Глава 28. «Зерна сомнений»

***

Утром в Большой зал совы прилетели с сильным опозданием, что было удивительно непривычно для их обычного расписания. Сначала все решили, что причина всему просто сильный ветер. Или где‑то задерживают почту из‑за дополнительной проверки. А потом над столами резко, почти с хлопком, вспыхнуло что‑то наподобие обратного заклинания Патронуса: не свет, а плотная, вязкая тень, сложившаяся в одну‑единственную фигуру над учительским столом. Фигура была не настоящей — но и не простой иллюзией. Голос, прозвучавший поверх замершего зала, был знаком сразу всем, кто хоть раз держал в руках «Пророк» за последние недели. — Эйвелин Джордан, — отчётливо произнёс её отец. Вилка тут же выпала у неё из пальцев. Это было не в голове, не в кабинете и, даже не во сне. Это было внутри Хогвартса. Над сотнями учеников. — Что за… — выдохнул Гарри. — Это… трансляция, — глухо сказал кто‑то из старших. Фигура повернула голову, как будто отлично видела зал. — Я рад, — продолжил голос отца, — что Министерство, Дамблдор и прочие участники спектакля наконец‑то признали существование моей дочери. По залу прошёл нервный ропот. Снейп рывком поднялся со своего места, палочка уже была в руке. Дамблдор в отличие от него не спешил, хоть и был готов в любую секунду вмешаться. — Тише, Северус, — вполголоса бросил он. — Это не он сам. — Но его канал, — прошипел тот. Фигура усмехнулась. — Я не могу войти в замок, — продолжал отец, — но могу говорить. Мне, как и вам, надоело, что обо мне говорят только чужие рты. Он перевёл нематериальный взгляд чуть в сторону слизеринского стола. Эйви почти физически почувствовала, как этот взгляд цепляется за неё, не оставляя ни малейшего шанса избежать его. — Эйвелин, — сказал он уже мягче, — ты вправе знать, что происходит вокруг тебя. — Не слушай, — прошептал Драко. — Это шоу для Министерства. — И для меня тоже, — выдавила Эйви. — Министерство, — продолжал голос, — объявило меня организатором. Дамблдор объявил себя защитником. Он слегка наклонил голову, как будто кланяясь директору. — Оба правы и оба лгут, — спокойно сказал отец. — Я действительно организую. Но не то, о чём пишут. По залу пронёсся холодок. — Они хотят забрать мою дочь в «центр наблюдения», — слово прозвучало с такой иронией, что даже те, кто не знал подробностей, напряглись. — Это временно, — тихо, но твёрдо бросил Дамблдор в пустоту, хотя знал, что его не слышат. — Они считают, что так будет безопаснее, — продолжал голос. — Для них. Он сделал паузу. — Поэтому я сделаю им подарок. — Я не буду торговаться за её судьбу, — отчётливо произнёс он. — Больше никаких игр. На секунду воцарилась абсолютная тишина. — Что он несёт? — прошептала Джинни. Эйви не дышала. — С этого момента, — продолжал отец, — я не буду пытаться забрать тебя к себе, Эйвелин. Не буду использовать тебя как рычаг для них. Я… отказываюсь. Слово ударило её как заклинание. — Он что, отрекается? — тихо сказала Гермиона. — Похоже, да, — глухо подтвердил Гарри. — Не путайте, — голос отца будто услышал их. — Я не отказываюсь от того, что ты моя дочь. Он слегка качнул головой. — Я отказываюсь от любого права решать за тебя. Снейп резко захотел что‑то сказать, но осёкся. — Я не буду подписывать никаких сделок, — продолжал отец, — в которых твоё имя — условие. Ни с Министерством, ни с теми, кто считает себя твоими защитниками. Он перевёл взгляд — на учительский стол, на Дамблдора. — Если она останется в Хогвартсе, — сказал он, — это будет ваше решение, директор. Не моё. Это уже был удар по Министерству. — Если её заберут, — добавил он спокойнее, почти страшно спокойно, — это тоже будет ваше решение, а не моё требование. Он сделал паузу. — Но знайте, — сказал он уже жёстче, — в тот день, когда кто‑то решит, что может ломать её так же, как ломали других детей в этой войне, — этот кто‑то станет моей личной проблемой. Фигура чуть поблёкла. — Я не прошу тебя прощать, — вдруг тихо сказал он, обращаясь уже явно только к ней. — И не прошу верить. Голос на миг дрогнул. — Я просто убираю с твоей шеи ту верёвку, которой все пытались меня держать. Считай это последней услугой от меня, — сказал он. — Остальное — твой выбор. И тень тут же рассыпалась, будто никогда не существовала.

