02.

Даниэлла провела ночь с Джереми — в этом не было ничего необычного. Она частенько наведывалась в дом Гилбертов, а её отношения с Джереми можно было назвать неразлучными. Их связь была необычайно крепкой, и окружающие не сомневались: они — единственная любовь друг для друга. Время от времени окружающие шептались, что между ними могут быть романтические чувства, но эти домыслы постепенно рассеялись. В их общении читалась скорее братско-сестринская близость, нежели что-то иное. У Даниэллы был Дилан, и её отношение к нему разительно отличалось. Если когда-то Джереми и питал к ней лёгкую симпатию, то теперь эти эмоции без остатка растворились в искренней дружбе. Джереми уже несколько ночей не мог уснуть. Елена объяснила ему сложившуюся ситуацию, ведь он оказался в замешательстве, когда Даниэлла прилегла рядом с ним. Поначалу Джереми подумал, что Елена связалась с Даниэллой, чтобы та помогла ему справиться с нервным срывом, случившимся накануне. Такая мысль его не радовала. Однако всё изменилось, как только он узнал о смерти отца Даниэллы. Все его предположения тут же утратили смысл — он испытал лишь глубокое сочувствие к подруге. В конце концов, Даниэлла проснулась, сначала не понимая, где она находится. Затем все воспоминания нахлынули. Больница. Её отец. Ушёл. Вчера вечером она ещё не до конца осознала произошедшее. Она плакала до изнеможения, но это ещё не дошло до неё. Мысль о смерти отца казалась нереальной. Этого не должно было случиться, по крайней мере, с ней. Это вернуло её к ночи, когда погибли родители Джереми. Она помнила, как всю ночь была рядом с ним, не веря, что это правда. Тогда она думала, что такое бывает только в кино. И с тех пор страх потерять родителей не покидал её. Теперь этот страх стал реальностью. Джереми заметил, что она зашевелилась, встал со стула и сел рядом с ней на кровать. Он не знал, что сказать. Он вспомнил, как ненавидел, когда его спрашивали, как у него дела, поэтому не стал спрашивать ее. — Который час? — спросила она тихим, напряженным голосом. — Почти одиннадцать. Тебе что-нибудь нужно? Я принес воды,— Он протянул ей чашку с тумбочки. — Хочешь поговорить? Она сделала глоток, прежде чем ответить: — Ты знаешь, что случилось? Почему так много людей пострадало прошлой ночью? Джереми колебался. Он точно знал, что произошло, — но она не знала. И часть его хотела рассказать ей, но он понимал, что это только втянет её в то, во что ей не нужно было ввязываться. Не сейчас. — Где мой телефон? — спросила она, оглядываясь. Он протянул ей телефон, и она пролистала несколько сообщений от Дилана и Тайлера. — Элла… можем поговорить… — Я не хочу, — прошептала она.— Я просто хочу помолчать. Я не хочу говорить. Я просто…— у нее дрогнул голос, и она сама тоже. Джереми обнял её, и она, рыдая, растворилась в объятиях. По её мнению, Гилберты обнимали лучше всех. Елена и Джереми заставляли её чувствовать себя в безопасности, по-настоящему любимой. И это чувство комфорта снова разбивало ей сердце. — Думаю, мне пора домой, — наконец сказала она, вытирая слезы. — Ты уверена? Можем сначала что-нибудь съесть — мягко предложил он. Он думал, что ей понадобится поддержка — такая же, какую она оказывала ему раньше. Но Даниэлла так не справлялась. Когда ей было больно, она отталкивала от себя людей. Она не знала почему. Возможно, дело было в подавляющем чувстве утешения, даже когда оно было ей доступно. — Я просто поем дома. Моя мама, наверное, сходит с ума, планируя похороны. — Элла… твой папа только что умер… — Мэр только что умер, Джер — поправила она.