Глава 48. «Несовместимость»

***

Тобби исчез с последним звоном ложек, и на кухне стало почти по‑домашнему тихо. Для кухни в этом поместье это была большая редкость. Обычно здесь всё тоже дышало приличием — латунь, фарфор, безупречные ряды банок, но сейчас, вечером, лампы горели мягче, чем в парадных залах, воздух был тёплым и пах не формальностью, а едой. Эйви сидела за угловым столом, поджав одну ногу под себя. Перед ней стояла кружка с чем‑то травяным, тарелка с супом, от которого она успела съесть ровно три ложки, и чувство лёгкой победы: «я пережила Министерство и не упала в обморок по дороге до кухни». Драко развалился напротив, наполовину съехав с стула, как будто пытаясь компенсировать зажатость дня позой. В руках у него была соломинка от тыквенного сока, которой он лениво тыкал в воздух, пока слушал. — И вот, — мрачно‑торжественно докладывала Эйви, — с этой стороны у нас отдел по экспериментальной практике, с этой — маги, а посередине — я, как бесплатный музейный экспонат. Она отломила ещё чуть хлеба, повозила им по краю тарелки. — Выставка одного дня: «Смотрите, дети, так выглядит неправильно собранный волшебник». Драко фыркнул: — Ты упускаешь важную деталь, — возразил он. — Обычно музейные экспонаты не умеют огрызаться. Она передразнила ровный, слизко‑вежливый тон Снейпа: — «Если целью является выяснение истины, а не поиск формулировки вины…» — и закатила глаза. — Видел бы ты их лица, когда Профессор это сказал. — Представляю. — мрачно усмехнулся Драко. — Надо было ещё спросить, не хотят ли они прямо на месте разобрать меня на детали, раз уж такие эксперты по слоям. — добавила Эйви осилив ещё одну ложку. — Я, кстати, жду от тебя подробностей, — не отставал Драко. — Как там было с этим их «дополнительным этажом»? Он наклонился вперёд. — У кого‑нибудь ещё хоть раз при тебе возникало желание назвать чью‑то магию «самостройкой»? — У меня возникло, — хрипло ответила она. — Но я решила, что если начну шутить при них про незаконную пристройку, меня вежливо попросят остаться на ремонт. Он усмехнулся, но внимательно всмотрелся в её лицо: — Серьёзно, — уже мягче продолжил он. — Ты держалась…, — он подобрал слово. — Неприлично хорошо. Для человека, который с утра узнал, что в нём живёт ещё один этаж. Эйви моргнула, подбирая ответ, но только пожала плечом: — Возможно, потому что я и так всегда чувствовала, что во мне живёт кто‑то лишний. Сегодня это просто озвучили красивыми словами. А паниковать на полную ставку не было сил. Он хотел что‑то ответить — что‑то между «горжусь» и «Профессор Снейп как всегда в своём репертуаре» — но вместо этого вдруг щёлкнул пальцами, будто вспомнил. — Кстати, о панике и силе, — сказал он. — Раз уж ты пережила Министерство, тебе полагается награда. Он потянулся к стоящему рядом блюду, накрытому салфеткой, и водрузил его на стол между ними, Подняв край ткани с видом фокусника. — Дом сегодня переплюнул сам себя. Миндальное. С корицей. Считай это официальным знаком окончания допроса. На тарелке плотной россыпью лежало печенье: чуть треснувшая золотистая корочка, по краям припылённая сахарной пудрой, в разломах виднелись мелкие крупинки ореха. Эйви машинально ощутила, как желудок отзывался слабым, но весьма настойчивым желанием. Она на секунду задумалась, потом всё‑таки протянула руку. — Ты уверен, что это не взятка? — уточнила она. — А то, может, ты меня таким образом к чему‑то подталкиваешь. Эйви взяла одно печенье, крутанула между пальцами. — Типа: «если съешь, подпишешь ещё пару протоколов». — Тихо, — отмахнулся Драко. — Просто ешь. Мама всегда говорила, что сладкое после стресса полезнее, чем очередная самокритика. Эйви хмыкнула и откусила. Сначала было просто вкусно. Тесто рассыпалось по языку тёплыми крошками, корица чуть обжигала нёбо, сахар приятно хрустнул. Потом до вкусовых рецепторов