Глава 77. «Общая боль»

***

Северус знал, что опоздает. Ещё когда шёл к камину в подземельях, ещё когда бросал в пламя порошок, и когда зелёный огонь поднимался стеной перед глазами он уже понимал, что приходит поздно. Не потому, что его задержали и не потому, что кто‑то приказал ждать. А потому, что слишком долго сам делал вид, будто у него есть время. Дом на скале встретил его тишиной. Не той, спокойной, к которой он привык здесь, с шорохом моря за стенами, с потрескиванием дров в камине, с тихим звоном флаконов. А другой. Пустой. Оборванной на полуслове. Северус вышел из камина и не стал отряхивать мантию. Зола осыпалась сама, тонкой пылью на пол. Он сделал два шага вперёд и остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. С первого взгляда можно было решить, что ничего не изменилось. Те же стены. Те же крючки у двери. Те же полки с зельями. Но внимательный взгляд ловил другое. На вешалке не хватало одной мантии. У кровати не было знакомой сумки. На столе не лежала раскрытая книга, которую она всегда оставляла на одном и том же месте. И главное — воздух. В нём не было её. Ни знакомого запаха трав, ни тёплого следа магии. Только лёгкий, почти растворившийся шлейф, как память о присутствии. Северус прошёл в кухню. На столе стояла чашка. Её чашка. Чай в ней уже остыл, гладкая поверхность чуть дрожала от его шагов. Он коснулся фарфора пальцами на мгновение, почти машинально. — Лисси, — тихо позвал он. — Выйди. Эльфийка появилась почти сразу, будто ждала этого зова. Она выглядела растерянной и помятой: уши прижаты, глаза покраснели, фартук скомкан в дрожащих руках. — Профессор… — выдохнула она. — Профессор Северус вернулся. Он кивнул. — Они ушли, — сказал он без вопроса. Лисси опустила голову. — Да, сэр, — прошептала она. — Мисс Эйви ушла. Мистер Драко тоже. И мальчик с очками. И кудрявая девочка. — Когда? Эльфийка нахмурилась, будто считала. — Не очень давно, сэр, — честно ответила она. — Чай ещё был не совсем холодным, когда Лисси мыла чашки. Меньше часа. Может… меньше. Он сжал челюсть. Меньше часа — достаточно близко, чтобы чувствовать их дыхание в стенах, и достаточно далеко, чтобы не успеть. — Они сказали, куда идут? — спросил он ровно. Лисси переступила с ноги на ногу, затем решилась. — Мисс велела Лисси сказать вам одно, если вы придёте… — она замялась, — как сейчас. Северус слегка склонил голову. — Слушаю. — Она сказала: «скажи ему, что это был мой выбор уйти», — выпалила эльфийка, будто боялась, что, если замолчит, не договорит. — «Не его ошибка. Не его спасение. Мой выбор». Он чуть прикрыл глаза. «Мой выбор». Слишком правильные слова для юной девушки. Слишком взрослые для той, кого всю жизнь водили, как фигуру по доске. — Больше ничего? — тихо спросил он. Лисси мотнула головой, глотая слёзы. Северус отвёл взгляд к окну. За стеклом белела пена, волны били в скалу, разбиваясь в серую кашу. Он слишком хорошо помнил, сколько раз за свою жизнь опаздывал, их было уже не вернуть, а теперь ещё и к девочке с чужой фамилией и родной болью. Уголок его губ дрогнул не в улыбке, в кривой усмешке, направленной на самого себя. Он знал, что рано или поздно это случится, знал, что заслуживает каждое слово. — Разумеется, — тихо сказал он. — Вполне в её стиле. Он прошёл в комнату, где она жила последние месяцы. Кровать была аккуратно застелена. Слишком аккуратно — так не делают те, кто собирается вернуться к вечеру. На столе осталось пару мелочей: перо, бутыль с чернилами, маленький флакон с недопитым зельем. На стуле возле стены лежала шерстяная накидка, которую она, кажется, всё-таки забыла. Никогда не умела уходить до конца. Он коснулся спинки стула. Дерево было чуть тёплым. — Профессор… — Лисси робко вошла за ним, переминаясь у двери. — Лисси не хотела, чтобы мисс уходила. Лисси просила