— Моя мама, должно быть, в полном отчаянии. Мне нужно ей помочь. Это была Даниэлла — всегда думавшая о других прежде, чем о себе. Сейчас же её внимание было сосредоточено только на матери. О себе она не заботилась. — Я зайду позже, хорошо? — сказал он, и она кивнула. Она надела туфли — вероятно, Елены, такие же, как и та одежда. Спустившись вниз, она ожидала увидеть Дженну или Елену. Вместо этого там был только Стефан. На самом деле он остался, чтобы присмотреть за одной похожей на него девушкой, на всякий случай. Он услышал, как она спускается, и поднял глаза, когда она дошла до последней ступеньки, остановившись, когда она увидела его. — Даниэлла, тебе что-нибудь нужно? — спросил Стефан, вставая и заметив, что ей стало плохо. — Елена или Дженна здесь? — тихо спросила она. — Они поехали в больницу проведать Кэролайн и Джона. Они вам были нужны? — Я хочу домой. — Я могу вас взять, — предложил он. — О, ничего страшного. Я могу просто пойти… — Я не позволю тебе идти домой пешком, — сказал он, уже хватая ключи. Он открыл дверь и жестом предложил ей идти первой. Она не стала спорить. Поездка на машине прошла в тишине. Даниэлла не сказала ни слова, и Стефан не стал её подгонять. Когда они приехали к её дому, она тихо сказала: «Спасибо» — и вошла внутрь. Как и ожидалось, народу было очень много. Люди суетились, готовясь к приёму. Её мама была в центре всего этого, стараясь сохранять спокойствие. Но как только некоторые из сотрудников увидели Даниэллу, они начали задавать ей вопросы. И вот так она мгновенно переключилась в рабочий режим. Это давалось ей легко — у неё это хорошо получалось. Ей нравилось организовывать. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня каждый вопрос вызывал у неё желание заплакать. Каждое задание ощущалось как тяжёлый груз на груди. В итоге мама настояла, чтобы Даниэлла привела себя в порядок перед похоронами. Даниэлла не стала спорить. Она поспешно приняла душ и облачилась в чёрное — наряд, который казался ей до боли чуждым. Обычно её душа лежала к нежным пастельным оттенкам, а больше всего она обожала фиолетовый. В таких тонах она ощущала себя по-настоящему лёгкой, безмятежной, словно невесомая пушинка. Но не сегодня. Спустившись вниз, она застала Тайлера — он уже занимал пост у входной двери, любезно встречая прибывающих гостей. Даниэлла заняла позицию рядом с ним, механически кивая каждому новому лицу. Улыбка никак не хотела появляться на её лице, словно застыв где-то глубоко внутри. Ситуация не изменилась даже с появлением Дилана. Он неспешно поднялся по ступеням, приближаясь к ней. — Привет, — произнёс он мягко, запечатлев лёгкий поцелуй на её щеке. — Ты в порядке? Его взгляд тотчас уловил истину — её глаза красноречивее любых слов выдавали внутреннюю бурю. Он инстинктивно обнял её, ощущая бессилие перед её болью, но не в силах отказаться от попытки поддержать. — Мне нужно поприветствовать гостей, иначе мама будет расстроена. Я позже тебя найду, хорошо? — — сказала она, отстраняясь. Он кивнул, стараясь не показывать, насколько сильно его это задело. Даниэлла вернулась к Тайлеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как подъезжает знакомый грузовик. Они обменялись взглядами — оба знали, кто это. — Дядя Мейсон. — Дядя Мейсон! — поприветствовал его Тайлер. — Тайлер… и маленькая Элла. В прошлый раз, когда я тебя видел, ты была в наряде принцессы — поддразнил Мейсон с грустной улыбкой. Даниэлла в ответ слабо улыбнулась. — Простите, вы оба. — Мы тоже — ответил Тайлер за них обоих, и так он делал весь день. — Я найду твою маму. Увидимся позже. Когда он ушёл, Тайлер повернулся к ней. — Можешь сесть. Я сам справлюсь. Она не стала спорить. Она бродила, пока не нашла пустую комнату и не проскользнула внутрь, наконец оставшись одна. Но мысли у нее не метались. Там была просто… пустота. Она сидела там в тишине, слишком оцепеневшая, чтобы плакать. Затем дверь открылась. Она обернулась и увидела Дэймона. — Ой, извините. Я не знал, что вы здесь, — сказал он, сделав паузу. — Всё в порядке, — сказала она, вставая.