Часть 16 Всеми любимая.

Оставался лишь один вариант. С тяжестью на душе, но собрав остатки храбрости, я всё же ответила на недавнее послание. Однако, не сумев подобрать нужные слова, решила сдаться и набрала давно забытый, но такой желанный номер. — Алло… привет… мне нужна твоя помощь, — произнесла я, когда на другом конце наконец взяли трубку. Короткий вздох, ледяным тоном Сайленс спросил: — Где ты? Я осмотрелась и едва смогла точно описать своё местоположение. Не говоря ни слова, Джон сбросил. Было странное чувство, будто я вернулась на год назад: тогда всё начиналось точно так же… Джон часто забирал меня из разных мест, куда меня затаскивал вампир, да и не только он. Мне было стыдно перед ним, будто я им пользуюсь. Наверное, неудивительно, что тогда он хотел меня убить. Ходя из стороны в сторону, я нервно поправляла плащ и бросала тревожные взгляды на проезжающие машины. Повернувшись, я увидела подъезжающий ко мне автомобиль. Можно было бы подумать, что он не за мной, но странная наклейка на «женской» машине в стиле «Хэллоуин» выдавала Джона Сайленса. Осторожно открыв дверь я плюхнулась на пассажирское сидение. Джон сидел за рулём, лицо скрывала тень, но я чувствовала каждый его взгляд, будто он проникал прямо в мою душу. Внутри меня бурлило чувство ужаса и обиды, но вместе с ним — странное, почти болезненное любопытство. «Почему он пытался меня убить? Почему тот, кого я когда-то считала лучшим другом, мог обернуться против меня так жестоко?»— Я прокручивала эти вопросы в голове снова и снова, словно, если найду правильный ответ, всё станет ясным. Но чем больше я пыталась понять, тем более туманной становилась правда. Сжав руки на коленях, попыталась хоть как то держать себя в руках. Я знала, что сейчас каждая моя эмоция — тревога, страх, гнев — будет читаться в моих глазах, и это давало Джону власть надо мной. А он… он был неподвижен, словно предчувствовал мои мысли, словно знал, что я готова разрыдаться или сорваться с места. Моя голова была полна вопросов, на которые я боялась услышать ответы. Но одно было ясно: если я не узнаю правду прямо сейчас, если не смогу понять мотивы того, кого когда-то любила и доверяла… я никогда не смогу двигаться дальше. — Куда ты везешь меня? — осмелилась наконец то нарушить молчание я. — А куда тебе надо? — Джон повернулся ко мне, спрашивая спокойным, но тем еще более устрашающим тоном. Я не ответила. Я и сама не знала, куда хочу попасть. Все пути для меня закрыты, пока я не разберусь во всём. Вместо ответа я спросила о том, что давно не давало покоя: — Зачем ты хотел убить меня? Он замолчал. Его молчание давило сильнее любого слова. Я слышала, как стучит сердце. Словно мир вокруг сжался до машины и этой темноты. Музыка без слов стала громче. Басс бил по телу, и я почувствовала, как надежда ускользает. Я была уверена: он просто собирается убить меня, и я никогда не узнаю правду. Джон резко убавил громкость. В салоне стало подозрительно тихо. — Вспомни что было год назад, — сказал он. Я вздрогнула. Воспоминания, которые я старательно отталкивала, начали медленно всплывать. Моменты, лица, слова — кусочки прошлого, которые я не хотела видеть, начали складываться в картину. И я поняла: если не разберусь с этим, дороги вперёд у меня нет.

***

Год назад.

