Глава 25. «Прыжок без страховки»

***

— Ты сейчас ходишь, как заклинание после отмены, — сказала Джинни, разглядывая Эйви на перерыве. — Формально есть, но лучше не трогать. — Спасибо, очень воодушевляет, — пробормотала Эйви. Гермиона только сжала губы. — Если будет хуже, — тихо сказала она, — ты скажешь. Не только Снейпу. Нам тоже. — Пока я отличаю левую руку от правой, ваш вклад в ситуацию будет чисто моральным, — попыталась отшутиться Эйви. Гарри не улыбнулся. — Он сделал первый ход, — мрачно сказал он. — Значит, будет второй. — И ты туда же… — устало вздохнула Эйви.

***

Дополнительные блоки Окклюменции вошли в её день, как короткие, но тяжёлые «зарядки». — Садитесь, — говорил Снейп без предисловий. — Быстро. Он больше не подбирал слов. Не объяснял заново теорию. Просто шёл прямо к сути — к тем местам, где еще вчера отец давил особенно сильно. — Здесь, — говорил он, когда образ гостиной с отцом всплывал слишком близко. — Это он. Слово сопровождалось резким ударом по границе сознания — не разрушительным, а помечающим: вот это — чужое. — Здесь, — когда всплывал дом, разрушенный, дымящийся. — Это вы. От этого удара внутри всё сокращалось, но он тут же накрывал картинку другим образом: озеро, башня, окно. — Вы не обязаны каждый раз показывать ему свою боль, — жёстко говорил Снейп. — Это не дань уважения, это предоставление доступа. — Легко говорить, — огрызалась Эйви. — Я именно поэтому и говорю, — отрезал он. Иногда он делал наоборот: намеренно тянул вверх те воспоминания, которые отец пытался использовать. — Смотрите, — приказывал Снейп. — Сколько в этом «вас»? Оранжерея — Драко, смеющийся и одновременно настороженный. Кухня — мать, вытирающая муку, её рука на плечо маленькой Эйви. Дом — отец у двери, его фраза «без меня у тебя не будет будущего». — Он везде, — выдыхала она. — Нет, — жёстко отвечал Снейп. — В двух из трёх сцен вы смотрите не на него. Вы смотрите на тех, кто не использовал вас как инструмент. Запоминайте, где вы повернули голову. Это было весьма странным утешением, но оно работало.

