Глава 72. «Своя ноша»

***

Утро началось с тишины, которая слишком долго держала её в плену. Эйви проснулась раньше обычного, но ещё долго лежала, слушая, как за окнами шевелится море. Волны били о камни с однообразной, почти убаюкивающей настойчивостью, и от этого звука внутри становилось не спокойнее, а, напротив, теснее, будто само время здесь ходило по кругу, не выпуская её за границы этого маленького дома. Все дни сливались в один. Одинаковые чашки чая, одинаковые шаги Лисси, одинаковые стены, пахнущие солью, пылью и травами, и, наконец, одинаковый воздух, который, казалось, уже навсегда пропитался вечным ожиданием. Она села на кровати, накинула на плечи тёплый плащ и какое-то время просто смотрела на свои руки. Ладони были всё ещё тоньше, чем ей хотелось бы, а пальцы — слишком бледными. Длительная неподвижность делала тело чужим, и от этого хотелось не лечь обратно, а, наоборот, выйти, вдохнуть, пройтись, ощутить под ногами не пол, а землю. Лисси появилась как всегда бесшумно, с подносом в руках и с тревогой, которую даже она старалась прятать как умела — плохо, но старательно. — Мисс будет чай? — спросила она, ставя поднос на тумбочку. Эйви посмотрела на неё, потом на окно, за которым стояло серое, сдержанное утро. — Нет, — сказала она неожиданно резко для самой себя. Лисси замерла. — Мисс? Эйви взяла с кресла корзину, которую вчера Лисси оставила возле двери, и коротко улыбнулась. — Я выйду. Эльфийка тут же побледнела. — Мисс не может. Профессор сказал… — Профессор слишком много чего наговорил, — мягко, но твёрдо ответила Эйви. — А я слишком долго сидела в четырёх стенах. Лисси шагнула к ней, заломив тонкие руки. — Там могут увидеть. Мисс не должна одна. Мисс не… — Лисси, — перебила Эйви и уже чуть тише добавила: — Я просто пойду в деревню. Куплю хлеба, овощей. Может быть, свежих трав. Я не собираюсь исчезать. Но сама она понимала: именно это и хотелось сделать — исчезнуть хотя бы на несколько часов из этой тишины, из этой тесноты, из этого вечного ожидания кого-то, кто приходит и уходит, оставляя за собой слишком много тревоги. Лисси ещё пыталась возразить, но Эйви уже накинула плащ, застегнула его у горла и взяла корзину. — Если профессор вернётся, — сказала она, открывая дверь, — скажи ему, что это было моё решение. — Мисс, — жалобно произнесла Лисси ей вслед. Эйви обернулась уже на пороге. — Не беспокойся. Я не собираюсь делать ничего глупого. И, конечно, в ту же секунду поняла, что это ложь — пусть пока и не опасная.