—Мне, наверное, лучше уйти, прежде чем мама узнает, что я прячусь. — Может, останьтесь еще немного? Обещаю, она ничего не узнает, — сказал Дэймон, входя. — Я бы сказал, что соболезную вашей утрате, но, думаю, вы это уже миллион раз слышали». — Вы даже не представляете, — пробормотала она, снова садясь. — Дело не в том, что я этого не ценю, — продолжила она, – я ценю. Но я так потрясена. Мне хочется на всех накричать, но это…жестоко. Они пытаются быть добрыми. Я это понимаю. Но мне не нужна доброта – я хочу, чтобы все разошлись по домам и позволили нам скорбеть в тишине. Но это просто невозможно. Дэймон удивлённо поднял бровь. Это было самое длинное, что она когда-либо говорила в его присутствии. Обычно она была молчалива — если только не находилась с Диланом или Джереми. — Простите, — добавила она, понимая, насколько откровенно разговаривает с человеком старшего возраста. — Я не хотела так резко высказываться. — Не нужно извиняться. Думаю, вы видите во мне более взрослого человека, чем я есть на самом деле. Поверьте, я последний человек, который должен кого-либо осуждать. Она даже улыбнулась. Дэймон всегда был серьёзным в совете, но сейчас… он казался таким спокойным. Наступила тишина, пока у неё не заурчал живот. — Ты голоден? Здесь повсюду еда, — заметил Дэймон. — Да… я как-то забыла поесть. — Тебе следует. Сходи, возьми что-нибудь. И кстати, спасибо, что поговорила со мной. — Спасибо, — сказала она, поднимаясь. Когда она выходила, Дэймон окликнул её. — Не стоит слишком себя корить. Всякое случается. Всякое бывает в жизни. Это никогда не бывает слишком серьёзно. Просто… живи. Она оглянулась на него, слегка улыбнулась и направилась обратно — в этот хаос. .......... Даниэлла ходила по дому, наконец-то сумев поболтать с несколькими одноклассниками, так как ничего не ела. Она бродила, пока не нашла Дилана, и впервые за этот день на её лице появилась лёгкая улыбка. — Вот ты где, — сказала она, подходя к нему. Но она сразу заметила – его лицо выглядело серьёзным. — Всё в порядке? — Да… ты просто как-то исчезла. Я подумал, что ты захочешь быть со мной, — сказал он, и в этот момент ее улыбка исчезла. — Я понимаю, если вам нужно было уединение… Я просто хотел помочь. — Да, нет… я хочу, но просто… сегодня был странный день. Еще вчера все было хорошо, а теперь… мой отец умер. Все так странно, понимаешь? Мне очень жаль. Спасибо, что ты рядом со мной. Это она снова приносила извинения. Ее отец только что умер. И все же именно она утешала его. Это была Даниэлла. Как бы сильно она ни страдала, если кто-то другой испытывал боль, она откладывала свои собственные страдания, чтобы позаботиться о нём. Она верила, что справится со своими собственными трудностями, но когда дело касалось других — она отдавала всё. Она шагнула вперед и обняла его. Он не ответил на объятия. Он просто стоял, позволяя ей положить голову ему на грудь. Дилан пришел сюда, желая утешить ее, но теперь он был расстроен. Она оттолкнула его, и теперь ей нужно было его тепло. Если бы на его месте была Даниэлла, ей было бы все равно. Она бы осталась рядом с ним, подождала бы, пока он будет готов. Она понимала, что люди по-разному реагируют на происходящее. И она всегда была рядом. — Элла… мне пора идти, — внезапно сказал он, и она растерянно посмотрела на него.