Глава 21. «Игровое поле»

Утром, когда поезд ещё только должен был прибыть, Эйви уже стояла у главного входа в замок. Хогвартс после Рождества больше не казался тем тихим, полупустым замком, в котором было слышно, как скрипят ступени. В воздухе чувствовалось напряжение — не то, что можно увидеть глазами, но то, что цепляется за кожу подобно холодному туману. Она по привычке обхватила себя руками, не столько от холода, сколько в попытке удерживать собственное тело в сборе, чтобы не дать ему задрожать. Внизу, у крыльца, ещё было пусто. Шум приближающихся карет пока только угадывался по далёкому гулу. В ожидании Драко и остальных, ее мысли сами потянулись назад, к той ночи, которую она провела в небольших покоях за кабинетом Снейпа.

***

Она помнила, как очнулась уже под утро. Никаких «как вы себя чувствуете», никаких мягких слов — но в том, как он на секунду задержал взгляд на её лице, было достаточно, чтобы понять: он внимательно оценивает каждое её движение, каждый вдох. Она попыталась спустить ноги с кровати и встать, но тело встретило это решение лёгким протестом — мир качнулся, колени едва не подогнулись. Снейп почти беззвучно поднялся, оказавшись рядом быстрее, чем она успела схватиться за край кровати. Он тут же подставил руку, позволив опереться. Его ладонь была тёплой, а хватка уверенной и точной. — Медленно, — бросил он. — Ваше тело ещё не уверено, что вы не решите предпринять очередную попытку самоуничтожения. Они дошли до двери маленькой комнаты. Перед тем как открыть её, он слегка задержался, обернувшись к ней. — На сегодня, — сказал Снейп ровно, — никаких трансгрессий. Никаких самовольных вылазок. Считайте это первым и последним предупреждением. Эйви тут же захотела съязвить, что он звучит как надзиратель Азкабана, но вместо этого только молча кивнула и направилась в общую гостиную. Теперь, стоя у дверей замка, она ловила себя на том, что вспоминает не столько слова, сколько то, как он поправил на ней плед, когда она уже почти проваливалась в сон, и то, как его рука на мгновение задержалась на её ладони, прежде чем отпустить. Она так углубилась в эти воспоминания, что не сразу заметила, как кто‑то остановился рядом.

***

— Ты выглядишь так, будто проверяешь всех по списку, — сказал знакомый голос. Эйви слегка вздрогнула, возвращаясь в настоящее, и только потом повернула голову. Рядом стоял Гарри, явно ожидающий приезда «своих» — В некотором смысле так и есть, — ответила она, возвращая взгляд к воротам. — Жду одного конкретного слизеринца. — А я — троих гриффиндорцев, — буркнул Гарри. — МакГонагалл сказала, что поезд прибудет вовремя, но я ей не особо верю. После этих каникул я вообще мало чему верю. Эйви чуть усмехнулась, хотя улыбка вышла довольно натянутой. — Они скоро вернутся, — сказала она. — Хогвартс слишком упрямый, чтобы отпускать нас по одному. Воздух перед замком дрогнул, и внизу послышался голос Хагрида, что то приветственно выкрикивающий. Поток учеников потянулся к дверям большой оживленной толпой. Гарри чуть подался вперёд, всматриваясь в толпу, выискивая рыжие волосы и знакомые силуэты. А Эйви — светлую голову и безупречную осанку. Драко появился в ее поле зрения спустя пару минут. Его мантия как всегда выглядела безупречно, волосы аккуратно зачесаны, а лицо чуть бледнее обычного. Он заметил её почти сразу, и ускорив шаг заключил подругу в долгожданные объятия. За время каникул им нужно было столько всего рассказать друг другу, и стольким поделиться, что оба буквально сгорали от нетерпения скорее остаться наедине и обсудить все то, что оставалось между строк в полученных письмах. — Ты жив, — выдохнула она в его плечо, и только в этот момент поняла, насколько сильно тревожилась за него все это время. — А с чего это должен был умереть? — вопрошающе спросил Драко, слегка удивившись такой эмоциональной реакции. Они отстранились почти одновременно, словно по сигналу. — Как курорт? — спросил он, пытаясь вернуть привычную лёгкость. — Хогвартс, тишина, лучшая компания в лице зельеварения и запретов. — Курорт с бонусом в виде ночёвки у Снейпа, — отозвалась Эйви. — Не уверена, что это входит в стандартный пакет. В его глазах что‑то остро сверкнуло — смесь тревоги и знакомого раздражения на всё, что связано с профессором Зелий. — Потом, — тихо сказал она. — Не здесь. Он бросил быстрый взгляд по сторонам: Филч с каким‑то новым поблескивающим прибором, преподаватели, стоящие чуть ближе к дверям, чем обычно, Флитвик, что‑то проверяющий у перил. — Пошли, — добавил Драко, ещё тише. — Пока все заняты чемоданами, у нас есть несколько минут. Гарри, встретившись с Эйви взглядом, только коротко кивнул и отвернулся к толпе, уже выискивая свои рыжие ориентиры, позволяя им исчезнуть в коридоре.

