Глава 2

Кому: Драко Малфою, человеку с нездоровой фантазией и, видимо, дефицитом внимания От: Гермионы Грейнджер Доставка: та же министерская неясыть Пометка на конверте: Я привязала к её лапе успокаивающее зелье, можешь капнуть себе в тот суррогат кофе, который ты там пьёшь. Малфой, Ладно. Моя память начала ко мне возвращаться. Фрагментарно. Допустим, я признаю, что инцидент в «Бархатной Норе» имел место. В своё оправдание могу сказать, что освещение там было ужасным, а ты был одет в совершенно неуставную, вызывающе обтягивающую чёрную рубашку. Учитывая контекст заведения, любой на моём месте принял бы тебя за часть развлекательной программы. А то, что я предложила тебе галлеон, было просто актом благотворительности! Ты выглядел напряжённым, и я подумала, что тебе недоплачивают. Но это абсолютно ничего не доказывает! Тот факт, что я перепутала тебя с танцором, не означает, что я стала бы неподобающе вести себя в экипаже. Мой моральный компас не отключается от пары коктейлей. Я уверена, что всю дорогу до дома сидела в своём углу и обсуждала с тобой не ке проблемы финансирования Аврората! Что касается твоей сказки про «двенадцатую минуту» на плёнке — это чистой воды блеф! Дешёвый слизеринский блеф. Если я и попала в кадр, то максимум, что там делала — читала лекцию моему коту. Если ты не лжёшь, докажи это. Я требую, чтобы ты прислал мне упомянутую запись со следующей же совой. Немедленно. Иначе по возвращении я лично разнесу твой кабинет на атомы. Гермиона P. S. «Инициативная»? Серьёзно? Если ты собираешься придумывать эротические небылицы, найми себе редактора. Твой слог оставляет желать лучшего.

***

Кому: Г. Дж. Грейнджер, которая слишком много на себя берёт От: Д. М., из сугроба под Тромсё Доставка: личный филин Д. М. Пометка на конверте: Зелье замёрзло в полёте, пришлось разбить флакон о голову браконьера. Твою психованную неясыть я запер в клетке, пока она не научится манерам. Грейнджер, Мой слог оставляет желать лучшего? Какая дерзость. Я бы мог гекзаметром написать тебе поэму о том, как ты пускала сладкие слюни мне на плечо, но, боюсь, твой хвалёный «моральный компас» просто взорвётся от перегрева. «Акт благотворительности»? Умоляю. Когда ты пыталась засунуть галлеон за мой ремень, твои бездонные глаза горели отнюдь не филантропией: ты смотрела на мою пряжку так, будто она — философский камень. И, к слову, моя рубашка абсолютно уставная. То, что она обтягивает то, что должна обтягивать, — проблема твоей извращённой фантазии, а не портного Аврората. Что касается магловского кэба, который я с трудом поймал (потому что трансгрессировать с тобой было равносильно самоубийству). Ты действительно предпринимала попытки обсуждения бюджета моего подразделения. Целых две минуты. А потом кэб подпрыгнул на кочке, благодаря чему ты свалилась прямо на меня. И вместо того, чтобы с извинениями вернуться в свой угол, ты решила, что мои колени — отличное место для продолжения дискуссии. Хочешь «литературных талантов», Грейнджер? Изволь. Ты пахла грехопадением отличницы: пронзительно кислым лаймом и горечью текилы. Уверен, тобой можно было бы продезинфицировать весь Мунго. Твои руки, до этого яростно грозившие всему патриархату, вдруг сомкнулись на моей шее с нежностью голодного удава. Ты вжалась в меня так плотно, словно пыталась слиться на молекулярном уровне, и твоё ошалевшее сердце билось о мою ключицу так громко, что я всерьёз опасался за целостность твоих рёбер. «Малфой», — прошептала ты мне прямо в губы. — «А правда, что у слизеринцев палочки длиннее?». Я, как истинный джентльмен, попытался отодвинуть тебя. Но ты, очевидно, восприняла это как вызов. Ты ёрзала у меня на коленях, Грейнджер. Ёрзала так усердно и так прицельно, что моему хвалёному самоконтролю пришёл конец уже на третьем повороте. Когда я положил руки на твои бёдра, чтобы хоть как-то зафиксировать тебя на месте, Мерлин, ты издала такой звук... Проклятье, периметр нарушен. Сигнальные чары орут благим матом. Кажется, эти идиоты решили пойти на прорыв. Допишу позже, Грейнджер. Если выживу. А ты пока поразмысли над тем, что именно заставило тебя так громко стонать в грязном драндулете от одного только прикосновения моих рук. Видево я тебе не пришлю. Оно — мой единственный трофей. Но если будешь хорошо себя вести и перестанешь оскорблять мой стиль изложения, возможно, в следующем письме я расскажу тебе, что произошло, когда мы наконец доехали до твоей квартиры. И почему на двенадцатой минуте плёнки ты стоишь на коленях. Д. М. P. S. Проверь свой «компас». Кажется, он сломался.

