Глава 26. «Связанные»

***

— Мисс Джордан, — чиновник произнёс её фамилию так, будто уже пожалел, что связался с ней. — Вы, возможно, не до конца осознаёте серьёзность… — Осознаю, — перебила Эйви. — Поэтому и называю условия. Дамблдор негромко кашлянул — не осуждающе, скорее, чтобы перебить нарастающее напряжение. — Я не вижу причин, — мягко сказал он, — по которым присутствие преподавателя, непосредственно работающего с мисс Джордан, могло бы помешать беседе. Чиновник резко повернулся к нему. — Альбус, мы говорим о вопросах государственной безопасности. — И о безопасности ребёнка, — так же мягко ответил Дамблдор. — Ваша формулировка включает только одну сторону. Несколько секунд они молча мерились взглядами. Снейп не вмешивался, но его поза — неподвижная, похожая на неподвижную статуэтку, говорила о том, что слушает он очень внимательно. — Очень хорошо, — наконец выдохнул чиновник, словно уступая в мелочи, чтобы не разжигать большой конфликт. — Присутствие директора допустимо. — И профессора, — напомнила Эйви. — Это совершенно лишнее, — резко отрезал тот. — У нас нет оснований… — У вас есть основания подозревать, что я нестабильна, — спокойно сказала она. — Профессор Снейп тот, кто умеет меня стабилизировать. Если я потеряю контроль во время беседы, вы будете первым, кто захочет, чтобы он был рядом. Она не знала, откуда взялась эта ледяная ясность — то ли из тренировок, то ли из разговоров с Снейпом и Дамблдором. Чиновник сжал челюсти. — Я не собираюсь вести переговоры со школьницей, — процедил он. — Тогда ведите их с директором, — не моргнув, ответил Снейп. — Но если вы хотите получить осознанные ответы, а не очередной срыв, вам понадобится тот, кто умеет отличать её мысли от навязанных. Это было первым за разговор прямым признанием его роли. Дамблдор чуть развёл руками. — Думаю, компромисс найден, — произнёс он так, будто подводил итог давно решённому вопросу. — Мы все будем присутствовать. Чиновник бросил на него взгляд, в котором читалось: «Позже мы к этому еще непременно вернёмся». — Очень хорошо, — повторил он уже вслух. — Тогда — через полчаса, мой кабинет, профессор? — Мой, — поправил Дамблдор. — Думаю, нам всем будет комфортнее на знакомой территории.

***

Полчаса пролетели, как секунды. Эйви успела только добежать до спальни, плеснуть в лицо холодной водой и поймать своё отражение в зеркале. Она поймала в отражении свое бледное лицо, под глазами залегли тени, но в в них впервые за долгое время не было только страха. Там было что то еще — упрямство, возможно. «Ты не одна», — всплыло из разговора с Дамблдором. «Я уже слишком много вложил в ваш головной мозг, чтобы позволить вам его потерять», — отозвалось голосом Снейпа. «Дверь — это не только вход», — вспомнились слова Драко. — Окей, — тихо сказала она своему отражению. — Ты дверь. Держись.

