Часть 18 День собаки.

Маршрутка еле тащилась, то и дело подпрыгивая на выбоинах дороги. Я, закутавшись в свой старый красный пуховик, вжалась в неудобное сиденье. Поездка домой на новогодние каникулы совсем не входила в мои планы. Но из-за непредвиденных обстоятельств — неожиданного предложения — мне пришлось отправиться в путь. Найти транспорт оказалось непросто: не все ещё отошли от новогодних праздников. На автовокзале я с трудом уговорила единственного маршрутчика отвезти меня в Ставрополь. Всю дорогу мы ехали с открытыми форточками, что бы хоть немного выветрить запах перегара и тухлой селедки, в перемешку с табачным дымом дешевых сигарет. «Как же мне сообщить родителям?» — замышляла я. Нервно закусив губу, я вглядывалась в мелькающие скудные пейзажи за окном. Сообщить родственникам по телефону, что я теперь невеста, было бы крайне опрометчиво. Учитывая то, что они даже не знали что у меня есть парень. Решив, что лучше подготовить почву, я не долго думая, пустилась в путь. Вадим очень хотел поехать со мной, но я остановила этот его порыв. Я знала: родители не готовы к столь стремительному знакомству с будущим зятем. О своем новом положении я не рассказала даже Сушихе — теперь она была полностью поглощена своим бизнесом, который развивался с невероятной скоростью. Бесконечная череда заснеженных полей наконец сменилась редкими постройками. Разглядывая покосившиеся от времени хаты, я думала о том, как быстро изменилась моя жизнь. Еще год назад я уезжала — бежала из родного города с разбитым сердцем. А теперь… теперь я выхожу замуж за любимого человека.

***

Канаву почти полностью занесло снегом — таким редким в этих краях. Обычно дождливая и грязная Татарка теперь напоминала настоящий снежный полюс. Стоя у края спуска, я раздумывала, как лучше спуститься: перспектива поскользнуться и скатиться вниз, к замерзшей реке, совсем меня не прельщала. Сделав большой крюк, я всё-таки спустилась к дому. Калитка примерзла, и мне с трудом удалось её открыть. Собачью будку занесло так, что собака не решалась выбраться наружу и лишь жалобно заскулила, заметив меня. — Настя! — воскликнула мама, едва я вошла. — Почему не сказала, что собираешься приехать? Мы бы встретили тебя… — радостно обнимая меня, говорила она. Когда её объятия наконец ослабли, я так и не нашла в себе сил сообщить «радостную» новость. Решив подготовить их к этому известию, я попыталась зайти издалека. — Я пойду прогуляюсь, — сказала я, когда наконец осмелилась выйти из своей комнаты поздно вечером. За день, как назло, в голову ни пригло ни одной идеи, с чего начать этот разговор. Поэтому я решила обратиться к эксперту в подобных делах — Сушихе.

