Глава 36. «Луч в серебре»

***

Снейп шел быстро и молча, мантия резала воздух, как черная тень. Драко чуть отставал, потому что внутри всё ещё будто гудело – от сада, от ее лица, от медальона, от собственных мыслей, которые он тщетно пытался загнать обратно в привычные дальние углы подсознания. Подземелья встретили их вязким холодом. У входа в кабинет Снейп остановился, отпер дверь резким движением палочки и, не оборачиваясь, бросил: — Внутрь. Драко зашел, привычным взглядом отметил тот же порядок, тот же запах трав и зелий, тот же стол. Хотелось зацепиться за это «то же самое», но оно упрямо не совпадало с сегодняшним днем. Снейп закрыл дверь, наложил пару быстрых защит, потом обернулся. — Садись. Драко опустился на край стула, спина прямая, руки он сцепил, в попытке не выдать нервозность. Снейп отошел к столу, но остался стоять, не присаживаясь, как на допросе. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. — Я так понимаю, — начал наконец Снейп, — вы уже успели сделать определенные выводы. — Я не идиот, — отрывисто ответил Драко. — Они… — он сжал пальцы сильнее, — мать, отец… они вообще ничего не говорят. Но я не слепой. Бровь Снейпа чуть заметно дрогнула. — Конкретнее, Малфой. — Конкретнее? — усмехнулся он безрадостно. — Конкретнее: они знали про Джордана задолго до того, как меня вообще допустили ближе, чем на двадцать шагов. Мать смотрит на нее так, как будто… — он выдохнул, — как будто каждый ее вдох и слово – это напоминание о чем‑то, что она сделала. И о чем я не имею права знать. Снейп молчал, не отводя взгляда. — И это… — Драко резко дернул плечом, — это чертовски раздражает. Я не ребенок, чтобы меня держали в стороне от всего, что происходит вокруг меня. — Вы и есть ребенок, — холодно заметил Снейп. — По крайней мере, в глазах ваших родителей. — В их глазах я то «наследник», то «орудие», то «ответственность рода», — отрезал Драко. — Но не человек, которому можно сказать правду. А теперь еще и… — он запнулся, подбирая слово, — еще и этот ее медальон. Который вдруг из ниоткуда оказывается на шее у Эйви, а мать ходит, как будто ей приговор подписали. Он поднял глаза. — Я вижу, как она… — голос чуть дрогнул, но он заставил его вернуться в прежний тон, — как она винит себя за что-то. Постоянно. И не знаю, за что. И мне это осточертело. Я не собираюсь делать вид, что ничего не происходит, только потому, что они решили, что я еще «маленький». Ответа не последовало сразу. Снейп смотрел на него с тем тяжелым, выверяющим молчанием, от которого у большинства учеников моментально пропадало желание говорить дальше. Драко, к его удивлению, не отвел взгляда. Когда Снейп заговорил, голос его стал ледяным: — Закончили? — Почти, — процедил Драко. — Если вы сейчас тоже начнете говорить, что это «не моё дело»… — Я пойду дальше, — перебил его Снейп, даже не повысив голоса. — Это точно не ваше дело. Драко дернулся, уже порываясь продолжить: — Профессор… — Тихо, — отрезал Снейп. Это прозвучало не крикливо, а резко, как щелчок кнута. Драко автоматически стиснул зубы. — Вы не имеете ни малейшего представления, — продолжал Снейп, подходя ближе, — ни о том, сколько стоит одно решение взрослого человека в таких войнах, ни о том, какие долги за него платятся. Ни временем, ни кровью, ни именем. — Я понимаю больше, чем… — Чем кто? — его перебили второй раз, уже жестче. — Чем ваш отец? Чем ваша мать? Чем те, кто уже годами ходят по краю ради того, чтобы вы сейчас сидели здесь и имели наглость возмущаться, что вам не докладывают каждый шаг? В глазах Драко вспыхнула новая вспышка гнева. — А я что, по‑вашему, обязан быть благодарным за то, что меня держат в неведении, как… как вещь? Снейп наклонился вперед, оперевшись ладонями о стол так, чтобы между ними оставалось меньше воздуха. — Вы обязаны, Малфой, — произнёс он очень четко, — не лезть в решения своих родителей, пока не поймете хотя бы десятую часть того, что они уже сделали, чтобы у вас вообще был