Глава 30. «Бордовый мрамор»

***

Снейп понял, что что‑то не так, ещё до того, как Филч пришёл с жалобой. Тихая тревога — та самая, которую он научился распознавать десятилетия назад, снова поднялась внутри, когда он в очередной раз вернулся в кабинет и вдруг почувствовал… пустоту на одной из тех невидимых «нитей», которые мысленно держал, даже не осознавая. Не магическая связь. Скорее — привычка к тому, что магическое поле определенных людей находится в замке. Этой ночью одна из привычных точек ощутимо пропала.

***

— Черт, — тихо сказал он, отодвигая котел. Через десять минут дверь в кабинет Дамблдора распахнулась. — Они ушли, — без предисловий сказал Снейп, даже не проверяя наверняка. — Кто? — Дамблдор уже поднимался из за стола. В нем не было ни намека на сон. — Джордан, — отрезал он. — И, вероятно, Малфой. Директор тут же заметно помрачнел. — Ты уверен? — Я не стал бы врываться в три ночи, если бы был не уверен, — холодно бросил Снейп уже хлопая дверью по направлению в подземелья.

***

Проверка башен и подземелий заняла считанные минуты. Пустая кровати Эйви и Драко подняли панику сначала в общей гостиной Слизерина, а затем и во всем Хогвартсе. Джини, Гермиона, Гарри и Рон разом проснувшись от поднявшегося шума где то в коридорах. — Она бы не ушла просто так, — дрогнувшим голосом сказала Гермиона. — Тут явно что-то серьезное.

***

Через несколько минут Снейп снова оказался в кабинете директора, оставшись с ним наедине, после того как Минерва по просьбе Дамблдора отправилась расспрашивать учеников — не видел ли кто-нибудь пропавшую парочку. — Северус, ты знаешь куда они могли уйти? — У меня есть догадки, — отозвался он, глядя на невидимую точку вдалеке. — Тогда иди, — тихо, без привычной мягкости сказал Дамблдор. — Немедленно. Найди их пока не случилось самое страшное, верни как можно скорее. — Один? — уточнил Снейп. — Ты знаешь, что там за люди, — ответил тот. — С отрядом мракоборцев ты приведешь туда войну. — Я приведу туда только одного человека, — холодно сказал он. — Себя.