***

Скрыться в темноте становилось всё труднее. Натянув капюшон, я попыталась спрятать лицо от посторонних глаз. «Мало ли, кто ещё, кроме Джона, хочет моей смерти…» — старалась рассуждать здраво. Я шла осторожно, чтобы не поскользнуться и не споткнуться, и наконец вышла к улице Сушихи. Она ещё не знала о моём приезде, и я хотела сделать ей сюрприз. — Алло, — сказала я в трубку, стоя напротив её дома. — Раздевайся на голо… — деловито пошутила Сушиха. Уже с первой секунды я поняла, что у неё нет настроения. — Выгляни в окно. Повисла пауза. Затем раздались громкие шаги подруги, и наконец старые цветастые занавески в окне дёрнулись. В проёме показалась рыжая, лохматая грива и перекошенное лицо Сушихи. — Женщина, ты что тут забыла? — тон её голоса изменился, и она жестом указала на калитку, приглашая войти. Стоило мне переступить порог, как Сушиха, замотанная в старый домашний халат, едва не сбила меня с ног. Под недоумённым взглядом рыжей подруги я сняла пуховик и незаметно вытащила из глубоких карманов две стеклянные бутылки пива. — Я принесла подарочек, — сказала я, помахав бутылками перед её всё ещё озадаченным лицом. — Лучший мой подарочек — это ты, — ответила она, но в голосе не было радости. Когда мы уселись на её кровати и сделали по нескольку глотков, я всё же решилась спросить: — Что с тобой? — Просто похмелье, — отмахнулась она и смачно пригубила пиво. — Ты какими судьбами? Исключили из универа? — в ее голосе промелькнула слабая тень надежды. — Нет… — опустив глаза, ответила я. — Вадим сделал мне предложение. Глаза Сушихи округлились — она явно была в шоке. Лицо вытянулось, а затем её зачем-то накрашенные красной помадой губы скривились в притворной улыбке. — А тебе не кажется, что это как-то слишком быстро? — спросила она, внимательно разглядывая мою руку с помолвочным кольцом. Мне было странно слышать это от той, кто сама вышла замуж всего через неделю после знакомства с каким-то поварёнком. — Нормально, — ответила я, вырывая руку из цепкой хватки Сушихи. — Как знаешь. Дело твоё, — обиженно отвернулась она. — Но мне кажется, что всё это несерьёзно. Мы просидели так ещё какое-то время. Сушиха захмелела и уже вовсю рассказывала о своих успехах. Шоурум, который она открыла, находился в соседней постройке — когда-то это был обычный сарай. Но благодаря «безупречному» вкусу Сушихи и её дизайнерскому таланту старый, покосившийся сарай превратился в модное местное пространство. — Я завтра как раз планирую закончить, и уже на следующей неделе можно открываться, — рассказывала она. — Кстати, можешь завтра прийти, выберем тебе что-нибудь на свадьбу. У меня, конечно, не свадебный салон, но подобрать что-то можно… Я уже с ужасом предвкушала эту примерку, но, как обычно, ничего не сказала — бояся её обидеть. Или, возможно, навлечь на себя её гнев. — Сайленсу собираешься говорить? Этот вопрос застал меня врасплох. — Что бы он уж точно прибил меня? — нервно засмеялась я. Сушиха повела бровью. А затем сильнее закутавшись в халат, сказала: — Думаю, если бы он хотел, то убил бы. Времени прошло куча с того момента как он выяснил про тебя и Вадима… — Да, это так. Но все же не стоит его злить. Сайленс был мне дорог, но его необузданный характер и душа рокера/газовика — взрывная, как смесь бензина с искрой — могли рвануть в любой момент. И как бы ни было больно расставаться с закадычным другом, который теперь желал мне смерти, я поняла: наши пути окончательно разошлись на этот раз.

