16.

Прошли дни — почти недели — и было видно, что Даниэлла привыкла к тому, что Клаус её беспокоит. Она ненавидела это признавать даже самой себе. Единственный способ хоть как-то быть в курсе событий — это общение с Кэролайн, которая, в большинстве случаев, и так почти ничего не знала о происходящем. Не раз Даниэлла ловила себя на мысли, что подумывает позвонить ему. Это было абсурдно. Зачем ей звонить, чтобы узнать, каку него дела? Клаус и сам справится лучше, чем кто- либо другой. Ему не нужна была ее проверка. Но дело было не в этом. Проблема заключалась втом, что он стал частью её повседневной жизни — и она даже не замечала этого. Его присутствие означало, что кто-то обращает на неё внимание так, как никто другой никогда не делал. Если он был рядом, она не была невидимкой. Её слышали. Её знали. И ситуация становилась опасной. Теперь она лежала в постели, уставившись в телефон, словно он вот-вот нападет на нее. Ее охватывало отчаяние — она раздумывала, стоит ли звонить. Было поздно. Но Клаус не спал. Она даже не знала, во сколько этот мужчина ложится спать. После нескольких минут долгих раздумий она нажала на его имя. Она даже не помнила, когда сохранила его, но оно было там. Насмехаясь над ней. Первый гудок. Потом второй — и он ответил так быстро, что это было почти жалко. — Даниэлла? Любовь? Ты в порядке? — спросил Клаус, тут же заметив, как у неё перехватило дыхание и как участилось сердцебиение. — Я..нет, я в порядке. Я просто...— она замолчала. Боже, что она вообще делала? — Теперь, когда я об этом думаю, это глупо. Извини за звонок, я... — Можешь звонить в любое время,— его голос смягчился, что удивило даже его самого. — Я совсем не против. На самом деле, ты просто сделала мой вечер незабываемым. Даниэлла поморщилась от того, как ей стало жарко. Она совершенно теряла контроль над собой. — Мне просто показалось странным, что ты не приходил, — пробормотала она, стараясь говорить непринужденно. — Не то чтобы ты обязан. Я просто..хотела узнать, все ли у тебя в порядке. При этих словах Клаус не смог сдержать медленную, опасную улыбку, изогнувшую его губы. Он отложил то, что держал в руках,и плюхнулся в кресло в своей комнате, позволяя себе наслаждаться моментом. Позволяя себе смаковать его. — Ты беспокоишся за меня, не так ли? — Ой, не будь таким ослом. Я сейчас же повешу трубку, и больше ты от меня ничего не услышишь. — Нет, нет, нет, — усмехнулся он, откинув голову назад. — Я благодарен. Честно. Я... был не в лучшей форме, но сейчас это не имеет значения. Я рад, что ты позвонила, — это признание? Он никогда не говорил ничего подобного. — Думаю, я знаю, что произошло, — сказала Даниэлла после небольшой паузы. — Твоя мама...Я догадалась из того, что ты мне рассказывал. Конечно, она поняла. Умная, сообразительная девушка — И все же ты им ничего не сказала, — заметил Клаус тихим, любопытным голосом. Остальные вовсю обсуждали, что же находится втом гробу, и пытались выяснить, что его там лежит. Даниэлла колебалась. Она могла бы рассказать друзьям. Может, ей стоило бы. Конечно, никто не спрашивал — никто не знал об их ночных разговорах, об их украденных мгновениях, о медленной, странной связи, которая сплеталась между ними. — Не льсти себе. Я просто.. — простонала она, пытаясь придумать оправдание. — Я была занята, понятно? — О, мне бы очень хотелось узнать, чем ты так долго занималась. Ты читала книгу, которую я тебе подарил? Она повернула голову, взглянув на книгу на прикроватной тумбочке. Она прочитала ее за три дня и наслаждалась каждой секундой. Конечно, она не собиралась ему об этом говорить. — Это было занимательно. — Это значит, что ты его закончила, — усмехнулся