***

Трансгрессия в старые норы имела свою особую вязь — пространство словно сопротивлялось тем, кто слишком явно приходил не по делу. Снейп знал эту сопротивляемость, также хорошо, как вкус плохо сваренного зелья. Он вышел в узком, плохо освещённом коридоре. Где‑то наверху глухо гудел ветер. Камень пах по‑особенному — влажно, плесенью, старой магией, которая больше не слушалась хозяев, но все еще помнила, что они делали. Он появился в узком проходе с низким сводом. Стены представляли из себя грубо отесанный камень, местами покрытый темным налетом. Повсюду стоял аромат железа, и чего-то еще, что бывает там, где слишком долго молчат. Где‑то вдалеке глухо гудел ветер — сюда он добирался только эхом через старые трещины. Свет исходил от пары дрожащих факелов, исправно горевших без единой души в коридоре. Это было гораздо хуже, чем полная тьма. Кто-то еще совсем недавно был здесь. — Эйвелин! — позвал он негромко, но голос все равно ударился о камень и вернулся назад более глухим эхо. — Драко! Ответом была лишь тишина. Он двинулся вперед, стараясь продвигаться быстро, но осторожно. Снейп шагнул в просторный зал с высоким сводом, который сейчас уходил куда то далеко в темноту. Несколько узких, разрушенных каменных оснований, где могли стоять статуи, грубый мраморный пол, местами залитый старыми пятнами, о составе которых лучше было не спрашивать. Он увидел Эйви, лежащую у основания одной из колонн. Темное пятно расползалось от ее тела со стремительной скоростью, заполняя между плитками те самые трещины, в которых когда-то копилась влага. Она лежала на боку, скрюченная, как человек, который усилено пытался встать и не смог. Одна рука была подогнута, а пальцы судорожно сжаты в камне так, будто она из последних сил пыталась зацепиться за него. Ее Мантия была разодрана в нескольких местах не только от ударов, но и от заклинаний: края ткани в каких‑то местах были оплавлены, а в каких‑то — обуглены. На подоле виднелись следы грязи и копоти, словно её тащили по полу. Оголенная кожа под разорванной тканью больше напоминала карту из синяков и порезов, чем живое тело. На плече зиял глубокий, крестообразный порез, края которого слегка дымились от недавнего проклятия. На ключице — тонкая, змеящаяся линия, знакомая всем, кто хотя бы раз видел следы «Круцио», не оставляющее явных ран, но заставляя кожу буквально гореть изнутри. Лицо… Лицо было бледным, как воск. На скуле расплылся огромный фиолетовый синяк, а под губой тонкая трещина, где кровь подсыхала неровным, темным контуром. Глаза Эйви были закрыты. Грудь поднималась едва заметно — дыхание было хриплым, сбитым. Снейп остановился на долю секунды, ошеломленный только что увиденной картинкой. короткий, неразрешённый шок. Еще буквально несколько часов назад она стояла перед ним, споря и смотря ему прямо в глаза. А уже сейчас была маленьким, разбитым комочком на полу, утопающем в собственной крови и чужих проклятиях. — Проклятье, — выдохнул он, и это было вовсе не заклинание. Он опустился на колени, осторожно подцепив ее за плечо. Тело откликнулось слабым, непроизвольным стоном. Голова Эйви безвольно качнулась, несколько липких прядей волос прилипли к щеке. — Эйвелин, — жестко сказал он, совсем близко. — Джордан. Слышите меня? Ответом был только хрип, едва различимый. Он сдвинул ее, кладя голову себе на колено, так, чтобы дыхательные пути не перекрывались. Диагностическое заклинание вспыхнуло над ее грудью тусклым, неприятным светом, рисуя в воздухе схемы. Переломы ребер, внутреннее кровотечение, множественные рваные раны и след свежего темного проклятия, как сетка, прошившего нервную систему. — Отлично, — глухо сказал Снейп. — Просто великолепно. Он прижал ладонь к одной из самых опасных ран, направил туда поток чистящей и сворачивающей крови магии, ровно настолько, чтобы выиграть минуты, не пытаясь делать здесь то, что под силу только лазарету. Он ощутил насколько кровь под его пальцами была горячей. За много лет он привык к виду крови, к ранам, и крикам. Но сейчас в животе стянуло старым, забытым страхом не за абстрактного студента, а за конкретного, до боли знакомого человека, которого он сам впихнул в этот промежуточный мир между детством и войной. — Где ты, чертов мальчишка?! — прошептал он, оглядывая зал. — Где Малфой? Зал отвечал тишиной. Никаких следов борьбы, кроме тех, что были на Эйви. Ни сломанной палочки, ни брошенного плаща, ни тела, как будто Драко просто стерли с этого пространства. Снейп стиснул зубы так, что те едва хрустнули. — Драко! — позвал уже громче. Эхо снова лишь повторило его голос. Пусто. Он вернул взгляд на Эйви. По ее губе скатилась новая, свежая струйка крови. — Не смейте, — тихо сказал он ей. — Не сейчас. Он поднял ее, насколько можно бережно в условиях полного отсутствия носилок, одной рукой поддерживая ее под спину, а другой фиксируя голову. Эйви обмякла у него на руках, голова безвольно откинулась ему на плечо, как у ребенка. Она была легче, чем казалась, хрупкое тельце напоминало фарфоровую статуэтку, способную сломаться от малейшего прикосновения. — Выбрала, значит, «не ждать», — сквозь зубы произнёс он. Он ещё раз окинул зал взглядом, окончательно убедившись в отсутствие Драко и каких либо следов. — Я еще найду тебя, — тихо сказал он в пустоту — уже не только Драко, но и всем тем, чьи заклинания оставили на ней свой характерный почерк. Он почувствовал, как в груди поднимается старое, тяжёлое пламя — то, которое когда‑то давно научился держать под замком. — Но сначала, — добавил он, крепче прижимая к себе бессознательную Эйви, — мы вернем вас туда, где ещё есть шанс. Мир снова свернулся, отталкивая чужака, который отчаянно проламывался через сопротивление пространства чистой, режущей волей. Гул камня, запах крови, холод монастырских стен — все смазалось воедино, оказываясь Хогвартс звал назад.