докатился мягкий, знакомый с детства оттенок — ореховый, чуть маслянистый. — О, — прокомментировала она, дожёвывая. — На удивление… Договорить не успела. Сначала это было как комариный укус где‑то в глубине горла: лёгкое, почти щекочущее раздражение. Она даже не сразу связала. Провела языком по нёбу — там тоже будто царапнуло. Сделала глоток чая, ожидая, что пройдёт. Не прошло. Щекотка усилилась. К ней добавилось чувство, что что‑то в горле стало чуть… плотнее. Не перекрыло воздух, нет, просто как будто невидимая плёнка слегка осела на слизистой. Эйви нахмурилась, кашлянула раз, другой — поначалу даже отмахнувшись. — Чёрт, — пробормотала она, — проглотила не туда. — Не захлебнись там от собственного сарказма, — невозмутимо отреагировал Драко, не сразу подняв взгляд от тарелки. Она попыталась сделать очередной глоток чая, и заметила, что это как‑то… сложнее. Глотательное движение стало чуть болезненным, а где‑то в верхней части груди появилось тупое, расползающееся ощущение тяжести. К этому моменту зуд в горле усилился до откровенного жжения. «Что за…» — мысль не успела оформиться. Она машинально провела пальцами по шее, там, где начиналась ключица. Кожа зудела. Ногти впились в попытке унять зуд, и она сразу же пожалела: место вспыхнуло ещё сильнее. — Эйви? — насторожился Драко, уловив изменение в её дыхании — оно стало чуть слышнее. — Всё… — начала она привычно, но голос сорвался, стал хриплее. — Всё нормально. Драко уже не отрываясь смотрел на неё: — Что с твоим голосом? — Ничего, — упрямо выдавила она. Эйви попыталась улыбнуться, но при этом ощутила, как кожа вокруг рта стянулась. Она провела языком по внутренней стороне губ, они казались толще, чем минуту назад. Горло между тем сжималось. Не резко, а как дверца, которую кто‑то очень медленно, но неумолимо закрывает. — Ты побледнела, — сообщил Драко уже без шуток. — И… не очень похоже, что «ничего». Она вдохнула. Вдох получился неглубоким и тут же спровоцировал сухой, рваный кашель. — Проглотила… — попыталась отмахнуться, кашель сбил фразу. Теперь жгло не только в горле — внутри груди тоже зазвенело неприятным, стеклянным напряжением. Она ощутила, как сердце вдруг ускорилось, будто начав бить вперёд остальных событий. Пальцы сами потянулись к запястью — кожа там уже была покрыта крошечными, едва заметными бугорками, как от крапивы. — Драко… — голос прозвучал странно, перекошенно. — Что… там… Она кивнула на тарелку, кашель снова перебил. Он проследил её взгляд. Печенье. Золотистое, с трещинками, в разломах — крошечные кусочки ореха. Для него вкус детства и праздников. Для неё сейчас — вопрос, сможет ли она вдохнуть следующее «р». — Миндаль, — автоматически произнёс он. В ту же секунду пазл щёлкнул. — Мерлин, — выдохнул он, бледнея. — Ты…у тебя что… аллергия? Он схватился за край стола. — Ты знала? — Если бы… знала, — прохрипела она, — не ела бы. Она вновь попыталась усмехнуться, но губы уже припухли так, что любое движение отдавало болью. Воздуха становилось всё меньше — не катастрофически, не мгновенно, но достаточно, чтобы в мозгу завёлся тот же истеричный сверчок, что ещё недавно под белыми лампами. Комната слегка качнулась. — Эйви! — рявкнул Драко, вскакивая так резко, что стул опрокинулся. В этот момент дверь на кухню распахнулась сама, дом услышал крик. Следом — шаги. В проёме возникла Нарцисса. — Что случилось? — голос у неё был спокойный только снаружи. Взгляд мгновенно нашёл Эйви. Та сидела, цепляясь пальцами за край стола, губы уже заметно припухли, дыхание было частое, рваное, глаза блестели. Одна рука была на шее, другая вцепилась в скатерть. — Я не знаю! — выпалил Драко. — Мы просто ели, говорили, и тут… Она не слушала до конца. Взгляд уже упал на тарелку. Печенье. Она знала этот рецепт слишком хорошо. Знала цвет, запах, даже то, как трескается корочка