Клаус. — Ты всегда можешь взять ещё, если захочешь. Он услышал, как она ворочается, шуршит одеялом, когда она всё глубже погружается в постель. От этого его сердце забилось немного сильнее, чем он хотел бы признать. — Похоже, ты хорошо себя ведешь, — заметила Даниэлла. — Не слышала, чтобы ты кого-нибудь в последнее время терроризировал. — Возможно, ты вдохновила меня стать лучше. — Ах, ты сам в это не веришь, — усмехнулась она. — Потребовалось бы целое столетие исповеди своих грехов перед самим Богом, прежде чем тебя можно было бы считать хорошим человеком. Клаус рассмеялся, и этот смех пронзил её насквозь. — Разве тебе уже не пора спать? — А теперь ты отслеживаешь мой режим сна?— поддразнила она, закатив глаза. — Тебе нужно поспать. Увидимся завтра. В том, как он это сказал, было что-то такое такая уверенность, словно это было неизбежно. И самое ужасное было то, что она даже не хотела возражать. — Спокойной ночи, Даниэлла. Клаус ждал, полагая, что она просто повесит трубку, не закончив разговор, как всегда. Но на этот раз... — Спокойной ночи. Связь оборвалась, и Клаус долго смотрел в свой телефон, с тяжелым сердцем в груди. Это было что-то новое. Это было опасно. И он попал в беду. Он положил трубку, зная, что не перестанет думать о ней до самого утра. .......... На следующий день, утром у Даниэллы было несколько дел, одно из которых — завтрак в «Мистик Гриле» с Диланом, прежде чем он снова отправится неизвестно куда. По крайней мере, теперь он стал уделять ей немного больше внимания. — Ну, увидимся через неделю, — сказал Дилан, как раз когда подвозил её домой. Девушка кивнула, не желая начинать спор. Они поцеловались на прощание, и она направилась внутрь, поднявшись в свою комнату. Открыв дверь, она сразу же увидела коробку, аккуратно лежащую на ее кровати. Внутри лежала сложенная записка, на лицевой стороне которой аккуратным, элегантным почерком было написано её имя. Она открыла её и прочитала приглашение на бал в поместье семьи Клауса, который должен был состояться этим вечером. Её брови удивлённо поднялись, а когда она перевернула карточку, то обнаружила под ней нацарапанное сообщение. Оставь мне танец, любовь — Клаус. Она заглянула в коробку и затаила дыхание. Внутри было платье — потрясающего насыщенного фиолетового цвета, её любимого цвета. Стразы, украшавшие лиф, были идеальным дополнением, нежными, но отражающими свет так, что ей не терпелось дотянуться до них. Это сразу напомнило ей украшения, которые ей подарил Клаус. Украшения, которые она отказывалась носить — хотя один из браслетов идеально подошел бы к наряду, который она надела несколько дней назад. Раздражало, как много внимания он, казалось, уделял этим вещам. Как хорошо он уже знал, что привлечет ее внимание. Даниэлла мечтала попасть на бал. Единственные балы, на которых ей довелось побывать, были маскарадный бал и «Мисс Мистик Фоллс». Она жила ради возможности влиться в эти старинные семейные торжества, притворяясь на одну ночь, что принадлежитк чему-то более величественному. Она была полна решимости пойти, если бы не тот факт, что её пригласил Клаус. И тот факт, что она была абсолютно уверена, что все её знакомые разозлятся, если она появится. Затем раздался стук в дверь. Когда дверь приоткрылась, она увидела, что это ее мама. — Даниэлла, дорогая. Нас пригласили на этот бал...— сказала Кэрол, входя в комнатуи держа в руке точно такое же приглашение. — Я знаю, ты их любишь, ты бы не хотела пойти? Кэрол подняла взгляд от открытки в руке и увидела, что у ее дочери в руках точно такая же открытка. — О, как мило сих стороны раздать их всем. И у тебя есть платье, я полагаю, ты придёшь? — Э-э...