12.

Даниэлле пришлось пережить несколько тяжелых дней, пытаясь смириться с тем, что ее брат тоже стал частично вампиром. Тайлер хорошо все это скрывал. Он хотел вести себя с ней нормально и не «вампиризировать» перед ней. Сначала ему это казалось странным — он чувствовал, что теряет контроль всякий раз, когда находится рядом с источником крови, за исключением случаев, когда рядом была Даниэлла. Как бы она ни старалась ему помочь, Тайлер не позволял ей этого. Он уверял ее, что с ним все в порядке и он прекрасно справляется со своей новой жизнью. Даниэлла поверила ему. Единственное, что он, казалось, скрывал от нее, — это все изменения, происходящие с ним, связанные с вампирской сущностью, и она понимала его. Она знала, что он не хочет, чтобы она все это видела — ради ее же блага. Всё казалось в порядке, за исключением того, что цветы с её кухни теперь стали появляться и в её комнате, иногда в сопровождении небольших подарков. Это были не большие и не экстравагантные подарки — просто мелочи, которые ей иногда нравились, — но ей не нравилось, от кого они приходят. Клаус, казалось, не собирался сдаваться, но Даниэлле было все равно. Он мог купить ей все, что захочет, ной она никогда его не простит. После их ссоры в тот день, когда он убил Тайлера, ее слова бесконечно крутились у нее в голове. Она сказала ему, что он не знает, что такое любовь. Она все время думала об этом. А что, если он действительно не знает, что такое любовь? Что, если ему никогда не показывали любовь? На мгновение ей стало жаль его. Но потом все прошло, когда она поняла, что он явно не хочет, чтобы его любили. Он не хотел проявлять любовь — да и вообще ничего хорошего. Он сам заварил эту кашу; ей не следовало заботиться о нем или пытаться вразумить его. Раз за разом он показывал своё истинное лицо. Начался учебный год, и Даниэллу предупредили держаться подальше от Стефана, поскольку у него была отключена человечность. Но, как и Тайлер, он вел себя с ней на удивление хорошо. По крайней мере, когда он был рядом, казалось, он совсем ее не беспокоил. Первые несколько дней в школе она прекрасно справлялась, стараясь получать от них удовольствие и извлекать максимум пользы. К тому же, в преддверии многочисленных мероприятий, посвященных встрече выпускников, ей приходилось отвечать за несколько дел, и она снова начала заниматься чирлидингом. Шла тренировка. Даниэлла разминалась, а Дилан стоял рядом с ней и разговаривал. — Тайлер что, под наркотиками? — внезапно выпалил Дилан. Взгляд Даниэллы тут же остановился на нем. — Что?! — Он вдруг стал таким энергичным и счастливым. Поэтому я просто спрашиваю. В этом нет ничего плохого, правда? — Дилан заметил внезапные перемены в поведении Тайлера с той ночи, когда тот, казалось, пропустил вечер розыгрышей для старшеклассников. В один момент Тайлер был в школе, а в следующий — уже шел домой, хотя у него была машина. С тех пор все стало как-то странно, словно происходило что-то, о чем никто не знал. — Он просто выглядит счастливее. Тебе он кажется странным? — спросила Даниэлла, хотя ей он казался вполне нормальным. Возможно, Дилан видел то, чего не видела она. — Нет, он кажется хорошим, даже слишком хорошим…— Дилан пожал плечами и помог ей подняться с пола. Даниэлла заметила, что взгляды всех присутствующих, включая Дилана, переключились на кого-то. — Новый студент? Это что, новый студент? Даниэлла обернулась, чтобы посмотреть, кто это. Она подумала, что, возможно, у них появился новый ученик, но когда ее взгляд упал на того, на кого все смотрели, она широко раскрыла рот — это была не кто иная, как Ребекка. — Что за задержка с тренировкой? — Даниэлла обернулась, желая не обращать внимания на девушку. — Мне нужно пойти посмотреть, что случилось, — сказал Дилан, оторвав взгляд от Ребекки и поспешив на поле. Даниэлла присоединилась