***

Деревня встретила её влажным ветром, запахом мокрого камня и дымом из низких труб. Она была маленькой, будто прижавшейся к земле из осторожности, и оттого казалась ещё более живой. Никакой вычурности, никакой показной красоты, только узкие улицы, каменные дома с тёмными крышами, ставни, выкрашенные в выцветший синий и зелёный, и люди, которые двигались быстро, по‑деловому, как будто время здесь стоило дороже всего. На площади уже начинал собираться рынок. Несколько деревянных прилавков стояли под навесами, натянутыми кое‑как на толстые верёвки. Там лежали яблоки, морковь, картофель, лук, пучки зелени, свежеиспечённый хлеб, связки сушёной рыбы, банки с чем-то янтарным и тяжёлым. Кто‑то громко спорил о цене, кто‑то смеялся, кто‑то с деловитым видом раскладывал товар, поглядывая на небо, будто дождь мог обрушиться в любую минуту. Эйви замедлила шаг. Всё вокруг казалось почти невозможным — столько голосов, столько движения, столько чужой, но совершенно обычной жизни. После дома у моря эта суета казалась праздником сама по себе. Она почти забыла, каково это — смотреть на чужие лица и не ждать от них удара, заклинания или предательства. Здесь никто не знал её имени. Никто не ждал от неё подвига или смерти. Здесь у неё был шанс — просто жить. — Здравствуйте, — сказала она продавцу хлеба, когда подошла к ближайшему прилавку. Мужчина, широкоплечий и краснолицый, посмотрел на неё с дружелюбным любопытством. — Утро доброе. Вам что? — Хлеб, пожалуйста. И… если можно, немного овощей. — Конечно, — отозвался он и тут же начал складывать в её корзину буханку тёмного хлеба, несколько картофелин, морковь и пару луковиц. — Вы, кажется, не отсюда. Эйви на секунду чуть улыбнулась. — Я в гостях. — На побережье? — догадался он, кивнув в сторону прибрежной дороги. — Да. Он без лишних вопросов только понимающе кивнул, как это делают люди, которым в целом всё равно, кто ты, пока ты платишь и не мешаешь. Пока она расплачивалась, к ней вдруг подбежали двое детей — мальчишка с веснушками и девочка с заплетённой в косы тёмной лентой. Оба были мокрые по краям плащей, с прилипшими к щекам волосами и с таким видом, будто рынок был их личной территорией. — Вы тут новенькая? — спросил мальчишка прямо. Эйви моргнула. — Почему ты так решил? — Потому что я вас раньше не видел, — ответил он с той обезоруживающей детской логикой, с которой спорить почти невозможно. Девочка тут же с любопытством заглянула ей в лицо. — А вы откуда? Из соседней деревни? Или из города? Эйви перехватила корзину в другую руку и постаралась не улыбнуться слишком заметно. — Я… здесь ненадолго. — А вы одна? — не унимался мальчик. — Сегодня — да. — А почему у вас такой плащ? — спросила девочка и протянула к ткани пальцы, но потом смутилась и тут же отдёрнула руку. — Он как у людей, которые живут у моря. Эйви коротко рассмеялась. — Может, потому что я и правда живу у моря. Дети переглянулись. — А как вас зовут? — спросили они уже оба разом. Она на секунду замялась. Имя её здесь ничего не скажет, но и совсем лгать не хотелось. — Эйви. — А я Том! — тут же выдал мальчишка. — А я Мэг, — с важностью сообщила девочка. — А вы придёте на ярмарку? Эйви приподняла брови. — На какую ярмарку? Дети так и засияли. — Скоро будет! — сказала Мэг. — Через неделю. На площади поставят ленты, приедут музыканты, будут танцы. И продавцы приедут из соседних деревень. И будут пироги. И игры! — И состязание на меткость, — добавил Том с таким видом, будто речь шла о событии государственной важности. — И ещё лотки с игрушками! — И будут фонарики вечером, — мечтательно закончила Мэг. — Очень красивые. Все собираются. Даже старики. Эйви слушала их с невольным теплом. — Похоже, это действительно что‑то важное, — сказала она. — Да! — одновременно воскликнули оба. — Вы должны прийти! Она посмотрела на них и чуть медленнее, чем следовало, кивнула. — Может быть, и приду. Дети тут же заулыбались, будто сами устроили ей приглашение на самый лучший праздник в мире, и побежали дальше между прилавками, уже забыв о ней. Эйви пошла вдоль рынка, вдыхая запахи свежего хлеба, сырых овощей, мокрой древесины, меда и корицы, доносившейся от одной из лавок. Остановилась у прилавка с травами, где сидела пожилая женщина в тёмном платке. У неё были ясные глаза и морщинистые руки, ловкие и уверенные, как у человека, который знает цену каждой веточке. — Доброе утро, милая, — сказала старушка. — Что ищешь? — Что-нибудь простое, — ответила Эйви. — Мяту, если есть. — Для чая? — Да. Старушка улыбнулась, будто это был самый правильный ответ на свете, и достала маленький свёрток. — Свежая, только вчера собрала. Возьмёшь чуть меньше, а хватит на долго. Эйви поднесла траву к лицу. Запах был чистый, холодный, чуть сладкий. — Возьму. — Ты, кажется, здесь недавно, — негромко заметила старушка, завязывая свёрток. — Я бы тебя запомнила. Эйви задержала на ней взгляд. — Да. Недавно. — Ну что ж, — старушка подала ей мяту и чуть наклонила голову. — Тогда добро пожаловать. Здесь тихо, но живётся по‑разному. В её голосе не было любопытства, только спокойная человеческая мягкость, от которой Эйви вдруг стало немного легче. Она ещё купила пару морковок, яблоки, кусок сыра и ушла с рынка медленным шагом, впервые за долгое время чувствуя не только желание сбежать, но и странное, почти забытое удовольствие от простого похода по делам. И всё же, как только она свернула к дороге на дом, внутри вновь поднялось тревожное предчувствие. Не страх — скорее ощущение, что кто‑то уже ждёт её там, куда она возвращается.