***

Проснулась я от запаха гари и подумала, что горю. Судорожно вскочив с кровати Сушихи, прижимая к груди одеяло и спотыкаясь о разбросанные на полу стеклянные бутылки, я помчалась к источнику запаха. На кухне, у плиты, стояла Сушиха и готовила свои кулинарные «шедевры». — Сколько можно спать?! — недовольно спросила она. — У нас с тобой ещё уйма дел. — Ты про примерку? — уточнила я. Сушиха с грохотом поставила сковороду на плиту, затем переложила подгоревшую яичницу с помидорами в тарелку и поставила её на стол. — Да, и ещё надо сгонять в одно место, — расплывчато ответила она. Когда ужасный завтрак, так заботливо приготовленный Сушихой, был съеден, мы направились в её шоурум. Открыв еле державшуюся на старых петлях хлипкую дверь, мы зашли внутрь. Темное, сырое помещение, едва освещаемое одной лампочкой и заваленное огромными мешками с Aliexpress, вряд ли можно было назвать шоурумом. Но Сушиха яростно доказывала мне, что это только начало. Много работы ещё предстояло, но она была уверена: дело у неё пойдёт. — Ну вот… — вытаскивая из мешка что-то, больше похожее на ещё один мешок, показала она. — Как тебе? Я постаралась выдавить улыбку и скрыть настоящие эмоции. — Нормально. — Примерь, — бросила она в меня тряпку и снова принялась рыться в мешках. — Сейчас ещё что-нибудь подыщу. После нескольких «супермодных» вариантов я наконец попросила передышку. Вынести этот модный хаос было почти невозможно на трезвую голову. Когда платья вернулись на свои места — в мешки, — мы с Сушихой направились в «одно место». К моему удивлению, это оказалось магазином Бориса. Войдя в затхлое помещение, пропахшее просрочкой, копченой, сушеной рыбой и самим Борисом, я радостно улыбнулась, увидев его за прилавком. — Настя, — улыбнулся он в ответ. — За сигаретами? — Нет, — отрицательно покачала я головой. Сушиха переключила на себя внимание внимательного продавца и зачитала список покупок. Когда пакет едва не порвался от продуктов, она наконец отошла в сторону. — Как у вас дела? — решилась спросить я в последний момент. — Ничего, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Только последнее время приходится ночевать в магазине. — Почему? — с интересом уточнила я. Борис замялся, затем чуть тише добавил: — Мне снова начал мерещиться оборотень. Каждый раз, когда возвращаюсь домой после работы и прохожу мимо кладбища, он появляется… Будто ждёт меня там. Глаза Бориса расширились, он был явно напуган — как тогда, когда я навещала его в психушке. — Эмм… понятно. Ладно, нам пора. Спасибо, — быстро попрощалась я с Борисом, потому что Сушиха настойчиво дергала меня за руку. — Он реально сумасшедший, — нахмурившись, сказала Сушиха еле волочась с пакетом. — Не думаю. Сумасшедшие не ведут себя так… — Хочешь сказать, что на кладбище реально живёт оборотень? — остановилась она, скептически глядя на меня. — Нет, я не верю в эту чушь. Но, возможно, это что-то другое.