к остальным участницам группы поддержки, включая Кэролайн, которая выглядела расстроенной. — Ей было недостаточно ее брата… теперь она пришла нас мучить. — Я это слышала, — сказала Ребекка, прежде чем Даниэлла успела ответить. — Хорошо, — Кэролайн выдавила из себя улыбку и ушла, совершенно не желая находиться рядом с первородной. Даниэлла просто проигнорировала её и продолжила заниматься своими делами, отказываясь уделять Ребекке какое-либо внимание. Если она и замечала что-то во всех первородных, так это то, что им нравилось внимание. Они хотели, чтобы их боялись и знали, и она отказывалась доставлять им это удовольствие. — Так где же меня ищут? — улыбнулась Ребекка, стоя рядом с Даниэллой, которая наконец-то повернулась к ней с проницательным взглядом. — Прослушивания были несколько месяцев назад. Я уверена, ты никогда в жизни не занималась чирлидингом, и, наконец, ты нам здесь не нужна. Я не знаю, какова твоя цель или зачем ты здесь, но мне это надоело, так что перестань тянуть нас вниз, к своему несчастью, — как только Даниэлла повернулась, чтобы уйти, Ребекка остановила её. — Я останусь, нравится тебе это или нет. Я заберу твою команду, твою популярность и даже твоего брата… — Давай, добивайся того, чтобы тебя любили. Я могу спать спокойно, зная, что мне не пришлось никого принуждать к тому, чтобы меня любили или ценили, — Даниэлла пожала плечами и попыталась вырваться из объятий Ребекки. Она сопротивлялась некоторое время, но в конце концов Ребекка отпустила её. Слова Даниэллы попали в цель. Ребекка думала, что легко будет вклиниться во все дела, но забыла об одном: ей нужно было нравиться людям. Ее брат уже ужасно справился с задачей создания им хорошей репутации. .......... Учебный день закончился. После еженедельной футбольной игры все отправились к ежегодному костру, который ознаменовал начало учебного года. Даниэлла совсем не ждала этого события, так как все, казалось, были недовольны Тайлером, и он тоже держался от нее отстраненно. Все внимание было сосредоточено на Стефане, поэтому ей почти не с кем было проводить время, а Дилан общался с ней лишь ненадолго. Они оба посидели у камина, пока не пришли его друзья и не оставили ее одну. Она огляделась в поисках друзей, но их нигде не было. Она продолжала сидеть, пока наконец кто-то не сел рядом с ней. Она посмотрела в сторону и увидела не кого иного, как Ребекку, отчего Даниэлла закатила глаза. Она не понимала, зачем они все это время пытались. — Я словно магнит притягиваю к себе людей, которых не хочу видеть… — пробормотала Даниэлла. Она вздохнула и посмотрела вперед, на огонь. — Возможно, мы начали не с той ноги… — Ты имеешь в виду ту ночь, когда вы с братом мучили моих друзей и превратили моего брата в вампира? — перебила девушка, отчего взгляд Ребекки померк. — Не самый лучший наш момент… Сомневаюсь, что у нас вообще бывают лучшие моменты, — нахмурилась Ребекка.— Я знаю, что правильно, а что неправильно. Я также делаю то, что мне говорят. Я привыкла выполнять приказы брата. Я следую его указаниям. Я знаю, что не стоит идти против него или мешать ему, и, честно говоря, я привыкла к тому, как мы живем, и я… я понимаю, что это неправильно. — А я-то думала, ты совершенно бессердечная, — ответила девушка, слушая искренние слова Ревекки. — Я прошу прощения за свою причастность ко всему произошедшему, — Ребекка говорила серьезно. Из всех, кто был с ней и Клаусом, она действительно признавала, что иногда они переходили черту, и ей было плохо с того момента, как она оказалась в одной комнате с Даниэллой и Тайлером. Она была всего лишь невинной девушкой, и ей было ужасно. — Извинения, это что-то новенькое… почему? Я никогда не получала извинений ни от кого из вас, особенно от Клауса. Он думает, что покупка подарков — это какое-то решение, — когда Даниэлла упомянула