***

Кабинет директора в этот раз казался меньше. Дамблдор сидел за столом, серьёзнее, чем обычно. Снейп — слева, чуть в тени, руки переплетены на груди. Чиновник — напротив, с папкой, в которой уже лежали какие‑то бумаги. Эйви села на край предложенного кресла. Спину она держала идеально прямо, а пальцы она сцепила на коленях, чтобы не было видно дрожи. — Итак, — начал чиновник. — Мисс Джордан. Он произнёс её имя так, будто перечитывал уже знакомое дело. — Вы знаете, кто ваш отец. — У меня есть все основания подозревать, — сухо сказала она. Снейп едва заметно дёрнул уголком губ. — Вы знаете, что в связи с последними событиями он признан одним из организаторов… — чиновник перечислил несколько формулировок, которые она уже успела прочесть в газете. — Я умею читать, — не выдержала она. — Тогда перейдём к сути, — холодно произнёс он. — Ваш дар. — У каждого здесь есть дар, — осторожно заметил Дамблдор. — У неё — весьма нестандартный, — отрезал представитель. — И, насколько нам известно, напрямую связан с эмоциональным состоянием и, возможно, с… внешним воздействием. Его взгляд стал более цепким. — Включая воздействие её отца. — Включая, — тихо подтвердила Эйви. — Нам необходимо понять, — продолжил он, — представляет ли мисс Джордан угрозу для однокурсников и работников школы. — Если вы спрашиваете, взрываю ли я стены намеренно, — хмуро сказала она, — то нет. — Нам также необходимо решить, — чиновник проигнорировал ремарку, — где и под чьим наблюдением будет безопаснее всего для всех, если её отец попытается использовать её дар. — То есть вы хотите забрать её в Министерство, — спокойно произнёс Снейп. — Мы хотим иметь возможность оперативно контролировать ситуацию, — выверенно ответил тот. — В здании, на которое ваш список Пожирателей смотрит как на первую цель, — холодно уточнил Снейп. — Северус, — мягко вмешался Дамблдор. — Я просто уточняю контекст, — отозвался тот. Чиновник решительно проигнорировал его. — Мисс Джордан, — обратился он снова. — Скажите, вы чувствуете, что можете полностью доверять… Он запнулся на слове «профессору Снейпу», словно оно плохо проходило через горло. — …тем занятиям, которые с вами проводят? Это был ловкий удар. Если она скажет «нет» — подорвёт Снейпа. Если скажет «да» — даст Министерству повод считать, что он контролирует её больше, чем школа. Она глубоко вдохнула. — Я чувствую, — сказала медленно, — что без этих занятий я бы уже либо лежала в лазарете на постоянной основе, либо… вообще не сидела бы сейчас здесь. Чиновник прищурился. — То есть вы признаёте, что ваше состояние нестабильно. — Я признаю, что моё состояние было нестабильно, — поправила она. — Сейчас оно контролируемо — настолько, насколько может быть, пока меня используют как линию связи люди, гораздо более опытные, чем я. Он замер. — Люди? — повторил. — Мой отец, — спокойно уточнила она. — И все, кто пытается залезть в мою голову через него или вместо него. На секунду в кабинете стало совсем тихо. — Вы хотите сказать, — медленно произнёс чиновник, — что ваш отец уже… — Да, — оборвала она. — Дважды. Один раз — так, что мне пришлось валяться в комнате профессора. Дамблдор и Снейп переглянулись. — И вы не сочли нужным сообщить Министерству, — холодно заметил тот. — Я сочла нужным сообщить тем, кто мог немедленно что‑то с этим сделать, — ответила Эйви. — Сейчас я сообщаю вам. Это был ещё один прыжок без страховки. — Вы понимаете, — выдохнул чиновник, — что каждое такое признание — это аргумент в пользу… изоляции? — А вы понимаете, — тихо вмешался Дамблдор, — что вы предлагаете поместить ребёнка, к которому уже имеет доступ Пожиратель, в место, где этот доступ будет только проще реализовать? — Мы обеспечим охрану, — машинально ответил тот. — Охрана не защищает от того, кто уже в голове, — отрезал Снейп. Его голос был ледяным. — Что вы предлагаете, Северус? — сухо спросил чиновник. — Оставить её там, где есть люди, которые знают, с чем имеют дело, — без пафоса сказал он. — И где она уже учится закрываться. — И в то же время оставлять в школе человека, за голову которого сейчас ведут торг? — прищурился тот. — Это не торг, — резко бросила Эйви. — Это шантаж. Все трое посмотрели на неё. — Чем больше вы будете пытаться забрать меня куда‑то, — продолжила она, чувствуя, как противоестественно внутри выстраиваются слова, — тем больше рычагов вы дадите ему. — В каком смысле? — нахмурился чиновник. — В прямом, — ответила она. — Он уже использует меня как лазейку. Если он поймёт, что меня лишили и Дамблдора, и Профессора Снейпа, и ребят — он будет знать, что единственное, что у меня останется, — он. Она замолчала, давая им переварить это. — Вы всерьёз считаете, — с нажимом произнёс чиновник, — что оставлять вас здесь… — …значит лишить его части рычагов, — спокойно закончила она. — Здесь у меня есть люди, которые могут сказать «нет» не только мне, но и ему. В Министерстве — у него будет только ваше «да», если вы решите, что он полезен. Это было дерзко — обвинять представителя Министерства в возможной сделке с её отцом прямо в лицо.Но она видела, как на секунду его взгляд дрогнул. Значит, попала. Первым тишину нарушил Дамблдор. — Я, — произнёс он, — как директор этой школы, считаю, что на данный момент безопаснее всего для мисс Джордан — оставаться в Хогвартсе. Чиновник медленно повернул к нему голову. — Вы берёте на себя ответственность, Альбус. Учтите это. — Я уже давно живу в этом режиме, — мягко ответил тот. — И вы, профессор Снейп? — холодно спросил представитель. Снейп выдержал его взгляд. — Я предпочитаю работать с нестабильной ситуацией, которую вижу, — сказал он, — чем с неизвестной, из которой мне будут присылать только отчёты. Он слегка наклонился вперёд. — Пока она здесь, — добавил он, — я могу отвечать за то, что происходит с её головой. Это было сказано максимально просто — и от того прозвучало сильнее любой клятвы. — Ваша точка зрения мне понятна, — сухо заявил чиновник. — Но решение будет принимать не только школа. Он аккуратно сложил бумаги и медленно поднялся. — Мы сообщим вам официальную позицию Министерства в ближайшие дни. Это «в ближайшие дни» повисло как приговор, отложенный, но неизбежный. — До тех пор, — добавил он, — прошу вас, мисс Джордан, избегать любых… контактов. — Можете начать с моего отца, — не удержалась она. Он посмотрел на неё так, будто хотел что‑то сказать, но сдержался, кивнул Дамблдору и вышел. Дверь мягко закрылась.

