Глава 76. «Из пепла в шторм»

***

Северус вышел из зелёного пламени в камине Малфой-Мэнора с чёткой, почти болезненной ясностью в голове. Он шёл сюда, чтобы наконец перестать прятаться за полуправдой. После того, как Эйви смотрела на него так, словно он — ещё один палач, после её слов, он понял: молчание больше не защищает никого. Ни её, ни их, ни его самого. Он заранее продумал, с чего начнёт. Но уже в коридоре стало ясно — он опоздал. Дом дышал не тишиной, а напряжением. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Где‑то дальше, за поворотом, раздался резкий глухой удар, звон стекла и приглушённый голос, сорвавшийся на крик. Северус ускорил шаг и толкнул дверь гостиной. Картина, которую он увидел, не нуждалась в пояснениях. Люциус стоял посреди комнаты в полном хаосе. На мраморном полу виднелись осколки хрусталя, тёмные разводы вина, свежая трещина, режущая белый камень пополам. Его правая рука всё ещё судорожно сжимала тонкую ножку бокала, от которого почти ничего не осталось. Он походил не на хозяина дома, а на человека, у которого только что вырвали почву из‑под ног. Нарцисса сидела в кресле у камина. Но это была уже не привычная, безупречно собранная леди Малфой. Плечи были чуть сгорблены, её пальцы впились в подлокотники так сильно, что побелели костяшки. На щеках расплылись полосы размытой туши, глаза покраснели от слёз. Она выглядела так, будто держится на остатках силы, которые вот‑вот кончатся. Северус остановился у порога. — Что произошло? — его голос прозвучал тише обычного, но в этой тишине этого было достаточно. Люциус повернулся к нему рывком. — Что произошло? — повторил он, и в этом вопросе было больше ярости, чем в любом крике. — Ты ещё имеешь наглость спрашивать, Северус? Он шагнул вперёд. Под подошвой сухо хрустнули стеклянные осколки. — Мой сын только что стоял здесь, — медленно, отчётливо произнёс Люциус, — и орал, что наша дочь жива. Что Эйви жива. Что он нашёл её. И что мы для него больше никто. Что он ненавидит нас. Понимаешь теперь, что произошло? У Северуса внутри что‑то коротко дёрнулось. Не от самой новости — он её знал, — а от того, как и кем она прозвучала. — Драко был здесь, — сказал он глухо. Это не был вопрос. — Был, — прошипел Люциус. — Ворвался через камин, как проклятие. Швырнул на стол письмо. Это письмо. — Он резко кивнул в сторону стола, где смятый пергамент лежал, как чёрная метка. — Прочёл его вслух. Нам. И сообщил, что всю жизнь мы кормили его ложью. Твоей ложью. Нарцисса вздрогнула так, будто каждый слог резал по коже. — Он сказал… — её голос сорвался, и она закрыла глаза на секунду, собираясь, — что всё это время… чувствовал, что она… не просто подруга. Что она — его кровь. А мы… мы молчали. Северус перевёл взгляд на неё. Она не рыдала вслух, не ломалась демонстративно, но в каждом её вдохе было слышно, что она держится на чистом упрямстве, и оно тоже подходит к концу. — Она жива, — сказала Нарцисса, глядя на него, как приговор. — Скажи это. Сейчас. Вслух. Он кивнул. — Она жива, — произнёс он спокойно. — Да. Люциус дернулся, словно от пощёчины. — Разумеется, жива, — выплюнул он. — Ты ведь заботливо скрывал это всё это время, не так ли? Знал, что наша дочь не лежит в могиле. Знал, что она где‑то у моря, одна, с отравленной магией, в доме, где ей место только по твоей логике. А мы… — он усмехнулся коротко, страшно, — мы хоронили её в голове. По твоему молчаливому согласию. Северус выдержал его взгляд. — Я знал, что она жива, — ровно