о том, что Клаус дарит подарки, она была смущена. Она понятия не имела, что Клаус так свяжется с девушкой, и это было определенно странно с его стороны, если только он не был ею заинтересован — и Ребекка в этом не сомневалась. Она была первым человеком, которого она заметила, когда приехала. Даниэлла очень выделялась. — Раньше я пыталась быть твоей подругой неправильным образом. Сейчас я стараюсь быть ею правильно, — призналась Ребекка. Даниэлла замолчала, она совсем не ожидала этого от неё. — Но почему? — Я уверена, что Клаус отлично доказал, что мы плохие, но я не хочу быть такой. Не говори моему брату, но вот чего я хочу. Я хочу твою жизнь. Ты выделяешься. Тебя все любят. Ты очень популярен. Это все, чего я когда-либо хотела, — когда Ребекка начала рассказывать о том, чего она хочет, и о том, что у нее никогда не было того, что есть сейчас, ей стало плохо. Так уж она устроена. Как бы сильно её ни ранили, когда она слышала об их чувствах, она не могла не чувствовать себя плохо. Теперь она поняла, что всё, чего хотела Ребекка, — это быть нормальной, а Клаус был тем, кто её этому препятствовал. — Я могла бы стать твоей подругой…— сказала Даниэлла. Ребекка была потрясена, услышав её согласие. Она знала, что Даниэлла может быть упрямой и затаивать обиды, но совершенно неправильно её поняла. Она была очень доброй. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы помочь тебе насладиться первым годом в старшей школе. Посмотрю, что смогу сделать для команды чирлидеров, а потом будет выпускной бал. Можем сходить за платьями, если ты этого хочешь. Только надеюсь, ты сейчас меня не используешь… — Ты очень добрая, Даниэлла…— теперь Ребекка поняла, почему Клаус ею заинтересовался. — Вы когда-нибудь пробовали сэндвич с зефиром и шоколадом?! — спросила Даниэлла, как только увидела, что люди приносят зефир. — Что это такое? — О, я должна тебе показать! — Даниэлла тут же встала и пошла собирать все необходимое для приготовления зефира с шоколадом и печеньем, — Это как бутерброд! Даниэлла дала Ребекке два крекера и кусочек шоколада. Затем она вручила ей палочку с зефиром, а сама взяла себе одну. — Теперь положи зефир в огонь, — скомандовала она и наблюдала, как блондинка выполняет ее указания. — Суть в том, чтобы оно загорелось? — В общем, да. Знаю, выглядит не очень аппетитно, но вкусно, — Даниэлла помогла Ребекке собрать сэндвич с зефиром и шоколадом, а затем подождала, пока та его попробует. Она терпеливо ждала её реакции, но их прервал Дэймон, который сел рядом с ними. — Почему меня не удивляет, что вы двое ладите? — он посмотрел на них. — Барби Клаус… принцесса Локвуд. — Жалкий окаменелый человек юрского периода, — поприветствовала Даниэлла, одарив мужчину улыбкой, но затем улыбка исчезла. — Оставь прозвища мне, — предупредил Дэймон, затем посмотрел на Ребекку, которая с аппетитом уплетала зефир.—Впервые? — Это потрясающе! — Ребекка посмотрела на Даниэллу, которая одобрительно кивнула. — Лично мне нравится есть зефир сам по себе… — А нам лично всё равно. Неужели у тебя нет других дел, кроме как тусоваться с кучей несовершеннолетних и людьми вдвое моложе тебя? — перепалка Даниэллы с Дэймоном всегда была забавной — оба отлично умели отвечать на критику. — Просто хочу составить вам компанию, раз уж вас обоих бросили ваши люди, — пожал плечами Дэймон, получив в ответ гневный взгляд от обоих. Упомянули, что Ребекке не понравилось, что Стефан её бросил, а Даниэлле не понравилось, как он упомянул Дилана. — Меня не бросали…— попыталась оправдаться Даниэлла, но Дэймон лишь бросил на нее такой взгляд, что она замолчала. — Не хочу никого обидеть, но разве парни не должны быть с тобой? — спросила Ребекка, сосредоточившись на том, чтобы сжечь очередной зефир. — Не обязательно… — Да, если ты им достаточно нравишься или если они не такие жалкие