— Даниэлла замялась, взвешивая варианты. Она знала, что если пойдет, Клаус будет беспокоить ее всю ночь — и какая-то часть ее, та предательская, безрассудная часть, странным образом этого хотела. — Конечно. Я пойду. Кэрол улыбнулась, явно довольная ее ответом: — Машина отправится в семь, пожалуйста, будь готова к этому времени. Ей не нужно было повторять дважды. Когда в доме воцарилась тишина, Даниэлла принялась приводить себя в порядок. Она собрала волосы в высокую прическу и нанесла ровно столько макияжа, чтобы чувствовать себя собой, но не переборщила. Она выбрала туфли, надела платье, и когда наконец повернулась к зеркалу — улыбнулась. Это было прекрасно. Ей действительно нравилось, как она выглядит. А это было редкостью. Ее взгляд скользнул по украшениям, подаренным Клаусом, которые все еще лежали на комоде. Она сразу поняла, что они идеально подойдут к платью — словно он сделал это специально: стразы на браслете были в точности такими же, как и те, что были вшиты в ткань платья. Казалось, он понимал, что ей важны эти мелочи. И на этот раз она решила его надеть. .......... В конце концов, ее и маму отвезли в дом Микаэльсонов, где их встретили у входа и помогли войти. Даниэлла наблюдала, как ее мать сразу же заметила нескольких других членов совета и подошла поздороваться с ними, оставив ее стоять одну. Она огляделась и должна была признать — в Клаусе было что-то особенное. У этого человека был безупречный вкус, хотела она это признавать или нет. Картины на стенах, антикварная мебель, изысканные детали лепнины, даже едва заметное мерцание свечей все было элегантно и непринужденно. Она понятия не имела, как ему это удается. Девушка минуту походила вокруг, осматриваясь, когда вдруг услышала голос, которого не слышала, казалось, целую вечность, и он окликнул её. — Дани! Я не знала, что ты будешь здесь, — Ребекка появилась рядом с ней, её лицо озарилось, когда она оглядела Даниэллу с ног до головы. — Ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, — улыбнулась Даниэлла, чувствуя, как тепло разливается по ее груди при виде подруги. — Мне очень жаль, что так случилось. Я слишком поздно это поняла...ну, вряд ли они бы когда-нибудь это осознали... — Знаю, — мягко перебила её Ребекка. — Я тебя не виню. Честно говоря, ты, наверное, лучшая подруга, которая у меня когда-либо была, я знаю, что ты ни при чём. Прежде чем Даниэлла успела ответить, они обе услышали, как кто-то откашлялся позади них. Ребекка закатила глаза, уже зная, кто это. — Брат.. — простонала она. — Простите за невежливость моей младшей сестры, — мужчина шагнул вперед с ухмылкой. — Очень невежливо не представлять людей друг другу, Бекс. — Даниэлла, это мой ужасно надоедливый брат Кол, — наконец сказала Ребекка, хотя в ее словах чувствовалась нежность. Кол протянул руку к Даниэлле, и она пожала её. — Кол, это Даниэлла Локвуд. — Я уверен, что только что познакомился с вашей матерью — она же мэр, верно? — спросил Кол с искоркой веселья на лице. Даниэлла вежливо кивнула. — Очень рад познакомиться. Даниэлла взглянула внизи поняла, что он не отпускает ее руку. Ребекка тоже это заметила и быстро оттолкнула Кола от руки, заставив его отпустить ее. — Мне тоже приятно познакомиться... извините, мне нужно пойти к друзьям, — вежливо улыбнулась Даниэлла. Она заметила входящих Дэймона и Стефана и воспользовалась этим как предлогом, чтобы незаметно уйти. Ребекка помахала ей вслед. Как только девушка отошла на достаточное расстояние, чтобы еене было слышно, Кол ухмыльнулся. — Ты это слышала? Она считает, что ей было приятно со мной познакомиться. — Ой, отстань. У неё есть парень, — парировала Ребекка, многозначительно глядя на неё. — И я почти