Часть 14 Газовая служба.

Последние деньки дома тянулись ужасно медленно, будто Татарка попала в какую-то временную петлю. Каждый день напоминал «День сурка». После последней нашей прогулки с Сушихой, Хеллоуин словно поселился в моей жизни навсегда. Постепенно я привыкала к пивному режиму, и уже через пару дней литрушка пива почти не действовала на меня. Сушихе это нравилось. Она любила спаивать меня и выводить на разговоры о неприятных для меня темах. Погода ухудшилась. Вместо солнечной, почти «тропической» Татарки стало холодно и ветрено. Гопники реже собирались в центре, утепляясь в своих корытах, а нам с Сушихой приходилось греться горячительными напитками. На душе было тяжело. С Сушихой я по прежнему не делилась своими переживаниями, но мысли переполняли меня, и я исписала почти весь дневник. Особенно меня не отпускала странная история с исчезновением Бориса. Я вышла из дома, пытаясь хоть немного успокоиться. Внутри становилось душно — мысли не давали покоя. Нужно было уйти куда-то, где можно было бы просто идти и смотреть вокруг. Село встретило меня тишиной. Каждый звук — скрип калитки, лай собаки, шорох ветра в сухой траве — отдавался слишком ясно. Узкие улицы тянулись между кривыми домами, за старыми заборами прятались огороды, уже поблекшие от холода. Всё было знакомо с детства, и вместе с тем ощущалось чужим, выцветшим. Ноги сами несли меня по этим улицам. Мимо остановки с облупленной краской, мимо магазина, который всегда закрывался раньше времени, мимо дворов, где когда-то играли дети, а теперь стояла пустота. Я свернула к детскому саду. Старый забор криво держался, краска облупилась, а площадка за ним выглядела заброшенной. И тогда я увидела её. Чуть поодаль, у обочины, стояла машина. Зелёный Матиз. Я замерла. Внутри стало холодно. Машина была слишком знакомой — тот же цвет, та же форма, даже царапины на бампере. Секунда. Другая. Я не могла отвести взгляд. «Этого не может быть… Я что, с ума сошла?»

***

Он преследовал меня даже в ночных кошмарах. Каждую ночь я просыпалась в поту, сердце билось так сильно, будто вот-вот выскочит из груди. Я слышала его шаги, видела тень, будто он стоял прямо за мной, но каждое утро убеждала себя, что это лишь сон. В реальности же страх не отпускал меня: несколько дней я не могла выйти из дома, словно невидимая сила удерживала меня внутри стен, заставляя каждое движение казаться невозможным. Мир за окном казался чужим и опасным, а тихие шумы дома — предвестниками его возвращения. — Ты уверена, что это был он? — спросила Сушиха по телефону. — Я же сказала, да! Уверена на сто процентов! — почти истерично ответила я.

***

Погода снова угнетала: затянутое тучами небо, холодный дождь. Дома я чувствовала себя пленницей. Решив посвятить день учебе, я перевернулась на спину, намереваясь встать, когда на экране телефона появилось сообщение от Вадима:  «Привет, как дела?» Одно короткое сообщение, а во мне вспыхнули забытые чувства. Вадим, его теплые объятия, жаркие сны… Сердце забилось чаще, и я судорожно написала ему короткий трепетный ответ. «Скучаю.» Не успев сосредоточиться на учебе, я заметила за окном огромное расплывчатое пятно. Стук… Я подпрыгнула. Подойдя ближе, я увидела рыжие промокшие волосы. Это была Сушиха. — Что случилось? — открыв окно, спросила я. — Газ отключили, меня мамка послала проверить, есть ли у вас газ, — сказала она. Меня смутило, что она почему-то не позвонила, а решила прийти пешком. Это казалось странным и даже немного тревожным. Но пытаться искать логику в поступках подруги было почти невозможно — её решения часто оказывались спонтанными и непредсказуемыми, и я уже давно научилась принимать это, хотя каждый раз это немного выбивало меня из привычного ритма. Мы проверили плиту — газа не было. Сушиха хотела идти в газовую службу. Я же, напротив, хотела отказаться, но понимала, что вечно избегать встречи не могу, а Сушихой можно прикрыться. Медленно поднимаясь к конторе, я почувствовала головокружение от высоты. Газовая служба почему-то находилась на самой высокой точке села. Зайдя внутрь, мы увидели газовиков за чаем. — Здравствуйте, когда дадите газ? — с порога спросила Сушиха. — Сейчас другая бригада чинит утечку, ждите, — ответил пожилой сотрудник. Рыжая продолжала настаивать, а я лишь слегка коснулась её плеча, понимая, что нет смысла продолжать. Она развернулась и демонстративно открыла дверь, чтобы уйти, но мужские голоса сзади остановили нас. — Ладно, — нехотя поднялся из-за стола пожилой газовик. — Михей приедет к вам. Застыв в дверях, я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Старик громко позвал работника, и дверь соседнего кабинета со скрипом открылась. На пороге стоял Джон — Джон Сайленс.