***

Кому: Драко Малфою, человеку с очевидным расстройством бредовых фантазий От: Гермионы Грейнджер Доставка: тот же филин Пометка на конверте: Надеюсь, он клюнет тебя в тот момент, когда ты будешь пытаться сбежать от своих воображаемых браконьеров. Малфой! Твоя способность на ходу сочинять дешёвые бульварные романы поражает. Не думал бросить Аврорат и писать для «Ведьминого Досуга» под псевдонимом Одинокий и Озабоченный? Во-первых, я никогда в жизни не спрашивала ни о чьих палочках в подобном контексте! Это вульгарно, антинаучно и совершенно не в моём стиле. Если я и говорила о величинах, то исключительно в рамках теории Олливандера о зависимости длины древка от психологического профиля волшебника. И уж точно не шептала это тебе в губы! Максимум — констатировала факт. Глядя в окно! Во-вторых, лондонские кэбы славятся своей отвратительной подвеской. Если я и упала на тебя (что весьма сомнительно, учитывая мою отменную координацию даже в состоянии опья лёгкого переутомления), то это была чистая физика. Инерция, Малфой. Запиши это слово, пока не забыл. Поскольку в вашем хвалёном чистокровном обществе вместо точных наук преподают генеалогию капусты, сочту своим долгом просветить: был такой великий магловский учёный Исаак Ньютон. Согласно его законам механики, при резком торможении транспортного средства объекты внутри продолжают движение. Кэб тряхнуло, моя масса пришла в движение, а ты просто оказался самым габаритным препятствием на пути моего вектора скорости. В-третьих, я не «ёрзала»! Я пыталась восстановить равновесие и вырваться. То, что ты воспринял мою борьбу с лондонскими ухабами как сексуальную провокацию, лишь доказывает, что всё твоё кровообращение благополучно минует головной мозг и скапливается исключительно в районе ширинки. Поразительно, как вообще ты сдаешь аврорские нормативы с таким смещённым центром когнитивной активности! И наконец. Мои бёдра. Ты утверждаешь, что положил руки на них, чтобы «зафиксировать». Интересный выбор терминологии для аврора. И что я издала за звук? Какой звук, Малфой? Икоту? Вздох облегчения от того, что ты перестал трястись на кочках? Ты намеренно обрываешь письмо на полуслове, прикрываясь какими-то браконьерами, просто потому, что твоя фантазия иссякла и ты не знаешь, как выкрутиться из собственной лжи! Я требую, чтобы ты немедленно прекратил эти инсинуации. Пришли мне кассету. Сейчас же. Иначе я отправлю жалобу лично Роббардсу, что его Старший Аврор использует конфискованные магловские артефакты в личных извращённых целях. Жду. И молись, чтобы твои браконьеры оказались настоящими, потому что иначе я приду за тобой сама. Гермиона P. S. И не смей больше писать мне о том, как тебя обтягивает рубашка. Это непрофессионально.

