Глава 15. «Срывая маску»

Вскоре Эйвелин и вовсе перестала считать дни. Казалось, осенняя пора, которая раньше приносила ей удовольствие, стала тянутся почти невыносимо медленно, а сами дни смешались в один длинный коридор между завтраками, уроками и спусками в подземелья, где от неё каждый раз требовали невозможного, а именно держать под контролем то, что не слушается даже её собственных снов. Голова ныла глухо, как после не до конца снятого заклинания. Временами мир будто чуть расплывался по краям, а сердце то ускорялось, то проваливалось куда‑то вниз без причины. Один раз за завтраком у неё едва не выскользнула из рук кружка с чаем — пальцы просто перестали слушаться, и ей пришлось выдать это за неловкость. «Побочные эффекты», — сказала бы мадам Помфри. «Недостаточный уровень дисциплины», — поправил бы Снейп.

***

В этот раз она постучала в дверь кабинета чуть сильнее, чем рассчитывала. — Войдите. Голос был всё такой же как и прежде, казалось, он не менялся десятилетиями, оставаясь таким же ровным, холодным и безошибочно узнаваемым. Эйви переступила порог. Запах трав, пыли и чего‑то едва металлического сразу же окатил знакомой волной. Кабинет выглядел как и всегда: стеллажи, стол, тот самый манекен, на котором ещё недавно оставались следы её неконтролируемого всплеска. Только сама она чувствовала себя иначе, как будто кто‑то аккуратно вынул изнутри пару важных деталей. — Палочку, мисс Джордан, — сказал Снейп вместо приветствия. Она послушно достала палочку, стараясь не обращать внимания на то, как чуть дрогнули пальцы. — Сегодня, — продолжил он, — мы попробуем то же, что и в прошлый раз, но без ваших… драматических эффектов. — Я тоже за это, — пробормотала Эйви. Голос прозвучал хриплее, чем ей хотелось. Он взглянул на неё чуть внимательнее, чем обычно, взглядом, которым обычно измерял качество ингредиентов. — Вы бледны. — Спасибо, я в курсе, — отозвалась она. — Просто устала. — Усталость не освобождает от необходимости контроля, — сухо ответил он. — Напротив, именно на грани вы узнаёте, на что способны. «И на что нет», — мысленно добавила Эйви, становясь напротив мишени. Первые попытки прошли почти привычно. Снейп задавал раздражающие вопросы, цеплялся за её слабые места, осторожно касался тем, о которых она не хотела думать. Каждый раз, когда внутри поднималась волна, она хваталась за выученную схему: вдох, счёт, удержать, не дать магии прорваться наружу. Несколько раз ей действительно удавалось, и воздух вокруг лишь чуть пробивало дрожью, но в стены ничего не летело. — Лучше, — коротко бросил он после очередной попытки. — Ещё. Слово «ещё» врезалось в виски тупой болью. Пот выступил на спине, под мантией стало душно, будто в кабинете кто‑то незаметно подкрутил жар. — Вы теряете концентрацию, мисс Джордан, — Снейп шагнул ближе. — Ваши эмоции снова вылезают на поверхность, как при первом занятии. Сосредоточьтесь. — Легко сказать, — выдохнула она. — Попробуйте сами не думать о том, о чём вы сами же заставляете думать. — Я не собираюсь обмениваться с вами ролями, — отрезал он. — Ваша задача — научиться не позволять каждому слову превращаться в катастрофу. Он выдержал паузу и добавил, уже намеренно: — Включая те слова, которые вы так отчаянно хотите услышать от отца. Удар пришёл мгновенно. Что‑то внутри будто