***

Когда Эйви поднялась по тропинке к дому, небо уже стало плотнее и ниже. Море шумело всё так же, но в его голосе теперь слышалась тяжёлая, тёмная сила. Она подошла к крыльцу, поставила корзину на ступеньку — и замерла. Снейп был здесь. Он стоял у двери, мрачный, неподвижный, с выражением лица, которое было опаснее любой ярости. Рядом суетилась Лисси, явно не зная, куда деть руки, и от страха едва не роняла поднос. — Мисс, — выдохнула Лисси, увидев хозяйку, словно только теперь могла дышать. — Профессор… Но Эйви уже поняла всё сама. Снейп был не просто недоволен. Он был напряжён так, как бывает только тогда, когда страх уже успел проявиться, но ещё не превратился в крик. — Где ты была? — спросил он, и голос его был слишком тихим. Она подняла корзину. — В деревне. Он перевёл взгляд на корзину, потом обратно на неё. — Без палочки. — Ну, вы же её мне не возвращаете, —спокойно ответила Эйви. Снейп резко шагнул ближе. — Это не аргумент. Это шантаж. Эйви чуть приподняла брови. — Это констатация факта. Он посмотрел на неё так, как смотрят на человека, который только что совершил нечто настолько безрассудное, что даже ругаться поздно. — Ты хоть понимаешь, как это выглядело? Ты могла не вернуться. — Но вернулась же. — Это не оправдание. — А вы, — она чуть наклонила голову, — разве не слишком быстро испугались? Снейп на мгновение замолчал. Только в глазах его дрогнуло что‑то острое и раздражённое, слишком похожее на правду. Эйви больше не стала спорить. Она просто взяла корзину и прошла мимо него в дом. — Сегодня я готовлю ужин, — бросила она уже с порога кухни. — Лисси, можешь отдыхать. Лисси ошарашенно моргнула. — Мисс? — Я сказала, я готовлю. — Эйвелин, — голос Снейпа стал ниже, но она не дала ему закончить. — Я уже решила, — отрезала Эйви и уже в кухне скинула плащ на спинку стула. — И сядьте. — Что? — Сядьте, профессор. Она посмотрела на него с такой уверенной, почти упрямой насмешкой, что он, к её явному удовольствию, не сразу нашёл ответ. — Ты действительно решила командовать мной на моей собственной кухне? — Я решила, что вы у меня в гостях, — спокойно сказала Эйви. — А у гостей принято ужинать. Лисси застыла у двери, не знав, то ли исчезнуть, то ли остаться. Северус стоял неподвижно ещё несколько секунд, затем всё же сел за стол — с таким видом, будто делает это исключительно ради того, чтобы не дать ей почувствовать победу раньше времени. Эйви закатала рукава. Пальцы у неё чуть дрожали. Не сильно, почти незаметно, но она это чувствовала. Долгое сидение без движения, слабость, усталость от прогулки, от рынка, от странного напряжения в груди — всё это напоминало о себе, пока она доставала овощи из корзины, ставила кастрюлю на огонь, резала хлеб и разжигала плиту. Когда она резала лук, нож пару раз скользнул по пальцам, к счастью, не глубоко. Она слегка прикусила губу и продолжила, зажав порез в кулаке, чтобы Снейп не заметил крови. Но он заметил — и на секунду его пальцы на столе сжались сильнее, хотя он ничего не сказал. Она не позволяла себе остановиться. Нож скользил по доске. Морковь падала в миску. Лук щипал глаза. Вода в кастрюле постепенно начинала шептать у края. Запах нагревающегося масла, трав, свежего хлеба и овощей медленно заполнял кухню. Снейп наблюдал за ней молча. Сначала с тем раздражённым терпением, с которым он обычно смотрел на всё, что выходило за рамки