***

Некоторое время в кабинете было тихо. — Вы были… необычайно красноречивы, — первым нарушил тишину Дамблдор. — Это от отчаяния, — устало сказала Эйви. — От ясности, — поправил он. Снейп не улыбался, но в его взгляде было то самое скупое одобрение, к которому она уже успела привыкнуть на занятиях. — Вы в очередной раз усложнили нам жизнь, — сухо заметил он. — Простите, — автоматически отозвалась она. — Я не говорил, что это плохо, — добавил он. И пусть решение ещё не было принято, уже было ясно одно: теперь, если Министерство попытается вытянуть её из Хогвартса, это будет началом открытой борьбы. За неё.

***

К вечеру в слизеринской гостиной гул стоял такой, будто там одновременно проходили и собрание, и сплетни, и тихая паника. Кто‑то обсуждал список, кто‑то пытался угадать, что решит Министерство, кто‑то шептался о том, что «Дамблдор не сможет стоять против них вечно». Эйви сидела в углу, делая вид, что читает. На деле она слушала фон и отсекала всё лишнее. — Ну что, чувствовать себя ходячим объектом государственной важности приятно? — Драко опустился в кресло напротив. — Это ты сейчас пытаешься шутить? — устало спросила она. — Это я сейчас пытаюсь не начать крушить всё вокруг, — честно ответил он. Она вскинула взгляд. — По поводу? — По поводу того, что Министерство собирается устроить из школы новый Азкабан, — фыркнул Драко. — И по поводу того, что мой отец теперь не только в газетах, но и в каждом втором шёпоте. Он на секунду замялся, потом добавил: — И по поводу моей матери. Тон изменился, Драко явно сильно беспокоился когда дело касалось Нарциссы. — С ней что‑то… — начала Эйви. — Пока — ничего, — резко сказал он. — Именно это меня и волнует. Они выбрались в более тихое место — пустой класс, который уже стал почти официальной точкой встреч. — Говори, — сказала Эйви. — Нарцисса… — Драко впервые за долгое время назвал её по имени вслух, — очень старается делать вид, что всё под контролем. Он опёрся ладонями о край парты, глядя в пол. — Она не Пожиратель, — продолжил он. — Никогда им не была. Даже когда вокруг было модно носить маски. Эйви кивнула — он уже вскользь упоминал об этом, но никогда так прямо не решался обсуждать эту болезненную тему в подробностях. — Но она — Малфой, — горько усмехнулся он. — Вернее, жена Малфоя. Это, иногда, опаснее метки. — Люциус… давит? — осторожно спросила Эйви. — Люциус всегда давил, — отрезал Драко. — Сейчас — просто сильнее. Он пару мгновений молчал, а затем продолжил: — Когда я был дома, — наконец произнёс он, — я видел, как она ходит по дому, как будто считает шаги. С ней явно что то не то, но она не говорит мне в чем дело. Я чувствую, как она меняется, Эйви… Она знала это ощущение. — Она не верит, что всё это закончится, — добавил он. — И не верит, что у неё есть выбор. — У тебя — есть, — тихо сказала Эйви. — У меня — да, — согласился он. — У неё… меньше. Он вскинул голову, наконец встретившись с ней взглядом. — Она не стояла под Темным Лордом, — сказал Драко. — Но она стояла рядом с отцом, когда стоял он. И теперь, когда его вытаскивают наружу, она тянется за ним — не потому, что хочет, а потому, что ей кажется, что иначе она исчезнет. — Как и моя мама…, — вырвалось у Эйви. Он замолчал. — Прости, — добавила она. — Не извиняйся, — глухо сказал он. — Я сам попросил тебя вытащить это сравнение. Она стиснула пальцы. — Ты боишься за неё? — Я боюсь, — честно сказал Драко, — что в какой‑то момент она окажется между отцом, Министерством и теми, кто считает, что все Малфои одинаковы. Боюсь, что ей могут навредить. — И что её туда просто… затолкают, — тихо