сорвалось с цепи. Мир дернулся, как плохо закреплённый снимок, у Эйви на секунду потемнело в глазах. Волна магии поднялась не постепенно, как раньше, а резко, одним рывком — не из рук, не из груди, а откуда‑то из глубины, где накопились все недосказанности, страх и злость. На этот раз магия почему‑то не ударила наружу. Она ударила в неё саму. Жар полоснул по коже, как от лихорадки, тут же сменился ледяной дрожью. Сердце забилось слишком быстро, а воздух в лёгких стал тяжёлым, как густое зелье. Колени предательски подогнулись. — Мисс Джордан! Голос Снейпа прозвучал ближе, чем должен был. Эйви попыталась сделать шаг вперёд и поняла, что не чувствует пола. Всё вокруг стало странно вязким, и даже собственное тело казалось отдалённым, как будто она смотрела на себя со стороны. — Не… — услышала она свой голос, севший до шепота. Рука с палочкой дрогнула и пошла вниз. Она, наверное, успела упасть, если бы кто‑то не перехватил её раньше. Чьи‑то пальцы — крепкие и сухие, сжали её за плечи, удерживая в вертикальном положении. Резкий запах зелий, многочисленных трав и чего то еще резко ударил в нос сильнее, чем ей казалось. — Чёрт, — сдавленно выдохнул кто‑то совсем рядом. Если бы она была в состоянии удивляться, то удивилась бы именно этому слову. Мир несколько мгновений плыл, будучи серым и размазанным, с редкими чёткими пятнами, сквозь которые она пыталась опознать знакомые предметы: край стола, темная ткань мантии, линия чьей‑то руки. — Дышите, — ровный голос прорезал туман, но в нём появилось то, чего Эйви раньше не слышала, — настойчивость, за которой скрывалось не раздражение, а тревога. — Глубоко. Её усадили на стул — или она как‑то сама оказалась сидящей, она поняла не сразу. Спина наткнулась на твердую опору, под ладонью оказался холодный край стола. — Посмотрите на меня. Она усилием воли подняла взгляд. Лицо Снейпа было ближе, чем когда‑либо, но не с привычной высоты, а почти на уровне её глаз. Цвет кожи мало отличался от стен, но в глазах не было ни обычного ледяного презрения, ни привычной насмешки. Только сосредоточенность и, к её шокированному удивлению, явное беспокойство. — Что… — она сглотнула, язык будто не слушался. — Что это было? Он не ответил сразу. Сначала коротким, отточенным движением провёл палочкой у неё над виском, а затем над грудной клеткой, будто прислушиваясь не только к сердцу, но и к чему‑то ещё, глубже. — Перегрузка, — наконец произнёс Снейп. Голос звучал всё так же ровно, но он чуть хрипнул на последнем слоге. — Ваша система не успевает восстанавливаться между всплесками. — Я думала, это просто усталость, — выдохнула Эйви. — Это не «просто», — резко сказал он. — Вы три недели подряд выжимаете из своего дара всё, что можно, без нормальной стабилизации. Сон нарушен. Питание, судя по тому, как вы смотрели сегодня на овсянку, — тоже. — Вы… следили за тем, как я смотрю на овсянку? — Я слежу за источником потенциальных разрушений в стенах этого замка, — отрезал Снейп. — В последнее время вы — один из основных. Он замолчал, сжав губы, будто сам себе не нравился от собственного тона, и чуть тише добавил: — И за тем, чтобы этот источник не перегорел раньше времени. Эйви попыталась усмехнуться, но получилось у нее это явно плохо. — Вы беспокоитесь за мою… работоспособность? Он взглянул на неё так, что