выбор, кроме одного. — Какой еще выбор?! — Жить, — рявкнул Снейп. Этого крика в кабинете давно не слышали. Звук ударился о каменные стены и растворился, оставив после себя звенящую паузу. Драко замер, как от пощечины. Снейп выпрямился, но голос его не стал мягче. — Вы злитесь на Нарциссу за то, что она чувствует вину, — сказал он. — Но вы даже не пытаетесь спросить себя что за цену она заплатила, прежде чем вы получили право сидеть здесь, а не стоять рядом с теми, кому вы так жаждете быть «равным участником планов». Драко сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я… не просил — Да, — отрезал Снейп. — Вы ничего не просили. Ни того, чтобы родиться в этом роду. Ни того, чтобы на вас положили печать ожиданий. Ни того, чтобы вас спасали за ваш счет и за чужой. Но сейчас речь не об этом. Он обошел стол и встал сбоку, так, чтобы видеть профиль Драко. — Вы имеете полное право злиться, — сухо продолжил он. — На войну, на Темного Лорда, на Дамблдора, на меня, на кого угодно. Хоть на весь мир разом. Но вот осуждать решения своих родителей, не зная ни обстоятельств, ни ставок, ни цены, — это роскошь, которую вы еще не заработали. — То есть я должен просто… молча смотреть, как мать ходит, как под заклятием, и делать вид, что не замечаю? — глухо спросил Драко. — Вы должны, — жестко ответил Снейп, — для начала понять разницу между «ничего не делать» и «не ломать чужие попытки защитить вас». Он выдержал паузу. — Нарцисса и Люциус приняли свои решения задолго до того, как вы почувствовали себя вправе их оценивать, — продолжил он ровнее. — Они уже давно платят по этим счетам. И если им достаточно тяжело, чтобы они таскали на себе вину даже в присутствии собственного сына, то, возможно, единственное, что вы сейчас можете сделать для них по‑взрослому, — это не усугублять. Драко поднял взгляд: — Не вмешиваться? — Не вмешиваться, — подтвердил Снейп. — По крайней мере, до тех пор, пока вас не попросят. Или пока вы не окажетесь в ситуации, где вам придется принимать собственные решения той же тяжести. И тогда, возможно, вы поймете, как это — жить с ними дальше. В горле у Драко что‑то болезненно дернулось. Он отвел глаза в сторону, упрямо моргнув. — Легко говорить, — процедил он. — Когда… когда ты видишь, как человек, которого ты… — он запнулся, — уважал всю жизнь, — ходит как тень и даже не дает тебе… права разделить хоть часть этого. В голосе прозвучало не только раздражение, но и почти детская, плохо спрятанная обида. Снейп на секунду замолчал, посмотрел на него чуть иначе, так, как смотрят не на ученика, а на кого‑то, кто неожиданно напомнил слишком многое. — Нарцисса не отказывает вам в праве быть рядом, — проговорил он мягче, но не теплее. — Она отказывает вам в праве нести ее вину. Потому что это не ваша ноша, Малфой. Как бы вам ни хотелось сейчас почувствовать себя достаточно взрослым, чтобы тащить ее вместе с ней. Драко резко вдохнул. — Вы хотите правды? — спросил Снейп, не ожидая ответа. — Она такова: ваши родители уже сделали для вас больше, чем вы готовы будете им когда‑нибудь простить. И когда‑нибудь вы, возможно, окажетесь перед выбором, который ваш собственный ребенок тоже не поймет. Драко застыл. — И тогда, — завершил Снейп, голос снова обрел сталь, — я очень надеюсь, что этот ребенок найдет кого-то достаточно разумного, чтобы тот сказал ему то, что говорю вам сейчас я: это не его право — судить, не зная всего. В кабинете повисла густая тишина, в которой было слышно только несколько ударов сердца и стук часов на стене. — То есть вы хотите, чтобы я… — хрипло начал Драко, — просто… доверял? Снейп чуть пожал плечами. — Я хочу, чтобы вы перестали путать любопытство и потребность контролировать все вокруг с понятием заботы о близких, — ответил он. — И да. В какой‑то момент вам придется либо довериться их решению, либо… разорвать с ними связь. Но для второго у вас пока нет ни понимания, ни сил, ни, позволю себе заметить, полной картины. Драко