ответил он. — И знал, что если Тёмный Лорд, Долохов или Беллатриса узнают об этом вовремя, живой она останется ненадолго. — Удобно, — зло бросил Люциус. — Одним махом спрятать её и от врагов, и от нас. Он резко схватил новый бокал со стола и, не наполняя, с силой швырнул в стену рядом с камином. Хрусталь разбился, как ледяная скорлупа, осыпав пол россыпью звенящих осколков. Один особенно острый отлетел почти к ножке кресла Нарциссы. Она вздрогнула, но не вскрикнула. Только пальцы сжались на подлокотниках ещё сильнее. — Люциус, — тихо, но твёрдо сказала она. — Хватит. Он повернулся к ней, готовый сорваться ещё раз, но замер. В её голосе уже не было и следа от прежней истерики, только усталость и сталь. — Драко ушёл, — продолжила Нарцисса уже ровнее, переводя взгляд на Северуса. — Ушёл к ней. Сказал, что не допустит, чтобы мы хотя бы приблизились к ней. Что она — не наша. Что у нас больше нет права называть её дочерью. Губы у неё дрогнули, но она упрямо проглотила новый ком в горле. — Сказал, что Эйви — его сестра, — добавила она тише. — И что мы лишили их обоих восемнадцати лет. В комнате стало ещё холоднее. — Куда он ушёл? — спросил Северус. — Думаешь, он оставил нам адрес? — Люциус фыркнул. — «Родители, я забираю сестру, вот координаты, приезжайте объясняться»? Он провёл рукой по лицу, но не смог стереть ни одной черты из этого искажённого гневом выражения. — Он крикнул, что нашёл дом у моря, — процедил Люциус. — Дом на скале. Твой дом, Северус. Твою… тайную гавань. И что если мы сунемся туда, он сам приведёт к нам Тёмного Лорда и расскажет всё. О ритуале. О нашей лжи. О том, что мы прятали её, пока она гнила в подвале у Джордана. Последние слова он почти проревел. Северус почувствовал, как привычная внутренняя броня даёт тонкую трещину. Он собирался прийти и сам всё разложить по местам. А теперь по этим местам прошлись сапогами. — Тогда времени ещё меньше, чем я думал, — тихо сказал он. Люциус резко вскинул голову. — О, конечно, — зло отозвался он. — Ты пришёл поделиться расписанием казней? Северус медленно выдохнул, и в голосе у него появилась та ледяная сухость, которой он обычно резал по чужим иллюзиям. — Тёмный Лорд уже поднимает людей к штурму, — произнёс он. — Патрули вокруг запретного леса, встречи в поместьях сторонников, отработка входов в Хогвартс. В ближайшее время школа будет под атакой. Не через месяцы. Через дни. Может быть — через часы, если Поттер снова решит сыграть в героя не по графику. Люциус застыл. Потом медленно, очень медленно повернулся к нему. — Ты пришёл сказать мне… это, — проговорил он, каждое слово отмеряя, как яд, — в тот момент, когда мой сын только что отрёкся от нас, а моя жена… — он кивнул в сторону Нарциссы, — едва держится на ногах? — Я пришёл, чтобы вы понимали, как мало у нас пространства для ошибок, — жёстко ответил Северус. — И сколько у нас времени на поиски. Пока Хогвартс держится — у них есть шанс спрятаться. Когда школа падёт, мир сузится до поля боя и укрытий. Они — дети, даже если им кажется, что они взрослые. И оказаться в эпицентре войны сейчас для них — смертный приговор. — Дети? — голос Люциуса сорвался. — Дети?! Эти «дети», как ты их называешь, уже решили, что мы для них хуже врагов. Они уйдут первым же порталом, который найдут. Им не нужно твоё расписание войн, Северус! Он сделал шаг вперёд, и воздух в комнате ощутимо сгустился. — Ты прятал её от Тёмного Лорда — прекрасно, — прошипел Люциус. — Но ты прятал её и от нас. И сейчас