его контроля. Потом — внимательнее. — Ты бы лучше села, — сказал он наконец. — Ты уже слишком бледна. — Это потому что вы на меня так смотрите, — парировала Эйви, не оборачиваясь. — Я смотрю на тебя не больше, чем нужно. — Это, — она коротко усмехнулась, — очевидная ложь. Лисси, стоявшая у двери, едва заметно улыбнулась и тут же попыталась сделать вид, что её здесь нет. Эйви тем временем нарезала картофель, добавила в кастрюлю морковь, потом лук, чуть позже — зелень и соль. Руки у неё дрожали всё заметнее, и она несколько раз останавливалась, чтобы просто вдохнуть глубже. Но не сдавалась. В какой-то момент она даже опёрлась ладонью о стол, и Снейп это заметил. — Ты переоцениваешь свои силы, — сухо сказал он. — А вы недооцениваете моё упрямство. — Я прекрасно знаю твоё упрямство. Эйви на секунду замерла, потом всё же обернулась к нему. — А вы как раз собираетесь сказать мне что-то не очень приятное, — сказала она вдруг, и в её голосе прозвучала уже не насмешка, а настороженность. — Я это вижу по вашему лицу. Снейп опустил взгляд на сцепленные пальцы. — Мистер Малфой начал задавать лишние вопросы. Эйви медленно выпрямилась. — Драко? — Да. — Он всегда был таким, — сказала она, и губы её невольно дрогнули. — Любопытным, упрямым, невозможным. Я скучаю по нему. Снейп поднял глаза. — Это не та ситуация, по которой стоит скучать. — Я скучаю не по ситуации, — спокойно сказала Эйви. — По нему. Пауза вышла короткой, но тяжёлой. Она вернулась к готовке, не желая смотреть на его лицо слишком долго. Ей было важно не показать, как сильно в груди зашевелилось что‑то тревожное после его слов. Драко начал задавать вопросы. Значит, даже в Хогвартсе воздух меняется. Значит, Снейп и правда стал осторожнее. Значит, буря уже подошла ближе, чем кажется. Когда ужин был почти готов, она добавила в кастрюлю последний кусок масла и немного мяты в чай из свёртка старушки, едва уловимо вдохнув её запах. Воздух сразу стал мягче, теплее, как будто в кухне на миг появилась трава, лето и что‑то домашнее. — Это выглядит приемлемо, — сказал Снейп, когда Эйви, наконец, поставила перед ним тарелку. Она прищурилась. — Приемлемо? — Не заставляй меня расточать похвалы раньше времени. Эйви вздохнула, но глаза у неё уже светились. Она села напротив и не позволила ему отодвинуть тарелку, пока он не попробовал первую ложку. Он ел медленно, с привычным выражением человека, которого обстоятельства заставили признать очевидное, но не смириться с этим до конца. — Ну? — спросила Эйви. Снейп посмотрел в тарелку, потом на неё. — Неплохо. Она замерла, а потом улыбнулась — широко, почти по‑детски, как будто услышала не сухое «неплохо», а признание в победе. — Вот видите. — Не привыкай. Но в голосе у него уже не было прежней жёсткости. Эйви не удержалась и протянула руку через стол. — Моя палочка, сэр. Он достал её не сразу, словно хотел дать ей ещё несколько секунд надежды, а потом всё же положил на стол перед ней. Эйви почти затаила дыхание, когда взяла её в руки. Дерево оказалось тёплым — как будто ждало. Она сжала пальцы, и по телу сразу пробежало знакомое, почти забытое чувство целостности. — Если уж ты всё равно теперь собираешься выходить, — сказал Снейп, — то хотя бы делай это с палочкой. Ради моего же спокойствия. Она подняла на него сияющий взгляд. — Значит, вы не совсем против? — Я против всего, что связано с твоей