подонки, как её парень, — перебил Дэймон Даниэллу, которая лишь закатила глаза. Она устала от постоянных препирательств с Дэймоном из-за Дилана. — Я вас двоих оставлю…— Дэймон поднялся. — Дани, если тебе понадобится, чтобы тебя отвезли домой, просто позвони мне. Даниэлла просто кивнула, даже не пытаясь сказать ему, что Дилан отвезет ее домой, потому что знала, что этого, скорее всего, не произойдет. Она захочет уйти пораньше, а Дилан просто захочет остаться и повеселиться — а она это ненавидела. .......... В конце концов, Даниэлла добралась до дома. Ее подвез Джереми, и она даже не стала прощаться с Диланом. Он был пьян в стельку, обнимал какого-то парня за плечи и кричал о том, что этот год — их год. Казалось, он отлично проводил время, и это было нормально. Она не собиралась портить ему вечер, напоминая о своем существовании. Ей просто хотелось добраться домой, умыться и забраться в постель. Ночь казалась тяжелее обычного, словно тяжесть, которая давит на грудь и не хочет уходить. Даниэлла уже собиралась откинуть одеяло, когда стук в дверь заставил ее поднять взгляд. Тайлер вмешался: — Только что вернулся домой. Хотел убедиться, что ты здесь. Он всегда так делал. Каждый раз, когда она уходила, Тайлер проверял, как она, перед сном. Даже если её не было дома, он убеждался, что она в безопасном месте, или сидел и ждал. Это была одна из тех маленьких, невысказанных черт его характера. — Думала, ты останешься с командой, — пробормотала она, опустив взгляд и вздохнув. — Похоже, им было весело. Тайлер замер, мгновенно заметив изменение в ее голосе. — Пойдем, — он пересек комнату и сел на подоконник, где она обычно читала и вела дневник. Иногда она звонила друзьям поздно ночью, а иногда просто сидела, глядя на звезды, когда не могла уснуть. — Сядь со мной. — Тай, я не хочу об этом говорить, — тихо сказала она, все еще стоя у своей кровати. — Значит, что-то есть, — усмехнулся он, похлопывая по месту рядом с собой. — Иди сюда. Она застонала, но понимала, что выхода нет. Она с трудом подошла и со вздохом опустилась рядом с ним. — В чем дело? — Ничего особенного, в общем-то, — она пожала плечами, теребя рукав толстовки. — Дилан стал отстраненным. Но это неважно. Это его последний год в школе. Кто я такая, чтобы его останавливать? Эти слова даже для неё были ложью. Дело было не только в вечеринках или выпивке. Дело было в том, как он забывал о её присутствии. Как он никогда не интересовался её делами. Никогда не обращал на неё внимания, когда они были вместе. Словно она не принадлежала ему, словно они не были неразлучны с первого курса. На самом деле Дилан не играл свою роль. А может, она оправдывала это, потому что ей было проще, чем признать, что она заслуживает лучшего. Тайлер, опираясь локтями на колени, взглянул на нее: — Слушай, я обещал, что не буду вас разлучать, и я сдержу свое слово. Но, Элла… это нормально — хотеть большего для себя. Не обязательно, чтобы Дилан был с тобой всегда. Даже если все создают впечатление, что это именно так и планируется. Она удивленно посмотрела на него. — Подумай о себе секунду, — настаивал он. — О твоем счастье. Чего ты хочешь? Мы стареем, Элла. Всё не всегда будет по-прежнему. Даниэлла не ответила сразу. Его слова тяжело давили ей на грудь. Она ненавидела то, что он был прав. Она ненавидела то, что все меняются, находят себя, оставляют частичку её. И ещё больше она ненавидела мысль о том, что, возможно, её жизнь не всегда будет совпадать с жизнью Дилана. Для неё он был единственным человеком в мире, кто её понимал. Кто видел её, кто находил с ней общий язык так, как никто другой никогда не мог. Её пугала мысль, что однажды он может стать для неё чужим человеком. А сейчас… она начинала чувствовать себя так. Она выдавила из себя улыбку. — Что ты сделал с моим братом? Тайлер усмехнулся и пожал