***

Джон Сейленс. Я знала его только под именем. Или скорее псевдонимом… Мне было пятнадцать. Это было прекрасное время, расцвет моей последующей бурной жизни. Одним дождливым осенним днём, промокнув до нитки и продрогнув до костей, я бежала со школы до маршрутки, которая вот-вот должна была поехать. Вбежав в неё, я убрала с лица растрёпанные мокрые волосы и направилась в самый конец маршрутки. Сев на свободное место, я расстегнула промокший плащ и осмотрелась. Прямо напротив сидел парень, которого я уже часто видела в этой же маршрутке. Иногда я ненавидела свою «везучесть», ведь порой мне приходилось сидеть с ним. Благодаря его весьма внушительному телосложению незнакомец буквально вжимал меня к соседнему сидению. «Хорошо, что сегодня он сел напротив», — подумала я про себя. Он, как будто прочитав мои мысли, незаметно бросил на меня короткий, но очень пронзительный взгляд, которым часто одарял меня в моменты нашего совместного путешествия в маршрутке. Я достала телефон и начала делать вид, что занята, чтобы не привлекать к себе внимание таинственного незнакомца и не встречаться с ним неоднозначными взглядами. Не успела я погрузиться в свои мысли, как вдруг незнакомец приблизился ко мне, тронув за колено. Я ошарашено взглянула на него, а он произнёс: — Девушка, можно с вами познакомиться? — Спросил он самоуверенно. Не знаю, что тогда руководствовало мной, но я назвала ему своё имя и сказала, как найти меня в VK. В глубине души я надеялась, что он из всего лишь десяти Насть Слепышевых не найдёт меня — никогда! Так сильно я никогда не ошибалась. Тем же вечером неизвестный под видом фейка написал мне. Единственное, чем он был примечателен, — странное имя.

***

Небеса грозились вот-вот пролиться дождём, настоящим ливнем, и спрятать за своим покровом этот паршивый осенний рассвет. Тогда-то я обязательно лягу спать и не встану до следующего дня, только бы вычеркнуть ещё одни проклятые сутки из своего календаря. Но дождь всё не начинался, а я упрямо сидела на холодном подоконнике, подтянув колени к груди. Меня колотил озноб, стоило бы одеть тёплый свитер или укутаться колючим шерстяным пледом, чтобы прогнать холод, который, казалось, проник уже в самые кости, превращая меня в неловкую куклу. С каждым днём мне всё сложнее было находиться дома. Родители тоже это замечали, хотя никогда особо не говорили со мной об этом. Мысли о Джоне, Денисе, Борисе и зеленом Матизе, не давали мне покоя. Порой казалось, что даже уехав отсюда на край света, мне не отделаться от этих проблем. Я никак не могла понять, что со мной не так и почему всё снова рушится именно на меня. Будто то самое проклятие, которое несколько лет назад гадалка с таким трудом сняла, вернулось вновь. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза, и вихрь мыслей снова унес меня в прошлое.