***

Трансгрессия с человеком на руках, особенно истекающим кровью, была ближе скорее к насилию над пространством, чем к аккуратному перемещению. Снейп вывалился в коридор возле больничного крыла, едва удержав равновесие. Эйви инстинктивно дернулась у него на руках — не от сознания, а от удара переноса. Тело протестовало, даже когда разум был отключен. Кровь, успевшая впитаться в его рукава, снова хлынула из плохо стянутых заклинаниями ран. — Мадам Помфри! — голос сорвался сильнее, чем он рассчитывал. Двери лазарета распахнулись почти сразу. — Северус, что ты… — Помфри вышла, и фраза оборвалась, когда она увидела Эйви. — Мерлин милосердный! Она мгновенно превратилась из строгой медсестры в боевого лекаря. — На первую койку, быстро, — приказала она. Снейп уложил Эйви на белоснежные простыни, которые мгновенно окрасились в бордовый цвет. При полном освещении ее состояние выглядело еще хуже. Почти прозрачная кожа, посиневшие губы, темные пятна на животе и груди говорили о внутренних кровоизлияниях, даже без чар. На плечах, руках, вдоль ребер — те самые крестообразные порезы, каждый из которых еще поблескивал остаточной темной магией. Дыхание было прерывистом, с хрипами, будто на грудь положили камень. — В сторону, — коротко сказала Помфри, но не оттолкнула его. Она взмахнула палочкой, стол рядом сам подкатился, на него буквально прыгнули пузырьки, бинты, и чистые полотенца. — Диагностика, — пробормотала она. Над телом Эйви вспыхнула полупрозрачная схема — крошечные светящиеся линии, точками отмечены повреждения. — Ребра, селезенка, легкое… — быстро перечисляла Помфри. — Глубокие рваные… проклятие нервной системы… — Круцио, — сухо вставил Снейп. — Я вижу, — отрезала она. — Плюс как минимум одно режущее с задержкой свёртывания. Она резко повернулась к нему: — Чем вы ее держали по дороге? — Сворачивание крови на крупных сосудах, базовая стабилизация давления, местная анестезия, — отрапортовал он, как на экзамене. — Местная анестезия?! — вспыхнула Помфри. — С такими повреждениями… — Альтернатива — она бы умерла по дороге от болевого шока, — холодно сказал он. Они обменялись взглядом — острым, но понимающим. — Ладно, — процедила она. — Тогда действуем вместе. — Я беру внутреннее, — сказала Помфри, уже направляя палочку ей в область живота. — Ты — проклятия. — Разумеется, — коротко бросил Снейп. Он встал чуть выше, у изголовья. Эйви стонала тихо, почти беззвучно, как человек, у которого уже не осталось сил кричать. — Эйвелин, — сказал он, наклоняясь ближе. — Это лазарет. Вы в Хогвартсе. Ее веки едва заметно дрогнули. На долю секунды под ресницами показался мутный, затуманенный взгляд — зрачки расширены, фокус отсутствует. — Смотрите на меня, — коротко приказал он, хотя понимал, что это почти невозможно. Одной рукой, лишь на секунду, он коснулся ее плеча, там, где не было порезов. Другой уже наводил палочку на один из темных рубцов. — «Фуго Малефика», — чётко произнёс он. С поверхности кожи словно поднялся тонкий, почти дымчатый налёт — остатки тёмного заклинания, которые он ловко собрал в небольшое облачко и тут же сжал до искры, погасив. Эйви вздрогнула. — Ещё раз, — стиснув зубы, сказал он. — Держитесь. Помфри работала быстро и бесстрастно. — «Сангвис Статус». «Коагула Висцера». «Репаро Костарум», — шептала она, и каждое слово сопровождалось легким всполохом света в схеме над телом. Снейп методично снимал проклятия, одно за другим. Каждый раз, когда он произносил очередное очищающее заклинание, по её нервам пробегала волна — болезненная, но одновременно с тем и приносящая облегчение. — Она еле держится, — пробормотала Помфри. — Давление на грани. — Если не снимать тьму, — отозвался он, — она просто не проснётся. — Если ты будешь снимать слишком быстро — она не доживет до конца процедуры, — рявкнула она. Он стиснул зубы. — Я прекрасно знаком с лимитами человеческого тела, — холодно произнёс Снейп. — Особенно маленького. В этот момент резко хлопнула дверь и в лазарет влетел Дамблдор. — Как она? — голос его был тихим, но в нем слышалось такое напряжение, что воздух вокруг моментально сгустился. — Жива, — коротко ответила Помфри. — Пока. — Шанс? — спросил он. Она мельком взглянула на светящуюся диагностическую схему. — Если выдержит ближайший час… — начала она. — Выдержит, — отрезал Снейп. — Северус… — начал