остаться. Но мисс сказала, что… если останется, то задохнётся. Северус не повернулся. — Она задохнулась бы и здесь, и в Мэноре, и в Хогвартсе, — тихо ответил он. — Везде, где ей объясняют, кто она, вместо того чтобы дать понять это самой. Лисси поджала губы. — Но профессор… — нерешительно сказала она. — Профессор ведь… не только ради приказа к ней ходил. Он замер. — Осторожнее, Лисси, — произнёс он ледяным тоном. — Сейчас не лучшая минута, чтобы анализировать мои мотивы. Она всё равно продолжила, по‑своему упрямо, по‑эльфийски прямо. — Лисси видела, как профессор сидел у её кровати, когда мисс спала, — тихо сказала она. — Как приносил чай сам, не велел Лисси. Как смотрел, когда мисс не видела. Это не похоже на «ресурс», сэр. Это похоже на… на то, как смотрят на… своих. Слово повисло в воздухе. Он не стал уточнять, кого она имела в виду. Своих. Чужих. Потерянных. Всё равно. — Лисси, — сказал он медленно, — ты многое видела. Постарайся не рассказывать об этом никому. Особенно мне. Эльфийка опустила голову. — Просто… — шёпотом добавила она, — Лисси думает, что профессор тоже будет скучать. Он резко вдохнул. — Я буду… выполнять свою работу, — сухо произнёс он. — А скучать по тем, кто от тебя уходит, — непозволительная роскошь. Но голос его стал чуть хриплее. Он обошёл комнату ещё раз. В углу, у стены, заметил лёгкий, почти невидимый след там, где раньше стоял сундук. На подоконнике — едва заметный след ладони в пыли. Она стояла здесь. Смотрела на море. Перед уходом. — Они говорили, куда направятся? — спросил он. — Мисс — нет, — призналась Лисси. — Мисс только сказала, что «чем дальше от Хогвартса и от Мэнора, тем лучше». Но мальчик с очками… Гарри… говорил про дома, где прячутся те, кто против Тёмного Лорда. Старые дома. Сильные заклинания. — Орден, — коротко сказал Северус. Лисси дёрнула ушами. — Девочка с кудрями пыталась это слово сказать, — кивнула она. — Ор… ор… орден. Да, сэр. Он сжал пальцы так, что ногти впились в кожу. Орден. Значит, Гриммо, убежища, о которых он сам же когда‑то докладывал другой стороне. И теперь ему придётся идти к тем, кому он лгал не меньше, чем Малфоям. Замкнутый круг. — Скажи мне, Лисси, — вдруг произнёс он, — ты считаешь, что я имел право решать за неё? Эльфийка растерянно моргнула. — Лисси не знает, что это за права, сэр, — честно сказала она. — Лисси только видела, что мисс улыбалась, когда вы говорили, что она справится. И плакала, когда вы уходили слишком надолго. Северус отвёл взгляд. — Тогда запомни, — тихо сказал он. — В следующий раз, когда кто‑то будет слишком долго молчать «ради её же блага» — напомни, чем это кончается. Лисси фыркнула по‑эльфийски. — Лисси уже напомнила, сэр, — вздохнула она. — Но мисс всё равно ушла. Он задержался ещё на мгновение. Потом развернулся к камину. — Что Лисси делать, сэр? — спросила она поспешно, словно боялась, что он исчезнет, не оставив ей роли. — Если придут другие. Если придёт… он. Или его люди. Или… ваши. Северус остановился у камина, взял в ладонь горсть порошка. — Закроешь дом, — сказал он. — Никого не пустишь. Скажешь правду: ты не знаешь, куда они ушли. Потому что так и есть. Лисси тревожно сжала фартук. — А если будут… — она понизила голос, — причинять боль, чтобы Лисси вспомнила? Он смотрел на огонь. — Тогда скажи, что если кто-то поможет им — то это я, — спокойно произнёс он. — И что расплатиться за это — тоже мне. Они поймут намёк. Лисси испуганно ахнула. — Профессор… — Это не твоя война, Лисси, — жёстко оборвал он. — И не её больше. По крайней мере, я попытаюсь сделать так, чтобы не её. Он бросил порошок в огонь. Пламя вспыхнуло зелёным. Дом на скале остался с морем, тишиной и эльфийкой, которая прижала к груди фартук и шептала, едва удерживая слёзы: — Мисс Эйви вернётся. Лисси будет ждать. Всегда.