склонностью делать глупости, — сухо ответил он. — Но иногда даже мне приходится выбирать между плохим и худшим. Эйви прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко. — Там скоро ярмарка. Снейп даже не поднял головы. — Нет. — Вы не знаете, о чём я прошу. — И знать не хочу. — Там будут танцы. — Нет. — Фонарики. — Нет. — Старики, дети, пироги… — Нет. Эйви опустила подбородок на ладонь и посмотрела на него самым невозможным из своих взглядов — тем, который обычно ломал ему терпение в считаные секунды. — Вы хотя бы один раз можете сказать не «нет», а просто подумать? — Я уже подумал. — И? — И ответ по‑прежнему «нет». Она фыркнула, но не сдалась. — Я хочу туда. Он поднял глаза. — Даже не начинай. — Тогда вы пойдёте со мной, — сказала она так быстро, что сама почти не успела это осознать. Снейп посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом чуть откинулся на спинку стула. — Ненадолго, — произнёс он наконец. — И на моих условиях. Эйви едва не заулыбалась в голос. — Значит, вы всё-таки пойдёте. — Это ещё не повод для восторга. — Для меня — вполне. Лисси, стоявшая у двери, тихо и почти незаметно выдохнула, будто всё это время боялась, что разговор закончится совсем иначе. Снейп поднялся первым. Тарелка перед ним была уже пуста, и Эйви почти с удовольствием отметила, что он действительно съел всё, что она приготовила. — Я вернусь позже, — сказал он уже у двери. — Не ходи одна. Даже с палочкой. Эйви опёрлась локтями о стол. — Вы мне угрожаете? — Я сообщаю тебе очевидное. Она подняла палочку и чуть покрутила её в пальцах, будто проверяя, действительно ли она у неё снова есть. — Хорошо. Снейп задержался у порога ещё на мгновение, посмотрел на неё так, словно хотел сказать что‑то ещё, но передумал. А потом ушёл.

***

В Хогвартсе тем временем воздух был совсем другой. Если у моря дождь делал мир мягче, то здесь он только подчёркивал холод. Каменные коридоры казались длиннее обычного, тени — гуще, а сам замок будто затаил дыхание. В это время кабинет директора был пуст. Снейп действительно уехал, и именно это было нужно троице. Гарри, Гермиона и Драко стояли в конце бокового коридора, у стены с высоким гобеленом, закрытым за массивной каменной аркой. За аркой — опасный проход, который вёл к задней двери директорского кабинета, но даже до неё они ещё не дошли. — Эти чары серьёзные, — тихо сказал Гарри, оглядывая дверь. — Я чувствую, как они пульсируют. — Это не просто защита, — добавила Гермиона, опуская палочку и чуть приблизившись к дверному косяку. — Это комбинация заклинаний. Обнаружение вторжения, антисиловик, защита от разума, защита от ломающих заклинаний. Всё вместе. — Значит, тебе есть чем заняться, Грейнджер, — бросил Драко с привычной язвительностью, но в голосе тоже улавливалось напряжение. — Тсс, — строго сказала Гермиона. — Если начнём колдовать неправильно, он узнает сразу. Она подошла к двери, наклонилась и чуть прищурившись, провела палочкой в воздухе, будто ощупывая невидимые линии. — Нужно снять обнаружение, потом заблокировать возврат сигнала, потом, и только потом — пытаться открыть. — И сколько времени это займёт? — спросил Гарри. — Минут десять, если не ошибиться, — тихо ответила Гермиона. — А если ошибиться — вечность. Драко фыркнул. — Ну, это звучит очень обнадеживающе. — Лучше бы тебе помолчать, — сказала она, не отрываясь от двери. Она начала