Глава 31. «Лунный шепот»

***

Ночь тянулась вязко. Часы в больничном крыле тикали слишком громко, факелы подрагивали, будто от чьего‑то тяжелого дыхания. За занавесками тихо посапывали другие пациенты, но вокруг Эйви стояла особая, плотная тишина. Помфри проверяла показатели каждые несколько минут — не потому, что не доверяла чарам, а потому, что не доверяла миру. — Давление падает, — пробормотала она, бросив быстрый взгляд на парящий над кроватью магический индикатор. Зеленая линия дрогнула, опускаясь вниз. — Насколько? — сразу спросил Снейп. — Больше, чем мне нравится, — отрезала она.

***

Эйви плавала где‑то между. Не свет и не тьма — густой серый туман. В нем всплывали обрывки: зал, голоса, рука Драко, тянущая ее куда‑то вперед и, еще один чужой голос, знакомый до боли: — Выбрала момент, — сухо говорил Снейп. — Как всегда. Она пыталась на него повернуться, но тело не слушалось. В тумане не было рук, не было ног — только ощущение, что ее тянет куда‑то вниз, мягко, но настойчиво. Там, внизу, было очень тихо. И очень легко. «Можно просто отпустить», — мелькнуло где-то на краю ее уходящего сознания.

***

— Пульс нитевидный, — бормотала Помфри, уже не стараясь звучать спокойно. — Кровь… Индикатор над кроватью вспыхнул красным. Линия пошла вниз чуть резче. — Она уходит, — глухо сказала она. Слово повисло в воздухе. Дамблдор стоял у изножья, не вмешиваясь, но присутствуя каждой клеткой. Его обычно мягкие глаза сейчас стали стальными. — Есть ещё варианты? — спросил он. — Радикальные, — ответила Помфри. — И не факт, что помогут. — Какие? — рявкнул Снейп. — Сильный стимулятор сердца и обменный импульс по крови, — быстро произнесла она. — Но в ее состоянии это может так же легко убить… Он посмотрел на индикатор — линия уже касалась нижней границы. — Если мы ничего не сделаем, — тихо сказал он, — она умрет точно. Помфри стиснула палочку. — Ладно, — выдохнула она. — Но я это сделаю не одна. — На счет три, — сказала она, поднося флакон с густой, почти черной жидкостью к губам Эйви. — Вы — держите стабилизацию нервов. — Готов, — коротко ответил Снейп, уже наводя палочку ей к виску. — Раз. Помфри влила в рот Эйви первые капли. Та не отреагировала. — Два. Снейп шепнул короткое, но сложное заклинание, вокруг головы Эйви вспыхнул мягкий, голубоватый ореол — попытка удержать сознание от окончательного обрыва. — Три. Мадам Помфри влила остаток, затем тут же направила палочку на грудь. — «Кор Фортис»! В воздухе прозвучал глухой, ритмичный удар — чужая магия буквально толкнула сердце. Тело Эйви выгнулось дугой, грудь резко вздохнула, но тут же снова опала. Индикатор дёрнулся, дрогнул… и линия пошла ещё ниже. — Не сработало, — прошептала Помфри, и в её голосе впервые прозвучало настоящее отчаяние.