***

Им казалось, что переход занял вечность. На деле — всего несколько прыжков через сеть и одно жёсткое аппарирование на ощупь. Первый камин — маленький паб на окраине. Второй, заброшенное поместье, где пыль была толще магических следов. Третим был переулок, где гарь и сырость забивали ноздри. И, наконец, тот самый: узкий, закрытый, с кривой решёткой, за которой угадывался старый дом. — Это здесь? — Драко недоверчиво посмотрел на Гарри. — Ты уверен, что это не чей‑нибудь сарай для особо опасных родственников? Гарри усмехнулся краем губ. — В каком‑то смысле — да, — ответил он. — Добро пожаловать в один из домов, где Орден любит прятаться. Если адрес ещё привязан к нам. Гермиона стояла рядом, прижимая к себе сумку. Она выглядела вымотанной, но глаза по‑прежнему бегали — считали окна, двери, возможные точки обстрела. Эйви смотрела на дом. Он был… обычным. Старым. Потёртым. С облупившейся краской на двери, грязными стеклами, накренившейся водосточной трубой. Но воздух вокруг вибрировал от тяжёлых, глубоких заклинаний, многие из которых она инстинктивно не могла прочесть. — Если это засада, — тихо сказала она, — то очень хорошая. — Если это засада, — откликнулся Гарри, — то мы уже мертвы. Так что предлагаю считать, что нет. Он шагнул вперёд, выдохнул и чётко произнёс: — Гриммо… — он запнулся, бросив взгляд на Эйви. — Нет. Не этот. Другой. Он назвал адрес тихо, так, что Эйви не уловила слов, только их ритм. Пространство дрогнуло. Дом, который мгновение назад был просто тёмной коробкой, будто проявился, контуры стали чётче, окна загорелись тусклым светом, дверь как‑то плотнее встала в проём. — Ненормально, — пробормотал Драко. — Это ненормально. — Привыкай, — устало посоветовала Гермиона. — Это норма уже лет десять. Они подошли к двери. Гарри поднял руку чтобы постучать, коснуться, проверить, но не успел. Изнутри раздался грохот, чей‑то вскрик, а затем дверь буквально распахнулась сама, едва не сбив его с ног. — Наконец‑то! — возмущённый голос Рона Уизли ударил по ушам раньше, чем они увидели его лицо. — Вы вообще с ума сошли? Мы тут полдня сидим, патронуса ждём, в Хогвартсе творится черт‑те что, а вы… Он осёкся. Потому что увидел её. Эйви. Бледную. Усталую. Живую. — Ты… — Рон моргнул, будто проверяя, не иллюзия ли. — Ты жива. — Пока да, — хрипло отозвалась она. — Не уверена, что многие этому рады. В следующую секунду кто‑то врезался в неё с такой силой, что её едва не снесло. — Эйви! — Джинни, не сдержавшись, обняла её так крепко, словно пыталась убедиться, что кости целы. — Я думала… мы все думали… Мерлин, как же… Она сбилась, уткнувшись носом Эйви в плечо. Гарри, стоявший чуть позади, тоже не удержался — протянул руку и крепко сжал её предплечье, как будто проверяя, не развеется ли. — Живая, — тихо сказал он. — На этот раз — правда живая. — Меня сейчас стошнит, — мрачно сообщил Драко, сложив руки на груди. — Если вы закончили коллективную прелюдию, может, всё‑таки зайдём внутрь, пока здесь не появилась вся прелесть пожирателей в виде патрулей? Рон фыркнул, но отступил, пропуская их в коридор. — Да заходите уже, — буркнул он. — А то ещё кто‑нибудь решит, что мы тут вечеринку устроили. Дом пах пылью, старым деревом и чем‑то ещё — магией, впитавшейся в стены. В прихожей стояли чужие ботинки. На вешалке висела старая мантия, явно не одного из них. Эхо шагов расходилось по узкому коридору. — Мы получили патронуса от Люпина, — быстро заговорила Джинни, всё ещё не отпуская Эйви за руку. — Он сказал, что вы, возможно, сюда пойдёте. Что вам нужно убежище. Что нельзя возвращаться в Хогвартс напрямую. — В Хогвартсе всё настолько плохо? — спросила Эйви. Рон покосился на Гарри, потом кивнул. — Хуже, чем обычно, — мрачно ответил он. — Макгонагалл пытается держать