плечами: — Хорошо, это всё, что я скажу. Просто… подумай немного о себе, ладно? Ты и так несёшь на своих плечах счастье других. Не забывай о своём собственном. Он наклонился и поцеловал её в макушку. — Спокойной ночи, Элла. — Спокойной ночи, — прошептала она, провожая его взглядом. И она действительно думала об этом. Она всегда думала. Проблема была в том, что больше всего её радовали не вещи, а люди. Вот почему она так переживала. Потому что, когда люди, которых она любила, были счастливы, она тоже была счастлива. Так всегда и было. Что касается Дилана… она подождет. Посмотрим, что будет. Может, это просто был сложный период. Она цеплялась за эту надежду. Она уже собиралась лечь в постель, когда на прикроватной тумбочке завибрировал телефон. Неизвестный номер. Даниэлла всегда брала трубку. Какая-то старая привычка. Особенно по утрам, когда половина её друзей только проснулись. Это мог быть кто угодно. — Привет? — Как приятно слышать твой голос. Я думал, ты не ответишь. Она застонала, мгновенно узнав голос. Этот самодовольный, бархатный акцент. — Ты что, совсем не даешь мне покоя? Я заблокирую твой номер. — Я просто возьму ещё один, — поддразнил Клаус. — И ещё один. Как бы ты ни пыталась от меня убежать. — Тогда я поменяю свой номер… Подожди, а как ты вообще раздобыл мой номер?! — Я очень целеустремлённый человек, Даниэлла. Поэтому, если ты всё-таки решишь что-то изменить… ну, я просто всё проделаю это снова. Она практически слышала ухмылку в его голосе и закатила глаза. — Это нарушение частной жизни. Вы же это понимаете, правда? — Одно из многочисленных преступлений в моем резюме, — протянул он. — Как дела? — Оставь меня в покое. Разве у тебя нет людей, которых ты мог бы превратить в уродов, подобных тебе? — Это может подождать. Сначала я хотел поговорить с тобой. Она фыркнула и плюхнулась обратно на подушки. — Я вернусь через несколько недель, — небрежно добавил он. — Как жаль. — Знаешь, — сказал Клаус, теперь уже тише, с насмешливой самодовольностью. — Я до сих пор не получил благодарности за все подарки. Ее взгляд скользнул к прикроватному столику, где лежала небольшая стопка нетронутых дизайнерских коробочек. Украшения. Шарфы. Записка, написанная от руки, которую она отказалась открывать. — Я их никогда не просила. — Я хотел подарить их тебе, — легко ответил он. — Я сам их выбрал. Надеюсь, я сделал правильный выбор. Белое золото? Ее рука инстинктивно дернулась, и она выхватила браслет из коробочки. Он был из белого золота. Единственная деталь, которую большинство людей никогда не замечали. Все думали, что она носит серебро. Даже Дилан ошибался раз двенадцать. Но Клаус… он заметил. После всего нескольких коротких стычек. Это встревожило её больше, чем она хотела признавать. — Мне подарки не нужны. Это не отменяет того факта, что я тебя ненавижу. — Пожалуйста, — он ни секунды не колебался. — У меня запланировано подарков как минимум на месяц. Но я открыт для предложений, если у тебя таковые имеются. — Я сейчас повешу трубку. Людей не купишь, Клаус. Нужно быть порядочным человеком. А им ты никогда не станешь. Она прервала разговор, прежде чем он успел ответить. На другом конце провода Клаус улыбнулся про себя, сунув телефон в карман. Он повернулся к женщине, усердно работавшей над платьем. Для Даниэллы. Он не знал, для какого мероприятия это предназначено. Но в конечном итоге это пригодится. Потому что если Клаус что-то и понимал, так это терпение. И хотя подарки, возможно, и не купили бы её, у него были другие способы. Постепенно девушка поймет, что он никуда не денется. И боль в его груди тоже была ощутима, когда она сказала, что ненавидит его. _________________________________________ Примечание: Как вам новая глава? Что думаете о дружбе Ребекки и Даниэллы? Не забывайте ставить лайки, подписываться и оставлять отзывы!