Глава 23. «Крохотная весточка»

Несмотря на тревожную атмосферу, пронизывающую казалось бы каждый уголок, Хогвартс продолжал жить по своему привычному расписанию: уроки, домашки, квиддич, контрольные. Но всё это казалось тонкой плёнкой, натянутой поверх другого слоя жизни — того, где считали не очки факультетов, а шаги до очередного взрыва снаружи. Фразы вроде «ты слышал, что произошло в таком‑то городке» звучали теперь так же часто, как раньше «ты сделал эссе по Трансфигурации». Письма из дома читали в углах, шёпотом. Иногда после таких писем кто‑то вдруг запирался в спальне, а кто‑то, наоборот, начинал смеяться громче обычного. Эйви внимательно смотрела на людей и старалась не думать о том, что почти у каждого теперь была своя маленькая личная буря.

***

Дополнительные занятия со Снейпом стали частью расписания так же привычно, как Трансфигурация по вторникам. — Вы постепенно перестаёте быть ходячей взрывчаткой, — сухо заметил он как‑то раз после особенно тяжёлой тренировки. — Это комплимент? — осторожно уточнила Эйви, вытирая лоб рукавом. — Это констатация факта, — отрезал он. — Комплименты вы пока не заслужили. Он всё так же лез в её голову, но теперь она всё чаще успевала подставить ему не обугленный каркас дома, а озеро, пустой класс, и окно башни. Дом всё равно прорывался наружу, но уже не сразу, и далеко не каждый раз. Иногда он сам выталкивал из её памяти чужие образы — фрагменты газет, отрывки реплик, случайные взгляды. — Это мусор, — говорил Снейп. — Его можно выкинуть. — Это всё часть картины, — возражала она. — Картина вам не поможет, если вы утонете в деталях, — резонно отвечал он. *** Драко постепенно становился все более мрачным, от чего Эйви еще больше чувствовала себя виноватой. Ей казалось, что именно она втянула его во всю эту историю, хоть и понимала, что влияние Люциуса рано или поздно все равно стало бы для него проблемой. Однажды, задержавшись у окна, он бросил: — Отец в бешенстве. — Из‑за чего? — спросила Эйви. — Из‑за того, что мир в этот раз не идёт по его сценарию, — усмехнулся Драко. — И из‑за того, что некоторые ресурсы, — он выразительно посмотрел на неё, — ведут себя не так, как должны. Мать сообщила, что их планы пришлось отложить, но почему не написала, наверняка это отец не позволят ей сообщать всю информацию. Но у нас есть хотя бы это. — Радует, — мрачно заметила она. — Меня — да, — кивнул он.

***

В один из дней, когда ветер так гудел в коридорах, что казалось, замок сам шепчет себе под нос заклятия, в Большой зал за обедом прилетело письмо, которое никто явно не ждал. Большая, тёмная сова, без опознавательных знаков со свистом влетела в главный зал. Она не была похожа ни на школьную, ни на семейную. Она сделала круг под зачарованным потолком и опустилась прямо перед Эйви, выпустив из лапки плотный, сероватый конверт, на котором не было имени отправителя, только инициалы самой Эйвелин. Гарри, сидевший напротив, напрягся, не ожидая ничего хорошего, а Джинни перестала жевать. Гермиона положила перо с опаской покосившись на Рона. — Не открывай здесь, — тихо сказал Драко. — Согласна, — так же тихо ответила Эйви. Пальцы сами потянулись к письму, но вместо того, чтобы разорвать, она просто сжала конверт и встала. — Где ты собираешься… — начал Малфой. — Там, где меньше свидетелей, — бросила она и вышла из зала.

***

Выбор пал на всё тот же пустой класс или как она уже прозвала ее — «личную комнату для паники». Эйви поставила конверт на стол, и посмотрела на него так, будто он мог заговорить сам. — Если там что‑то вроде «возвращайся домой, обсудим твой дар», — произнесла вслух, — я официально взорвусь. Она разорвала край. Внутри оказался не пергамент, а тонкая карточка. На карточке — всего две строки. Почерк был не отцовский, не Драко, не Нарциссы. Совершенно незнакомый. «Она жива. Держись подальше» Больше ничего. Ни подписи, ни намёка на то, кто «она», кто пишет и что именно означает «держись подальше». Но Эйви не нужно было дополнительных подсказок, и первой мыслью тут же была мама. Она облокотилась о стол, чувствуя, как дрожит всё — от пальцев до коленей. — Очень полезная информация, — хрипло сказала она в пустоту. — Спасибо.