школу, но вокруг — давление, проверки, шёпот. Слухи, что Тёмный Лорд собирается закончить начатое. Студенты исчезают «по семейным обстоятельствам». Или просто исчезают. Драко напрягся. — То есть нас там и правда бы не ждали с пирогами, — пробормотал он. — Вас там искали бы все, кому не лень, — отрезал Рон. — И каждый — по своим причинам. Они прошли в большую комнату, то ли гостиную, то ли зал. Потёртый диван, старый камин, пара кресел, стол, заваленный картами и пергаментами. В углу стояло несколько пустых бутылок из‑под зелий и кружки с засохшими разводами чая. — Не слишком гостеприимно, но зато безопасно, — вздохнул Гарри. — По крайней мере, пока. Эйви огляделась. Дом чувствовался… уставшим. Как человек, который много видел и не уверен, хочет ли ещё кого‑то впускать. Но под усталостью было что‑то ещё — следы чужой боли, чужих разговоров, чужих решений. — Выходит, я снова в чьём‑то убежище, — тихо сказала она. — Только в этот раз хотя бы знаю, что мне никто не врёт, что это временно. Гермиона опустила сумку на стол. — Надо обсудить, что дальше, — сказала она. — Нам всем. Они расселись кто как: Гарри — на край стола, Рон — в кресло, Драко — к камину, облокотившись о каменную полку. Эйви осталась стоять, словно не верила, что заслужила право сесть. — Я скажу сразу, — она подняла на них взгляд. — То, что вы сделали… — она на секунду запнулась, подбирая слово, — я не забуду. Никогда. Но вы должны вернуться. — Куда? — приподнял бровь Рон. — В Хогвартс? Под «наблюдение»? Под штурм? — Туда, где вы нужны, — ответила она. — Я… я — проблема, да. Но я не ваша единственная задача. Гарри вздохнул. — У нас есть дела, да, — признал он. — Крестражи. Война. Всё это никуда не делось. Но… — Но мы не собираемся просто оставить тебя здесь и сказать «удачи», — перебила Гермиона. — Не после всего, что произошло. — Я и не прошу, — тихо ответила Эйви. — Я прошу дать мне попробовать справиться самой. Хоть один раз. — Прекрасно, — мрачно сказал Драко. — А я вот как раз никуда не собираюсь. Хочешь ты того или нет. Она повернулась к нему. — Драко… — Нет, — отрезал он. — Там, в Мэноре, я уже сделал выбор. Я не вернусь жить под одну крышу с людьми, которые отдали мою сестру чудовищу, а потом восемнадцать лет молчали. Я не могу стоять в одном строю с ними и делать вид, что всё в порядке. Для меня эта война… — он криво усмехнулся, — немного другая. Рон хмыкнул. — Если бы мне кто‑то сказал, что я когда‑нибудь услышу Малфоя, добровольно отказывающегося от возвращения в свой золотой дворец… — пробормотал он. — Я бы подумал, что это очень плохое зелье. — Это не отменяет того, что вам туда надо, — упрямо повторила Эйви. — Гарри… без тебя эта война не закончится. Ты это знаешь лучше всех. Гермиона, Рон, Джинни. У вас есть, что терять, кроме меня. А у меня… — она дернула плечом, — не так много осталось. Джинни прищурилась. — Ещё раз скажешь, что у тебя «не так много осталось», — спокойно сказала она, — я лично волью в тебя успокоительное зелье и привяжу к стулу. Эйви хмыкнула. — Уже не в первый раз, да? — спросила она. — И не в последний, если понадобится, — буркнула Джинни. Повисла пауза. Тяжёлая, но не совсем безнадёжная. — Мы сделаем так, — наконец сказал Гарри. — Мы останемся здесь на ночь. Придём в себя. Обсудим, что знаем. Утром — вернёмся в Хогвартс. Мы трое, — он кивнул на себя, Рона и Гермиону, — и, если Джинни решит, — тоже. — Уже решила, — твёрдо сказала Джинни. — А вы, — Гарри посмотрел на Эйви и Драко, — останетесь здесь. Пока. Отдохнёте. Решите, что делать дальше. Но, — он поднял палец, пресекающе, когда Драко открыл рот, — вы хотя бы будете живы и вне досягаемости Тёмного Лорда и Малфоев. Драко хотел возразить, но осёкся. Эйви тоже. — Ладно, — тихо сказала она. — Ночь. Только ночь.