***

Внутри тумана что‑то изменилось. Тянущее вниз ощущение стало сильнее, волна мягкого тепла подступила к ногам, которых не было. Где‑то далеко, на самом краю восприятия, она услышала: — Она уходит. И чуть ближе: — Не смейте. Этот второй голос она узнала бы даже в аду. «Конечно, — подумала она странно ясно. — Даже здесь он командует». «Да», — откликнулся тот же голос — но уже не в голове, а над. — Эйвелин, — сказал Снейп жестко. — Если вы сейчас решите, что все, — знайте: вы оставляете не только себя. Образы вспыхнули один за другим: Мать, пишущая письмо где то камне. Драко, протягивающий карту с кружком. Дамблдор, говорящий «это твой выбор». Нарцисса, умоляющая ее не пытаться справляться в одиночку. И — его собственное: «Я не позволю ему сломать вас так же, как он пытался сломать её». Боль вернулась не постепенно, а сразу, как будто холодный нож ударил ей в грудь. «Жива», — отметила она. — «Раз так больно — жива». — Вот и отлично, — прозвучало едва слышно снова где-то внутри нее. *** Индикатор над кроватью издал тонкий писк — линия опустилась на самую нижнюю отметку, тонко дрогнула… И вместо того, чтобы раствориться в ровной черте, чуть‑чуть поднялась. — Еще, — прошептала Помфри, словно подбадривала не ее, а саму магическую схему. — Ещё, девочка. Снейп усилил заклинание у висков: — «Ментем Винкулум». Он не вытаскивал её сознание — это могло добить, он просто подбросил тонкую нить, как спасательный канат тем, кто тонет. — Держитесь за что угодно, — выдохнул он. — За злость, за страх, за то, что вы так и не успели мне все высказать… Линия на индикаторе дернулась ещё раз. Один удар. Второй. Третий. Пульсовая волна стала чуть ровнее. Все еще ужасно слабой, но уже существующей. Помфри не отводила палочки от груди Эйви. — «Кор Стабилито», — прошептала она. На этот раз ответ был заметнее: грудь поднялась чуть глубже, воздух вошел, прошел через связки и вырвался наружу тихим, но слышным стоном. — Есть, — выдохнула она. Дамблдор тихо опустился на стул у дальней стены. Его плечи, обычно расслабленные, были сейчас напряжены. Он смотрел на Эйви — на девочку, которая стала очередной точкой пересечения слишком многих линий. — Альбус, — сказала Помфри, — если у тебя есть еще что‑то вроде твоих… специфических чар, сейчас самое время. Он кивнул. Встал, подошел ближе, положил ладонь на край кровати, не касаясь ее. — Я не вмешаюсь в работу твоей магии, — мягко сказал он. — Но добавлю немного… — Только без патронусов над лазаретом, — сухо бросил Снейп, не отрываясь от своей части работы. — Небольшой амулет, — уточнил Дамблдор. Он вынул из мантии крошечный серебристый предмет — не яркий, не сияющий, просто холодный кусочек старой магии. Положил его под подушку, туда, где её голова почти касалась ткани. — Чуть больше шансов, — негромко пояснил он. Критический момент тянулся, как струна. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Каждое «пять секунд» казалось отдельной вечностью. Индикатор больше не падал, но и не поднимался высоко, держась на нижней границе допустимого. — Она держится на упрямстве, — хрипло сказал Снейп. — В кого бы это, — отозвалась Помфри, бросив на него короткий взгляд.

***

Внутри Эйви что‑то медленно менялось. Тянущее вниз тепло перестало быть таким настойчивым. Вместо него сверху пробивалось что‑то другое — холоднее, но яснее. Голоса стали четче, в особенности один из, самый знакомый: — Вы не посмеете, мисс Джордан, решить, что эта прогулка закончилась так просто. Она попыталась усмехнуться, но получилось только чуть сильнее вдохнуть.