при первом укусе. Но главное — знала, что внутри. Нарцисса взяла одно печенье, поднесла к лицу, вдохнула. Лёгкий, мягкий, но отчётливый запах миндаля ударил в нос, как пощёчина. На долю секунды в голове вспыхнуло: «Тот же вкус на языке, резь в горле, бледный ещё молодой Люциус и Снейп, орущий, что она дура, если думала, что «пройдёт само». — Миндаль, — сказала она вслух. В голосе звякнул металл. — Отлично. Драко побледнел до цвета тарелки: — Я… не знал… Я всегда ел… — Я знаю, — отрезала она. — Сейчас не время. Её тело уже двигалось отдельно от мыслей. Она обошла стол, встав рядом с Эйви, чуть наклонившись, чтобы оказаться на уровне её глаз. — Эйви, — чётко, как заклинание позвала Нарцисса. — Посмотри на меня. Глаза у той были расширены, взгляд дёргался, как у загнанного зверька. Она попыталась вдохнуть поглубже, и тут же закашлялась, хватая воздух ртом. — Не… могу… — хрип вышел с сипением. — Тобби! — голос её звенел так, что воздух дрогнул. Домовой возник мгновенно. — Мадам! — глаза у него стали круглыми. — Мисс Эйви… — Немедленно принеси аптечный набор номер один из моей спальни, как в прошлый раз. Быстро. — Как для мадам, — быстро кивнул Тобби. — Тобби помнит. Сейчас! Эльф тут же исчез. — Профессор Снейп уже ушёл? Отец? — бросил в сторону Драко. — Оба ушли, — отрезала она. — Значит, делаем сами. Никакой истерики. Только сжатая в тонкую линию губы решимость. Она подхватила Эйви под локоть, та уже была на грани свалиться со стула — и повернула к себе. — Встаём, — приказала она. Ноги у той подогнулись, но Нарцисса удержала её, прижав к себе: — Обопрись на меня. Дыши так, как можешь. Не глубже. Не чаще. Главное — дыши. Она тащила её не в гостиную, туда было бы дальше, — а к ближайшему диванчику в маленькой столовой при кухне. Ровная поверхность, доступ к свету и минимум свидетелей, которых, как назло и без этого не оказалось рядом. Эйви спотыкалась, дыша коротко, с шумом, в груди уже слышался знакомый ей самой свист. В какой‑то момент она судорожно вцепилась в Нарциссино плечо: — Простите… — сорвалось у неё бессмысленно. — Молчи, — мягко, но жёстко сказала Нарцисса. — Трать воздух только на вдохи. У неё самой в горле будто встал фантомный ком: организм узнавал чужую боль, как свою. Тобби вернулся раньше, чем они добрались до дивана: с коробкой, знакомой по тому давнему дню, и флаконом, который Нарцисса могла бы узнать даже с закрытыми глазами. — Ставь сюда, — кивнула она на низкий столик. Эйви опустилась на диван почти рушась, но Нарцисса не дала ей скрутиться, усаживая полусидя, подложив под спину подушки, укладывая голову чуть выше. Руки её двигались быстро и уверенно, отточенным жестом человека, уже делавшего это на себе. — Эпинефрин, — пробормотала она, проверяя этикетку. — Доза… Она окинула Эйви взглядом: вес, возраст, степень шока. Всё это когда‑то просчитывали для неё, теперь она считала это уже для другой. — Это больно? — прохрипела Эйви, уже не в силах сдерживать дрожь. — И… это… точно… поможет? — Было больно, — честно сказала Нарцисса, уже открывая шприц. — Но я жива. Она смотрела ей прямо в глаза. — Я не собираюсь позволять, чтобы ты повторила мой идиотизм. Ты сказала сразу. Так что у нас фора. Она не спрашивала разрешения — в таких случаях его и не требовалось. Быстро оголила ей плечо, нащупала мышцу и аккуратно всадила иглу. Боль была острая, яркая, но на её фоне жжение в горле на секунду даже отступило. Эйви дернулась, пальцы судорожно вцепились в спинку дивана и в руку Нарциссы. — Всё, — выдохнула та, вынимая иглу. — Уже внутри. Она положила ладонь ей на грудь, чуть выше солнечного сплетения, не давя, а ощущая ритм. — Слушай, — говорила она, пока зелье начинало разгоняться по крови. — Я знаю каждую ступеньку этого ужаса. Пальцы легонько сжали ткань на груди Эйви. Голос стал твёрже: — В прошлый раз, когда я