***

Зал некоторое время молчал, а затем взорвался. — Это был шантаж или… — начал кто‑то. — Или он действительно… — другой голос тут же подхватил. — Он сошёл с ума, — резко сказала МакГонагалл. — Или, наконец, вспомнил, что у него есть дочь, — так же резко бросил Снейп. Дамблдор поднял руку. — Тишина! Гул постепенно стих. — То, что вы только что слышали, — сказал он, — было… — он задумался на секунду, подбирая слово. — …заявлением. — Он что, правда отказался… — начал кто‑то из слизеринцев. — Он отказался от права использовать её как условие, — вмешалась Гермиона. — Это не одно и то же. Эйви сидела, как в тумане, прикованная телом к деревянной скамейке, не в силах оторвать свой взгляд от собственной тарелки. — Эйви, — тихо позвал Драко. — Ты… — Не знаю, — честно сказала она, даже не дав ему договорить вопрос. Что бы он не спросил — другого ответа у нее все равно не найдется.

***

Позже, в кабинете директора, все трое — Дамблдор, Снейп и она — молчали дольше обычного. — Это меняет всё, — первым нарушил тишину Дамблдор. — И одновременно — ничего, — холодно заметил Снейп. — Министерство больше не может прикрываться его «сотрудничеством», — мягко сказал директор. — Мы можем официально заявить, что отец не требует её передачи. — Но они всё равно попытаются, — тихо сказала Эйви. — Да, — кивнул Снейп. — Только теперь это будет чисто их инициатива. — И тогда, — добавил Дамблдор, взглянув на неё поверх очков, — их будет проще остановить.

***

Министерство, как и ожидалось —взбесилось. Не громко — на первый взгляд. В Хогвартс не ворвались, не прилетели срочные повестки. Но воздух вокруг замка за сутки стал гуще: проверки почты усилили, патрули у ворот сменялись чаще, чем обычно. — Они ведут себя так, будто твой отец подложил под школу бомбу, — резюмировала Джинни. — В некотором смысле так и есть, — замечал Гарри. — Только бомба — политическая. Эйви не отвечала, просто потому, что сама не знала, что чувствует. Она сомневалась даже в том, что видят ее собственные глаза, не говоря уже о том, что таилось где- то глубоко внутри. Первый официальный ответ пришёл через два дня. На этот раз сова с гербом Министерства прилетела ровно в начало завтрака и опустилась прямо перед Дамблдором. Он вскрыл письмо и быстро пробежался глазами, от чего его брови слегка приподнялись. — Новости? — негромко спросила МакГонагалл. — Как всегда, — сухо ответил он.

***

— Они в ярости, — сказал чуть позже Снейп, когда Эйви снова оказалась у него в кабинете. Ей уже не казалось странным, что она бывает там куда чаще, чем в общей гостиной, Большом зале или прежде любимой оранжерее и, кажется, ее это вполне устраивало. — Из‑за его заявления? — Из‑за того, что он выбил у них из рук удобный предлог, — кивнул Снейп. — Теперь, если они захотят забрать вас, им придётся сказать: «мы сами так решили». Он поморщился. — И что они написали? Он бросил на стол копию письма.

***

«В свете недавнего незаконного магического вмешательства со стороны разыскиваемого преступника Дж., Министерство считает необходимым усилить меры контроля над лицами, способными быть объектом подобного влияния. Мы настаиваем на том, что перевод мисс Э. Джордан под наблюдение Министерства остаётся наиболее безопасной опцией. Наша позиция не зависит от высказываний вышеуказанного лица».

***

— «Не зависит», — фыркнула Эйви. — Зато очень удобно им пользовалась до этого. — Именно, — сказал Снейп. Он постучал пером по полю. — Но в этой фразе — наша лазейка. — Какая? — Они сами признают, — холодно пояснил он, — что их решение — их и только. Никаких «по требованию отца». Эйви медленно кивнула. — То есть теперь, если вы будете спорить… — …мы будем спорить не с «семейной ситуацией», а с конкретным решением конкретного ведомства, — закончил он. — Юридически это проще. — Вам не кажется, что это звучит как лекция по Магическому праву? — Ваша жизнь в последнее время вообще звучит как один сплошной плохой семинар, — отрезал он, но в голосе отчетливо слышалась уже привычная волна беспокойства, которая в начале осени еще казалось чем то новым.

***

Дамблдор собрал преподавателей и — отдельно — тех, чьи фамилии значились в «списках». В маленькой комнате за Большим залом повисла чувство гнетущей тревоги. — Министерство настаивает, — сказал директор, когда все расселись. Драко стоял у стены, держа руки в карманах, лицо выглядело весьма напряженным. Несмотря на то, что официально его фамилия так и не прозвучала в списках, он счел необходимостью придти, хотя бы ради Эйви. — Но у нас, к счастью, всё ещё есть устав школы, — продолжил Дамблдор. — И в нём чётко сказано, что до момента официального выпуска или исключения, ответственность за безопасность учеников в стенах Хогвартса несёт директор. — Они могут оспорить это? — спросила Гермиона, хотя формально тоже не должна была здесь быть — но как всегда нашла способ. — Попытаются, — честно ответил он. — Но у нас… появились новые аргументы. Его взгляд на секунду задержался на Эйви. — Вчера вечером, — продолжил он, — мы с профессором Снейпом подали формальное уведомление: В связи с особым типом дара мисс Джордан и особыми обстоятельствами вокруг её семьи мы берём полную ответственность за её обучение и контроль за состоянием на себя. — То есть вы официально… — начала Эйви. — …объявили, что без нашего согласия вас никто никуда не переведёт, — спокойно сказал Дамблдор. Снейп чуть склонил голову. — Вы могли бы предупредить, — пробормотала она. — Мы решили поставить вас перед фактом, — сухо заметил Снейп. — Иначе вы бы начали извиняться за то, чего не сделали.