Ночь проходила, а я не сомкнула глаз. Согнув колени и подложив под голову подушку, я лежала на махровом ковре и листала свою любимую книгу: «Гарри Поттер». Я до сих пор не понимаю, зачем читала её в сотый раз, но тогда эта книга помогала мне отвлекаться от мрачных мыслей, которые всё чаще навещали мою голову. В последнее время я пыталась загружать свой мозг до предела, почти насилуя его, впихивая туда как можно больше информации, чтобы меньше думать и… меньше вспоминать. Но каждый раз, закрывая глаза, передо мной вставало его раздутое, багровое лицо. Такое желанное и такое любимое… Конец июня. На улице стояло такое пекло, что хотелось снять с себя кожу. Я никогда не переносила жару — мне всегда нравилась именно серая, туманная, дождливая погода. Но дождя не было, с того дня, когда я решила переехать в дом к Вампиру. Тогда мне казалось, что новый этап в отношениях что-то спасёт. Как я ошибалась… Я помню, как внезапно раздался стук в дверь. Вздрогнув, приоткрыла рот и машинально перевела взгляд к выходу из комнаты. Не успела даже пискнуть, как дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл он… Вампир. Мой Вампир. Он всегда любил появляться эффектно и неожиданно, и, наверное, за это я его и выбрала. Он стоял так близко, таким привычно-выглядящим, как всегда потрёпанным. С разлохмаченными волосами, в мятой майке-поло и пыльных кожаных туфлях, дороже всего его гардероба. С тяжело вздымающейся грудью и пальцами, то сжимающимися, то разжимающимися в кулаки. С горящими, дикими глазами. У него был горячий нрав. Я любила его неистово и страстно, но это были опасные отношения. С каждым днём я понимала: нужно бежать. «Боже, что я опять сделала?» — подумала я тогда. Облизнув пересохшие губы, я нервно прикусила нижнюю. Глаза мои не отрывались от багрового лица, ворвавшегося в комнату словно смерч. — Что опять случилось, Вампир? — сухо спросила я, стараясь держать дистанцию, чтобы не сорваться и не обнять его, как обычно. — Настя… — прошептал он. Голос его тогда шёл по телу, вызывая дрожь, а дыхание становилось неровным. Не помню, сколько я тогда не слышала его голос — полдня или целую вечность. Низкий, пропитанный прохладой, но глаза горели, будто мы с ним только вчера встретились… Я бы отдала всё, чтобы не чувствовать его рядом. Каждый раз с ним я сгорала, каждый раз, обжигаясь, плакала от того, что он приносил. Так было и тогда… Запах перегара, смешанный с ароматом шашлыка, казался невыносимым. Он любил веселиться, а я — скромные вечера. Поэтому он каждый день проводил с друзьями, а поздно ночью возвращался в мои объятия. Он не хотел стабильности, не хотел тихих вечеров… Он любил жарить шашлык и меня. И я никогда не знала, что он любил больше. Но вид его раскрасневшегося лица — то ли от пьянки, то ли от напряжения — заставлял прощать всё. Он был моей слабостью. — Ты снова с ним переписывалась! — прошипел он, дыхание тяжёлое. — С кем!? — недоумевала я. — Ты знаешь! — заорал он. Я отшатнулась. В его глазах тогда пылал огонь. — Убью его!!! — кричал он, уже с новой силой. Он говорил о Сайленсе. Эти двое никогда не ладили. И мне было сложно выбрать между другом, которого я любила по-своему, и тем, кого представляла каждый раз, закрывая глаза… — Я… я поняла тебя, успокойся, — сказала я тихо, касаясь его шеи. Он был горячим, словно я приложила руки к огню. Вампир закрыл глаза и уронил голову на мою ладонь. Я притянула его к себе, вдыхая запах шашлыка, терпкий и привычный, как будто это был его одеколон. Он долго перебирал мои волосы, затем с силой оттянул затылок и прорычал: — Никогда. Слышишь? Я никогда не оставлю тебя! Даже если ты выберешь его, я не позволю ему наслаждаться тобой! Я убью его… Лучше бы он кричал снова, чем шептал тогда, зловеще и жутко. Но слова его уже не были пустыми. И в тот момент я поняла: нужно уходить. Ради своего будущего. Ради жизни. Своей, и Джона Сайленса.