***

Вечер незаметно перетёк в ночь. Дом немного оттаял: в камине запылал огонь, Гермиона раскинула на столе карты и бумаги, Рон выудил где‑то печенье сомнительной свежести, Джинни притащила из кладовки старое одеяло и навязала его всем подряд, словно это было защитное заклинание. В какой‑то момент разговоры стихли. Каждый занялся своим: Гермиона что‑то писала, Рон уткнулся в карту Хогвартса, Драко стоял у окна, глядя в темноту, Джинни ушла на кухню за водой. Гарри и Эйви остались в большой комнате почти вдвоём. Где‑то шуршали стены, вздыхал дом, но людей видно не было. — Можем выйти в коридор, если хочешь, — предложил Гарри. — Тут… — он огляделся, — слишком много ушей. Живых и не очень. Она кивнула. Коридор был узким, со скрипучим полом и множеством дверей, за которыми лежали прошлые жизни. Они остановились у окна, куда не доставал свет из комнаты. — Этот дом… — Эйви коснулась пальцами подоконника. — Он… чужой. Но не совсем. — В нём слишком много Блэков, — хмыкнул Гарри. — Даже там, где их давно уже нет. Она посмотрела на него. — Ты часто сюда приходил? — спросила Эйви. Он пожал плечами. — Достаточно, чтобы знать каждый скрип, — ответил он. — Здесь когда‑то жил Сириус. До Азкабана. Потом… — он запнулся, — потом это был штаб Ордена. А потом — просто коробка с призраками. Эйви скривила губы. — Я не успела его узнать, — сказала она. — Не как… — она поискала слово, — не как родню. Только как имя, которое звучало, когда говорили о прошлой войне. Гарри посмотрел в окно. Там было темно. — Он был… — он замолчал, подбирая, — как взрыв, который забыли вовремя остановить. Шумный. Невыносимый. И… первый, кто сказал мне, что я не обязан быть тем, кем меня видит Дамблдор. Она тихо усмехнулась. — А мне никто такого не говорил, — заметила она. — Кроме, может быть, тебя. И то — недавно. Повисла короткая пауза. — Беллатриса его убила, — сказал Гарри, глядя в темноту. — Здесь, в Министерстве. На мосте у Арки. Смехом и заклинанием. Когда я смотрел. Эйви чуть вздрогнула. — Я знаю, — прошептала она. — Мне рассказывали. Она… — Эйви сжала пальцы так, что захрустели костяшки, — моя тётя. По крови. И его двоюродная сестра. Она убила его, даже не моргнув. Эйви издала короткий, похожий на смешок выдох. — Забавно, — сказала она. — В том смысле, что… у нас с тобой странно много общего. Гарри повернулся к ней. — Беллатриса пытала меня, — спокойно продолжила она. Спокойно — потому что иначе не смогла бы. — И чуть не убила. Не зная, кто я. Кто она мне. Просто… доставляя себе удовольствие. Эйви опустила взгляд на свои ладони. — Это особое чувство, — сказала она негромко, — когда тебя пытается убить собственная тётя. Даже если она не в курсе. Как будто мир становится слишком узким, и в нём не остаётся ничего, кроме вопроса «почему я». Гарри медленно кивнул. — Да, — тихо согласился он. — Его, пожалуй, ни с чем не сравнить. Эйви впервые за день позволила себе короткую усмешку. — Если считать, что я — тоже Блэк, — сказала она. — По крови. Дочь той, что носила эту фамилию. Выходит, она пыталась убить племянницу и уже убила двоюродного брата. Мы с тобой делим не только врага, Гарри. Мы делим семейные убийства. Слова прозвучали жестоко. Но в них не было насмешки, лишь усталое, хрупкое