***

— Покажите, — сказал Снейп, даже не спросив, хочет ли она делиться. Она стояла у него в кабинете через десять минут после того, как прочитала карточку. Эйви тут же протянула ему конверт. Он взглянул, его брови едва заметно дрогнули. — Почерк? — спросил Снейп. — Не знаю, — призналась Эйви. — Не отец. Не мать. Не Драко. — Нарцисса? — Не похоже. Она бы не стала так… коротко. Он кивнул. — Это кто‑то, кто хочет, чтобы вы знали минимум, — сказал Снейп. — И также одновременно не хочет, чтобы вы вмешивались. — Не работает, — глухо ответила она. — Я заметил, — сухо произнёс он. Он повернул карточку между пальцами. — «Она жива», — повторил он. — Слишком категорично, чтобы быть просто слухом. Значит, у автора есть источник. — У кого сейчас вообще может быть такой источник? — спросила Эйви. — У тех, кто имеет доступ к обеим сторонам, — ответил Снейп. Она вскинула взгляд. — Вы? Снейп слегка поморщился. — Я бы не стал слать вам анонимные записки, — холодно сказал он. — Это не в моем стиле. — Тогда в чьем? — Это мы выясним позже, — отрезал он. — На данный момент для вас важно только одно: вашу мать не нашли ни среди живых, ни среди мёртвых. — Это я и так знала, — машинально отозвалась Эйви. — Сейчас вы знаете, — тихо поправил он, — что хотя бы один человек уверен в другом. Она стиснула зубы. — И я должна просто… ждать? — Вы должны не бежать туда, куда вас зовут даже не напрямую, — жёстко ответил Снейп. — Кто бы ни писал эту записку, он рассчитывает минимум на две реакции: паника и попытка немедленно что‑то сделать. — Вы тоже так делали? — резко спросила она. Он удивлённо приподнял бровь, не ожидая подобного вопроса. — Когда вам приходили анонимные записки, — уточнила Эйви. Некоторое время он молчал. — Я в своё время сделал достаточно глупостей, — сказал наконец, — чтобы иметь право говорить вам: не повторяйте их. Это было своего рода признание, которое засело где то глубоко внутри, откладываясь в подсознании девушки.

***

Карточку она спрятала туда же, где хранила письмо матери. Иногда, проходя мимо тумбочки, касалась краешка конверта, как проверяла когда‑то, на месте ли любимая книга. «Жива». «Держись подальше». «Потрясающий набор инструкций», — думала она.

***

Вечером её снова перехватил Драко. — Ну? Что было в том письме? От кого оно, от твоей мамы? — обрушил он на нее сотню вопросов. — Почти угадал, — сказала Эйви. Она протянула ему карточку. Драко прочитал, а затем сильно нахмурился. — Кто? — Не знаю, — вздохнула она. — Снейп говорит, что это кто‑то, у кого есть доступ к обеим сторонам. — Таких у нас не так уж много, — пробормотал Драко. — Дамблдор, Снейп, пара человек в Министерстве… Он запнулся, затем тихо добавил: — И ещё один, которого я не хочу называть. — Назови, — потребовала она. — Твой отец, — выдохнул Драко. Эйви дернулась, как от пощёчины. — Ты думаешь, это он? — Я думаю, он вполне способен сыграть партию, в которой предупредит тебя сам, — мрачно сказал Драко. — Это в его стиле: держать тебя в подвешенном состоянии. Она отрицательно мотнула головой. — Это не его почерк. И не его… — она поискала слово, — интонация. Он бы не писал «держись подальше». Он бы писал «делай то, что я скажу». Драко задумчиво смотрел на карточку. — Тогда остаётся не так много кандидатов, — заметил он. — Снейп? — снова почти автоматически спросила Эйви. — Он бы не тратил на это сову, — хмыкнул Драко. — Он бы просто сказал. Или проорал. Картина «Снейп, орущий "она жива" в Большом зале» была настолько абсурдна, что Эйви впервые за день по настоящему усмехнулась. — Волшебный мир полон любителей туманных намёков, — подытожил Драко. — Но кто бы это ни был, факт один: твоя мать, по крайней мере, пока жива. — И все равно она сейчас где‑то совсем одна, — тихо сказала Эйви. — Не обязательно одна, — возразил он. — Если кто‑то снял её с доски раньше, чем твой отец, — ответил Драко, — значит, у него были свои планы. — Ты говоришь, как будто это хорошо, — с горечью заметила она. — Я говорю, как человек, который предпочитает, чтобы фигуру украли свои, а не соперник, — бросил он. — Даже если оба варианта мне отвратительны.

***

Хогвартс всё плотнее стягивал вокруг себя защиту. На ночных обходах теперь участвовали не только преподаватели, но иногда и сам Дамблдор. Проходя по коридору, Эйви иногда чувствовала на коже лёгкое покалывание — как от новых, свежих чар. — Замок меняется, — сказал как‑то Снейп, заметив, как она останавливается у окна, прислушиваясь к странному, едва слышному гулу. — В какую сторону? — спросила она. — В сторону войны, — просто ответил он. Она вдруг поняла, что никогда не задумывалась, каково ему — снова, спустя столько лет, жить в замке, который снова становится крепостью. — Вам… страшно? — тихо спросила Эйви, не совсем веря, что решилась. Он посмотрел на неё медленно, и как показалось Эйвелин очень обдуманно. — Страх — бесполезная категория, — сказал Снейп. — Важно только, что вы делаете, когда он есть. — А когда его нет? — Тогда обычно уже поздно, — отрезал он.

***

Ночью, лежа в постели и глядя в потолок, Эйви перебирала в голове свои новые «данные». Мать жива — по словам неизвестного. Отец активен — по письмам и по словам Снейпа. Люциус в сговоре с ним — по копиям от Драко. Хогвартс — под осадой, хоть и невидимой. И между всем этим — она, пытающаяся хотя бы удержать свои собственные мысли под замком. Когда‑то ей казалось, что самая страшная часть её жизни — это неконтролируемые всплески магии. Сейчас они были почти единственным, что поддавалось тренировке. Все остальное напоминало ту самую карточку: пару строк, за которыми скрывается что‑то гораздо большее, чем она пока может вынести. «Она жива». «Держись подальше». Эйви уже не помнила в который раз повторяла эти строки у себя в голове. Она перевернулась на бок, спрятав лицо в подушку. — Я буду держаться, — прошептала она в темноту. — Но не так далеко, как вы все бы хотели.