подытожила Эйви. — Да, — кивнул он. Она вдруг очень отчётливо увидела насколько похожи две женщины, которых по‑разному, но одинаково ломают чужие решения. Её мать — которая когда‑то сказала «нет» и исчезла без следа. Нарцисса — которая слишком долго говорила «да» чужой роли и теперь не знает, как сказать иначе. — Ты говорил с ней? — спросила Эйви. — Прямо? — переспросил Драко. — В стиле «мама, ты знаешь, что твой муж в сговоре с человеком, который пытается использовать мою подругу как ключ к войне»? — Ну… да, — призналась она. Драко хмыкнул. — Я не самоубийца, — сказал он. — Но я… намекал. — Как? — Маленькими вещами, — он пожал плечами. — Спрашивал, что она думает о пересмотре приговоров. О том, что будет, если Министерство действительно дойдёт до Малфоев. — Что она говорила? — Что «мы всегда найдём выход», — усмехнулся он. — Это в переводе с ее языка означает «я понятия не имею, но должна держаться». Он сжал кулак на столе. — Я… ненавижу это, — прошептал. — Что именно? — Что она пытается быть крепче, чем мой отец, — сказал он. — И что мир при этом всё равно видит только его. Если с ней что то случится, я никогда не прощу своего отца. Эйви глубоко вдохнула. — Мою мать мир не видит вообще, — сказала она. — Для него её как будто нет. И это… не менее страшно. Несколько минут оба слизеринца сидели в тишине, думая каждый о своем. Общая тревога за самых близких людей объединяла их сильнее, чем когда либо. — Ты хотел бы, чтобы она осталась в поместье или уехала? — спросила Эйви, прервав тревожную тишину. — Я хотел бы, чтобы она никогда туда не возвращалась, — резко сказал Драко. — Но если бы я это вслух произнёс, меня бы, возможно, отлучили не только от наследства, но и от фамилии. — Фамилии иногда переоценивают, — тихо заметила она. — Легко говорить Джордан, — фыркнул он. Она вскинула бровь. — Ты знаешь, что моя фамилия теперь — официальная строчка в обвинениях, — напомнила Эйви. — Да, но её хотя бы не проштамповали на запястье, — отрезал он. Некоторое время он молча теребил край манжеты. — Нарцисса… — снова начал он, — она всё видит. — В смысле? — В том, что происходит с Люциусом, — пояснил Драко. — С отцом. С письмами. С тем, как он пишет о тебе на полях, как будто ты — ингредиент. Эйви вздрогнула. — Она не слепа, — продолжал он. — Просто… связана. Он вздохнул, ощущая как воздуха становится все меньше. — Иногда мне кажется, что она понимает больше, чем говорит. Особенно, когда речь заходит о твоём отце. — Ты говорил ей о нём? — В общих чертах, — признался он. — моя мать не любит подробности, но она слишком умна, чтобы не сделать выводы. Он помолчал и добавил: — И, знаешь, когда мы говорили о том, что он сейчас поднимает людей и трогает тех, кто остался вне войны… она сказала одну фразу. — Какую? — «Он повторяет свою ошибку». Эйви затаила дыхание. — То есть… она знает, что он сделал с моей матерью? — Или догадывается, — сказал Драко. — Она не уточняла. Но по тону я понял, что это не чужая история. — Ты… веришь ей? — Она может лгать другим во многом, — ответил он. — Но не лгать себе. — Ты боишься, что с ней сделают то же, что с моей мамой? — спросила Эйви в лоб. Он сжал губы. — Не в тех же декорациях, — сказал Драко. — Но да. Она протянула руку и положила ладонь на его, крепко сжав. — Я не знаю, как помочь твоей маме, — честно сказала она. — Но… — Ты хотя бы знаешь, как это ощущается, — устало усмехнулся он. — Да, — кивнула она. Они посидели так пару секунд: молча, но с какой‑то странной ясностью: это не жалость, не взаимное утешение, а жестокий факт — у них обоих матери оказались в разных видах заложников.