была на твоём месте, мне казалось, что это не стоит того. Я не дам, чтобы ты через это шла одна. Драко всё это время стоял чуть поодаль, застывший от шока и ужаса. Его взгляд хаотично метался между матерью и Эйви, с которой он ещё пару минут назад весело шутил. — Дыши… со мной, — попросила Нарцисса. — Слышишь? Я вдох — ты вдох. Я выдох — ты выдох. Она нарочно делала вдохи ровнее и чуть громче, чтобы Эйви могла зацепиться. Та попыталась. Сначала сбивалась, хватала воздух рывками, но постепенно ритм начал хоть как‑то совпадать. Жжение в горле не исчезло сразу, просто стало медленнее нарастать. Сдавливание в груди уступило на полтона. — Так… — Нарцисса сама чувствовала, как у неё внутри отзывается каждый её вдох. — Вот так. Она погладила Эйви по спине, длинным, повторяющимся движением. — Ты молодец. Ты не ждала, пока станет совсем плохо. Ты сказала. В голосе мелькнула странная, почти болезненная гордость. — Я бы тогда… многое отдала, чтобы у меня была такая же возможность. Драко сам был уже бледный, как мрамор, но не лез, только сжал кулаки так, что костяшки выступили. — Мама… — выдавил он, когда дыхание Эйви стало чуть менее рваным. — Ты… откуда так… знаешь? — Потому что у меня такая же аллергия, Драко, — спокойно, без пафоса сказала она. — На тот же чёртов миндаль. Она перевела взгляд обратно на Эйви. — Я знаю это с девятнадцати. С того самого дня, когда Северус меня откачивал. Эйви моргнула сквозь слёзы и жжение. Слова пробивались через гул в ушах с трудом, но смысл зацепился. — Вы… тоже… — хрипнула она, но голос стал уже чуть крепче. — От миндаля? — Тоже, — кивнула Нарцисса. — И тоже глупо думала, что «пара кусочков не убьёт». — Замечательно, — попыталась усмехнуться Эйви, хрип сбил смех. — Хотя бы… в чём‑то… я не уникальный брак. — Ты — не брак, — отрезала Нарцисса жёстче, чем обычно. — Ты — закономерное следствие чужого бездумия. И да, боюсь, официально вступаешь со мной в клуб людей, которым миндаль запрещён пожизненно. Нарцисса чуть улыбнулась, от нахлынувших воспоминаний. — Люциус даже тогда умудрился возмутиться, что Северус откачивает меня маггловскими препаратами, — усмехнулась она, — Если бы вы видели, что у них обоих было на лицах тогда… — Нарцисса специально начала этот рассказ, чтобы держать фокус внимания Эйви на себе. Нельзя было позволить ей уйти в себя в этот момент. Риск закрыть глаза и провалится все ещё сохранялся. Она чуть мягче сжала её руку. — Поверь, это куда менее ужасный приговор, чем всё, что тебе сегодня пытались навесить в Министерстве. Эйви закрыла глаза, позволяя себе пару более глубоких вдохов. Они всё ещё давались с усилием, но уже не казались последними. — Я… — она ловила воздух, но теперь это был воздух, а не пустота, — не хочу… Пальцы вцепились в мантию Нарциссы, как в последний аргумент. — Умирать… от печенья, — прохрипела она. — Это… слишком… нелепо. — С этим трудно спорить, — тихо ответила Нарцисса. — Так что придётся… жить. Она мягким движением погладила её по волосам. — Договорились? Эйви еле заметно кивнула. Воздух входил и выходил. Сердце билось. — Я… идиот, — наконец прорезался голос Драко, — Просто идиот! Нарцисса наконец позволила себе приподняться, но не слишком сильно, чтобы в любую секунду снова оказаться рядом с Эйви. — Ты не знал, Драко, — она дотронулась рукой до его предплечья, — Она тоже не знала, это простая случайность. — Твоя мама права, — прохрипела Эйви с дивана, — Кстати говоря, оно было очень даже ничего. — она вновь попыталась отшутится, и это было лучшим знаком, что всё постепенно приходит в норму. — Да, вот только чуть не убило тебя. — буркнул Драко, но спорить не стал. — У всего есть побочные эффекты, знаешь ли… — ответила Эйви, прикрывая глаза на мгновенье, всем нутром ощущая чувство абсолютной безопасности в доме, где всё странным образом оберегало её.

***