***

«Женская» машина тихо остановилась у покосившегося домика. Джон повернул ключ и заглушил ее. Поняв, что он привез меня к себе домой, я занервничала. Выяснять отношения на его территории было вдвойне опасно. Не говоря уже о том, что столь откровенный его порыв вогнал меня в краску. Джон, несмотря на то, что был уже довольно зрелым, никогда не приводил к себе девушек из-за того, что был вынужден в свои тридцать жить с родителями. «По крайней мере, он не будет меня тут убивать…» — попыталась приободрить себя я. Он молчал, я тоже. Иногда, замечая, что он косится на меня, я нервно поправляла край юбки, проклиная себя за то, что не надела брюки. — Знаешь, это глупо, — собравшись, начала я. Джон, с трудом развернувшись на сиденье и упершись до предела своим пузом, уставился на меня. — Что же? — демонстративно выгнув бровь, спросил он, мерно поглаживая свою хилую бородку. — Злиться на меня за то, что было, — потупив глаза, я вперила свой взгляд на берлогу Сайленса. — То есть, ты считаешь, что, подло обманув меня и обманом вынудив поехать в Майкоп, ты поступила глупо? — четко проговаривая каждое слово, будто он говорил это сам для себя, сказал он. — Я не вынуждала тебя ехать в Майкоп! — возразила я. Джон хотел было податься вперед, но, застряв между сиденьем и рулем, нервно стукнул по нему. — Ты не оставила мне выбора. Ты хоть помнишь то, что наговорила мне тогда? Как ты думаешь, каково мне было тогда? Когда ты сбежала со своим очередным московским хахалем в Майкоп. На самом деле я никуда не сбегала, и уж тем более не с московским хахалем. Это была ложь. Ложь, которая должна была разбить бедное сердечко Джона, опустив его еще больше на социальное дно, заставив уйти в себя, в депрессию, закупиться бесконечным запасом пива и шаурмы и разрастись вширь. Тогда я считала, что так будет безопаснее. Безопаснее для него. Конечно, в один прекрасный день он все же пришел бы в себя, он стряхнул бы бесконечное множество шоколадных крошек с его пуза и застрявших в его пупке. А после, едва помывшись, он бы пустился во все тяжкие, забываясь в нежных объятиях своей постоянной подружки-утешительницы – Крис. Но Джон не сделал этого. Он пошел дальше, вместо того чтобы отпустить и забыть, он копил в себе злобу и ненависть. — У меня были на то причины… — попыталась оправдаться я, в надежде, что он поймет. В тот злополучный день я многое наговорила ему, чтобы он поверил, чтобы перестал писать и навещать меня. Мне пришлось соврать, что уезжаю с Вампиром в Майкоп, подкрепляя свою ложь неопровержимым доказательством — фотографией из бассейна. Сайленс нервно поёрзал на сиденье, будто у него глисты. И когда он сделал резкий выпад ко мне, я силой вжалась в пассажирское сиденье, боясь, что он решил напасть на меня. Но он всего лишь открыл бардачок машины и, взяв оттуда странно пахнущий свёрток в чёрном пакете, сказал: — Ладно. Пошли.