скосил взгляд в сторону, челюсть напряглась. Внутри боролись привычное упрямство и что‑то новое, тяжелое. — Вы хотя бы… — он проглотил сухость, — вы хотя бы знаете, что именно они сделали? — Я знаю достаточно, — тихо сказал он, — чтобы иметь право говорить вам: не лезьте. В этих словах не было высокомерия, только усталость и очень четкая граница. Драко тихо выругался сквозь зубы, но вслух уже ничего не сказал. Снейп выпрямился окончательно. — Так, — подвел он итог. — На сегодня с философией достаточно. Он чуть смягчил тон, но не взгляд: — Ваше раздражение — ваше дело. Ваши вопросы — ваше право. Но ваши действия, Малфой, — моя забота, пока вы ходите по этому замку. И я не позволю вам из… гордости или из желания все знать разрушить то хрупкое равновесие, которое вашими же родителями выторговано для вас и для Мисс Джордан в том числе. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Поступите по‑взрослому хотя бы один раз, — добавил Снейп. — Оставьте им их тайны. По крайней мере, до тех пор, пока они сами не решат, что вы готовы их услышать. Драко сидел неподвижно еще пару секунд, а потом медленно кивнул. Не послушно, скорее упрямо, но кивнул. — Я все равно это ненавижу, — глухо сказал он. — Ненавидеть не запрещено, — сухо ответил Снейп. — Запрещено ломать то, чего вы не понимаете. Он взмахнул палочкой – защитные чары у двери щелкнули, ослабляя хватку. — Можете быть раздражены сколько угодно, — добавил он уже ровнее. — Но если я еще раз услышу от вас что‑то, похожее на осуждение решений Нарциссы или Люциуса — мы вернемся к этому разговору в куда менее мягкой форме. Поверьте, у меня богатый опыт. Драко поднялся. — Я… — он запнулся, словно слово застряло, — понял. — Очень надеюсь, — отозвался Снейп. Когда Драко взялся за ручку двери, он всё‑таки остановился на секунду, не оборачиваясь: — Она… — голос сел, — она не… сломается от этого? Снейп не спросил, кого он имеет в виду – мать или Эйви. Вопрос был уже общим. — Если вы перестанете дергать за каждую нитку, — ответил он, — у обеих будет больше шансов устоять. Это была единственная утешительная фраза, которую Драко удалось получить в тот день.

***

Эйви лежала на спине, подложив ладонь под затылок. На груди, поверх одеяла, лежал медальон. Она крутила его пальцами, как монетку: то прижимала к коже через тонкую рубашку, то вытаскивала на свет, позволяя цепочке свободно скользить между фалангами пальцев. Металл был тёплым — то ли от её ладони, то ли от того, что он слишком долго провёл на чужой шее, прежде чем оказаться здесь. Узор казался сначала хаотичным: завитки, дуги, крошечные углубления. Но чем дольше она смотрела, тем отчётливее проступал рисунок, как если бы кто‑то вписал в металл слишком сложную фразу, стесняясь произнести её вслух. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно лазарета, медленно сдвинулся по стене и задел серебро. На долю секунды что‑то мелькнуло. Не просто отблеск, чёткий, короткий, как царапина: две‑три линии, пересёкшиеся под другим углом, чем декоративные завитки. Эйви нахмурилась, повернула медальон чуть‑чуть, подставляя его под тот же луч. Солнце легло по‑другому. В углублениях что-то проступило. Буква? Нет. Сразу несколько. Чуть смазанных, потому что глаз цеплялся за орнамент. Но они были отчётливо видны. — А вот ты и заговорил, — пробормотала она. Она дёрнула цепочку, усаживаясь повыше, нащупала на тумбочке подаренный блокнот и перо. Лист распахнулся почти сам собой. Медальон она переложила в левую ладонь, чуть наискосок к окну. Правой начала быстрыми, ещё не до конца уверенными движениями выводит линии. Сначала — общий овал. Потом уже основные завитки. Перо царапало бумагу. Вены на запястье чуть потемнели от напряжения, её рука ещё не привыкла долго работать в одном положении, но она упрямо продолжала, прикусывая губу. — Так, — бормотала Эйви, — если тут… это больше на «Н», чем на «M». А вот это… вообще «Э» или я уже дорисовываю желаемое? Замечательно. Я