***

Луна медленно поднималась, освещая самые темные и укромные местечки. Ее кроваво-оранжевый отблеск создавал еще более жуткий, почти неестественный контраст на белоснежном снегу. Я спрятала задубевшие руки в карманы и выдохнула клубящийся на морозе пар. Когда она наконец вышла в своей леопардовой шубе, пыхтя и спотыкаясь, я уже почти мысленно написала завещание и попрощалась с пальцами. — Идем? — уточнила я, желая поскорее уже пойти и хоть как то согреться. — Нет, я не собираюсь идти в такой дубак, да еще ночью на кладбище пешком. — надувшись заявила Сушиха. — Вызову своего помощника. — Какого еще помощника? — удивленно вскинув брови спросила я. Сушиха раздражённо цокнула языком и сунула руку в карман, доставая телефон. В последнее время с ней стало невыносимо трудно общаться — даже тяжелее, чем раньше. По каким-то непонятным мне причинам она постоянно злилась на меня, порой нарочно задевая резкими словами. Я уже подумывала взяться за это дело самой, но если Борис был прав и на кладбище действительно кто-то был, мне на всякий случай нужна была приманка. Наличие у неё «помощника» — ещё одной таинственной личности — озадачивало меня. Порой мне казалось, что я совершенно не знаю Сушиху. «Когда она успела его найти?» — думала я, наблюдая, как она раздаёт указания этому бедолаге. Мороз крепчал, и когда вдали показался свет приближающихся фар, я невольно обрадовалась. Но по мере того, как машина подъезжала всё ближе, улыбка медленно сходила с моего лица. Когда у двора Сушихи остановился зловещий зелёный «Матиз», я опасливо попятилась назад. — Не бойся. — обратилась ко мне Сушиха, перехватывая руку. — Теперь он работает на меня. Водитель «Матиза» терпеливо ждал, пока я решусь сесть в машину. В голове не укладывалось: тот самый «наёмный убийца» Джона теперь выполняет поручения Сушихи, словно мальчик на побегушках. Она открыла дверь и села на переднее сиденье, коротким жестом велев мне поторопиться. Я, всё ещё настороженная, устроилась сзади и, не говоря ни слова, уставилась вперёд. Прежде чем тронуться, водитель поправил зеркало заднего вида. Я невольно посмотрела туда — и встретилась с его взглядом: холодным, чуть косым, от которого по спине побежали мурашки. Невольно я подумала о том, чем ещё занимается этот человек — помимо того, что подвозит людей. — Поехали. — приказала Сушиха, и Матиз медленно сдвинулся с места. Всю дорогу меня не покидало тревожное чувство: из-за предстоящего дела, из-за этой машины и из-за взгляда водителя, который он время от времени бросал в мою сторону. «Матиз» остановился у старого местного кладбища, по обе стороны которого тянулись жилые улицы. На одной из них жил Борис. Я открыла дверь, и морозный воздух тут же ударил в лицо. Следом за Сушихой из машины вышел водитель. Когда он захлопнул дверь, я не выдержала и спросила: — Он тоже идёт с нами? — Конечно! — ответила Сушиха. — Мало ли что там… он хотя бы прикроет нас. «Ну или убьет…» — подумала я. Я всё ещё сомневалась в преданности этого типа Сушихе. Такие, как он, привыкли работать и подчиняться только за деньги. Но у Сушихи денег не было. «Чем же тогда она ему платит?» — Идём, Круч, — бросила его новая «начальница», махнув рукой. Он лишь сильнее натянул чёрный капюшон своей лёгкой спортивной кофты и, ссутулившись, побрёл вперёд. Кладбище встретило их тишиной. Снег скрипел под ногами с неприятной, слишком громкой отчетливостью, и от этого казалось, что каждый шаг слышит кто-то еще — кроме них самих. Фонари у входа давно не работали. Только редкие отблески луны цеплялись за покосившиеся ограды и кресты, превращая их в кривые тени. Круч шел чуть впереди, не оглядываясь, словно он уже бывал тут не раз, и знал хорошо дорогу. Он остановился у развилки тропинок и впервые обернулся. Его лицо наполовину скрывал капюшон, но взгляд — тот самый, косой и тупой — скользнул по мне, а после он странно ухмыльнулся. Круч ничего не сказал, просто кивнул в сторону старого сектора и жестом велел идти тише. Мы пошли дальше уже втроем, но ощущение было странное — будто каждый шел сам по себе. Чем дальше мы заходили, тем тяжелее становился воздух. Снег здесь был глубже, деревья стояли плотнее, а кресты попадались всё реже — старые, перекошенные, будто забытые. Помощник Круч внезапно остановился и поднял руку, приказывая замереть. Мы с Сушихой замерли. Он медленно опустился ниже, присев за каменной оградой. Сушиха без слов сделала то