уверена, что всё, что на ней сегодня надето, подарок от Клауса. Ты опоздал, брат. Лицо Кола при этих словах помрачнело. — Почему ему всегда всё достаётся?! — горько простонал он. Ребекка лишь усмехнулась и пожала плечами, после чего ушла, оставив Кола ворчать себе поднос. Тем временем Даниэлла подошла поздороваться с Еленой и тут же похвалила ее платье. Дэймон же, заметив ее, тут же переключился в режим чрезмерно заботливого старшего брата. — Что ты, черт возьми, здесь делаешь?! — потребовал он, сверля ее взглядом. — Мою маму пригласили. Меня тоже, — резко ответила Даниэлла. — Ты думаешь, я упущу шанс нарядиться? Я даже не знаю, чем вы занимаетесь, и, честно говоря, мне все равно. Я просто хотела надеть платье и подготовиться, вместо того чтобы пролежать в постели все выходные. Дэймон моргнул, на мгновение растерявшись, а затем вздохнул: — Хорошо. Только..будь осторожна, пожалуйста. — Ага! Теперь я буду фантазировать, что я принцесса. Видишь это место?! — воскликнула Даниэлла, сияя от радости, и практически в подпрыгивании побежала исследовать особняк дальше. Дэймон с недоумением смотрел ей вслед, затем повернулся к Стефану и Елене, которые улыбнулись, забавляясь восторгом девушки. Даниэлла несколько минут походила по комнате, прежде чем заметила Клауса — хотя, честно говоря, он наблюдал за ней с того момента, как она вошла. Его взгляд следил за каждым ее шагом, словно весь его мир сузился до девушки в фиолетовом платье. Она была восхитительна. Клаус, человек, которому никогда не недоставало слов, на мгновение потерял дар речи, когда она подошла к нему. Его грудь сжалась так, как он не привык, странная боль, которую он никогда никому не позволит увидеть. Она была прекрасна, да, но дело было не только в этом. Дело было в том, как мягкий свет подчеркивал изящные изгибы ее ключиц, как ее волосы мягкими волнами обрамляли лицо, как ее губы сжимались так, как она делала, когда притворялась, что ей что-то не доставляет удовольствия. — Даниэлла, ты...выглядишь...так... — пробормотал он, проклиная себя за заикание. Он был Клаусом Микаэльсоном — с ним этого не должно было случиться. И всё же вот оно. — Ты прекрасна. Восхитительна, если честно. Слова звучали тяжелее, чем он хотел, но ему было все равно. Это была правда, и на этот раз он хотел, чтобы она ее услышала. — Спасибо, — сказала она, быстро пройдя мимо, как всегда, и сделав вид, что осматривает комнату. — Я искала что-нибуды выпить, но вижу только алкоголь, и хотя я люблю коктейли, мне бы больше хотелось лимонада. Клаус ухмыльнулся, и в его улыбке была та мягкость, которую никто другой в нем никогда не видел. Он тут же жестом подозвал одного из официантов. — Не думаю, что они их производят, но я позабочусь об этом, — пообещал он. И, конечно же, заставил бедного парня пойти и осуществить задуманное. Он повернулся к ней, задержав взгляд на мгновение дольше, чем следовало. — Рад, что ты приняла моё приглашение. — Ну, либо это, либо домашнее задание и уборка комнаты, так что...— она пожала плечами, делая вид, что ей все равно. Но он слышал ее сердце — как оно билось быстрее. Ей нравилось, даже если она никогда в этом не признается. Клаус улыбнулся, испытывая огромное удовлетворение уже от того, что она здесь. Он почувствовал на себе взгляд Элайджи из другого конца комнаты и вздохнул. — Прошу прощения, мне нужно кое-что сделать...