смеешь встать здесь и читать нам сводку новостей, как будто это имеет хоть какое‑то значение, когда наш сын говорит, что мы для него мертвы. Он поднял руку, будто собирался снова что‑то швырнуть или схватить Северуса за мантию. И в этот момент в комнате прозвучал голос, от которого всё обрушилось. — Люциус, — сказала Нарцисса. Голос был тихим, но таким холодным, что внимание обоих мужчин разом переключилось на неё. Она встала. Не рывком и не шатаясь, а медленно, будто поднимаясь из‑под тяжёлой воды. Одна ладонь соскользнула с подлокотника, другая опёрлась о край кресла. На секунду мир перед глазами качнулся, но она удержалась. Выпрямила спину. Подняла голову. Такая бледная, что почти сливалась с обивкой кресла. С кругами под глазами, с дрожащими ресницами. Но во взгляде — лёд. — Довольно, — произнесла она. Люциус ещё держал руку на полпути к новой вспышке, но замер. Северус тоже молча ждал. — Ты будешь кричать потом, — сказала Нарцисса, не отводя глаз от Северуса. — Если будет смысл. Сейчас ты только тратишь время, которого у нас нет. Она сделала шаг вперёд. Стеклянный осколок у её ноги хрустнул, но она даже не посмотрела вниз. — Северус, — обратилась она к нему, и каждое слово было как льдинка. — Ты знал, где она. Ты знаешь, где она была. Ты лучше всех из нас понимаешь, как она думает. И как думает наш сын, когда его загоняют в угол. Он сжал пальцы в кулак. — Я знаю достаточно, чтобы предположить, куда они направятся, — ответил он. — И достаточно, чтобы понять: если они решат исчезнуть, вы их уже не найдёте. — Поэтому, — Нарцисса кивнула один раз, — ты пойдёшь за ними. Немедленно. Она приблизилась на шаг. Между ними осталось совсем немного пространства. — Найдёшь их, — сказала она спокойно. — Остановишь. Не позволишь ни влезть в эту войну первыми же целями, ни сбежать так далеко, что мы их никогда больше не увидим. В её глазах не было просьбы. Только приказ и отчаяние, доведённое до полного онемения. — Нарцисса… — начал Люциус. Она бросила на него взгляд — быстрый, чуть дернувшийся, и тот немедленно умолк. — Вы оба слышали, что он сказал, — продолжила она уже тише, но ещё холоднее. — Война у порога. Хогвартс вот‑вот станет полем боя. Тёмный Лорд не будет разбираться, кто чья кровь, если увидит в них угрозу или ресурс. Если наши дети окажутся там, где он их заметит… — она осеклась на секунду, — я в третий раз не переживу похорон. Она перевела дыхание, будто каждое слово отнимало силы. — Поэтому слушай меня внимательно, Северус, — сказала Нарцисса. — Если с Драко и Эйви что‑то случится… хоть что‑то необратимое… гнев Тёмного Лорда будет ничем по сравнению с тем, что сделаю я. В комнате будто стало темнее. Люциус обернулся к ней, в глазах мелькнуло что‑то похожее на испуг. Северус же смотрел спокойно. Только мышцы на лице чуть напряглись. — Это не угроза, — продолжила она. — Это факт. Я уже однажды отдала свою дочь. Я позволила убедить себя, что так будет безопаснее. Я молчала восемнадцать лет. И посмотри, к чему это привело. Она вскинула подбородок. — Если я потеряю их снова — вместе, — сказала Нарцисса, — я разрушу всё, что ещё держит этот мир, если мне придётся. Я уничтожу это поместье, каждую его стену, каждый портрет, каждое имя на наших древних родословных. Я уничтожу всё, что связано с Тёмным Лордом. Его планы. Его войну. Его верных. И если ты, Северус, окажешься на пути — тебя тоже. Последние слова она произнесла так ровно, будто перечисляла список гостей на приёме. Пламя в камине