действовать медленно, почти беззвучно. Сначала шепнула заклинание, и воздух возле двери дрогнул, будто кто‑то протянул руку сквозь воду. Потом — другое, и воздух стал плотнее, напряжённее. Третий шёпот, и что‑то внутри двери словно отозвалось — лёгкий треск, почти незаметный, но достаточно тревожный. Гарри стоял рядом, напряжённый, с палочкой в руке, готовый в любой момент отреагировать на любой звук снаружи. Драко держался чуть в стороне, с привычным выражением человека, который внутренне ругается на всех, но снаружи сохраняет невозмутимость. Прошло пять минут. Шесть. Гермиона провела ещё одно заклинание, и воздух чуть дрогнул, будто что‑то внутри двери отпустило. — Отлично, — выдохнула она почти шёпотом. — Теперь блокируем возврат. Она шепнула ещё одно заклинание, палочка её описала в воздухе тонкую дугу, и дверь будто замерла на миг. — А теперь, — тихо сказала она, — пытаемся. Гарри тоже достал палочку. Драко тоже. Все трое одновременно шепнули заклинание открытия. Дверь с едва слышным щелчком поддалась. — Чёрт, — выдохнул Гарри. — Это было слишком громко, — буркнул Драко. — Чудо, что нас не услышали. Гермиона зашла внутрь первой. Кабинет и правда был таким, каким его можно было ожидать от Снейпа: строгим, собранным, холодным. Стеллажи с книгами, стопки бумаг, несколько закрытых шкафов, стол без единой лишней вещи. Но при этом в комнате была не просто аккуратность — здесь всё стояло так, будто человек заранее знал, что однажды сюда придут и станут искать. — Он ничего не прячет на виду, — пробормотал Гарри. — Потому что он не идиот, — отозвался Драко. Они начали искать молча. Гермиона двинулась к стеллажам, быстро и профессионально перебирая книги и проверяя тайники между ними. Гарри осматривал стол, заглядывал в ящики, проверял нижние панели. Драко сначала держался чуть в стороне, с явной брезгливостью оглядывая кабинет, а потом всё же подошёл к камину, будто что‑то почувствовал. Он остановился. — Подожди, — сказал он почти шёпотом. Гермиона подняла голову. — Что? Драко медленно наклонился и достал из каминной решётки крошечный предмет — не больше ногтя. Тонкая серебристая застёжка, сломанная с одной стороны. На первый взгляд — просто безделушка. Но Драко уставился на неё так, будто увидел на ней приговор. — Это… — начал он. — Что это? — быстро спросил Гарри. Драко провёл пальцем по маленькой вещи, и лицо его изменилось. — Это от мантии. Или от плаща. От очень тонкой ткани. Старой, но не школьной. Гермиона подошла ближе. — И что? Драко не ответил сразу. Он смотрел на крошечную застёжку так, как смотрят на воспоминание, которое неожиданно стало реальностью. — Эйви когда‑то носила плащ с таким крючком, — сказал он медленно. — Очень похожим. Не школьным. Домашним. Я помню это, потому что он был странный — лёгкий, но с вот такой же застёжкой. Она всё время жаловалась, что та цепляется. Гарри нахмурился. — Ты уверен? — Нет, Поттер, я просто захотел придумать себе повод лезть в директорский кабинет, — огрызнулся Драко, но тут же посмотрел на находку снова и уже тише добавил: — Это не может быть совпадением. Гермиона молчала несколько секунд. Потом медленно произнесла: — Ты думаешь, Снейп приносил что-то от неё? Драко не ответил сразу. Потом кивнул. — Я имею в виду, что если он прячет человека, то этот человек был здесь. Или что-то, что принадлежит ему, проходило через этот кабинет. И если это действительно её вещь… тогда всё становится хуже. Гарри медленно провёл рукой по лицу. — Ты имеешь в виду, что она может быть жива. Драко посмотрел на застёжку в руке. — Я имею в виду, что Снейп ведёт себя так, как будто не просто хранит тайну. Как будто охраняет её. Гермиона побледнела. — Это уже не подозрение, — сказала она почти шёпотом. — Это улика. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент где‑то за дверью раздался звук шагов. Все трое замерли. Драко резко поднял голову. — Чёрт. Шаги были размеренные, тяжёлые, слишком знакомые. Снейп возвращался раньше, чем должен был. — В шкаф, — быстро прошептала Гермиона. — Что? — вырвалось у Гарри. — Сейчас же! Они почти одновременно метнулись к высокому узкому шкафу у стены. Драко втолкнул туда Гарри и Гермиону, сам едва успел прикрыть дверцу, когда в кабинет уже вошёл Снейп. Тишина была такой, что слышно было, как он останавливается у стола. Гермиона зажала рот ладонью. Гарри сжал палочку так, что костяшки побелели. А Драко, стоявший ближе всех к дверце, чувствовал, как по спине ползёт холод, потому что Снейп был слишком внимателен даже для обычного возвращения. Он явно что‑то заметил. Он замер у стола, провёл кончиками пальцев по столешнице — медленно, почти неосознанно, как человек, который привык, что каждая вещь лежит на своём месте. Потом чуть повернул голову к шкафу. На секунду, всего на секунду, его взгляд задержался на дверце. Драко перестал дышать. Но Снейп лишь покачал головой — то ли сам себя убеждая, то ли отбрасывая подозрение, и вышел в коридор. Это длилось секунду. Но этой секунды хватило. — Какого чёрта… — услышали они его тихое, ледяное. И сразу же — шаги к двери. Он вышел. Вернулся к коридору слишком быстро, очевидно отвлечённый чем‑то вне кабинета, и этого оказалось достаточно. Через несколько мгновений Драко первым открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда Гарри и Гермиону. Все трое стояли молча ещё пару секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом Гермиона выдохнула. — Чуть не попались. — Не «чуть», — буркнул Драко, всё ещё сжимая в ладони маленькую застёжку. — Ещё десять секунд, и он бы нас здесь закопал. В лучшем случае словесно. Гарри взглянул на него с раздражением и чем‑то ещё, похожим на нервный смех. — Ты всегда такой приятный? — Только когда почти умираю. Гермиона уже не спорила. Она смотрела на застёжку в руке Драко и медленно соединяла детали. — Это правда может быть от её вещи, — сказала она тихо. — Если так, значит, она не умерла. Или, по крайней мере, Снейп что‑то с ней связывает. Драко кивнул. — Я знаю. Гарри перевёл взгляд с неё на него. — И что теперь? Драко сжал застёжку так, что почти впился в ладонь. — Теперь мы перестаём делать вид, будто это только догадки. Он прячет что‑то. Или кого‑то, кто связан с ней. И раз у него в кабинете лежит это… — он поднял руку с маленькой серебристой деталью, — значит, мы не сошли с ума. На лице у Гарри на мгновение проступило что‑то очень усталое и очень живое. — Я и так не верил, что она умерла просто так, — тихо сказал он. — Но теперь это уже слишком похоже на правду. Гермиона кивнула. — Нужно только понять, где он её держит. Драко посмотрел на закрытую дверь, потом на коридор, куда минуту назад ушёл Снейп, и впервые за долгое время почувствовал не только страх, но и злое, упрямое облегчение.

***