***

Кому: Г. Дж. Грейнджер, специалисту по прикладной физике и магловскому транспорту От: Д. М., из ледяного пекла Доставка: филин Д. М. Пометка на конверте: Браконьеры оказались настоящими, но их магия — ничто по сравнению с твоим занудством. Мой филин теперь отказывается есть у кого-либо, кроме тебя. Ты меня расстраиваешь, Грейнджер. Я ожидал от самой умной ведьмы столетия более изобретательных отговорок, чем банальная магловская кинематика. И да, спустись со своего пьедестала — о чудо! — я прекрасно знаю, кто такой сэр Исаак Ньютон и как работает инерция. Представь себе, в Малфой-мэноре есть библиотека, а не только портреты кровожадных предков. Но вот в чём загвоздка вашей магловской науки: по законам физики тело при торможении движется по прямой, а ты ёрзала на моих коленях весьма замысловатыми, цикличными кругами. Поразительно, как ты умудряешься быть в письмах такой невыносимо душной занудой, учитывая, какой раскованной ты была в тот вечер. Значит, ты утверждаешь, что твои руки на моей шее, твои губы в миллиметре от моих и горячий шёпот о длине слизеринских древков — всего лишь научная дискуссия, отягощённая плохой подвеской кэба? Браво. Пожалуй, я отправлю эту теорию в Департамент тайн. Пусть они ломают голову, как магловские кочки заставляют Золотую девочку «восстанавливать равновесие» об ширинку Старшего Аврора. А как ты объяснишь следующее? Когда я положил руки тебе на бёдра, чтобы остановить это броуновское движение, ты не отстранилась, Грейнджер. Мои пальцы ухватились за твою юбку (кстати, почему она была такой короткой — это тоже входило в план по спасению эльфов?), и ты замерла. Ты смотрела на меня своими огромными пьяными очами, и в них не было ни капли раскаяния. Только... вызов. И желание. Ты не икала, Грейнджер. Ты выдохнула так судорожно, словно тебе не хватало воздуха. Твои ресницы дрогнули, а губы приоткрылись. И знаешь, что ты сделала дальше, пока мы проезжали мимо какого-то магловского моста? Ты медленно, издевательски медленно провела ладонью по моей груди. Вниз. К ремню. К той самой пряжке, которую ты так жаждала расстегнуть ещё в клубе. Твои пальцы скользили по коже там, где рубашка выбилась из брюк. «Драко», — выдохнула ты (заметь, не «Малфой», а «Драко»). — «С каких пор ты стал таким... правильным?» И накрыла ладонью... скажем так, то самое место, где законы физики уступают место чистой биологии. Целенаправленно! Мерлин, Грейнджер, как же разочарованно ты простонала, когда кэбмен затормозил у твоего дома, а я перехватил твою руку и заставил слезть с моих колен. Твоё лицо было таким возмущённым, таким обиженным, словно я отнял у тебя «Историю Хогвартса». Ты была готова отдаться мне прямо там, на заднем сиденье. Но, увы, вынужден прервать нашу увлекательную переписку. Мне нужно допросить одного из этих отмороженных. Говорят, они прячут где-то в сугробах контрабандную партию яиц норвежского зубчатого. Продолжение следует, Грейнджер. Если, конечно, ты не сожжёшь это письмо от стыда раньше. И да, я буду писать о своей рубашке столько, сколько захочу. Тебе же так нравилось расстёгивать пуговицы на ней. Видево не жди. Д. М.

***

Кому: Драко Малфою, самоуверенному лжецу с манией величия От: Гермионы Грейнджер Доставка: тот же предатель-филин Пометка на конверте: Я скормила ему бекон, и теперь он отказывается улетать. Забирай свою птицу, Малфой, или я сдам её в приют для сов. Малфой, Ты перешёл все мыслимые границы. Твои фантазии перестали быть забавными и переросли в откровенную клевету. «Драко»?! Я назвала тебя по имени? Невероятный, абсурдный вздор. Даже в мыслях я называю тебя исключительно по фамилии, потому что твоё имя вызывает у меня стойкую ассоциацию с бледной поганкой и школьными оскорблениями. А что касается твоего твоей биологии. Если я и коснулась тебя (во что я категорически отказываюсь верить), то это была случайность! И если я простонала, то исключительно от боли, потому что, вероятно, ударилась коленом о спинку переднего сиденья! Признайся, ты начитался дешёвых бульварных романов, Малфой? В реальной жизни так не бывает! Никто не гладит ничью грудь нарочито медленно в движущемся экипаже, рискуя вывихнуть запястье. Но знаешь, что выдаёт твою ложь с головой? Ты утверждаешь, что я расстёгивала пуговицы на твоей рубашке. Но в «Бархатной Норе» на тебе была аврорская форма! А уставная рубашка застёгивается на скрытую молнию и имеет только две пуговицы у воротника (я проверила правила экипировки Аврората, статья 4, пункт 12)! Так что либо ты был одет не по уставу (что является грубым нарушением и я таки подам на тебя жалобу), либо ты просто выдумал эту деталь, чтобы сделать свой рассказ более возбу пикантным. Твоя история рассыпается на глазах, Малфой. Ты запутался в собственной лжи. Пришли мне кассету. Хватит играть в эти игры умалишённого. Я хочу увидеть доказательства, что мы вообще доехали до моей квартиры. Может, ты выбросил меня в канаву по дороге. Гермиона P. S. Моя юбка была стандартной длины! То, что она задралась, — вина исключительно твоих неуклюжих рук.