***

Они устроились в одном из пустых классов на третьем этаже — том самом, который Эйви уже начинала считать личной «комнатой для паники». Пыль на подоконниках, старые парты, чуть потёртая доска с бледными следами старых формул еще совсем недавно была свидетелем ее весьма сомнительной попытки трансгрессии, или как сказал бы Снейп — «вопиющим идиотизмом». Драко закрыл дверь, и взмахнул палочкой, накладывая простое заглушающее заклинание. — Начнём с того, — сказал он, опираясь ладонью о край стола, — что я теперь прекрасно понимаю, почему моя мать написала тебе лично. Эйви села на ближайшую парту, чувствуя, как ноги с благодарностью принимают твёрдую поверхность под собой. — Я как раз хотела спросить про неё, — сказала она. — Ты тогда в письме написал, что второе письмо — от Нарциссы, но… почему? Почему она вообще в это вмешалась? И почему — за нас? Он придвинул стул, сел напротив, чуть развернувшись боком, чтобы видеть её полностью. — Потому что она слишком хорошо знает, как выглядят чужие дети, которых превращают в рычаги, — отозвался Драко. — И слишком устала смотреть, как мужчины в её жизни делают вид, что это единственный возможный способ вести дела. Голос звучал ровно, почти отстранённо, но под этой ровностью чувствовались трещины — усталость, злость, страх за тех, кого он искренне любил. — Она сказала мне прямо, — продолжил он, — что не является Пожирателем смерти и никогда им не была. И что, если отец снова начал играть в старые игры, она не собирается сидеть и смотреть, как это делает из меня… из нас… очередные строки на полях. Он криво усмехнулся, усмешка вышла безрадостной. — И да, по её словам, она все еще помнит тебя ребёнком. И твою мать она видимо, тоже хорошо знала. Ей не всё равно. В груди у Эйви что‑то странно сжалось — не доверие до конца, но и не прежний автоматический скепсис ко всему, что связано с фамилией Малфой. — Она на нашей стороне, — тихо произнесла она, словно проверяя, как эти слова звучат вслух. — Она на стороне того, чтобы нас не перемололо, — поправил Драко. — И да, сейчас это совпадает с твоей стороной. Он на секунду отвёл взгляд, глядя куда‑то поверх её плеча, будто подбирая слова. — Она сказала отцу, что знает, что Темный Лорд планирует возвращение, и видит, как твой отец из‑за этого ускоряет свои планы. И что его страхи делают нас, детей, слишком удобным инструментом. Он вернул взгляд к ней. — Она пытается сделать так, чтобы отец хотя бы немного отступил. Или хотя бы не мешал. — Он слушает её? — спросила Эйви. В ее голосе прозвучала не столько вера, сколько робкая надежда. — Он всегда слушал ее больше, чем остальных, — ровно ответил Драко. — Это не значит, что он делает так, как ей хочется. Но по крайней мере она тот человек, чьё «нет» он хотя бы слышит. Он пожал плечами. — Сейчас она играет в очень опасную игру: держаться с ним на одной стороне лица — и с нами, по другую. Он запнулся на миг, потом признался: — Если честно, мне страшно за неё. И я не до конца понимаю, почему она делает то, что делает. Эйви медленно выдохнула. — Передай ей… — она замолчала, подбирая слова, — что я поняла. И что я не… не считаю её частью того, что делает твой отец. — Сама ей скажешь, когда всё это не закончится катастрофой, — отозвался он. — Она бы предпочла услышать это лично. Он изо всех сил пытался звучать ровно, но мелкая дрожь пронизывала каждое слово, когда он говорил о матери. Нарцисса была единственным взрослым человеком, которому он мог по настоящему доверять, и мысль что с ней может случится нечто страшное не давала ему покоя с момента их разговора в поместье. — Теперь твоя очередь, — сказал Драко, когда тишина между ними оказалась слишком густой. — В письме ты написала только, что «всё сложнее, чем казалось», и что «Снейп оказался… вовремя». Он приподнял бровь. — Подробности, как ты понимаешь, по совам плохо передаются. Эйви на секунду прикрыла глаза. Внутри, как