оставайся рядом? — его голос стал тише, тише — словно он хранил секрет только для них двоих. Прежде чем она успела возразить, он уже ушёл, оставив её стоять одну, хотя от этого ей стало тяжелее в груди. Даниэлла подняла глаза, когда Клаус присоединился к своим братьям и сестрам наверху лестницы рядом с матерью. В них было что-то бесспорно царственное. Даже она должна была признать — они не просто выглядели могущественными. Они и были силой. Первородная семья во всех смыслах этого слова. Она слушала речь Элайджи, уже узнавая в ней старинные традиции. Конечно же, они будут танцевать. Это была та же самая сцена, которая повторялась на каждом мероприятии, посвященном основанию Мистик Фоллс. Когда она обернулась, Клаус уже был позади неё. Он протянул руку, и его глаза — эти глаза — смягчились так, как она, возможно, и не ожидала. — Могу ли я пригласить тебя на танец? Даниэлла могла сказать «нет». Могла уйти. Но она знала, что если не согласится, то останется одна. И может быть, она этого и не хотела. Не говоря ни слова, она вложила свою руку в его, и его пальцы обхватили ее, словно были созданы для этого. Он вывел ее на танцпол, его прикосновение было электрическим, но не грубым — не поспешным. Он вел ее с той легкостью, которая приходит только с многовековым опытом умения очаровывать публику, но когда он смотрел на нее, в его взгляде не было властности. Даниэлла легко освоила шаги и на мгновение сосредоточилась на них. Но когда она наконец подняла взгляд, то поняла, что Клаус все это время наблюдал за ней. Не за шагами. Не за другими танцорами. За ней. И не так, как мужчина, восхищающийся девушкой на балу. Нет. Как будто она была чем-то древним и хрупким, чем-то редким, чего он никогда не ожидал встретить. — У тебя это хорошо получается, — пробормотал он тихим голосом, слова, предназначенные только для него. — Много мероприятий, — пожала она плечами, стараясь говорить ровным голосом, хотя почти задыхалась. — И меня, в общем-то, просто заворожила вся эта атмосфера балов. В основном поэтому я и приехала. Клаус улыбнулся, его взгляд опустился — не голодный, как у остальных, а благоговейный Она была девушкой из его любимых сказок, с остроязычными героинями, которые делали вид, что не верят в магию, но тайком носили в карманах стихи. — Ты сама выбрала это платье, — мягко поддразнил он. — Меня толком не предупредили с необходимости ходить в магазин, - парировала она, подняв бровь. — А браслет? Какое ему оправдание? — его голос стал тише, словно он уже знал ответ, но просто хотел услышать его от неё. — Хорошо, признаю — у тебя хороший вкус. Это то, что ты хочешь услышать? На самом деле мне нравится всё, что ты мне даёшь. Но это не значит, что я довольна тобой или что считаю тебя хорошим человеком,— она резко произнесла эти слова, но её лицо покраснело. Он ухмыльнулся, совершенно и бесстыдно очарованный. — Я никогда не планировал, чтобы так получилось. Возможно, сначала. Но потом...я просто подумал, что тебе это понравится. Она замялась, слегка прищурив глаза от его честности, словно не зная, что с этим делать. — Отличная работа с домом, — признала она, оглядываясь по сторонам. — Где ты нашёл эти картины? — Я тебе покажу, — пообещал он, и произнес это не просто так. Это было обещание, которое опасно звучало как: «Я хочу тебе всё показать. Я хочу, чтобы ты всё увидела». В тот момент, под тихую музыку, держась за его руку, Даниэлла осознала то, чего нехотела осознавать —это было именно то, о чём она читала в книгах. Сцена, в которой она тайно представляла себя, хотя бы раз. А он смотрел на неё так, словно она уже стала его любимой героиней. .......... Закончив танцевать, Клаус провел ее через боковой коридор в свой кабинет. В тот момент когда Даниэлла вошла, она замерла. Ее взгляд скользнул по стенам, каждый уголок которых был украшен картинами — портретами, пейзажами, абстрактными полотнами, в мазках которых было столько эмоций, что у нее перехватило дыхание. Она медленно повернулась, осматриваясь. Это