тихо треснуло. Ветер за окном ударил в стекло. Северус медленно выдохнул. — Знаю, — сказал он. Без иронии, без защиты. — Я понял. — Хорошо, — коротко кивнула она. — Тогда иди. Сейчас. Пока они ещё не ушли так далеко, что даже ты их не догонишь. Люциус сжал ей плечо так крепко, что она поморщилась, но не отшатнулась. — Если ты вернёшься без них… — хрипло начал он, глядя на Северуса. — Если я вернусь без них, — перебил его Северус, — бояться тебе придётся не только Тёмного Лорда. Но да. Лучше не проверять, кто из нас троих опаснее. На секунду в его голосе мелькнула та самая сухая, чёрная ирония, которую он обычно прятал под сарказмом, и тут же исчезла. Он посмотрел на Нарциссу в последний раз. Она стояла прямо, на одних нервах, но уже не дрожала. Лёд в её взгляде держал её лучше любого заклятия. — Я найду их, — сказал он. — Или умру раньше, чем вернусь с пустыми руками. Нарцисса ничего не ответила. Только снова кивнула, еле заметно. Этого было достаточно. Северус развернулся и вышел, оставив за спиной гостиную, пахнущую вином, холодом и сломанными жизнями. Через несколько минут зелёное пламя камина вспыхнуло и проглотило его силуэт. Малфой-Мэнор остался в вязкой, звенящей тишине. Нарцисса медленно опустилась обратно в кресло, но спину так и не согнула. Люциус стоял рядом, всё ещё сжимая её плечо, как единственную опору. — Ты ему веришь? — спросил он наконец. Она долго смотрела в огонь, прежде чем ответить. — Я верю, — тихо сказала Нарцисса, — что он слишком много раз уже терял тех, кого мог бы спасти. И что второй такой ошибки он себе не позволит. Она перевела взгляд на мужа. — А всё остальное… мы узнаем, когда он вернётся, — добавила она. — С ними. Или без. И тогда, Люциус, — её голос снова похолодел, — мир в любом случае не останется прежним. За стенами поместья воздух уже пах войной.

***

Драко вернулся так, будто его выбросило из портала прямо в середину кошмара. Дверь хлопнула о косяк, и дом на скале дрогнул, словно от порыва ветра. В коридоре запахло мокрым воздухом каминной сети, холодным дымом и чем‑то острым — сломанным, как он сам. Эйви уже ждала. Она сидела на краю кровати, одетая, с собранными в спешке вещами у ног. Волосы были стянуты в небрежный хвост, медальон спрятан под свитером, ладони побелели от того, как крепко она сжимала ремень сумки. На кровати рядом лежали её палочка и письмо — всё то же, смятое, в разводах чернил. Увидев его, она не вскочила, не побежала навстречу. Только подняла глаза. Взгляд был пустым и усталым, как будто за эти несколько часов она прожила ещё одну жизнь. — Ну? — её голос прозвучал хрипло, но ровно. — Ты был там? Драко стоял в проёме, не двигаясь. Сначала он просто дышал — тяжело, будто поднимался по лестнице, потом резко провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с себя всё, что только что произошло. — Был, — выдавил он наконец. — Рассказал им всё. Кричал. Швырял это проклятое письмо. Сказал, что больше не считаю их родителями. Думаю, они поняли. Эйви опустила взгляд на свои руки. — Жалеешь? — спросила она тихо. Он резко поднял голову. — Нет, — отрезал Драко. — Ни секунды. Он сделал несколько шагов вперёд и опустился на корточки перед ней, так, чтобы видеть её лицо. — Они знали, Эйви, — сказал он, и голос его дрожал уже не от злости, а от чего‑то глубже. — Все. Мать. Отец. Снейп. Они знали, кто ты. Знали, где ты. Знали, что с тобой делают. И молчали. Он сглотнул, как будто слова резали горло изнутри. — Я кричал на них, что