***

На третий день после нападения в голове стало чуть тише. Боль не исчезла, но отступила на фон, как надоедливый шум. Зато тревога никуда не делась. Она ловила себя на том, что прислушивается к собственной голове — не к голосам снаружи, а к паузам. Любая тишина казалась подозрительной: слишком долго ничего не происходит — значит, что‑то готовится, и… оказалась права. Следующая попытка случилась ночью — но уже не в одиночестве. Эйви сидела у окна слизеринской гостиной, завернувшись в плед, с книгой, которую давно не читала, а держала как предлог. Остальные давно разошлись, тени от зелёных ламп растянулись по стенам. Она почти задремала, когда почувствовала в своей голове что то знакомое — не боль, а некое приближение. Как если бы кто‑то издалека начал стучать по стеклу: тихо, но настойчиво. В этот раз она, к собственному удивлению, не запаниковала. — Нет, — сказала вслух. Голос не ответил сразу. — Ты не можешь игнорировать меня, — наконец произнёс отец. — Могу, — возразила она. — Время приёма ограничено. — Я не твой учитель, чтобы записываться по расписанию, — холодно заметил он. «Он даже сейчас говорит, как будто я — урок», — подумала Эйви. — Ты сделала себе больно в прошлый раз, — продолжил он. — Хотя я предупреждал. — Это ты делал мне больно, — поправила она. — Это разница терминов, не сути, — отрезал он. Нажим был мягче, чем раньше, но от этого не менее неприятным. Она представила озеро. Не получилось. Башню. Нота дрогнула. Комната гостиной Хогвартса всплыла сама: зелёный свет, кресла, дверь к спальням. — Ты укрепляешь голову, — констатировал отец. — Интересно. В его голосе сквозило недовольство. — Учусь у лучших, — сказала она. — У предателей, — поправил он мгновенно. Тонкое, знакомое давление потянуло именно туда, где ещё вчера разметали их с Снейпом: к воспоминанию о ночи в развалинах, к моменту, когда чужая рука зажимала ей рот, выдергивая из кошмара. К Снейпу. — Он держит тебя на коротком поводке, — произнёс отец. — Ты меняешь одну зависимость на другую. — Разница в том, что ты меня туда запихнул, а он вытаскивал, — резко ответила она. — Я пришёл туда за твоей матерью, — холодно сказал он. — И за мной, если бы я там была, — не отступила Эйви. Пауза. — Ты учишься делать выводы, — произнёс он. «Он раздражён», — отметила она. И впервые — сознательно толкнула образ сама. Не дом. Не разрушения. Не мать. Кабинет Снейпа. Его рука на её плече, когда она впервые едва не рухнула. Фраза: «Я беспокоюсь за то, чтобы вы не сломались». Отец замолчал на секунду — ощутимо. — Он показывает тебе мои… ошибки, — тихо сказал он. — Он показывает мне, что я не обязана повторять их, — возразила она. — Он показывает тебе его версию, — оскалился голос. — Эйвелин, поверь, ты много не знаешь. Люди которых ты осознанно подпустила к себе лгут тебе больше, чем ты можешь себе представить. Давление усилилось. Глаза защипало. — Ты думаешь, он делает это ради тебя? — спросил отец. — Не знаю, — честно сказала она. — Но знаю, что ты точно делаешь не ради меня. Тишина. Потом — холодный, осторожный вопрос: — Они сказали тебе, что я делаю? — Да, — выдохнула Эйви. — Поднимаешь старые связи. Раскачиваете старые лозунги. Ищете, где применить мой дар. — Твой дар нужен не им, — твёрдо произнёс он. — Им нужны привычные инструменты. Мой подход — единственный, который сохраняет тебе выбор. — Выбор между чем? — в голосе её зазвенело. — Быть ключом у тебя или щитом у них? Он коротко рассмеялся. — Хорошая формулировка, — признал он. — Но ты забываешь третий вариант. — О да, — скривилась она. — Твой любимый. — Быть той, кто открывает двери сама, — спокойно сказал он. — А не ждёт, когда её поведут за руку. Она уже готова была ответить, когда почувствовала новый, но уже не похожий на предыдущий, толчок. Мягкий, но узнаваемый. — Закройте, — прозвучало на границе сознания. Снейп. Внешний, аккуратный, но настойчивый удар пришёлся точно туда, где отец давил сильнее всего. Два сигнала встретились — и на миг перекрыли друг друга. — Не смей, — рявкнул отец. — Это наш разговор. — Вы, кажется, забыли, что с ней расписание занято, — сухо отрезал другой голос. Эйви почти физически ощутила, как между ними на секунду натянулась невидимая нить — не до конца, но достаточно, чтобы понять: да, они *чувствуют* друг друга. — Давно хотел спросить когда это мы с тобой перешли уже на «вы», Северус? Столько лет прошло, а люди до сих пор не учатся благодарности. У тебя нет права… — начал отец. — У вас — тем более, — отрезал Снейп. Эйви вдохнула. И в этот момент, в этой паузе, использовала то, чему её мучительно учили — не подставить обеим сторонам очередную картинку, а закрытую дверь. Озеро. Лёд. Тёмная вода. — Закрой, — прошептала она себе. И на этот раз получилось не полностью, но достаточно. Голоса поплыли и начали тонуть. «Мы ещё не закончили», — донеслось откуда‑то очень далеко, уже с эхом. Она не ответила.