***

Кому: Г. Дж. Грейнджер, которая слишком хорошо знает параграфы устава чужого департамента и слишком плохо — себя От: Д. М., из засады Доставка: тот же филин Пометка на конверте: Знаешь, адреналин от поимки преступников меркнет по сравнению с чтением твоих гневных отписок. Продолжай, мне нравится. И оставь этого предателя себе, раз уж ты прикармливаешь его беконом. Грейнджер, Статья 4, пункт 12? Салазар всемогущий. Тот факт, что ты полезла в устав Аврората, чтобы опровергнуть мой рассказ, возбуждает и пугает меня одновременно. Твоя маниакальная дотошность — это отдельный вид извращения. Признайся, ты плохая девочка? Но теория, Грейнджер, всегда пасует перед практикой. Да, две пуговицы у воротника. Именно их ты с невероятным, почти звериным усердием расстегнула своими непослушными пальчиками. А затем нащупала ту самую потайную молнию, о которой так любезно гласит устав. Звук, с которым ты потянула её вниз, до самого моего солнечного сплетения, обнажая грудь... Этот звук мне теперь снится. Так же, как и твои горячие, жадные ладони, которые тут же скользнули под жёсткую ткань формы. Так что не прикрывайся параграфами. Ты раздела меня строго по уставу. И сделала это, смею заметить, с потрясающим энтузиазмом. Десять очков Гриффиндору. Что касается моей «лжи» и твоей юбки. Данный элемент одежды задрался до неприличия не из-за моей неуклюжести в кэбе. Это произошло потом. На лестничной клетке твоего дома. Хочешь знать, как мы добрались до твоей квартиры? Изволь. Ты не дала мне даже достать ключи из твоей сумочки: как только мы оказались у двери, ты впечатала меня лопатками в стену. Ты, зануда-отличница Гермиона Грейнджер, прижала Старшего Аврора к грязной штукатурке, встала на цыпочки и впилась в мои губы так, словно я был твоим последним глотком воды. Вкус текилы, соли и твоей абсолютной, дикой потери контроля. Признаюсь, Грейнджер, я не ожидал от тебя такой... первобытной страсти. Это было чертовски впечатляюще. И для протокола: мне буквально пришлось подхватить тебя под бёдра, потому что иначе ты бы просто рухнула мне под ноги. Ты повисла на мне всем весом пардон, массой, намертво обхватив меня ногами. И уж извини, но именно поэтому твоя возмутительно «стандартная» юбка оказалась задрана до самой талии. Мне оставалось только держать тебя, пока ты целовала меня, кусая за нижнюю губу и выстанывая моё имя. «Драко». Не «Малфой», заметь. Именно в таком положении мы и ввалились в твою прихожую, едва дверь поддалась элементарной Алохоморе. Серьёзно, Грейнджер? Защита уровня хаффлпаффца-второкурсника? Любой уличный вор может зайти к тебе на чай, вскрыв входную дверь зубочисткой! Я вернусь в Лондон и лично займусь безопасностью твоей квартиры, потому что твоё гриффиндорское «слабоумие и отвага» доведёт меня до инфаркта. Что касается видева. Не я записывал его, Грейнджер. Это сделала ты. Ты сползла с моих рук, заявила, что у тебя есть «блестящая идея для научного эксперимента», и чуть ли не по локоть залезла в свою знаменитую бисерную сумочку. Салазар, ты до сих пор таскаешь в ней половину своей жизни? Выудив оттуда ту самую магловскую камеру, которую брала на девичник, ты, пошатываясь, дошла до комода. Водрузив её прямо на стопку книг, ты нажала на мигающую красную кнопку и торжественно объявила, что хочешь задокументировать, на что способна хвалёная слизеринская выдержка. И знаешь, с чего начался твой эксперимент, как только пленка начала крутиться? Ты опустилась передо мной на колени. И, Мерлин свидетель, когда ты посмотрела на меня снизу вверх, а край твоей задравшейся юбки открыл вид на твоё бельё... Тёмно-красное, Грейнджер. Цвета венозной крови. Гриффиндорская классика, но до одури порочная. Тогда я понял, что моя выдержка не стоит и ломаного кната. Но мне пора. Кто-то попался в сигнальную сеть. Не скучай, Грейнджер. И постарайся не спалить свой кабинет, пока будешь представлять, как именно ты расстёгивала мой ремень, пока я смотрел на твоё красное кружево. Д. М.