***

— Министерство реагирует предсказуемо, — позже сказал Дамблдор, когда они остались втроём. — То есть? — Они требуют компромисса, — ответил он. — Предлагают отправить к нам своего представителя на постоянной основе. — Шпиона, — уточнил Снейп. — «Куратора по работе с особыми случаями», — процитировал директор. — То есть сюда приедет человек, который будет официально смотреть, не взорвусь ли я, — сказала она. — И не только вы, — добавил Снейп. — Это плохо? — спросила она. — Это… неудобно, — признал Дамблдор. — Но лучше, чем если бы вас забрали. Он прищурился. — А ещё это даёт нам возможность видеть, что именно они делают, а не угадывать по слухам. Еще около получаса Эйви слушала об очередных мерах предосторожности, дополнительных проверках и тренировках, и еще о сотне вещей, от которых ее уже буквально воротило, мечтая поскорее оказаться в тишине. Вымотанная всеми разговорами, она спустилась в гостиную, уже предвещая тысячу колких взглядов и перешептываний в свой адрес, однако у вечера того дня на этот счет были совсем другие планы. Подойдя ближе к стулу около кровати, ее взгляд вдруг упал на уже знакомый конверт с до боли узнаваемой зеленой лентой. Она вскрыла его почти трясущимися руками.

***

«Эйвелин, Я не собираюсь объясняться за то, что сделал. Ты умеешь делать выводы сама. Ты, вероятно, решишь, что мой отказ — очередной ход в партии. Частично ты будешь права. Но есть одна деталь, которую не увидят ни Министерство, ни Дамблдор, ни твой любимый Зельевар, которому ты доверяешь куда больше, чем стоит. Я уже говорил тебе, что ты много не знаешь, пожалуй, даже того, о чем ты предпочла бы стереть себе память, если бы узнала. Пока ты была привязана ко мне, любая боль, которую причиняли тебе, была инструментом. Меня устраивало, что тебя используют как рычаг, потому что рычаг оставался в моих руках. Сейчас это перестало быть верным. Они начали играть с тобой в свои игры. Без меня. Я слишком хорошо помню, как это кончается. Я не делаю вид, что вдруг стал хорошим отцом. Я всего лишь выбираю, с чего начнётся конец этой истории: с того, что ты попадёшь под пресс Министерства, или с того, что у тебя останется хотя бы один шанс выбраться. Пока ты в Хогвартсе, у тебя есть этот шанс. Вне его — у тебя будет только их выбор. Я решил, что на этот раз не буду помогать им ломать то, что сам же и создал. Это всё, на что меня хватает. Не считай это жертвой. Считай это страхом. Твой отец.»

***

Она перечитывала слово «страх» несколько раз. — Что там? — тихо спросил Драко, появившись сбоку. Эйви без слов протянула ему письмо. — Он боится не за тебя, — сказал Драко. — Он боится их. — Я знаю, — кивнула Эйви. — И всё равно отрезает себе самый удобный рычаг, — добавил он. — Он просто поменял рычаги, — устало отозвалась она. — Но… Она замолчала. — Но? — подался вперёд Драко. — Но пока он занят тем, что боится за потерю контроля, — сказала Эйви, — у меня действительно появляется немного времени. — Для чего? Она глубоко вдохнула. — Чтобы однажды сделать выбор, не оглядываясь ни на него, ни на Министерство. — Ты уверена, что это вообще возможно? — тихо спросил он. — Нет, — честно ответила она. — Но впервые за всё время у меня есть шанс попробовать.

***

В этот раз Эйви не спешила нести письмо в знакомое подземелье. В памяти вспыхнула фраза, засевшая где то на подкорке ее сознания. «Благодарность» — брошенное слово вне контекста в адрес Снейпа, которую тот отказался ей объяснять. Она не верила отцу, не верила Министерству, и порой уже сомневалась даже в Дамблдоре, но они все были будто чем то далеким, не вызывавшим внутри ничего, кроме тревоги и сомнений. Эйви сама не знала, почему из каждого разговора и письма цепляется именно за его имя. Она доверяла Драко, но именно Снейп был той самой взрослой и надежной фигурой, на которую за полгода она уже привыкала полностью полагаться. Именно поэтому каждый раз слыша его имя, внутри что то моментально переворачивалось, подсознательно опасаясь потерять то последнее, что у нее было. Не в силах больше терзать себя сомнениями, она четко решила для себя, что не сможет жить в еще одной иллюзии, и выяснит все до того, как что-то внутри нее окончательно разрушится.