по накатанной дорожке, вспыхнули картинки: разорванный дом, чёрные мантии, рука на её рту, тесная тёмная комната за кабинетом. — Я… была там, — сказала она. — В руинах. Драко вполне ожидал услышать именно это объяснение, но от этого желание выругаться на подругу за подобную выходку никуда не делось. — Я получила твоё письмо, — начала Эйви медленно, будто проговаривая вслух то, что уже сотни раз повторила в голове. — Прочитала «дом непригоден для использования», «судьба обитателей не установлена»… Она сглотнула, горло тут же протестующе сжалось. — И сделала именно то, чего ты просил не делать. Трансгрессировала туда. Уголок его рта дёрнулся — одновременно от злости и от того, что он этого ожидал. — Конечно, — тихо сказал Драко. — Эйви, пожалуйста, никогда больше не говори мне, что я драматизирую, когда называю тебя безрассудной. — Я знаю, — она вскинула ладонь, словно сдаваясь. — Снейп уже прочитал мне тысячу лекций на эту тему. Вполне обойдусь без твоей. Драко решил сдержаться, и позволить ей продолжить свой рассказ, отложив все комментарии на потом. — Но я оказалась там. Дом… его больше нет. Это не просто пожар. Там всё разорвано. Как будто по нему прошлись несколько разных заклинаний сразу, и ни одно из них не значится в школьной программе… Малфой медленно выдохнул, взгляд на секунду ушёл в сторону, будто он пытался не дорисовать в собственном воображении лишних деталей. — Ты видела… её? — спросил он. — Свою мать? — Нет, — сказала Эйви. — Ни тела, ни… ничего. Только дым и обломки. Она опустила глаза на свои руки, сцепленные на коленях. Костяшки слегка побелели. — Я кричала. Кажется. Я не помню половину того, что говорила. Магия пошла сама, как всегда. — ее плечи слегка вздрогнули. — А потом пришли они. Пожиратели. И мой отец. Они искали ее, говорили о ней как о проблеме. Как об «источнике давления». Произносили её имя так, будто это… инструмент. Она судорожно вдохнула. — Я слышала, как он сказал: «Ищите следы Элеанор», — медленно произнесла она. — И как обсуждали, что она «не могла уйти одна». Что кто‑то помог. — И в этот момент… там оказался Снейп. — Он тебя оттуда вытащил, — сказал Драко. Это не было вопросом. — Да, — кивнула она. — Просто… появился у меня за спиной. Зажал рот, когда я уже готова была закричать, и… забрал. Я, оказывается, отлично узнаю его запах. Даже когда вокруг дым и пепел. — Знаю, — мрачно бросил Драко. — В детстве это был запах всех неприятностей в радиусе пары комнат. — Потом я очнулась у него в покоях, — продолжила Эйви. — В той маленькой комнате за кабинетом. Она ненадолго задержала взгляд где‑то в стороне, словно снова видела перед собой ту лампу, тот стул и ту кровать на которой провела ночь. — Он объяснил, что официально судьба мамы «не установлена». Никто не знает точно, жива она или нет.И что если я ещё раз попробую подобное, он будет «собирать меня по частям». — Звучит в его стиле, — тихо сказал Драко. — Да, — согласилась она. — Он был злой. Очень. Но… там было что‑то ещё. Она медлила долю секунды, слова подбирались с большим трудом. — Он говорил про моего отца не как про очередного «Пожирателя», а как про человека, которого слишком хорошо знает. Про мать — тоже. И да, он сказал, что мой отец делает ставку на мою слабость. Что ждёт, что я либо сломаюсь, либо приду к нему сама. В её глазах мелькнула твёрдая искра. — Снейп сказал, что наша задача — испортить ему схему. Драко какое‑то время молчал. Лицо его оставалось напряжённым, но в этой напряжённости что‑то сменилось, как будто из картины, где был только ужас и беспомощность, вдруг проявилась ещё одна фигура, стоящая на их стороне. — Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, у нас есть, по крайней мере, один взрослый, который не собирается сдавать нас первым ходом. — Даже два, — тихо напомнила Эйви. — Нарцисса — тоже. Он кивнул. — Два, — согласился он. — Для начала — неплохо.