было прекрасно. Комната, о которой только можно прочитать в книгах. Коллекция веков, городов и чувств, запечатленных на холсте. Клаус не произнес ни слова, предпочтя наблюдать за ней. За тем, как мягкий свет мерцал в ее волосах, как кончики ее пальцев зависли над рамой одной из картин, почти не касаясь ее, словно боясь сломать. Как же волшебно она выглядела, стоя там и глядя на то, что он создал своими руками. И это сломило его. Он и не подозревал, насколько сильно его поразит то, что он увидит её в своей комнате — среди своей истории, своего безумия, своего сердца, запечатлённого на холсте. Она как-то вписывалась туда. Словно ей было место среди тех его сторон, которые никто другой никогда не видел. — Это ты сам это сделал? — спросила она, нарушив тишину своим голосом, когда повернулась к нему. — Одно из моих любимых занятий, — пожал он плечами, стараясь выглядеть равнодушным, хотя сердце у него бешено колотилось. — Клаус..это шокирует. Ты же знаешь, что это талант, правда? Немногие из нас им обладают, — она улыбнулась, снова повернувшись к одной из картин, выражение её лица было таким искренним, таким чистым, что у него сжалось сердце. — Я бы сказал, у тебя их много, — пробормотал он, наблюдая за тем, как приподнимаются уголки ее губ, — Но тогда мы бы просидели здесь всю ночь. Она закатила глаза, пытаясь не обращать на это внимания, но он это заметил — по тому, как ее лицо покраснело от этих слов. Затем она подошла к книжной полке, проводя кончиками пальцев по корешкам книг. Боже, она была из тех девушек, которые предпочтут книгу оружию, которые говорят о картинахи замечают одиноких людей в комнатах. Никто еще не смог так сломить его. — Это ещё не все, — тихо сказал Клаус, наблюдая за ней. — И неудивительно, — усмехнулась она, оглядев полки и выбрав один товар, который затем перебирала в руках. — У тебя очень много дел, — тихо сказала она, откладывая книгу. — Как ты со всем этим справляешься? Он подошел чуть ближе. — Вот что бывает, когда живешь так долго и посещаешь новые места. Я беру с собой то, что мне дороже всего — а это немало, но я считаю это ценным. И она тоже начала чувствовать себя одной из этих женщин. Эта мысль одновременно пугала и восхищала его. — Это так здорово, — вздохнула она. — Просто иметь возможность пойти куда угодно. — Назови это место, — мягко перебил он. — И я тебя отведу. Оно вырвалось прежде, чем он успел этот заметить. Это не была уловка, не шутка. Это было обещание. Взгляд Даниэллы поднялся к нему, и на мгновение она увидел в нем что-то — что-то мягкое, что-то неутолимое. — Легче сказать, чем сделать, — ответила она почти шепотом. — Может, нам стоит вернуться. Хотя это место действительно прекрасное, Спасибо, что показал мне. Она слишком резко повернулась, не дав ему возможности ответить, и убежала, прежде чем момент поглотил их целиком. Клаус просто смотрел ей вслед, боль, разливающаяся в его груди, была острой и невыносимой. Когда она ушла, он взглянул на выбранную ею книгу и улыбнулся про себя. Конечно, она выбрала именно её. Но когда он наконец вышел из кабинета, чтобы найти ее, его охватил ужас, когда он понял, что ее нет внутри. Он обыскал каждую комнату, пока не вышел наружу и не нашел ее у входа, где единственный свет отбрасывал серебристый свет на ее силуэт. Она гладила одну из лошадей. — Тебе нравятся лошади? — спросил он тише, чем хотел. Она обернулась, застигнутая врасплох, но не удивленная. Потому что, конечно же, он бы пошел за ней. Конечно же, он всегда так делал. — Да вообще любое животное, — пожала она плечами, не отрывая руки от гривы лошади. — Полагаю, тебе тоже? — За эти годы их было предостаточно. Это очень преданные животные. Однажды мой отец...