ещё не встала с койки, а уже развожу здесь геральдику. Она тонкой линией обвела подозрительные перекрёстные полосы, рядом кое‑где поставила вопросительные знаки. В этот момент дверь в лазарет тихо скрипнула. — Мисс Джордан, — прозвучал знакомый голос. — Отложите, пожалуйста, свои героические попытки расшифровать родовые знаки до того, как вы снова начнёте падать в обморок от перенапряжения. Она вздрогнула, чуть не мазнув пером по всей странице. — Вы… ходите бесшумно, как особо злобная сова, — буркнула Эйви, прижимая медальон ладонью к груди и задвигая блокнот чуть в сторону. — Я ещё не готова к таким уровням стресса. Снейп подошёл ближе, привычным взглядом окинул тумбочку: открытый блокнот, срисованный овал кулона, наброски завитков и заметки на полях. На долю секунды в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на узнавание, но он тут же спрятал это под обычной маской раздражённого профессионала. — Я просил отложить, — напомнил он. — Не засовывать под подушку. — Это у меня инстинкт самосохранения, — пожала плечом она. — Вдруг вы решите, что за это надо отнять у меня перо до конца учебы. — Не искушайте, — сухо заметил он. — Пока я ограничусь тем, что проверю, не рассыпаетесь ли вы после своей вчерашней… прогулки. Он кивнул в сторону края кровати: — Сядьте ровнее. Спина — к изголовью. Дышите спокойно. Эйви повиновалась, сдвигаясь и поднимаясь, насколько позволяло тело. Рёбра отозвались терпимой тупой болью, полоска вдоль шва чуть потянула. Снейп привычно провёл палочкой по воздуху, вызывая перед собой полупрозрачные индикаторы. Пульс, давление, остаточный фон проклятий, состояние костной ткани. Зелёные и бледно‑жёлтые линии тут же замерцали. Потом — ладонью (без перчатки, что само по себе было приметой доверия мадам Помфри к его квалификации) осторожно коснулся области ребер — ровно там, где недавно было хуже всего. — Больно? — коротко спросил он. — Неприятно, — честно ответила она. — Но не как раньше. Ближе к «как после очень плохой зарядки», а не «как после встречи с тем, кто жаждет твоей смерти». — Прекрасная система измерения, — усмехнулся он уголком рта. — Отныне в ваших историях болезни будем фиксировать именно по такой шкале. Палочка описала ещё пару дуг. Индикаторы на секунду сменили цвет, затем снова стабилизировались. У двери показалась фигура мадам Помфри, с поджатыми губами, но взглядом, в котором уже не было прежней тревоги. — Ну? — строго спросила она, глядя на Снейпа. — Я слышу, вы тут читаете лекции, а не сообщаете мне результаты. — К моему искреннему удивлению, — сухо ответил он, — пациентка жива, стабильна и, кажется, не предпринимает активных попыток умереть прямо сейчас. Помфри фыркнула. — На человеческом, Северус, — потребовала она. Он чуть повернул к ней лист с полупрозрачными показателями: — Швы держатся. Кости срослись ровно. Остаточного фона тёмной магии минимально, в пределах ожидаемого. Никаких новых повреждений после вчерашнего… — он смерил Эйви взглядом, — «дозированного» визита в сад не обнаружено. Помфри скептически хмыкнула: — Глядя на её попытки, я ожидала худшего. — Я тоже, — мрачно согласился он. — Но, к счастью, иногда даже ваша пациентка следует инструкциям. Эйви кашлянула: — Могу я, как объект обсуждения, задать вопрос, пока вы распределяете между собой лавры? Оба тут же посмотрели на неё взглядом, уже предвкушавшим очередную просьбу. Она поймала этот момент — и выстрелила: — У Драко через пару дней день рождения. Можно мне… к тому моменту выйти отсюда? Хоть частично? Хоть ненадолго? Хоть… дойти до гостиной и не умереть по дороге? Помфри уже открыла рот: — Мисс Джордан, это… — Я не прошу Квиддич, — перебила Эйви. — Не прошу дуэли, не прошу ночных вылазок. Я прошу… хотя бы один небольничный час. Чтобы этот год… вообще как‑то считался начавшимся. Она перевела взгляд на Снейпа, понимая, что решение, как ни странно, будет проходить через него. — Я… — голос стал тише, но от этого только