принятие. — Забавно, да? — добавила она. — Нас долго учили, что семья — это святое. А по факту — это те, кто бьёт больнее всех. Гарри молча слушал её, и был согласен с каждым словом. Казалось, никто не понимал сейчас его чувства лучше, чем она. — Может, поэтому ты так яростно хочешь уйти одна, — сказал он. — Чтобы ни у кого не было шанса ещё раз решить всё за тебя «ради семьи». Она снова безрадостно усмехнулась. — Может, поэтому ты всё ещё возвращаешься в Хогвартс, — парировала Эйви. — Чтобы хоть где‑то быть тем, кто решает. Они замолчали. Но в этой тишине было не отторжение, а странное, хрупкое понимание. — Знаешь, — тихо сказал Гарри, — Сириус всё время говорил, что мы можем выбрать себе семью. Не ту, что по крови. Ту, что по решению. Эйви кивнула. — Тогда он был умнее всех нас, — сказала она. — Жаль, что Беллатриса не дала ему договорить. — Ты не обязана быть Блэк, Малфой, и всем, что на тебя навесили, — произнёс он. — Ты можешь просто… быть Эйви. Даже если для этого надо на время исчезнуть. — А ты не обязан быть Избранным, мальчиком, который выжил и мальчиком, который должен умереть в правильном месте, — ответила Эйви. — Но ты всё равно вернёшься. Он пожал плечами. — Кто‑то же должен закончить то, что начали задолго до нас, — сказал он. — Ты уже сделала слишком много. Дай нам шанс сделать свою часть. Она медленно кивнула. — Если ты умрёшь, — сказала она спокойно, — я узнаю. Даже если никто не скажет. — Если с тобой что‑то случится, — так же спокойно ответил он, — я тоже узнаю. Даже если весь мир соврёт. Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом Гарри выдохнул и опёрся спиной о стену. — Ладно, — сказал он. — Надо возвращаться. Пока твой новоиспеченный брат не решил, что я сбежал с его новой сестрой. Эйви рассмеялась. Она уже и не помнила когда в последний раз так искренне позволяла себе давно забытое право на улыбку и смех. Возможно, ещё на ярмарке. Но сейчас это было последнее, о чем она хотела бы вспомнить. По крайней мере, в этом она себя убеждала. — Иди, — сказала она. — И… постарайся не умереть. У меня на это нет сил. — Договорились, — кивнул он. Они вернулись в комнату. Сборы заняли немного времени. Пара заклинаний, несколько коротких фраз, объятия, крепкие, неловкие, слишком быстрые, чтобы в них уместилось всё, что хотели сказать. Четверка один за другим исчезли в зелёном пламени. Дом снова стал тише. Драко так и стоял у камина, опершись о стену. Эйви глядела на потухшие искры в камине. — Ну что, — сказал он, когда последняя зелёная вспышка погасла. — Кажется, мы остались без надзора. Она выдохнула. — Впервые за долгое время, — ответила она. — Только ты и я. — И целый дом чужих призраков, — добавил Драко. — Звучит как начало прекрасной семейной терапии. Эйви взглянула прямо ему в глаза. — Думаешь, мы справимся? — спросила она. — Без них. Без Хогвартса. Без всех, кто привык решать за нас. Драко пожал плечами. — Мы уже выжили в мире полном лжи, — сказал он. — Думаю, выдержим как‑нибудь и дом, где нас никто не знает. Он сделал шаг к ней и протянул руку. — Начнём с самого сложного, — предложил он. — Попробуем поверить, что у нас вообще есть «потом». Эйви посмотрела на его ладонь, а затем вложила в неё свою. Дом тихо вздохнул, принимая новых, неожиданных гостей.