***

В тот день, когда я разорвала отношения с Вампиром, я захлопнула дверь в своём сердце. И не только для него. Для Джона — тоже. Нас с Джоном когда-то связывало многое: не только неловкие встречи, бессмысленные разговоры и неудачные попытки неформала подкатить ко мне. Позже, между нами было что-то большее, чем дружба или любовь. Сайленс, был почти как Сушиха, и не только по объемам. Для меня он был родным и одновременно таким чужим, вызывающим букет странных эмоций: то ненависть, то жалость, то непреодолимое отвращение… Но не смотря на все недостатки, Сайленс был удивительным задротом, в свои почти тридцать, он как подросток прятался от гостей в своей комнате и часто злоупотреблял, как он это называл, «вкусняшками». Все его увлечения ограничивались походами в магазин, любовью к мотоциклам и музыкой без слов… Таким был мой Джон Сайленс, таким я знала его. Мимолётная встреча с ним заставила меня прийти в себя, вспомнить, из-за чего я уехала отсюда так торопливо, никому ничего не объяснив. Дело было в Джоне.

***

— Каникулы ещё не закончились, может, останешься ещё ненадолго? — со слезами на глазах спросила мама, глядя, как я собираю чемоданы. — Нет, мам, мне нужно скорее вернуться, чтобы подтянуть хвосты по учёбе… — не глядя на неё сказала я. Мне было почти так же тяжело уезжать, как и в первый раз, но сказать причину скорого отъезда я не могла. — Ну ладно… — еле выдавила она из себя. И, ещё немного постояв в дверях, тихо ушла, ни сказав больше ничего. Собрав последние вещи, я взглянула на часы. Был почти вечер, и я подумала, что было бы неплохо встретиться напоследок с Сушихой. — Ало, не хочешь прогуляться? — спросила я. — Ого, чего так рано? Мне же собраться ещё надо… — начала Сушиха. — Ну давай, примерно через сколько? — Где-то через час, я буду уже готова, — ответила она. — Хорошо, наберёшь. Только сегодня без пива. — предупредила я подругу. И после долго бурчания той в трубке, молча сбросила звонок. Бухать с Сушихой совершенно не хотелось, последний вечер дома я хотела провести в сознании. Выбежала на улицу, я жадно вдыхала холодный осенний воздух, после моей затхлой «вонючей берлоги.» — это было просто необходимо. «Ещё немного, и я уеду отсюда.» «Ещё немного, и снова окажусь рядом с Вадимом.» « Ещё немного…» Я поднялась из канавы и, обернувшись, бросила на неё короткий тоскливый взгляд. Осень не пощадила огромные, нависающие над канавой раскидистые деревья. Когда-то ранее, скрытая от посторонних глаз, я хранила здесь свои секреты. Сейчас же листья, упавшие с деревьев, сугробами заваливали впадину и своим шорохом заглушали шум речки. Мой взгляд привлёк бетонный столб, одиноко стоявший возле спуска. На нём колыхался промокший от дождя лист бумаги. Я подошла поближе и увидела объявление: «Ночь искусств» В программе: выставка картин с пейзажами родного села, и заключительная часть: «Возвращение легенды». Для вас выступит сельская рок-группа со своим последним, завершающим концертом. Приходите!!! «Интересно…» — подумала я про себя. На улице было довольно холодно. И мне в голову пришла совершенно безумная мысль: «Может, последний вечер с Сушихой провести в Татарском ДК?!» Не успела я обдумать эту мысль, как раздался звонок от Сушихи. — Ало, ты готова? — спросила я, немедленно подняв трубку. — Да, выхожу уже, — уточнила она. Я была рада, что мне не пришлось ждать её целую вечность. Сушиха никогда не славилась пунктуальностью. В последнее время она была совсем поникшая, видимо понимая, что скоро мне будет пора уехать. Сушиха была крайне разочарована тем, что теперь ей не с кем будет проводить «пивные» вечера. Я же была напротив — рада, что это, наконец, закончится. Впрочем, я никогда не испытывала особого удовольствия от этих встреч с ней. Они лишь помогали мне забыться, ничего более… — Куда сегодня идем? — спросила Сушиха, возвращая меня к реальности. Я невольно вздрогнула и посмотрела на неё. — Эм… не хочешь сходить на «Ночь искусств»? — спросила я и встретила непонимающую гримасу на лице Сушихи. — Какая ещё ночь искусств? — надула