***

— Она написала мне, — вдруг сказал Драко, будто только сейчас решившись. — Когда? — После того, как в газете вышла статья про твоего отца, — ответил он. — Не официально, не совой через школьную почту. Через одну старую линию связи, которую Люциус считает давно мёртвой. — Что она написала? Он достал из внутреннего кармана сложенный клочок пергамента. — «Береги себя и держись ближе к тем, кто умеет стоять между», — процитировал он. — Всё. Эйви непроизвольно усмехнулась. — Она умеет быть краткой, — сказала она. — Это семейное, — пожал плечами Драко. Он замялся. — Я… показал это письмо Снейпу, — признался он. Она удивлённо посмотрела. — Зачем? — Потому что она явно имела в виду и его тоже, — отрезал он. — И потому что мне сейчас нужен хотя бы один взрослый, который не считает, что все Малфои одинаковы. — Что он сказал? — «Ваша мать иногда говорит разумные вещи», — передразнил Драко. — По‑снейповски это почти комплимент. Эйви улыбнулась. — Нарцисса переживает, — тихо сказала она. — За тебя. И, возможно, за меня тоже. — Она переживает за то, что нас будут ломать по чужим сценариям, — мрачно ответил Драко. — И ничего не сможет сделать напрямую. Он посмотрел на Эйви. — Поэтому я и стою сейчас здесь, а не дома, — сказал он. — Потому что здесь у меня хотя бы есть шанс влиять на то, как тебя используют. — И как тебя, — ответила она. Если Министерство попытается забрать меня, — сказала Эйви после паузы, — это… отзовётся на всех. — Я в курсе, — сухо ответил он. — И на твоей семье тоже, — добавила она. — Тем более, — кивнул Драко. Он подался вперёд. — Слушай, — сказал он тихо. — Я не могу вытащить свою мать. Не сейчас. Но если с тобой начнут делать то, что собираются, — я хотя бы попытаюсь им это осложнить. — Каким образом? — Если меня нет в официальных списках совсем не значит что нет в других, — насмешливо напомнил он. — У Министерства нет ресурсов разом дёргать всех. Если кто‑то создаст дополнительную головную боль, у них меньше останется сил на тебя. Она прищурилась. — Ты собираешься официально признаться, что тоже «нестабилен»? — Я собираюсь… — он усмехнулся, — дать понять, что если они начнут издеваться над теми, кто не имеет меток, — те, у кого они есть, могут начать вести себя ещё хуже. Сделаем вид, что успел встать на темную сторону. — Это звучит как шантаж, — заметила Эйви. — Я учусь у лучших, — отозвался он её фразой.

***

В ту ночь она написала два письма. Одно — матери, о которой по‑прежнему не знала, где она, но в глубине души надеялась что оно дойдет до нее. «Мне страшно, но я не одна. Они хотят решить за меня, где и как мне быть. Но я помню, что ты просила меня переждать бурю под другой крышей. Я держусь. Надеюсь, ты в безопасности. Не переживай за меня мама, береги себя.» Второе — Нарциссе, попросив Драко передать его по их «осторожному каналу». Она не спрашивала что это за канал, решив, что пока так будет безопаснее для всех них. «Ваш сын — не такой, как думает мир. Спасибо, что вы хотя бы иногда говорите ему, что он может стоять между, а не только рядом. Прошу вас, если вы знаете где находится моя мать, передайте ей мое письмо». Она не ожидала ответа ни на одно из них. Но сам факт, ощущение того, что она не одна, заставляло ее сердце биться крепче.