ненавижу, — продолжил он тише. — И это была, наверное, первая правда, которую я им сказал за много лет. Эйви выдохнула, чувствуя, как внутри отзывается это «ненавижу» — эхом к её собственному. — И что теперь? — спросила она. — Что мы будем делать? В этот момент в дверях комнаты осторожно показалась Лисси. Эльфийка выглядела странно: уши были прижаты, глаза покраснели, в руках она судорожно теребила угол фартука. Она стояла так, словно боялась сделать лишний шаг, чтобы не разрушить хрупкое равновесие. — Мисс… — тихо сказала Лисси. — Мисс Эйви… мисс собирается уходить? Эйви медленно повернулась к ней. — Да, Лисси, — сказала она мягче, чем секунду назад с Драко. — Я ухожу. Эльфийка вжалась в косяк. — Нельзя, мисс, — быстро заговорила она, и голос её дрогнул. — Нельзя уходить. Здесь мисс в безопасности. Здесь зелья. Здесь защита. Если мисс уйдёт, её найдут. Или… или не найдут никогда. Последнее слово она почти прошептала. Эйви поднялась. Ноги чуть дрогнули, но она удержалась, опираясь на край кровати. — Лисси, — тихо сказала она, подходя ближе. — Иди сюда. Эльфийка послушно сделала пару шагов. Эйви осторожно взяла её за руку. Маленькая ладонь в её пальцах дрожала. — Спасибо тебе, — сказала Эйви. — За всё. За то, что приносила чай, когда я думала, что умру. За то, что не задавала лишних вопросов. За то, что молчала, когда я кричала. Глаза у Лисси наполнились слезами. — Лисси любит мисс, — всхлипнула она. — Лисси хочет, чтобы мисс жила. Если мисс уйдёт… — Если я останусь, — перебила её Эйви мягко, но твёрдо, — я задохнусь. Здесь всё… — она огляделась по комнате, по знакомым стенам, мелочам, — всё это стало клеткой. Я не могу больше жить в доме, который построен на чужом молчании. Она чуть сжала пальцы эльфийки. — Я не убегаю от тебя, Лисси, — сказала она. — Я убегаю от них. От этой лжи. От того, что меня где‑то там ждёт просто как контейнер и инструмент. Лисси всхлипнула ещё раз, потом решительно утерла глаза тыльной стороной ладони. — Лисси… Лисси поможет собраться, — прошептала она. — Но Лисси будет ждать, когда мисс вернётся. Даже если мисс скажет, что не вернётся, Лисси всё равно будет ждать. Эйви не удержалась и обняла её — неловко, осторожно, но крепко. Лисси тихо всхлипнула у неё под локтем. — Если когда‑нибудь мне будет куда возвращаться, — прошептала Эйви, — ты будешь первой, кому я скажу. Когда она отпустила эльфийку, в дверях уже стояли Гарри и Гермиона. Гарри опирался плечом о косяк, сжимая в пальцах палочку, стараясь не вмешиваться. Гермиона держала в руках карту и какой‑то небольшой свёрток их «полевой» набор: зелья, запасные пергаменты, перевязки. — Ну, — тихо сказал Гарри, входя внутрь. — Вы закончили крушить семьи Малфоев или ещё нет? В его голосе не было насмешки, только горькая попытка смягчить воздух. — Пока временно приостановили, — отозвался Драко, поднимаясь. — Что у вас? Гермиона развернула свёрток, положила его на кровать рядом с сумкой Эйви. — Минимальный набор, — сказала она быстро, по‑деловому, но глаза у неё блестели. — Зелья от боли, стабилизирующие, пару флаконов отравлений на всякий случай, бинты. Я знаю, ты не любишь, когда я таскаю с собой пол‑аптеки, — кивнула она Гарри, — но сейчас не время экономить. Гарри едва заметно усмехнулся. — На этот раз я даже рад, — признал он. Потом посмотрел на Эйви. — Мы не дадим тебе уйти одной. — Гарри, — начала она. Он поднял ладонь. — Не начинай, — спокойно сказал он. — Я уже был в ситуации, когда кто‑то решает уйти «для всех