***

— Прогресс, — сухо констатировал Снейп, когда через полчаса она сидела у него в кабинете, с всё ещё дрожащими руками, но без той ломящей боли, что была в прошлый раз. — Это вы сейчас, типа, похвалили? — хрипло спросила Эйви. — Не зазнавайтесь, — тут же обрубил он. — Вы пропустили его слишком глубоко, прежде чем вспомнили, чему я вас учил. — Простите, что у меня отец немного опытнее, чем ваши ученические тренажёры, — не выдержала она. Он приподнял бровь — чуть, но заметно. — Мне начинает нравиться ваша наглость, — сказал он. — Это лучше, чем привычное самобичевание. Она устало облокотилась о спинку стула. — Он сказал, что вы… показываете мне только свою версию, — тихо произнесла она. — Конечно, — без тени удивления ответил Снейп. — Он всегда так говорит, когда кто‑то не разделяет его версию. — И что вы держите меня на поводке. Но... что он имел ввиду когда говорил о благодарности? Снейп тут же постарался скрыть пробежавший холодок по своему позвоночнику, однако Эйви успела уловить это. — В отличие от него, — сухо заметил он, решив проигнорировать второй вопрос. — я хотя бы не тяну вас за этот поводок через полстраны в разрушенный дом. Она замолчала, будто подсознательно понимая что больше задавать этот вопрос не нужно, по крайней мере, сейчас. — Вам придётся привыкнуть, — добавил он, уже серьёзнее, — что ваш отец будет пытаться дискредитировать любого, кто станет между ним и вами. — Дамблдора, вас, Драко… — Поттера, — мрачно дополнил он. — Не забывайте, что для вашего отца он — отдельная раздражающая категория. — И что я должна делать? — спросила она. — Ничего героического, — ответил Снейп. — Только то, что уже делаете: различать. Где вы, где он, где — я, где — Дамблдор. Это больше, чем у других в вашей ситуации. Он чуть помедлил. — И ещё, — добавил он. — Если в следующий раз почувствуете, что он лезет, — не вступайте в дискуссии. Даже остроумные. — Вы же сами говорили, что сарказм — моя защитная реакция, — попыталась она. — Оставьте его для меня, — отрезал он. — В общении с вашим отцом он только создаёт нежелательные крючки. Эйви лишь кивнула в ответ, но в голове закралось небольшое сомнение. Действительно ли Профессор Снейп не хочет их диалога только потому, что это опасно, или… он просто боится, что может всплыть что то лишнее?

***

Вечером она рассказала о случившемся Драко. Тот выслушал молча, потом тихо выругался. — Он использует тебя как линию связи, — сказал Драко. — Между замком и собой. — Я заметила, — мрачно ответила Эйви. — Если бы он мог, — продолжил тот, — он бы уже давно пролез к Дамблдору так же. Или к Снейпу. Но у него нет таких дверей. Есть ты. — Приятное ощущение — быть дверью, через которую все ломятся, — пробормотала она. — Дверь — это не только вход, — заметил он. — Это ещё и то, что можно захлопнуть перед носом. Она удивлённо посмотрела на него. — Это сейчас была метафора в мою поддержку? — Не привыкай, — фыркнул Драко. — У меня репутация.

***

Отсутствие новостей давило сильнее, чем любая паника. — Мне это не нравится, — сказал Гарри, уткнувшись вилкой в яичницу. — Тебе вообще мало что нравится последнее время, — заметила Джинни. — Это другое, — упрямо повторил он. — Обычно, когда всё резко затихает, что‑то уже случилось. Эйви не сказала вслух, что давно это чувствует. Первый сигнал пришёл не из внешнего мира, а из самого замка. После урока Зелий Снейп задержал её у дверей. — Мисс Джордан. Голос был не тем жестким, к которому она привыкла, а ровным, почти вежливым — от чего стало только хуже. — Да, профессор? — После занятий, — сказал он, — зайдите ко мне. Не на тренировку. Она насторожилась. — Что то случилось, Профессор? — Это — необходимость, — отрезал он. — И не обсуждается.