***

Джон любезно выделил мне свою спальню, сам же он расположился в зале на диване. Но всё же, даже через дверь я слышала его храп. Поняв, что больше мне не удастся уснуть, я встала с кровати и решила рассмотреть комнату Джона. Если бы я не знала, кто хозяин этой комнаты, то решила бы, что тут живёт подросток: все стены были завешаны плакатами каких-то неизвестных мне рок-групп. Видимо, они были популярны во времена юности Сайленса. Тут же висели различные символики, славянские свастики. Такие мотивы он часто носил на футболках. Типа его любимой майки с надписью «Русь». Её он надевал по особым случаям — в основном это были встречи со мной. На его рабочем столе лежала огромная кипа дисков, с обложек которых красовались постеры также неизвестных мне задротских игр. Посмотрев снова на эту стопку, я невольно подумала: «Он что, не знает, что люди давно пользуются интернетом?» Джон был старомоден, он словно барахольщик собирал старые странные вещи. Но ещё более странными были картины, висевшие у него над кроватью. Как-то он мне рассказывал, что эти картины ему подарил знакомый художник, имя которого я уже забыла… Я перевела взгляд с картин на окно. За ним был унылый пейзаж ночной Татарки. Раньше я и помыслить не могла, что меня занесёт в спальню к Джону… А теперь я уже, наверное, ничему не удивлюсь. Всматриваясь в ночное небо, я вспоминала минувший день, совсем не изменившегося Бориса. Будто ничего и не случилось с ним… Но его рассказ заставлял меня судорожно вздрагивать. А вдруг это правда? Мало ли какие секреты таит Татарка — старое село на окраине, которое многие обходили стороной. Может, дело не в непроходимых дорогах, не в единственном отстойном, полном алкашей парке и «Пятёрочке», состоящей из просрочки? Может, есть что-то ещё? Мне казалось, что я сама, как Борис, схожу с ума. Наверное, мне не стоило лезть в это дело. Если бы не Дениска… Что с ним не так? Скромный тихушник, вечно стоящий возле расписания, задрот, которого можно купить за пачку сухариков «Три корочки»… На такого и не подумаешь, что он может хранить тёмные секреты. Нет, всё, хватит. Сегодня днём я уже буду на полпути отсюда. Пора возвращаться в привычное русло. Я провела прекрасные каникулы в родной селухе. А теперь мне пора. Пора ехать туда, где я поменяю свою жизнь… — Ты давно встала? — спросил Джон. — Да, я вообще плохо спала… — ответила я, поворачиваясь к нему. Он выглядел как обычно: слегка нелепо — как всегда, в штанах защитного цвета, в футболке и в домашних женских тапках. — Ну ты даёшь… Тогда пойду соображу что нибудь на завтрак… — сказал он и направился на кухню. — Я тогда быстро в душ… — крикнула я ему. Заскочив в ванную, я тут же закрыла дверь. О тайных помыслах Джона я не просто догадывалась — я давно знала. Я осмотрела маленькую ванную: вроде всё было обычным, но одна деталь выделялась на общем фоне — прозрачная шторка. Я быстро приняла душ, вытерлась насухо, оделась и вышла. Джон в женском фартуке напевал себе что-то под нос. Я села за стол, и он тут же поставил передо мной огромную тарелку с омлетом. — Ого… Я, наверное, столько не съем… — удивилась я. — Съешь, тебе надо подкрепиться. Дорога долгая… Кстати, на сколько ближайший рейс? — спросил он. — Сейчас посмотрю… Я достала телефон. — Вот чёрт… Сегодня нет рейсов в Богородицкое! Я была крайне расстроена — мне нужно было как можно скорее уехать. Не могла же я ещё один день жить в Сайленс-холле. — Хочешь, я тебя отвезу? — непринуждённо предложил Джон, будто на все это время не собирался меня убивать. — Ты серьёзно? В такую даль? — Почему бы и нет… — он бросил на меня взгляд, от которого мне стало не по себе. Что хуже: остаться ещё на ночь или ехать с ним почти триста километров? — Я… не знаю… — Да брось… После такого «заманчивого» предложения я даже стала сомневаться. Но в итоге согласилась. — Ладно… Пойду собираться. Собравшись, мы не спеша покинули дом. Когда машина повернула за угол, я ещё раз бросила взгляд на его хату и угрюмый переулок Татарки. — Ну что, готова? — Готова… Мы заехали в магазин. С ним идти я не хотела — выглядел он, как обычно, странно: майка «а-ля говнарь», бандана… Правда, сегодня были джинсы. Он вернулся с целой кучей «вкусняшек». — Капец там дубак…— сообщил он, наигранно стуча зубами. — А куртку надеть? — Мы же спешим…— игриво подмигнул он мне — и на секунду показалось, что я вернулась в прошлое. — Не боишься там жить одна? — вдруг спросил он. — В Богородицком? Нет. — Я просто переживаю. — Да всё нормально. — Оставить такую красивую девушку одну… Мне стало неуютно. Его слова всегда звучали как-то… неприятно. Я вспомнила Вадима — и внутри что-то щёлкнуло. — К тебе там никто не клеился? — Да кому я нужна… — Всем. Ты классная. — Ой, хватит. Я перевела тему: — Почему у тебя в ванной прозрачная шторка? Вопрос совершенно не смутил его, и он просто ответил: — Чтобы смотреть, как купается любимая. — нахмурившись, ответил он, будто я спросила какую то глупость. Лучше бы я не спрашивала. — Кстати… твой друг на зелёном Матизе? Джон напрягся. — Круч — наёмник… Иногда выполняет грязную работу… — То есть я — «грязная работа»?! — Нет! Я просто был зол… — Это повод меня прикончить?! — Я не хотел этого! Мне стало страшно. — Останови. Мне нужно выйти. — Осталось десять минут. — Сейчас! Он остановил машину. Я вышла, пытаясь успокоиться. — Я хочу побыть одна! — Я же извинился… Дождь намочил его волосы, и он выглядел жалко. — Ладно… забудем. Он попытался обнять меня, но я выставила руку вперед останавливая его. — В другой раз. Мы молча поехали дальше. Богородицкое встретило меня тишиной. Всё казалось спокойным после Татарки. — Куда? — Направо, за школой. «Мой дом»… хотя это был дом Вадима. Сердце забилось быстрее. Мы остановились. Джон начал доставать вещи. — Я сама. — Помогу. — выхватывая у меня из рук огромную сумку, заявил он. Я боялась, что Вадим дома. Мы зашли. — На чай пригласишь? — спросил Джон, быстро двигая бровями, намекая явно не на чай. Я закатила глаза, и тут, из ванной вышел Вадим. Почти голый, с полотенцем на бедрах, едва прикрывая пах. Капли воды медленно стекали по его телу, маняще останавливаясь у самого интересного. — А… у тебя уже есть с кем чай пить… — раздраженно бросил Джон, и быстро направился к двери.