***

Хогвартс тем временем жил своей, изменившейся жизнью. Патрулей в коридорах стало больше. На стенах появились плакаты с правилами безопасности. На уроках Защиты говорили жёстче, чем раньше. Имя Темного Лорда произносили уже не шёпотом, а ровным голосом — как факт, а не пугающую легенду. На одном из завтраков Дамблдор встал, чуть звякнув украшениями на мантии, и сделав свой голос почти оглашающим с помощью магии, произнес: — В связи с последними событиями, мы просим всех студентов не покидать территорию школы без сопровождения преподавателей. Слова «последние события» повисли над залом, как тяжёлый полог. Эйви опустила взгляд в тарелку. Ей не нужны были газетные заголовки, чтобы знать, о чем идет речь.

***

Она больше не носила письма в кабинет Снейпа. После той ночи он и сам знал, где их искать, у кого перехватывать, и мог рассказать ей куда больше, чем могла любая вырезка из «Пророка». — Я полагаю, — сказал он как‑то раз на занятии, не отрывая взгляда от вязкой массы в котле, — что некоторые из ваших вопросов нашли… частичные ответы. — Скорее сменились другими, — ответила она, помешивая зелье по часовой стрелке. — Это уже прогресс, — сухо заметил он. — Вопросы полезнее иллюзий. Он стал ещё требовательнее, чем прежде. Но теперь эта требовательность ощущалась не как попытка выжать максимум ресурса, а как странная форма заботы: каждый его окрик «концентрируйтесь» звучал так, будто настоящая цель — научить ее выживать, а не просто варить зелья. — Ваш отец делает ставку на вашу слабость, — проговорил он однажды, когда они отрабатывали упражнение на удержание магии у центра. — На то, что сможет давить на нужные точки. — Приятно знать, что я чья‑то ставка, — пробормотала Эйви, чувствуя, как магия тяжелеет в груди. — Ошибочная ставка, — холодно поправил он. — По крайней мере, если вы перестанете вести себя так, как он ожидает. — А как он ожидает? — спросила она. — Что вы либо сломаетесь, либо придёте к нему сами, — ответил Снейп, делая пометку в блокноте. — Всё остальное в его схему не вписывается. Он поднял на неё взгляд. — Вы помните, какова наша цель относительно этой схемы, — добавил он.

***

Вечером, в своей спальне, Эйви достала из тайника аккуратно сложенные копии писем, которые принёс Драко. Строки снова выстроились перед глазами. Она могла бы не смотреть — всё равно помнила каждую фразу, каждую кривую букву. Мир окончательно разделился на два слоя. Хогвартс — с его коридорами, расписанием, шахматами у камина, голосами Гарри, Гермионы, Джинни, с МакГонагалл, которая всё ещё умеет ставить на место одним взглядом. И всё остальное — развалины дома, голос отца среди Пожирателей, Нарцисса, пишущая ей письмо в обход мужа, Люциус, делающий пометки на полях, Драко, лезущий в его кабинет, Снейп, вытаскивающий её оттуда, где любая школьная история закончилась бы навсегда. Где‑то между этими слоями уже начинал вырастать силуэт ее отца не просто «человека с неправильными связями», а игрока, который снова вошёл на поле, расставлял фигуры на игровом поле и видел в ней не дочь, а ключевую, непонятную ему фигуру. Хогвартс крепче натягивал свои защитные чары, закрываясь от внешнего мира, а то время как Эйви — свои собственные. Не только от него, но и от всех, кто решил, что имеет право писать про нее на полях.