свои красные вареники она, видимо думая, что я шучу. — Сегодня увидела объявление, там какая-то группа выступает. Думала, может, из интереса пойти глянуть… — объяснила я. — Ты же знаешь, что там наверняка будет куча даунов… — снова серьёзным тоном произнесла Сушиха и надменно подняла подбородок. — Ну и что? Зато там теплее, чем на улице, — ответила я и невольно поёжилась от пронизывающего осеннего ветра. Лицо Сушихи стало задумчивым, и после недолгой паузы она сказала: — Ладно, пошли. Мы поднимались на вершину горы, медленно, шаг за шагом, приближаясь к ДК. Сушихе было особенно трудно, она сопела и пыхтела, еле карабкаясь вверх и злобно проклиная машины, проезжающие мимо нас. Наконец, добравшись до места назначения, мы открыли тяжёлую железную дверь ДК и вошли в небольшое, но тёплое помещение с несколькими лавочками. Сушиха всё ещё тяжело дышала: — А ты уверена, что эта фигня уже началась? — Да, думаю да… — кивнула я. Из зала слышались звуки, и я решила подойти поближе и посмотреть. Прищурившись, я взглянула на сцену, едва различимую за множеством кресел: несколько людей расставляли картины. — Наверно, уже всё началось… — подумала я. Я махнула рукой Сушихе, давая знак, что пора идти. Рыжая недовольно встала, и уже через секунду была возле меня. Внутри концертного зала было немного людей, но те, что были, с явным интересом разглядывали картины. Мы нашли места посреди зала и расположились. Было тепло, и я радовалась, что мы не на улице. Ведущая программы то и дело показывала картины, и, как я поняла, это были любительские работы местного художника, имя которого я не знала, и не хотела знать. Нам с Сушихой было не особо интересно, но со временем людей стало значительно больше. Я старалась не оборачиваться, боясь встретить знакомых. Время шло, и когда наконец закончился второй этап «Ночи искусств», ведущая вышла на сцену и слегка нервничая торжественно объявила: — Дорогие гости, односельчане… я хочу с радостью объявить следующий номер. Наверняка многие из вас давно ждали этого… и вот этот день настал! Возрождение легенды, не побоюсь этого слова… встречайте! На сцене: Валера Метельский, Гарольд Фальтер и, конечно же, Джон Сайленс! Меня накрыла внезапная волна тревоги, и пространство вокруг словно сомкнулось, не оставляя воздуха. Сушиха бросила на меня тревожный взгляд — она прекрасно понимала, чем вызвано моё волнение. «Бояться ведь нечего? Он не узнает, что я тут.» — заговорил внутренний голос. — Чё ты так переживаешь? Он всё равно не увидит нас! — будто прочитав мои мысли сказала Сушиха. Я молча кивнула, пытаясь сосредоточиться на дыхании и не думать о встрече с Джоном. «Он видел меня на газовой…» — снова накручивала себя я. После того что случилось, встреча с ним, даже случайная, далась бы мне с невероятным трудом. Я всё ещё таила обиду и злость на него, смешанную с каким-то непреодолимым страхом — страхом его разочарования во мне. Участники группы медленно, один за другим, выходили на сцену, и прибывшие гости встречали их овациями и громкими аплодисментами. Последним шёл Джон Сайленс. Он смотрел перед собой, и взгляд его был направлен куда-то вдаль. Я уже почти забыла, как он выглядел: косматая рыжая борода торчала во все стороны, черная футболка с надписью «Русь» едва прикрывала массивный живот, а широкие штаны защитного цвета подчёркивали его образ небрежного задрота — газовика, в прошлом рокера. Джон выглядел так же, как и раньше, за исключением тапок, обычные резиновые тапки, которые носил с этим луком, и банданы — та всегда была у него на руке как символ ушедшей рокерской молодости. Сегодня же она была повязана на лбу и, надо признать, делала его на пару лет моложе. Погружённая в свои мысли, я и не заметила, что концерт начался. Я не могла оторвать глаз от Джона: с гитарой в руках он выглядел иначе. Раньше я считала его просто странным неформалом, а теперь он смотрелся гармонично и уверенно. И, надо признать, гитарист он был прекрасный. Прежде я никогда не слышала, как он играет, и была приятно удивлена. Группа, хоть и