Дамблдор. — Она выдержит, — повторил он, не отрывая взгляда от очередного пореза. В какой‑то момент Эйви перестала стонать и это было куда хуже криков. — Она уходит вглубь, — прошептала Помфри. — Верните ее, — жестко сказал Снейп. — Я не Бог и не Мерлин, — рявкнула она. — Тогда сделай то, что сможешь, — так же резко отозвался он. Он наклонился ниже, почти вплотную к её лицу. — Эйвелин, — сказал он тихо, но твердо. — Если вы сейчас решите все бросить — вы оставите не только мать между лагерями. Вы оставите и нас. Его голос дрогнул на последнем слове. — Мы уже слишком много вложили в вашу упертую голову, — добавил он хрипло. — Я лично не намерен позволить вам так дешево отделаться. Где‑то глубоко внутри неё на это что‑то отозвалось. Почти незаметно — выдох стал чуть глубже. — Стабилизатор, — коротко бросила Помфри, протягивая флакон. — Сначала — проклятие с ключицы, — отрезал он. — Если дать стимулятор сейчас, тьма среагирует быстрее. Они работали, как давно сработавшаяся команда на войне — короткие, резкие фразы, точные движения, минимум лишних эмоций. Только иногда взгляд Снейпа задерживался на её лице дольше, чем нужно для контроля состояния. «Слишком хрупкая, — холодно думал он. — И слишком упрямая, чтобы признавать это вовремя». — Кровотечение остановлено, — спустя какое‑то время сказала Помфри. — Внутренние органы — стабилизированы, но… Она замялась. — Но? — резко спросил он. — Нервная система, — ответила она. — Следы «Круцио» и чего‑то ещё… экспериментального. Он сжал палочку чуть крепче. — Беллатрисса, — глухо сказал он. — Любит эксперименты, как и все они. — Нам придется оставить часть работы на потом, — с сожалением произнесла Помфри. — Если мы продолжим разбирать всё сейчас, она просто не выдержит. Он хотел возразить, но диагностическое заклинание показало линию жизненных показателей, дрожавшую на самом краю. — Ладно. Снимайте острое, — вздохнула Помфри. — Остальное — постепенно. Она дала Эйви несколько глотков из зеленого флакона — та рефлекторно проглотила, не приходя в сознание. Снейп завершил еще одно очищающее заклинание, и остатки тьмы на предплечье ушли. — Все, — сказала Помфри. — На сегодня — все. Он не двинулся. — Северус, — мягко, но твёрдо повторила она. — Ты убьешь ее, если продолжишь. Он опустил палочку. Руки дрожали не от усталости, а от того, что пришлось остановиться на полпути. Эйви лежала неподвижно, только грудь едва заметно вздымалась. Крови на ней стало меньше — бинты, заклинания, чистые простыни сделали свое дело. Но под бледной кожей по‑прежнему скрывалось слишком много повреждений. Лоб блестел от пота. Несколько мокрых прядей прилипли к вискам. Рядом, на тумбочке, уже выстроилась батарея флаконов: зелья для восстановления крови, противоболевые, успокаивающие, микстуры для нервной системы. — Следующие сутки будут критическими, — сухо сказала Помфри. — Я останусь, — так же сухо ответил Снейп. — Ты не нужен здесь все время, — попытался возразить Дамблдор. — Я нужен здесь, — отрезал тот. Дамблдор коротко вздохнул, но спорить не стал. Когда Помфри отошла к шкафам, приводя в порядок какие‑то записи, Снейп сел на стул рядом с койкой. Руки он сцепил, будто боялся, что они сами потянутся к очередному заклинанию. Некоторое время он просто смотрел на неё. На полоску бинта, выглядывающую из‑под воротника больничной рубашк, на едва заметное дрожание ресниц, на линию губ, всё ещё плотно сжатых, как будто она продолжала упрямиться даже во сне. — Вы выбрали, — негромко сказал он, скорее себе. — Не ждать. Он тихо усмехнулся. — Вы всё делаете не вовремя, мисс Джордан, — добавил он. Палец сам собой чуть сжал край простыни. — Если вы решите умереть, — сказал он ровно, глядя куда‑то в пространство над её плечом, — вам придётся для начала одолеть не только собственные травмы, но и меня, мадам Помфри и Дамблдора. — А ещё, — чуть тише, — одного глупого мальчишку, который, насколько я понимаю, сейчас тоже где‑то между жизнью и смертью. — Так что, — закончил он, — боюсь, вы слишком поздно выбрали легкий путь. Эйви не ответила. Но где‑то на границе сознания — там, где еще недавно бушевал чужой голос, где звенели проклятия и стоял крик, тихо, почти неощутимо поднялась маленькая, упрямая искра. Она не была похожа на спасение, но очень напоминала то, что Снейп бы непременно назвал «выживанием назло»

***