***

— Веки дрогнули, — тихо сказала Помфри. — Видел? — Если она сейчас проснётся и начнёт извиняться, — мрачно сказал Снейп, — я… Он не договорил. Ресницы действительно дрогнули. Потом еще раз, а затем медленно приподнялись. Глаза были мутные, зрачки еще расширены, взгляд блуждал. Сначала он проскользил по потолку, по светильникам, зацепился за силуэт Дамблдора… и наконец остановился на черной фигуре рядом. — …профессор… — выдохнула она, голос охрипший до неузнаваемости. — Именно. — сухо ответил он, изо всех силах пытаясь не показывать истинные эмоции. Помфри шумно выдохнула, как будто все это время тоже задерживала дыхание. — Лежите, — рявкнула она, хотя Эйви и так не могла пошевелиться. — Дышите, — добавил Снейп. — И не пытайтесь говорить полные героизма речи. У вас сейчас максимум одно предложение. — Драко… — прошептала Эйви машинально сжав край простыни. Вот это было единственным словом, которое он действительно ожидал услышать. — Его здесь нет, — коротко сказал Снейп. — Но он не труп на соседней койке, если вы об этом. Глаза на секунду закрылись — от облегчения или от новой волны усталости, трудно было сказать. — Мы займемся этим вопросом, — добавил он. — Мы, — тихо повторил Дамблдор. — Все, разговоры закончены, — жестко сказала Помфри. — Ей нужен сон. Нормальный. Без экспериментальных проклятий. — Сомневаюсь, что выбор тем зависит только от нее, — пробормотал Снейп, но все же поднялся. Он ещё раз взглянул на индикатор — линия поднялась с почти нулевой до низкой, но живой. — На этот раз вы остались, — негромко сказал он, уже отходя. Она его, возможно, уже не слышала, проваливаясь в тяжелый, но на этот раз природный сон, не сшитый из боли и чужой магии. Смерть зашла в больничное крыло, постояла у койки, всмотрелась и, скрипнув зубами, отступила. В этот раз.

***

Во сне Эйви все еще чувствовала чье-то присутствие — неясное, почти неуловимое, но теплое и спокойное, будто рядом кто-то незримо вслушивался в каждый её вдох, стараясь унять боль и страх, так прочно переплетенные с ее собственным дыханием. Она вздрагивала на несколько коротких мгновений и тут же снова проваливалась в тяжёлую темноту, будто сама ночь не решалась отпустить ее окончательно. И все же даже сквозь этот туман она чувствовала рядом нечто устойчивое, тихое, надежное, будто чья-то невидимая ладонь не позволяла ей сорваться в бездну кошмара. В сознании вспыхивали обрывки пережитого ужаса: Драко, его отчаянные стоны, мольбы о помощи, искажённое болью лицо, а вслед за ним самые страшные, самые мрачные картины, которые упорно подсовывало измученное подсознание. Сон не щадил ее, возвращая снова и снова туда, где все рушилось и где каждое мгновение могло обернуться новой потерей. И вдруг, в тот самый миг, когда Драко снова истошно выкрикнул её имя, Эйви резко вздрогнула и почувствовала легкое, почти неощутимое, но удивительно бережное прикосновение. Чья-то рука невесомо коснулась её запястья и едва заметно сжала его, словно без слов напоминая: ты в безопасности. Движение было таким мягким, таким осторожным, что Эйви на миг даже не поняла, спит ли ещё. Она с усилием приоткрыла глаза. Всё вокруг тонуло в полумраке больничного крыла, озарённого лишь бледным лунным светом, и оттого казалось не совсем настоящим, почти сновидческим. Где-то рядом темнел неясный силуэт, а чуть ближе к ней в серебристой полосе света сияла тонкая светлая прядь волос. Эйви попыталась рассмотреть лицо, но черты упрямо оставались размытыми, будто сам сон не хотел отпускать ее, не хотел позволить увидеть слишком ясно то, что, быть может, и так было слишком близко к реальности. Она хотела что-то прошептать, но не успела: прикосновение повторилось, теперь уже у щеки. Теплые, ласковые пальцы медленно скользнули от виска к губам, а затем совсем близко, у самого уха, раздался тихий, бархатный шепот: — Спи, дорогая. Это всего лишь сон… И этот голос — мягкий, убаюкивающий, окутанный почти осязаемой заботой, мгновенно увлек Эйви обратно в глубину сновидений. На этот раз ночь больше не терзала ее и до самого утра она спала спокойно, без единого кошмара, словно один этот шепот сумел разом отогнать всю тьму, державшую ее в плену.

***