же самое. Я последовала за ними, сердце неприятно ускорилось. Где-то впереди, со сторону улицы быстро передвигаясь и петляя, кто-то шел. Я бросила взгляд на Сушиху — она судорожно прижала ладони ко рту и явно пыталась не закричать. Когда силуэт приблизился, я сама едва не вскрикнула. Слабый свет луны упал на фигуру, и сначала её можно было принять за человека. Но, присмотревшись, я с ужасом поняла: это была собака. Круч дернулся так резко, что снег под ним взлетел комком, и в следующую секунду он уже кинулся к приближающемуся животному. Собака — или то, что сначала казалось собакой — оказалась гораздо крупнее. Между ними мгновенно развернулась драка. Я, не веря своим глазам, выглянула из-за дерева и с ужасом наблюдала за этой картиной. Снег летел во все стороны, ветки трещали, а Круч, обычно выглядевший как человек, наводящий страх и ужас, сейчас был жалок. Существо было настолько огромным, что по габаритам даже больше Круча. Оно навалилось на него всем телом, и тот яростно отбивался — или, скорее, пытался скинуть его с себя, одновременно ругаясь. — Да отцепись ты уже!.. — хрипел он, уворачиваясь. Существо снова рвануло вперёд будто пытаясь убежать, но Круч повалил его, и с глухим стоном рухнул в снег. А потом он, уже почти на последнем дыхании, резко поднял голову и истерично крикнул нам: — УХОДИТЕ! БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ! И в этот момент “собака” повернула голову в нашу сторону и его глаза сверкнули каким-то осознанным блеском. Воспользовавшись заминкой местного оборотня, Круч нанёс ему сильный удар. Тварь дёрнулась, издала странный, почти обиженный звук и вдруг обмякла, как плохо надутый матрас. Её тяжёлое тело свалилось прямо на Круча. Тот издал хриплый выдох, который больше напоминал смесь боли и жизненного разочарования, и попытался скинуть это с себя. — Снимите его… с… меня… — прохрипел он, упираясь руками в шерсть. Круч дёрнулся ещё раз, снег вокруг него взлетел, и он наконец кое-как вывернулся из-под туши, тяжело откатившись в сторону. Сушиха осторожно выглянула из-за дерева. — Он… жив? — шёпотом спросила она. Поднявшись с колен, Круч отряхнул снег с лица и посмотрел на неподвижную тушу. — Не знаю… — ответил он. Подойдя ближе, я наконец смогла получше рассмотреть существо. Это был вовсе никакой не оборотень. Длинные конечности, шустро покрытые плюшевой шерстью, распластались в разные стороны. Но чем ближе я смотрела, тем яснее понимала — тело вовсе не было звериным. Это был человек. Человек в костюме собаки. На секунду я просто стояла и пыталась переварить увиденное. — Это… что ещё такое?.. — тихо выдохнула я. Сушиха наклонилась чуть вперёд, прищурилась. — Это что человек? — озвучила она. Круч тяжело поднялся с колен, всё ещё отряхивая снег с кофты, а затем, подошёл ближе и пнул тушу носком ботинка. Изнутри костюма донёсся слабый стон. Собака перекатилась на бок, и массивная плюшевая голова чуть накренилась. Потом кто-то внутри костюма зашевелился и медленно потянул маску вверх. Шерстяная голова с трудом поддалась, и когда он убрал ее в сторону я была поражена, увидев того, кто был под ней. Бледный, вспотевший, с растрёпанными волосами, он даже больше походил на собаку, нежели в костюме. Он моргнул, оглядел нас и хрипло выдохнул: — Вы… вообще нормальные? — злобно бросил Дениска. Я молча вылупилась на однокурсника, и не находила в себе сил вымолвить хоть слово. — Ден? — все еще недоумевая, уточнила я. — Да, как видишь. — он продолжал сидеть в снегу, тяжело дыша. — Зачем ты ходишь тут в этом? — скрестив руки на груди, кивком указала я на костюм собаки. Ден понурил голову, и замолчал. — Ответь мне. Это ты пугаешь Бориса? — Я. — признался он, так и не поднимая головы. Меня словно оглушили. Я совсем не ожидала столько скорого признания от Дена. — Зачем? Он поднял взгляд, и наконец заговорил, раскрывая все карты: — Он не давал развод жене, — начал он, всё ещё сидя в снегу и поправляя съехавший кусок плюшевой лапы. — А мы с ней… мы с ней вроде как любим друг друга. Иногда. Когда Борис на работе. Он неловко кашлянул. — Я прихожу к ней. Наталья любит ролевые игры… — он кивнул на костюм. — Вот, собственно, и результат. Сушиха медленно повернулась ко мне и поморщила нос. — Но однажды, когда я возвращался домой вот так… — он развёл руками, насколько позволял костюм, — Борис увидел меня. И… принял за оборотня. Пауза. — И? — И он… — Дэн замялся, — он свихнулся.