***

Кому: Драко Малфою, грёбаному извращенцу От: Гермионы Грейнджер Доставка: предатель-филин Пометка на конверте: Он сожрал мой сэндвич и теперь спит на собрании сочинений Локонса. Забери свою птицу, пока я не сделала из неё чучело. Малфой, Допустим, ты угадал цвет белья. Тёмно-красный — не такой уж редкий выбор, а учитывая твою очевидную зацикленность на цветах моего факультета, это была просто удачная статистика. И, ради Мерлина, умерь свой параноидальный аврорский пыл по поводу моей входной двери! У меня стоят вполне адекватные чары для магловского Лондона, так что оставь этот свой властный тон в духе «я приеду и лично со всем разберусь» для допроса твоих дружков. Мне не нужен самопровозглашенный телохранитель с собственническими замашками. (Хотя, признаюсь честно, мысль о том, что ты там, в промёрзшей насквозь палатке, настолько распереживался за мою безопасность, что готов бежать вешать на мою квартиру щиты уровня Азкабана... Это почти трогательно. Ключевое слово — почти. Но замки я всё равно усилю сама, не утруждайся). Но вот твой сценарий с камерой и коленями? Мерлин, серьёзно? Только не говори мне, что я с порога рухнула на пол и отсосала тебе. Это так банально, Малфой. Пошлое, заезженное клише из тех дешёвых журнальчиков, которые Крэбб и Гойл прятали под матрасами в вашей школьной спальне. Если ты думаешь, что мой «научный эксперимент» (даже в состоянии алкогольного опьянения) мог свестись к чему-то настолько примитивному, ты оскорбляешь мой интеллект. Гермиона Грейнджер не делает ничего банального. Но раз уж ты так отчаянно пытаешься продать мне эту фантазию, давай проверим твою сценарную проработку. И что же я сделала дальше, о великий сказочник? Если я на коленях, а камера работает, в чём заключался тест твоей хвалёной слизеринской выдержки? И как долго, позволь спросить, ты продержался? Спорим, учитывая твою многолетнюю фрустрацию, ты кончил бы быстрее, чем Гарри успел бы произнести «Экспеллиармус», если бы дело действительно дошло до практики? Выкладывай свои грязные выдумки до конца. Мой кабинет закрыт на все запирающие заклинания, так что у меня есть время оценить глубину твоего падения. И фантазии. Грейнджер P. S. И ради всего святого, скажи мне, что я хотя бы сняла туфли, прежде чем запрыгнуть на тебя.

***

Кому: Г. Дж. Грейнджер От: Д. М., из-за запертой двери в штаб-квартире на заставе Доставка: можешь сделать из моего филина чучело, мне плевать Пометка на конверте: Твои письма официально пополнили пыточный арсенал Аврората. Я привязываю этих суровых скандинавских ублюдков к стулу и заставляю слушать твои рассуждения об инерции и законах Ньютона. Отсосала с порога?! Салазаровы кальсоны, ты невероятно плохо обо мне думаешь, если считаешь, что я позволил бы тебе так дёшево отделаться. Или что ты способна на такую тривиальность. Ты сама устанавливала правила этого треклятого эксперимента, Гермиона. И они были какими угодно, только не банальными. Ты не снимала туфли. Первое, что ты сделала, оказавшись на коленях, — заявила, и я цитирую, потому что эта фраза намертво выжжена на моей подкорке: «Малфой, настоящая наука требует контроля над переменными. Посмотрим, сможешь ли ты стоять смирно». Затем ты взялась за мой ремень. И, признаюсь, для женщины, которая полчаса назад не могла сфокусировать взгляд на дверном замке, ты расправилась с тяжёлой пряжкой пугающе ловко (у меня возникло несколько очень неудобных вопросов к твоему прошлому). Одно уверенное движение твоих пальцев — и ремень со звоном полетел на паркет. Ты посмотрела на меня снизу вверх потемневшими от текилы глазами и хрипло выдала: «Посмотрим, так ли ты твёрд на самом деле, Малфой, когда не прячешься за своим значком». Ты не стала возиться с пуговицами. Ты просто прижалась щекой к моему бедру. Твои руки — те самые правильные руки, которыми ты строчишь законы о защите эльфов — обхватили меня прямо поверх грубой ткани брюк. И ты сжала пальцы. Сильно. Безошибочно оценивая масштаб проблемы, которую сама же и создала. Я зашипел сквозь зубы и рефлекторно дёрнулся вперёд, подаваясь навстречу твоей руке, но ты жёстко уперлась ладонями мне в бёдра, останавливая. «Тише, Аврор Малфой», — строго прошептала ты мне прямо в ширинку. — «Переменная должна оставаться статичной, Драко». Ты не отсасывала мне с порога, Грейнджер. Ты гладила меня сквозь ткань, изучала меня так, словно я был самым сложным руническим текстом в твоей жизни. Твоё дыхание обжигало меня даже сквозь чёртову форму. И когда я, нарушив твоё дурацкое правило, вцепился пальцами в твои кудри, пытаясь заставить тебя остановиться (или продолжить, я уже сам не понимал), ты сделала то, от чего у меня окончательно сорвало крышу. Но мне пора на обход периметра. На улице минус двадцать, и мне, пожалуй, полезно немного остыть. А ты пока поразмысли над тем, какой звук ты издала, когда наконец добралась до пуговицы на моих брюках. Спойлер: это не было похоже на «ЛевиОса». Д. М. P. S. Спорим, ты сейчас сидишь, скрестив ноги?