так будет лучше». Заканчивается это всегда одинаково: похоронами. Либо реальными, либо в головах у тех, кто остаётся. Нам не нужна ещё одна такая история. Драко хмыкнул. — Внезапно соглашусь с Поттером, — пробормотал он. — Запиши этот день, Грейнджер. Гермиона качнула головой. — Нам нужно решить главное, — сказала она. — Куда мы идём. В комнате повисла тишина. Море за стеной глухо билось о скалу, будто подслушивало. — В Хогвартс возвращаться нельзя, — первым нарушил паузу Драко. — Снейп знает, где дом. Если он захочет нас найти — начнёт отсюда и из школы. А он захочет. Эйви сжала ремень сумки. — Он уже не тот, кому я доверяю, — тихо сказала она. — Но он всё ещё тот, кто знает, где искать. Если мы пойдём по прямой линии — он найдёт нас. — И Воландеморт тоже, — добавил Гарри. — Если ты думаешь, что он не почувствует, когда вокруг тебя начнёт шевелиться слишком много магии, ты его недооцениваешь. Эйви вздрогнула. — Я не собираюсь становиться для него маяком, — процедила она. — Никогда больше. — Тогда орден, — уверенно сказала Гермиона. — Есть дома, о которых сама знаешь кто, не знает. Или, по крайней мере, не может так просто добраться. Старые убежища, безопасные точки. Я могу связаться с Орд… — она прикусила язык и осторожно посмотрела на Гарри. Тот кивнул. — У нас есть чёртово семейное наследство, — поморщился он. — Сириус… если бы был жив, он бы уже орал, что дом на Гриммо вскрывать нельзя. Но… это всё ещё один из самых защищённых домов, которые у нас есть. Драко скривился. — Жить в доме Блэков… — он бросил взгляд на Эйви и осёкся. — Ладно. Учитывая, что ты тоже Блэк по крови… это даже какой‑то болезненный символизм. — В поместье Сириуса нас никто не будет искать в первую очередь, — рассудила Гермиона. — Малфои туда не сунутся. Снейп… если и догадается, то не сразу. Орден всё ещё считается повстанцами, не официальной структурой. — И там есть люди, которые не продадут нас первым же, — добавил Гарри. — Кингсли, Ремус, если он ещё… — он запнулся, — в строю. Те, кто понимают, что сейчас главное сохранить тех, кто всё это уже пережил. Эйви смотрела на них, как будто слышала слова сквозь толщу воды. — Вы правда готовы… — она медленно обвела всех взглядом, — бросить Хогвартс. Войну. Всё. Ради того, чтобы спрятать меня? — Во‑первых, — спокойно сказал Гарри, — война уже не только в Хогвартсе. — Во‑вторых, — вмешалась Гермиона, — ты не просто «кого‑то прячем». Ты — человек, которого и Тёмный Лорд, и Дамблдор, и половина магического мира готовы использовать как инструмент. Если мы уберём тебя с доски — это будет удар по ним, а не по нам. Драко усмехнулся. — В‑третьих, — добавил он, — ты — моя сестра. И если ты думаешь, что после всего я оставлю тебя здесь одну, то ты ещё хуже меня разбираешься в людях. Уголок её губ дрогнул. — И ещё, — тихо сказал Гарри, — я не собираюсь смотреть, как кто‑то ещё сгорает из‑за войны, которую начали до нашего рождения. Мы уже достаточно заплатили за чужие ошибки. Лисси всё это время стояла прижавшись к стене, прижимая к груди сложенный вдвое платок. — Мисс Эйви… — подала она голос снова. — Лисси знает один дом. Старый. Ни ваш, ни их. Там когда‑то прятались… хорошие люди. Лисси носила туда еду, когда была маленькая. Может, там всё ещё… можно жить. Гермиона вскинула голову. — Ты говоришь о доме Ордена? — спросила она осторожно. — О тех, кто воевал раньше? Лисси не переставая закивала. — Да, мисс. Дом старый, но крепкий. Там есть защитные чары. Старые, но сильные. Лисси