усмешка сама сошла с лица. — Я беспокоюсь, — медленно произнёс он, — за то, чтобы вы не сломались. Не только как оружие. Последние три слова словно мгновенно повисли между ними. Такие непривычные, чужие этому кабинету. Он развернулся к шкафу, порывшись среди флаконов. Руки двигались быстрее обычного, меньше театральной медлительности и больше торопливой точности. — Выпейте, — он протянул ей узкий, тёмный пузырёк. — Что это? — автоматически спросила она. — То, что, возможно, следовало дать вам раньше, — раздражённо бросил Снейп. — Укрепляющее и стабилизирующее зелье. Безопасное. Я не собираюсь травить вас, мисс Джордан, мне с вами ещё работать. Она сделала глоток. Вкус оказался резким, терпким, с горечью, которая тут же пошла по груди тёплой волной. Мир чуть‑чуть вернул контуры. — Вы должны были сказать, — пробормотала Эйви, глядя на пузырёк. — Что так нельзя. Что будет… вот это. — Вы должны были сказать, что у вас начались такие симптомы, — не менее жёстко ответил он. — Я не Легилимент, который сидит у вас в голове двадцать четыре часа в сутки… Он тут же осекся, удивившись собственной оговорке. — По крайней мере, не вне занятий, — добавил уже сухо. — Я привыкла… — она пожала плечами, — что, если мне плохо, мне скажут, что я сама виновата. — В данном случае вы действительно приложили усилия, — холодно заметил Снейп. — Но это не отменяет того, что вы — подросток с нестабильным редким даром, а я — взрослый маг и преподаватель, который должен был просчитать последствия. Слово «должен» прозвучало так, будто он сам с ним спорил. — Я не собираюсь сейчас обсуждать с вами степень моей ответственности, — он нервно поправил мантию. — Я собираюсь сделать так, чтобы вы не потеряли сознание прямо здесь. Он снова наклонился к ней чуть ближе, чем требовала бы необходимость, вглядываясь в лицо. — Тошнота? Головокружение? Боль? — Гул в голове, — призналась Эйви. — И… как будто всё слишком яркое. — Закройте глаза, — коротко приказал он. Она подчинилась. В темноте стало легче — запахи, звуки, даже присутствие Снейпа ощущались чётче, но не так режуще. — Так лучше? — Да, — после паузы ответила она. Он выдохнул — тихо, но достаточно, чтобы она услышала. — На сегодня занятий достаточно, — сказал Снейп. — Я отведу вас в лазарет. — Не надо, — тут же отозвалась Эйви, распахивая глаза. — Если все увидят, что меня ведут к мадам Помфри после занятий с вами… — …то все догадаются, что занятия со мной тяжёлые, — холодно договорил он. — Уж какое страшное открытие. — Пожалуйста, — голос предательски дрогнул. — Я дойду сама. Он смотрел на неё долго. В этом взгляде было многое — раздражение, усталость, и ещё что‑то, чему он, похоже, не хотел давать названия. — Вы дойдёте, — наконец сказал он. — Но не одна. Он обошёл стол, жестом показывая на дверь. — Я провожу вас до лазарета. Если вам очень важно сохранить репутацию, можете считать, что я тащу вас туда как наказание. — Это ещё хуже, — буркнула она, но спорить сил не осталось. Он не стал подставлять руку — просто шёл рядом, на полшага впереди, так, чтобы в любой момент успеть поймать, если она снова потеряет опору. И впервые за всё время, проведённое в его кабинете, Эйви отчётливо чувствовала: он боится не за стены, не за отчёты Дамблдору и не за «источник потенциальных разрушений». Он боится за неё.