— Простите, мы просто… нам нужно кое-что сделать. Мы это запланировали. Я не знал, что так получится… — Нет, я понимаю, — тихо ответила она, отступая назад. — Куда вы идете? — Просто расскажу тебе об этом позже... когда буду уверен, — ответил он. Она кивнула, нахмурившись, не желая, чтобы он уходил. — Я перезвоню тебе позже? — Ага… Он повернулся, чтобы пройти мимо нее, но она остановила его, положив руку ему на плечо. Он обернулся, сначала растерянный, а потом понял. Раньше он никогда не уходил, не поцеловав её. Или не сказав «Я люблю тебя». Ей никогда не приходилось просить об этом. Он вздохнул, наклонился и поцеловал её. Но всё равно, никакого «Я люблю тебя». Эта тишина поразила её сильнее, чем она ожидала. Может, он забыл. Может, он не хотел ничего плохого сказать. Она старалась напоминать себе: не все проявляют любовь одинаково. Это не означало, что он любил её меньше. Но всё же… Она верила, что если кто-то действительно тебя любит, он обязательно даст тебе это понять. Он покажет это — так, как всегда делала она. А может, она и ошибалась, игнорируя его раньше. Может, она была слишком резка. Но она горевала. Никто не был готов к подобному. А самое худшее? Она знала, что никогда не сделает этого с ним. .......... В конце концов, голод взял верх. Она направилась к обеденному столу, на котором стояли блюда для гостей. Она сказала себе, что просто съесть что-нибудь небольшое, чтобы успокоить желудок. Но один маленький бутерброд превратился в пять. Потом был десерт. Потом ещё. Дело было не только в голоде. У Даниэллы были сложные отношения с едой. Стресс, грусть, тревога — всё это заставляло её есть. Особенно во время таких важных событий, как это. Большинство людей ничего не знали. Полную историю знали только её ближайшие друзья. Их беспокоило не само поедание пищи, а то, что происходило потом. Чувство вины. Паника. Она замерла, уставившись на пустые тарелки вокруг себя. В груди её охватило чувство тревоги. Она начала расхаживать взад-вперед. Затем она выскочила из комнаты и направилась в ванную. Но Джереми уже был там. Он видел, как это происходило — видел, как она катилась по наклонной. Он узнал эти знаки. И он ждал её. — Джереми, мне нужно в туалет! — быстро сказала она, пытаясь пройти мимо него. — Дани… я тебя видел, — тихо сказал он. Она замерла. Её плечи опустились. Он знал. — Прости. Я не хотела всё это съесть. Пожалуйста, только один раз… — Нет, — твёрдо сказал он, нежно обнимая её. — Я не позволю тебе снова так с собой поступать. Элла, ты можешь серьёзно навредить себе. — Знаю! Знаю!— воскликнула она. — И мне стало лучше, клянусь. Не знаю, что стало причиной… — Если тебе действительно нужно в туалет, я позову Елену. Но ты не пойдёшь туда одна. Она посмотрела на него и наконец кивнула. Даниэлла доверяла Джереми. Ей не нравилось, что он ей мешает, но в глубине души она знала, что это делается из любви. Её самосознание всегда было одновременно и благословением, и проклятием. Она хорошо разбиралась в людях — потому что очень хорошо разбиралась в себе. И Джереми действительно неравнодушен. — Я знаю, это тяжело, — мягко сказал он. — Но возвращаться к тому, от чего ты так упорно боролась, чтобы убежать? Это не выход. Она снова кивнула, пытаясь сдержать слезы. Прошло уже несколько месяцев с момента её последнего срыва. Ей потребовалось целая вечность, чтобы снова начать есть без чувства вины, которое её мучило. Она снова начала чувствовать себя свободной. Но иногда… иногда это чувство всё равно возвращалось. — Дилан ушёл, — тихо сказала она. — Он расстроился, что я оттолкнула его раньше. А теперь, когда я наконец захотела быть с ним, он просто… ушёл. Он ведёт себя странно. Я не знаю, что я сделала не так. — Элла, — сказал Джереми, обнимая её. — Ты же знаешь, что это не твоя вина. Ты отдаёшь ему всё. А он этого не ценит. Ты этого не заслуживаешь. Джереми никогда не понимал, почему она оставалась с Диланом. То, как он с ней обращался, приводило Джереми в ярость. Но Даниэлла… она всегда старалась понять людей. Даже когда они этого не заслуживали. — Хочешь пойти в свою комнату? Посмотреть фильмы? — предложил он. Даниэлла шмыгнула носом и вытерла лицо. — Я бы точно хотела как можно скорее снять эти туфли на каблуках. _________________________________________ Примечание: глава короткая, она будет короткой до тех пор, пока не начнутся отношения Клауса и её!