убил мою любимую лошадь. Отрубил ей голову в качестве предупреждения. Даниэлла вздрогнула, нахмурив брови. Она ненавидела то, что он до сих пор называет этого мужчину отцом. Она знала, что если бы это была она, то так бы не поступила. — Клаус, — сказала она, собираясь с духом. Уже несколько недель она носила в себе что-то важное. Вопрос, от которого она больше не могла отмахнуться. — Почему я? Он повернулся к ней, уделив ей все свое внимание — и, Боже, это было ошеломляюще, то, как он смотрел на нее, словно она была единственной звездой, оставшейся на потухшем небе. — Почему ты ходишь за мной повсюду? Приглашаешь меня куда-нибудь? Даришь мне приятные вещи? Чтобы напугать Тайлера? Чтобы держать его под контролем? Затем Клаус шагнул вперед, выражение его лица изменилось, буря в его глазах рассеялась, уступив место чему-то более грубому, более мягкому. — Даниэлла, когда мужчина пытается постоянно быть рядом с тобой, — начал он тихим голосом, словно признание.— Когда он замечает, что тебе нравится и не нравится... когда он изо всех сил старается сделать все, чтобы ты была счастлива, — это потому, что ты ему нравишься. Эти слова словно ударили ее в ребра. Она опустила взгляд, не в силах смотретьна него, сердце бешено колотилось. — Я-я тебе...нравлюсь? — она едва смогла произнести это. Это звучало невероятно. — Конечно, нравишься, — сказал Клаус, подходя ближе. — Ты прекрасна. Умна. Сильна. Полна света. Список можно продолжать бесконечно, Даниэлла. Ещё один шаг. — И, возможно, ты права насчет меня. Возможно, я покупаю тебе вещи, чтобы произвести впечатление. Но это вещи, которые напоминают мне о тебе. Я слежу за тем, чтобы они сочетались, потому что знаю, что тебе нравится, когда все скоординировано. Я обращаю внимание на то, что ты говоришь, как ты избегаешь определенных песен на вечеринках, как ты постукиваешь пальцами по бокалу, когда волнуешься. Все, что я тебе дарю... это не происходит без мысли о тебе. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Она заставила себя поднять взгляд, на мгновение встретившись с его голубыми глазами, прежде чем ее грудь болезненно сжалась, и она снова опустила взгляд. — И я не неблагодарная, — прошептала она. — Но Клаус..я люблю Дилана. И это никогда не могло бы быть... Боже, как он на нее смотрел — словно она только что разрушила его мир. Она ненавидела себя за то, что сказала это, ненавидела то, как ее сердце тянулось к нему, несмотря на каждое слово. Она была слишком доброй душой, чтобы притворяться, будто это ничего не значит. Что то, что он делал, как он на нее смотрел, какой ее видел — по-настоящему видел — не имеет значения. — Прости, — прошептала она. — Мне пора домой. Спасибо за платье. И за всё остальное. Спасибо, что пригласил. Но, может быть, тебе стоит перестать ко мне приходить? Пожалуйста? Он застыл на месте, все еще впитывая ее взгляд, все еще надеясь на еще одну секунду ее присутствия. — Спокойной ночи, Клаус, — прошептала она. Затем она повернулась, в груди у нее болело, каждый шаг от него был тяжелее предыдущего. Клаус долго стоял там после ее исчезновения, ненавидя то, насколько верны были ее слова. Ненавидя внезапный страх, что, возможно просто возможно — у них никогда ничего не получится. Но он также знал с абсолютной уверенностью одну вещь. Он не собирался сдаваться. И в глубине души она бы тоже так не поступила. _________________________________________ Примечание: Как вам новая глава? Не бросайте в меня тапочки, (спойлер: они скоро будут вместе и Клаус сделает всё для этого), так что остаётся только ждать. Очень жду ваши отзывы и чем чаще вы будете их оставлять, тем чаще будут выходить главы:)