состояла из странного коллектива, всё же играла очень круто. Даже Сушихе понравилось выступление: она постукивала ногой почти в такт музыки и не сводила глаз со сцены. Музыка прекратилась, и музыканты закончили свою песню под оглушительные аплодисменты. Я тоже не удержалась и, что есть сил, захлопала в ладоши. Как вдруг, на один миг, показалось, что его взгляд задержался на мне. — Пошли отсюда! — зашипела я Сушихе на ухо, перебивая громкие крики сидящих рядом людей. — Да давай ещё посидим… видишь, около входа целая толпа, — сказала Сушиха, поворачиваясь назад. Там и правда была толпа. Идти через неё мне не хотелось, но и оставаться на месте я тоже не желала. — Хорошо, но только пять минут! — сказала я, осторожно указывая на причину своего беспокойства. Она понимающе кивнула и стала вертеть головой в поисках другого выхода. Телефон в моём кармане громко завибрировал. Достав его из пальто, я ужаснулась: на экране с неизвестного аккаунта пришло сообщение: «Ходишь на ДК, чтобы цеплять пацанов?» Машинально придвинув телефон к Сушихе, я показала зловещее сообщение подруге, и её глаза расширились от неподдельного ужаса. — Тв знаешь кто это может быть?! — спросила она. —Не знаю… — нервно замотала я головой. Застывшие пальцы сами набрали текст: «Кто ты?» Ответ не заставил себя ждать: «Обернись». — Он сзади!!! — шепотом обратилась я к Сушихе. Почти одновременно мы обернулись. Там сидел тот, кого я уже не раз видела: засаленные волосы, безумный взгляд и мерзкая ухмылка. Это был он — хозяин зелёного Матиза. Не веря своим глазам, я смотрела на него долго, испепеляюще, пытаясь мысленно передать всю ненависть, что я испытывала. Я не знала его, но была почти уверена на сто процентов: ему было что то нужно от меня. Сушиха дернула меня за руку. — Кто это? — Это… это он. Тот, что хотел нас убить… на зелёном Матизе, — прошептала я, не отрывая взгляда от преследователя. — Чтооо? — не поверила Сушиха, и в её глазах появился страх. Она снова стала напоминать загнанного поросёнка. — Что будем делать? — Нужно скорее уходить отсюда, — скомандовала Сушиха. — Давай разделимся. — предложила я. —Ты пойдёшь в один выход, я — в другой. Он не сможет пойти за обеими, — выпалила я. Пока люди были вокруг, нам ничего не грозило, и стоило рискнуть. Не успела Сушиха осмыслить моё предложение, как я вскочила и направилась к дальнему выходу. Не пройдя и половины пути, я заметила, что преследователь встал и направился за мной. Боковым зрением я видела, как Сушиха вжалась в кресло, глядя мне вслед. «Черт.» У входа была толпа, и затылком я ощущала, что он где-то рядом. Адреналин бушевал в крови, протискиваясь сквозь людей, мне было все равно на недовольные возгласы. Я хотела жить. Прорвавшись в коридор, мне стало легче дышать: здесь было меньше людей. Из другого выхода хлынула такая же толпа, и я нервно всматривалась в лица выходящих. Любимой Сушихи не было. «А вдруг он уже добрался до неё?» — переживала я. «Неужели я могла бросить Сушиху одну? Это было глупо… что теперь с ней будет?» Я бросила взгляд на еще один выход, он был закрыт, но, возможно, Сушочек могла выйти через него. Я рванула туда и, хлопнув деревянной дверью, буквально влетела в кого то. — Настя… — знакомый голос заставил меня замереть. Я тут же отшатнулась, осознав что все еще вжималась в горячий живот Сайленса. Джон сделал шаг, ещё шаг, и ещё. Догоняя меня, пока я пятилась назад. Когда расстояние стало минимальным, я вскинула голову, предвкушая один из самых сложных разговоров в своей жизни. Не мигающим взглядом уставилась на изгиб его губ и задержала дыхание. В комнате стало душно, мысли путались, и я уже не могла вспомнить, зачем сюда пришла. Джон медленно поднял руку, провёл кончиками пальцев по моему подбородку, очертил скулу. Мои глаза невольно закрылись. Разум кричал: «Что ты делаешь?» Ресницы задрожали, губы пересохли. Пришлось провести по ним языком и инстинктивно приоткрыть, словно в ожидании поцелуя. — А я уж думал, что мой друг на Матизе выполнил уговор… — прошептал он, в миллиметре от моих губ.