***

Кому: Драко Малфою, садисту, который издевается над научным методом От: Гермионы Грейнджер Доставка: сытый и ленивый филин Пометка на конверте: Я пригрозила, что пущу его на ингредиенты для зелий, если он не полетит быстрее. Малфой, Во-первых, мои ноги совершенно не скрещены. Я сижу в абсолютно правильной, физиологически корректной позе, занимаясь важнейшим отчётом для Департамента, в то время как ты манкируешь своими обязанностями ради сочинения низкопробной эротики. Во-вторых, твой внезапный обход периметра именно сейчас — это акт вопиющего малодушия и дешёвая манипуляция! Ты думаешь, я буду сидеть тут и изнывать от нетерпения? Твоё эго раздуто до размеров квиддичного стадиона. В-третьих, «статичная переменная»? Я бы в жизни не использовала такой оксюморон! Переменная по определению меняет своё значение, Малфой. Если ты собираешься придумывать за меня реплики, хотя бы делай это терминологически верно. Очевидно, твоё воспаленное либидо вызвало у тебя слуховые галлюцинации. Ты услышал ровно то, что хотел услышать! Но ладно. Раз уж ты заварил эту кашу в попытках оправдать свою неспособность контролировать инстинкты, скажи, что я сделала? Ты утверждаешь, что мои руки добрались до пуговицы? И что за звук, позволь узнать, я издала? Если ты посмеешь написать, что я хныкала или скулила — я лично приеду в Тромсё и откручу тебе голову. Гермиона Грейнджер не издаёт подобных звуков. Немедленно возвращайся со своего дурацкого обхода, садись за стол и дописывай. Это приказ Старшего сотрудника Министерства. Я не собираюсь тратить весь рабочий день, отвлекаясь на твои оборванные на полуслове фантазии. Жду. Грейнджер P. S. И убери руки от моих кудрей. То есть, в своих воспоминаниях. Ты понял, что я имею в виду.

***

Кому: Г. Дж. Грейнджер, которая лжёт мне и себе насчёт скрещенных ног От: Д. М., снова за столом. Доставка: та же птица Пометка на конверте: Холод не помог. Твоё приказное «допиши немедленно» согрело меня быстрее огневиски. И я начинаю думать, что филин хочет поскорее сбежать от твоих истерик. Грейнджер, Твоя способность использовать слова вроде «оксюморон» и «физиологически корректно» в письме, где ты отчаянно требуешь продолжения порнографии, заслуживает Ордена Мерлина первой степени. Но раз Старший сотрудник приказывает — я подчиняюсь. Я же говорил, что всегда играю по правилам. Ты права: ты не скулила и не хныкала, когда добралась до пуговицы. Гермиона Грейнджер не делает ничего столь жалкого. Ты издала звук, который преследует меня в кошмарах (и фантазиях, от которых мне приходится спасаться на морозе). Это был звук абсолютного, хищного триумфа. Низкий горловой стон победительницы, когда неподдающаяся металлическая пуговица наконец выскользнула из петли под напором твоих пальцев. И сразу за ним — характерный резкий треск молнии. Ты расстегнула брюки одним рывком, не заботясь о том, прищемлю ли я себе что-нибудь или нет, ведь была слишком занята тем, чтобы добраться до «статичной переменной». А вот теперь, Грейнджер, будь добра, отложи своё перо. Положи руки на колени. Потому что то, что ты сделала дальше, не описано ни в одном магловском романе, который ты когда-либо прятала под подушкой. Ты не стала сразу стаскивать с меня бельё. Я, кажется, перестал дышать. Мои руки, нарушая все твои приказы о «контроле», уже намертво вцепились в твои кудри, пытаясь... не знаю, Грейнджер. Удержать тебя на месте или притянуть ближе? Я уже ничего не понимал. И тогда ты провела кончиком языка прямо по ткани белья, отслеживая длину того, что скрывалось под ним. Влажный, наглый след. Сквозь хлопок. Сучьи пикси, Грейнджер. Меня прошибло так, словно я схватился голыми руками за хвост матогота. Мои бёдра сами дёрнулись навстречу твоему рту. Ты подняла глаза — тёмные, безумные, торжествующие — и прошептала, глядя мне прямо в лицо: «Занимательная физиология, Малфой. Пожалуй, перейдём к практике». И только тогда твои пальцы скользнули под резинку белья и наконец-то коснулись моей обнажённой кожи... Проклятье. Меня вызывают в штаб. Кажется, кто-то из новеньких умудрился подорвать котёл с оборотным. Допишу позже, Грейнджер. Если, конечно, ты не упадёшь в обморок от «переутомления» прямо сейчас. И да, я знаю, что ты только что сжала бёдра. Д. М. P. S. Спорим, ты сейчас жалеешь, что не приказала мне замолчать?