***

Коридоры, которыми они шли, были почти пустыми. Звук их шагов глухо отдавался от каменных стен, и каждый новый поворот давался Эйви чуть тяжелее, чем предыдущий. Она изо всех сил старалась идти ровно, не цепляясь за стены, не спотыкаться, как будто от этого зависело не здоровье, а что‑то гораздо более важное: возможность самому себе доказать, что она ещё держится. Снейп молчал. Ни одной колкости, ни одного комментария насчёт её шага, цвета лица или привычки не есть по утрам. Но молчание это было не тем привычным ледяным вакуумом, в котором он обычно существовал рядом с учениками. Скорее — напряжённой тишиной, когда человек настолько сосредоточен на задаче, что все слова только мешают. У двери лазарета он остановился первым. — Заходите, — коротко сказал он, словно давая себе самому команду. Эйви уже вдохнула, готовясь возразить, но в этот момент дверь распахнулась сама — мадам Помфри, по‑видимому, услышала их шаги или сработали какие‑то её внутренние чары. — Профессор Снейп? — брови медсестры взлетели чуть выше обычного. — О, мисс Джордан. Взгляд скользнул по её лицу, и в следующую секунду материнская строгость полностью взяла ситуацию под контроль. — Внутрь, живо. — Я в порядке… — попыталась было начать Эйви. — Вы в состоянии спорить, значит, ещё не так плохо, — отрезала мадам Помфри. — На койку. Она безапелляционным жестом указала на ближайшую свободную кровать. Эйви подчинилась — не потому, что хотела, а потому, что ноги с облегчением приняли это решение за неё. Матрас поддался под спиной, и она с неожиданной ясностью поняла, насколько вымотана. — Что произошло? — развернувшись к Снейпу, спросила мадам Помфри уже тоном профессионала. Эйви напряглась, заранее ожидая услышать что‑то вроде «мисс Джордан снова не справилась с собой». — Перегрузка, — ответил он, и в голосе впервые за всё время прозвучала не только оценка, но и доля признания. — Несколько недель интенсивных тренировок на фоне нестабильного дара. Сон, по моим наблюдениям, нарушен. Питание — вероятно, тоже. — «По моим наблюдениям», — передразнила его мадам Помфри, но без злости. — То есть ты видел, как ребёнок идёт к этому состоянию, и только сегодня решили привести её ко мне? Снейп заметно напрягся, а Эйви слегка удивилась тому, что кажется в первые в жизни услышала, как кто то обращается к профессору на «ты» помимо Дамблдора. — Я рассчитывал, что мы успеем стабилизировать магический компонент до того, как начнутся последствия для физического состояния, — сухо произнёс он. — Ну да, — фыркнула она. — А я всё надеялась, что преподаватели в этом замке однажды запишутся ко мне на курс здравого смысла. Эйви на мгновение захотелось провалиться сквозь матрас. — Я здесь, кстати, — напомнила она негромко. — И это меня и радует, — буркнула мадам Помфри. — Потому что ещё пара таких тренировок, и вы могли бы оказаться здесь в менее приятном виде. Она нащупала у Эйви пульс, наложила несколько быстрых диагностических чар, и воздух над грудью и висками на секунду потеплел, пробежали мягкие голубоватые всполохи. — Истощение, перенапряжение магической системы, нарушения сна, — перечисляла она почти себе под нос. — Ничего удивительного. — Её нельзя в таком состоянии гонять в твоем стиле. — Я не… — начал он, но осёкся. — Занятия были необходимы. — Сама по себе необходимость не лечит, — отрезала она. — Ей нужен хотя бы короткий курс восстанавливающего, нормальный сон и несколько дней без ваших «необходимых» экспериментов. — У нас нет «нескольких дней», — холодно заметил Снейп. — Ситуация с её даром не терпит отсрочек. Мадам Помфри смерила его взглядом, которым, вероятно, в лучшие годы провожали в бой целые отряды мракоборцев. — Ситуация с её сердцем и нервной системой тоже, — ответила она. — Если вы сожжёте ей ресурс сейчас, никакой дар вам потом не поможет. Эйви слушала, и странное тепло разливалось где‑то под рёбрами. О ней спорили о ней, как о ком‑то важном, а не просто как о проблеме. Снейп медленно выдохнул, будто признавая поражение в сражении, которое ему очень не хотелось сдавать. — Сколько? — Минимум три дня без ваших занятий, — бесстрастно ответила мадам Помфри. — И я сама буду следить за тем, чтобы вы оба этого расписания придерживались. — Два, — автоматически парировал он. — Четыре, — не моргнув глазом, отрезала она. Они на секунду смерились взглядами, после чего Снейп с каменным лицом произнёс: — Три. — Вот и договорились, — удовлетворённо кивнула мадам Помфри. — Можете идти, профессор. Он чуть повернул голову к Эйви. — Мисс Джордан останется здесь под наблюдением, — сказал так, будто объяснял это самому себе. — Вам выдан приказ отдыхать. Попробуйте, на удивление всем нам, его выполнить. В его голосе на мгновение мелькнуло что‑то похожее на попытку шутки — угловатой, неловкой, но всё‑таки. — А вы… — она запнулась, сама не зная, что собиралась сказать: «Спасибо»? «Извините»? — Вы тоже попробуйте когда‑нибудь отдохнуть. Он вскинул бровь, но ответил не язвостью, как ожидалось, а коротким: — Это не входит в мой план, — четко заявил он и развернулся к выходу. У самой двери, уже взявшись за ручку, Снейп всё‑таки задержался на полшага. Не оборачиваясь, произнёс: — Если почувствуете снова тот же эффект, что сегодня — немедленно скажете мадам Помфри. И мне. — Вам? — не удержалась Эйви. — В конце концов, — сухо произнёс он, — именно я довёл вас до этого состояния. Было бы логично следить за тем, что будет дальше. Дверь за ним закрылась мягко, без хлопка.