***

До вечера она почти не помнила, что было на других уроках. Слова, цифры, заклинания пролетали мимо, как птицы в окно: видишь движение — не ловишь смысл. В кабинете Снейпа пахло сильнее, чем обычно. Он сидел за столом, но не над котлами и не над журналами — перед ним лежала газета. Свернутая пополам, так, что видно было только одну полосу. Он не предложил ей сесть. — Закройте дверь, — сказал он. Она послушалась. — Что происходит? — спросила Эйви. — Резкое ухудшение обстановки, — сухо ответил он. — Даже по нынешним меркам. Он развернул газету. На первой полосе, под жирным заголовком «НОВАЯ ВОЛНА НАПАДЕНИЙ», было несколько имён. Пара знакомых по слухам, пара — по прежним статьям о Пожирателях. И ещё одно. Фамилия её отца. Полностью. Без инициалов. Без «предполагаемый». Без «подозреваемый». «Организатор и координатор недавних действий». У неё на секунду перестало биться сердце. — Они… официально… — слова не складывались. — Да, — коротко сказал Снейп. — Министерство больше не играет в полунамёки. Она всмотрелась в текст — дальше шли сухие формулировки: «подозревается в…», «связан с…», «по данным источников, объединяет вокруг себя…». Где‑то там, в середине, мелькало и имя Люциуса. Уже не как уважаемого члена общества, а как «соучастника». — Это… хорошо или плохо? — выдохнула Эйви. — Для мира? — приподнял бровь Снейп. — Плохо: он не любит, когда его иллюзии разбивают в газете. Он перевёл на неё взгляд. — Для вас — хуже. — Потому что? — Потому что, — жёстко сказал он, — ваш отец вряд ли примет спокойно тот факт, что его сделали публичной мишенью раньше, чем он успел выстроить все свои схемы. Она сглотнула. — Он попытается… ускориться, — догадалась Эйви. — Именно, — кивнул Снейп. — И он уже начал. — Что? Снейп вытащил из стека ещё один лист — не газетный, а плотный, официальный пергамент с печатью. — Это… — Формальное требование Министерства, — сказал он. — О передаче под их наблюдение всех студентов, чьи ближайшие родственники официально признаны вовлечёнными в текущие события. Она почувствовала, как подкашиваются колени. — То есть меня… — Не только вас, — жестко произнёс он. — Но вы — в списке. — Они хотят забрать меня из Хогвартса? — Они хотят забрать контроль над вами у тех, кому вы доверяете хоть немного, — сухо уточнил Снейп. — И поместить туда, где у вас не будет ни меня, ни Дамблдора, ни Поттера, зато ваш драгоценный Малфой также рискует составить вам компанию. — В Министерство? — ее голос сорвался. — В «специальный центр наблюдения и работы с нестандартными дарами» при Министерстве, — процитировал он. — Прекрасная формулировка, не правда ли? Эйви сжала пальцы в кулаки. — И что Дамблдор? — Пока — отказывает, — сказал Снейп. — Но давление будет расти. Он откинулся на спинку стула. — И ваш отец, — добавил он, — этим активнейшим образом пользуется. — Как? — глухо спросила она. — Уже пошёл слух, — глаза Снейпа опасно сузились, — что он готов «сотрудничать» с Министерством по вопросу других Пожирателей… в обмен на доступ к вам. Мир на секунду стал серым. — То есть он… продаёт своих? — Он делает то, что всегда делал, — холодно сказал Снейп. — Использует всех, кто есть под рукой. — И меня — как торг? — И вас — как приз, — жестко произнёс он. Эйви почувствовала, как где‑то внутри всё рвётся. — У него… вообще есть что‑то, что он не готов бросить на стол? — Своё отражение в истории, — мрачно ответил Снейп. *** — Что вы собираетесь делать? — спросила она после долгой паузы. — Я — не директор, — напомнил он. — Решения о том, кому остаётся здесь, принимает не я. — Но что вы сделаете, — упрямо повторила Эйви. Он посмотрел на неё пристально. — Я сделаю всё, — сказал он медленно, — чтобы если вас и попытаются забрать отсюда, это было не в их условиях. — «Их» — это Министерство или отец? — В данном случае, — прищурился он, — они временно совпадают. Это было хуже всего.