***

Кому: Драко Малфою, самому невыносимому, жестокому и подлому человеку в Аврорате От: Гермионы Грейнджер Доставка: прожорливый филин Д. М. Пометка на конверте: Я отдала ему весь свой обед, лишь бы он улетел быстрее. Малфой, Ты невыносим... Ты специально это делаешь... Ты обрываешь рассказ нечест на таких возмутительных, провокационных подробностях, зная, что я не смогу сосредоточиться на работе! Какой к дементорам котёл?! Пусть твои новенькие сами убирают свой бардак! Ты Старший Аврор, делегируй полномочия! Я отказываюсь верить, что проводила языком по ч. Мерлин, я даже написать это не могу! Это вульгарно. Это выходит за рамки любого мыслимого приличия! Я бы никогда не позволила себе такого… уровня откровенности с человеком, которого терпеть не могу со школы. Но если ты утверждаешь, что мои ладони коснулись твоего твоей кожи, а ты дёрнулся навстречу… Что произошло потом? Как именно я как я продолжила свой так называемый эксперимент? И не смей мне писать про какие-то новые взрывы, браконьеров или обходы! Я требую завершения этой истории прямо сейчас. Мой рабочий день сорван, мой пульс не опускается ниже ста ударов в минуту, и я просто хочу знать, чем это закончилось. И нет. Я не жалею, что приказала тебе дописать. Я жалею только о том, что ты такой медленный. Пиши. Сейчас же. Гермиона P. S. И прекрати комментировать мои ноги! Они стоят ровно на полу!

***

Кому: Гермионе Грейнджер, которая сдалась быстрее, чем Д. М. ожидал От: Д. М., из штаб-квартиры Доставка: филин, он же единственный свидетель капитуляции Г. Д. Г. Пометка на конверте: Запер дверь Силенцио и Коллопортусом. Если штаб сгорит, пусть горит. Гермиона, Ты просила фактов. Требовала завершения. Не жалуйся на последствия для своего пульса. Приличия? Ты забыла про них в ту секунду, когда твои пальчики — мягкие, горячие пальчики, которые вечно пахнут чернилами и пергаментом — наконец-то сомкнулись на мне. На голой коже. Ты не была нежной, Грейнджер. В тебе не было ни капли той школьной застенчивости. Твоя хватка была требовательной и собственнической. Ты обхватила меня, провела большим пальцем по самому чувствительному месту, и я сжал твои кудри так сильно, что ты должна была возмутиться. Но ты не возмутилась, лишь запрокинула голову, в твоём взгляде плескалось чистое, неразбавленное желание. Ты видела, как дрожат мои руки. Ты чувствовала, как напряглось моё тело под твоей ладонью. Ты знала, что полностью контролируешь человека, которого якобы терпеть не можешь со школы. «Выдержка, Малфой», — проговорила ты прямо в камеру, мигающей красным глазом у тебя за спиной. — «Посмотрим, на сколько её хватит». И ты взяла меня в рот. Не робко, не пробуя — а сразу, бесстыдно, одним долгим скользящим движением. До самого конца, так, что я ощутил обжигающий жар твоего горла. Это было настолько горячо и невыносимо тесно, что из моей груди вырвался хрип, больше похожий на животный рык. Я подался вперёд, попытался перехватить контроль, потому что это было слишком — слишком интенсивно, слишком ошеломляюще, слишком ты... Но ты вцепилась ногтями мне в бёдра, пригвоздив к стене. Твой язык, которым ты так виртуозно уничтожаешь оппонентов в Визенгамоте, выписывал порочные, влажные круги вокруг головки, подталкивая меня к краю. Ты втягивала щёки, создавая такой отчаянный, тянущий вакуум, от которого у меня перед глазами заплясали чёрные точки. Твоя вторая рука скользнула к основанию, жёстко сжимая и поглаживая, идеально подстраиваясь под рваный ритм твоих губ. Грязный, непристойный звук того, как ты брала меня всё глубже, эхом разлетался по твоей правильной, скучной гостиной, окончательно сводя меня с ума. Ты вытворяла вещи, за которые в приличном обществе исключают из Хогвартса задним числом. Чередовала глубокие безжалостные толчки с дразнящими ласками уздечки, двигаясь с пугающим профессионализмом отличницы, решившей сдать этот экзамен на «Превосходно». Каюсь, моя хвалёная слизеринская выдержка, Грейнджер, не продержалась и минуты. Когда понял, что срываюсь, я попытался, прохрипев твоё имя, оттянуть тебя за волосы. Но ты лишь ускорила темп. Ты, не прерывая зрительного контакта, глотала меня так, будто собиралась выпить мою душу. Я кончил с твоим именем на губах. Громко. Позорно быстро. Прямо тебе в рот. Ты приняла всё до последней капли, не моргнув и глазом. А потом медленно отстранилась, слизнула каплю с нижней губы, посмотрела прямо в объектив камеры и произнесла с абсолютно трезвой, пугающей чёткостью: «Эксперимент завершён. Выдержка — ноль. Удовлетворение — сто процентов». И после этого, Гермиона, ты просто встала, поправила свою «стандартную» юбку, перешагнула через мой ремень и ушла спать на диван, оставив меня прислонённым к стене, с расстёгнутыми брюками и полностью разрушенной психикой. Так что не рассказывай мне про банальность. Ты уничтожила меня на этой плёнке. И я буду пересматривать её каждый вечер, потому что это лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Драко P. S. Теперь твои ноги точно не стоят ровно на полу.