может попытаться вспомнить, как добраться. Гарри и Гермиона переглянулись. Взгляд Драко потемнел, он не любил, когда решения принимались на ходу, но понимал: времени на идеальный план нет. — Значит так, — первым сказал он. — Вариантов немного. Оставаться здесь — нельзя. Идти в Хогвартс — самоубийство. Открыто уйти к кому‑либо из моих — безумие. Остаётся либо Орден, либо старые убежища, о которых помнят только такие, как Лисси. Он повернулся к Эйви. — Я не буду решать за тебя, — сказал он. — Но куда бы ты ни пошла, я пойду с тобой. Эйви закрыла глаза на секунду. Перед внутренним взором мелькнули лица: Нарцисса над её кроватью в лазарете. Та, другая мама с запахом корицы и яблочного пирога. Джордан и его подвал. Снейп над котлом. Драко, стоящий в дверях этого дома, с глазами, полными ярости и боли. Она глубоко вдохнула. — Я не хочу, чтобы из‑за меня кто‑то ещё умер, — произнесла она. — Но я ещё меньше хочу, чтобы меня снова бросили туда, где всё решат за меня. Она открыла глаза и посмотрела прямо на Гарри. — Ты уверен, что в этих домах нас не продадут? — спросила она. — Ни один из твоих… не решит, что проще сдать меня в обмен на чью‑то жизнь? Гарри выдержал её взгляд. — Не могу обещать за всех, — честно сказал он. — Но могу обещать за тех, с кем поведу тебя я. Я слишком хорошо знаю, как это — быть чьей‑то разменной монетой. Гермиона кивнула. — Мы можем не говорить всем, кто там будет, кто ты на самом деле, — добавила она. — Для внешнего мира ты можешь быть просто… раненой, нуждающейся в укрытии. Не оружием. — Просто человеком, — тихо сказала Лисси. Эйви коротко улыбнулась ей в ответ. — Ладно, — выдохнула она. — Давайте попробуем. Главное — подальше от Хогвартса и от Мэнора. — И от Снейпа, — добавил Драко. Эйви чуть дёрнулась, но кивнула. — И от него, — согласилась она. — По крайней мере… пока. Гермиона быстро свернула карту, спрятала в карман. Драко подхватил сумку Эйви. — Ты не обязана тащить всё это сама, — бросил он. — Впредь, если тебе кто‑то скажет, что ты должна всё нести одна, — швыряй в него чем‑нибудь тяжёлым. — Например, Малфоем, — буркнул Гарри. — Например, Поттером, — не остался в долгу Драко. На секунду в комнате мелькнула та старая, почти забытая искра — жизнь без войны, без лжи, без ритуалов. И тут же погасла. Эйви подошла к окну. За стеклом серое море сходилось с таким же серым небом. Дом на скале стоял, как остров, но впервые за всё это время она увидела его не как убежище, а как точку, на которой слишком долго держалась её жизнь. — Лисси, — сказала она, не оборачиваясь. — Когда мы уйдём, запри дом. Не впускай никого, кроме… — она запнулась, — кроме профессора Снейпа. Если он придёт. Скажи ему… что это был мой выбор. Эльфийка кивнула, вытирая слёзы фартуком. — Лисси сделает, как скажет мисс, — прошептала она. — И будет ждать. Гарри уже стоял у двери, готовый первым шагнуть в коридор. Гермиона проверяла ремни на своей сумке. Драко держал Эйви, словно боялся, что если отпустит, она растворится. — Ну что, — сказал он, пытаясь придать голосу бодрость, которой не чувствовал. — Готова к семейному побегу? — Нам не привыкать, — ответила Эйви. — Так у нас всё всегда и бывает. Они вышли из комнаты. Дом на скале остался за спиной, с эльфийкой, которая тихо плакала на кухне, с ещё теплыми кружками на столе, с разбросанными страницами старых книг. Впереди был очередной прыжок в неизвестность: старые дома, забытые убежища, чары, которые ещё помнили тех, кто уже давно лёг в землю.