***

Дамблдор созвал преподавателей — это стало ясно по тому, как несколько фигур почти одновременно направились в сторону его кабинета. — Что‑то не так, — прошептала Гермиона, наблюдая издалека. — Всё не так, — отозвалась Джинни. Эйви стояла у стены, сжимая палочку в кармане. Внутри нее нарастало напряжённое ожидание. Оно не оправдало, а переплюнуло её страхи. Через какое‑то время из кабинета вышли трое: Дамблдор, МакГонагалл и человек в мантии с эмблемой Министерства. Эйви видела такие мантии только в газете — официальные представители, комиссары, проверяющие. — Студенты, — голос Дамблдора прозвучал в Большом зале позже, — сегодня вечером с нами гость из Министерства магии. — В связи с последними… — чиновник, высокий, сухой, с тонкими губами, сделал шаг вперёд. — Нам необходимо убедиться, что в стенах школы не укрываются лица, способные представлять дополнительный риск для безопасности. Эйви почувствовала, как на неё оборачиваются взгляды. Несколько — прямых, несколько — краем глаза. — Мы получили список, — продолжил чиновник. — И просим тех, чьи имена там упомянуты, после ужина подойти ко мне и профессору Дамблдору для… беседы. Он достал пергамент. — Имена, — ровно сказал он. Пошли фамилии. Несколько — из старых Пожирательских семей. Пара — тех, чьи родители были замешаны в тёмных делах. Фамилии Драко на удивление там не было. А вот ее собственная прозвучала чётко, без запинки. Эйви почувствовала, как внутри всё обрывается. — Список закрыт, — сказал чиновник. Гул в зале поднялся ещё выше. — Я не пойду к нему один, — заметил Гарри вполголоса, когда список закончился, и его фамилия, к счастью, не прозвучала. — Я тоже, — так же тихо сказала Эйви. — Ты не пойдёшь туда совсем одна, — вмешалась Гермиона. — По крайней мере, мы дойдём до двери. Мы с Гарри и остальными не позволим. — А дальше? — спросила она. — А дальше, — мрачно сказала Джинни, — надеюсь, Дамблдор вспомнит, что он директор школы, а не секретарь у Министерства. Эйви невольно усмехнулась. Когда ужин закончился, и зал начал пустеть, она поднялась и направилась к учительскому столу. Шаги казались слишком громкими. У стола уже стояли двое — чиновник и Дамблдор. Снейп стоял чуть справа, в полумраке, как будто случайно. — Мисс Джордан, — чиновник посмотрел на неё с интересом, который обычно оставляют для редких магических существ. — Пожалуйста. — Пожалуйста — это когда приглашают на чай, — тихо заметила она. — Это больше похоже на «прошу пройти со мной». Уголок губ Дамблдора дёрнулся. — Это беседа, Эйвелин, — мягко сказал он. — Не допрос. — Пока, — вставил Снейп тихо. Чиновник скривился, но промолчал. — Мы обсудим вашу… уникальную ситуацию, — сказал он. — И то, как лучше обеспечить общую безопасность. Слово «общую» прозвучало так, будто её личная в эту категорию не входила. Она глубоко вдохнула. — У меня одно условие, — сказала она. Чиновник приподнял бровь. — Вы, кажется, немного путаете роли, мисс Джордан. — Я путаю меньше, чем вы думаете, — спокойно ответила она. — Я пойду с вами говорить только в присутствии директора и профессора Снейпа. В зале повисла тишина. Дамблдор чуть склонил голову, Снейп замер. Чиновник сжал губы. — Это не предусмотрено… — Тогда у нас проблема, — перебила Эйви. — Потому что без них я разговаривать не буду. Это фраза прозвучала будто прыжок без страховки.