собой — этим не грешил. Зато он отлично метал ножи: Эндрю как-то видел его тренировку в заброшенном доме. Нил, в отличие от него, с вещами контактировать мог. Было приятно думать, что в следующем мире они встретятся в своих телах. Эндрю, конечно, сразу узнает рыжика, и подкатит к нему как-нибудь очень оригинально — например, ударит клюшкой в живот. А кролик будет бегать от папаши-маньяка, в итоге поспособствовав смерти родителя. Они встретятся в общежитии, будут играть в одной команде сначала в Университете, а после и в профессиональной команде. Этот наркоман будет таким же сумасшедшим до экси, как и дурной сосед Аарона по комнате. Они познакомятся с Кевином Дэем, будут враждовать с Рико Морияма и в конце победят их всех. Так уж и быть, ради Нила Эндрю согласен даже стать профи-вратарём. Свой дом, пара кошек и раздражающие визиты Аарона с Ники на Рождество. Хотя, зная Нила, он подгребёт под своё крыло всех Лисов… Эх, мечты, мечты. Но что ещё оставалось делать призраку, которому не нужен был сон. Только фантазировать. В этом мире он больше ни на что не рассчитывал, лишь вера в свои силы и желание защитить брата ещё держали его дух в этом мире. Да, Аарон. Пора была возвращаться в Южную Каролину, здесь ловить больше было нечего.