серьёзнее, — очень старалась не умереть к его дню. И если вы меня всё равно здесь оставите, это будет… — она сморщилась, подбирая слово, — нечестно по отношению ко всем, кто за меня уже вписался. В палате повисла тишина. Помфри сжала губы: — Мне не нравится эта идея, — отчеканила она. — Она ещё слаба. Любое перенапряжение… — Любое перенапряжение мы отловим заранее, — сказал Снейп, не отводя глаз от Эйви. — Вы же знаете, что я хуже совести — если что‑то пойдёт не так, пойду по следу до источника. — Северус, — предупредила Помфри. Он чуть повернулся к ней: — Объективно. Если динамика сохранится, — он кивнул на индикаторы, — через двое суток она сможет дойти до гостиной и обратно под присмотром. Без лестниц на другой конец замка, без подземелий, без геройств. — Под присмотром кого? — уточнила Помфри, заранее зная ответ. — Меня, — лаконично ответил он. — Или того, кого я сочту вменяемым. Эйви вскинула глаза: — То есть у меня есть шанс присутствовать на его дне рождения не в роли записки из лазарета? В голосе прорезалась такая жадная надежда, что Помфри чуть смягчилась. — При двух условиях, — сказала она, складывая руки на груди. — Первое: вы не спорите со мной по поводу зелий, отдыха и осмотров. Ни разу. Ни о времени, ни о дозировке. — Считайте, подписалась кровью, — кивнула Эйви. — Второе, — продолжила она, — вы не предпринимаете никаких… самостоятельных подвигов. Ни визитов в сад без сопровождения, ни дополнительных лестниц, ни попыток бегать по башням. Она перевела взгляд на Снейпа. — И если вы, Северус, заметите хоть что‑то подобное, — голос стал ледяным, — вы немедленно вернёте её сюда. Даже если ей кажется, что она в состоянии выдержать урок по зельям, стоя на голове. — С радостью, — мрачно ответил он. — Учитывая, сколько у неё талантов к самоуничтожению, я бы сэкономил кучу времени, просто прицепив к ней поводок. Эйви фыркнула: — Поводок я не подпишу, простите. Но вариант с… сопровождающим… — бросила взгляд на него, — я готова обсуждать. Помфри вздохнула: — Значит так. Если завтра показатели останутся такими же, а послезавтра — лучше, я выписываю вас частично, с дальнейшими визитами на регулярные осмотры. Она подняла палец: — Под моими условиями и под его надзором. — Кивок в сторону Снейпа. — И смотрите, без глупостей, Мисс Джордан. Знаю я ваши «отмечания» — Даже не успела начать — уже запретили, — простонала Эйви, но глаза светились. — Я согласна. Честно. Даже если мне придётся слушать его язвительные комментарии весь путь до гостиной. Снейп прищурился: — Можете считать это дополнительным стимулом побыстрее восстановиться, чтобы от меня сбежать. — Не дождётесь, — отрезала она. — Я к вам ещё сама приползу за консультацией по выживанию, не переживайте. Помфри закатила глаза и громко выдохнула: — Два упрямца. Одну вытащили с того света, второго — из глупости, и теперь они вместе строят планы. Мерлин, за что мне это. Но в её голосе, под ворчанием, пряталась явственная, осторожная удовлетворённость: — Хорошо, — подытожила она. — На сегодня достаточно. Ложитесь. Дайте себе хотя бы пару часов сна без блокнота в руках. — Я только… — Эйви виновато глянула на рисунок медальона, — пару линий дорисую. Снейп коротко стукнул костяшками пальцев по её тумбочке: — Геральдика никуда не денется. Ваше здоровье — может. Он чуть задержал взгляд на листе, где среди завитков уже проступали намёки на буквы, и добавил тише: — И не суйте пальцы в то, что шифровали поколения, пока хотя бы не научитесь снова бегать по лестницам. — Это вы сейчас про медальон или про собственное прошлое? — не удержалась Эйви. — Идите спать, Мисс Джордан, — отрезал он. — Чем меньше вы говорите, тем выше шансы, что я соглашусь выпустить вас к Малфою. Она вскинула руку к виску в пародии на салют: — Есть, сэр. Вернуться к жизни до дня рождения Малфоя — моя новая стратегическая цель. И впервые за долгое время эта фраза прозвучала не как вызов судьбе, а как вполне достижимый план.

***