***

Кому: Драко Малфою, человеку, чьи фантазии перешли все мыслимые границы От: Гермионы Грейнджер Доставка: обнаглевшая птица Пометка на конверте: Я скормила твоему филину остатки печенья, и он, кажется, окончательно решил переехать ко мне. Малфой, Драко. Твой рассказ возбумутителен. Он не поддаётся никакой критике. Фраза «Удовлетворение — сто процентов» звучит как дешёвый слоган для рекламного буклета из Лютного переулка, а я, даже в состоянии алкогольного делирия, строю предложения гораздо изящнее. Отказываюсь верить, что могла произнести нечто подобное на камеру. И уж тем более я отказываюсь верить в остальное в твою «позорно быструю» капитуляцию и мою внезапно проснувшуюся порочность. Однако, как человек науки, я не могу просто отмахнуться от твоих предло показаний. В исследовании всегда должна присутствовать презумпция существования доказательной базы, пока не доказано обратное. Если эта запись действительно существует, и если она содержит компрометирующие материалы (в чем я по-прежнему глубоко сомневаюсь), я не могу позволить тебе пересылать её совами. Это слишком рискованно. Магловская техника хрупка, а из-за активности контрабандистов в Норвегии участился перехват почты. Я не доверю эту кассету даже министерскому курьеру под Непреложным Обетом. Это вопрос государственной (и моей личной) безопасности. Следовательно, единственный безопасный способ разрешить эту ситуацию — личная встреча. Когда заканчивается твоя командировка? Когда ты возвращаешься в Лондон? Я требую, чтобы ты принёс эту плёнку мне лично из рук в руки. Мы сядем, и я хочу должна увидеть эту запись своими глазами, чтобы раз и навсегда доказать, что половину этой нелепицы ты просто выдумал. И только попробуй сказать, что её потерял, Малфой. Я найду тебя даже в сугробах Тромсё. Жду ответ о времени твоего возвращения. Гермиона P. S. Мои ноги не скрещены. Они Это не твоё дело. Просто возвращайся.

***

Кому: Гермионе Грейнджер, которая лжёт хуже, чем первокурсник Хаффлпаффа в кабинете МакГонагалл От: Драко Малфоя, собирающего вещи в штаб-квартире Доставка: растолстевший филин Д. М. Пометка на конверте: Всё-таки оставь его себе, он теперь всё равно в тебя безнадёжно влюблён. Гермиона, Государственная безопасность? Презумпция доказательной базы? Угроза перехвата почты норвежскими контрабандистами? Мерлин, я едва не подавился кофе. Ты можешь обманывать Кингсли и весь Визенгамот вместе взятый, но меня — не выйдет. Твои кляксы на пергаменте выдают твою дрожь лучше любых признаний. Мы оба прекрасно знаем, что ты не собираешься сжигать эту кассету Адским пламенем. И пепел над Ла-Маншем ты развеивать не будешь. Ты хочешь её посмотреть. Ты хочешь сидеть рядом со мной, смотреть на этот крошечный магловский экран и видеть, как твои губы делают то, во что ты «категорически отказываешься верить». Ты хочешь услышать тот самый стон. Ты хочешь увидеть моё лицо в тот момент, когда ты доводишь меня до грани. И, признай это, Грейнджер: ты просто ищешь повод затащить меня обратно в свою квартиру, чтобы проверить, сможем ли мы повторить этот «эксперимент» на трезвую голову. Твоё счастье, что моя командировка заканчивается. Мы взяли главаря банды сегодня на рассвете. Мой порт-ключ в Лондон сработает в пятницу вечером. Я принесу кассету. Но просмотр состоится на моих условиях. Никаких министерских переговорных и официальных столов. Я приду к тебе домой. В восемь ноль-ноль вечера. Подготовь тот доисторический ящик, который нужен, чтобы запись заработала. Мы устроим закрытый показ. Исключительно в научных целях, разумеется. До пятницы, Грейнджер. Постарайся не сойти с ума от нетерпения. Д. М. P. S. Надень ту самую юбку «стандартной» длины. Мне нужно проверить одну теорию физики о том, насколько быстрее она окажется на полу, если нам не будет мешать алкоголь.