***

— Удивительно, — пробормотала мадам Помфри, наливая ей из бутыли что‑то тёплое и пахнущее травами. — Он иногда всё же помнит, что его ученики — не просто ингредиенты в чьих‑то планах. — Он… — Эйви задумалась, выбирая формулировку. — Он сегодня был не таким, как обычно. — Это ты его не таким увидела, дорогая, — мягче ответила медсестра. — Эти двое, — она сделала неопределённый жест куда‑то в даль, и Эйви поняла, что она имеет ввиду директора, — слишком давно живут войной, чтобы всегда помнить, что у детей есть предел. Эйви сделала глоток. Напиток оказался совсем не таким, как зелья Снейпа. Он был более мягкий, тёплый, словно кто‑то аккуратно закутал изнутри в одеяло. — Вы правда не скажете никому? — спросила она после паузы. — Что мне стало плохо… именно у него. — Я скажу только то, что нужно, — уверенно ответила мадам Помфри. — А нужно сейчас, чтобы вы спали. Она взмахнула палочкой, приглушая свет. — И да, мисс Джордан, — уже в полутемноте добавила она, — вы не обязаны быть сильнее, чем люди, которые вас чему‑то учат. Эйви хотела возразить, что уже поздно, но зевок оказался быстрее. Сон накрыл неожиданно мягко — без кошмаров, без зелёных вспышек и голоса, обвиняющего её в разочаровании. Где‑то на границе сознания промелькнуло: «Три дня. Три дня без него». И почти сразу вслед за этим — странное, тихое: «Жаль».

***

Когда она проснулась, свет в лазарете был уже дневным. За ближайшей ширмой кто‑то негромко переговаривался, и один из голосов она узнала ещё до слов. — …я сказал, что три дня, — раздражённо, но сдержанно произнёс Снейп. — После этого она возвращается к занятиям. — И я сказала, что после этого она возвращается к занятиям постепенно, — не менее твёрдо возразила мадам Помфри. — Иначе вы снова получите то же самое. — Я учту, — сквозь зубы ответил он. Эйви на секунду прикрыла глаза снова — просто, чтобы собрать мысли. Шаги приблизились. Ширма чуть дрогнула, отодвинувшись в сторону. Снейп остановился у её кровати. На этот раз он просто стоял, оценивая её состояние взглядом, в котором привычная холодность мешалась с чем‑то новым. — Как вы себя чувствуете? — спросил он вместо приветствия. Вопрос был до смешного обычным, почти больничным, и от этого — ещё более странным. — Лучше, — честно ответила она. — Голова… не гудит. И мир не плавает. — Прекрасно, — сухо сказал он. — Значит, у вас не будет оправданий, когда мы вернёмся к занятиям. Она было нахмурилась, но заметила, как уголок его рта едва заметно дёрнулся, и поняла, что видимо это у него сейчас такая форма «поддержки». — Мадам Помфри сказала, что мне нужен отдых, — напомнила Эйви. — Мадам Помфри сказала, что вам нужно три дня без моих занятий, — уточнил он. — Она ничего не говорила о том, что вам запрещено думать, читать и, желательно, есть. Он замолчал на секунду, а потом неожиданно добавил: — И да, мисс Джордан… Она подняла на него взгляд. — Если в следующий раз почувствуете, что до грани осталось полшага, — скажете до того, как начнёте играть в героиню. Я не намерен в очередной раз ловить вас в момент падения. — Вы же сами говорили, что на грани видно, на что я способна, — напомнила она. — Я передумал, — отрезал Снейп. — Вы уже показали достаточно. — Это вы сейчас меня успокаиваете или себя? Он чуть вскинул бровь, слегка пронзая ее язвительным взглядом. — Не переоценивайте степень моей чувствительности, мисс Джордан. Но уходя, всё‑таки задержался ещё на одно короткое проверочное мгновение, словно убеждаясь, что она действительно остаётся в сознании, дышит ровно и не собирается развалиться на части, едва он повернётся спиной. Когда дверь лазарета мягко закрылась за ним, Эйви поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мысль о следующем занятии у Снейпа вызывает у неё не волну привычного раздражения, а странное чувство безопасности.