Часовая Башня

"Ну и неделька..." — Гарретт сидел на краю кровати, разминая голеностоп. Лодыжка немного ныла, несмотря на то что бандаж был снят ещё позавчера. Главное – не перегружать сверх меры. Пока что. Когда он встал, спину вновь свело. Кости ломило после нескольких дней почти беспробудного сна, прерываемого лишь на то, чтобы запихнуть в себя кусок холодной куропатки и снова рухнуть в забытье. Мир за окном жил своей жизнью, а он всё это время существовал в странном состоянии между сном и явью, то просыпаясь от спазмов и свиста, то вновь уходя в полудрёму. Со временем, уже погружаясь в очередной кошмар, он уловил на краю сознания тёплое, рубиновое мерцание. Далёкий маяк в тёмном море. Пришло осознание, что это сон, давая возможность действовать. В первый раз за долгое время он не был беспомощной жертвой. Он смог развернуться, встретить этих тварей взглядом и... просто уйти. С кряхтением потянувшись, он бросил взгляд в потрескавшееся зеркало – синяки постепенно бледнели, превращаясь в жёлто-зелёные разводы. На него смотрела бледная давно небритая физиономия с заострившимися скулами и такими тёмными кругами, что можно было выходить на дело даже без сажи. Разве что в глазах появился какой-то более острый блеск. Холодная вода освежила лицо. — Справлюсь и с этим. Остатки куропаток валялись на тарелке. Бассо, несмотря на протесты, всучил ему настолько большой мешок, словно намеревался закормить до смерти. Тем не менее запасы подходили к концу. Сколько же он так провалялся? Он покачал головой: "Пора работать." Взгляд упал на снаряжение, разбросанное по комнате – лук, отмычки, коготь. "Сначала нужно проверить снаряжение." На полпути к лестнице он задержался у полок с коллекцией, оглядел пыль на витринах, которую так и не удосужился вытереть. Перстня не было, но... что-то осталось. Словно его глаза наконец научились видеть правильно и уже не могли разучиться. Отдельное удовольствие доставляли картины, в которых он раз за разом находил всё новые нюансы. «Эхо», что открылось ему ранее, теперь работало смутно, урывками. Когда он касался какой-нибудь вещи, перед глазами мелькали: то волнение девушки, принимавшей брошь в подарок, то скорбь мужчины, снимавшего кольцо, то отчаянье старика, запустившего кинжал с нефритовой рукоятью в стену. От некоторых куда-то в город всё ещё тянулись слабые нити. "Музей украденных воспоминаний." Пальцы провели по холодному стеклу, останавливаясь возле небольшой, изящной шкатулки. На бархатной подушке лежали те самые изумруды. Глубокий сине-зелёный цвет отразил огонёк свечи. Он так и не смог их сбыть – слишком прекрасны, чтобы отдавать их Бассо. Ненужная больше трость стояла рядом. Для неё пока здесь не было места. Ступеньки привычно скрипели, вторя равномерному ходу часового механизма. Гарретт понемногу приноравливался к старой свободе движений. Лучи солнца проникали сквозь высокие окна, окрашивая всё в нежные золотистые тона. Верстак был завален инструментами, деталями механизмов, чертежами довольно сложного узла, над которым работал до всего этого... бардака. "Так... С чего бы начать..." Отвёртка привычно легла в руку. Он зажёг ещё одну свечу и разложил на столе складной лук. "Эрин исчезла, Прималь ушла, но выродки снова вылезли из-под земли." Винты методично ложились в подготовленную тарелку. "Теперь они могли быть оружием. Целенаправленным, управляемым. Кем? Остатками культа Озарённых? Заказчиком? " Пружины, обеспечивающие развёртывание, отправились следом. "Но кто или что стоит за мальчишкой? Старая вражда между аристократическими домами? Нечто большее?" Он вздохнул, потирая переносицу. Вопросов всё ещё было больше, чем ответов. Едва заметная усталость на одной из шестерен указывала на скорый износ. Он повертел её, прикидывая, где бы раздобыть замену и взялся за масло. "Что дальше? Просто... продолжить жить, как жил, надеясь, что всё это как-нибудь само рассосётся?"   Разобранный механизм, разворачивавший лук, над которым он столько бился, словно сам подсказывал, что именно можно улучшить, чтобы стать тише, надёжнее. Гарретт быстро зарисовал несколько деталей, затем обрывки произошедшего, мысли, имена. «Конклав. Кевин – врач и стратег. Айрис. Опаснее, чем можно было бы предположить. Брок... грубая, неприкрытая скала, но со своей странной честью.» Карандаш на секунду остановился. Между ними лежала пропасть, которую соединял лишь тонкий мостик из общей угрозы… но всё же, но всё же... Рука сама потянулась к потайному ящичку, где лежали самые ценные, личные трофеи и записи. Угловатый, дерзкий набросок вновь и вновь возвращал к себе, заставляя разглядывать каждую линию. Он беззвучно хмыкнул, захлопнул ящичек. Металлические части сошлись вместе с тихим, удовлетворяющим щелчком. «Город всё тот же. Грязный, опасный, полный тайн. Но теперь я вижу его иначе. Вижу нити, связывающие всё воедино. И я часть этой паутины. Как вор, как носитель духа, как...» "Хватит." – Гарретт отбросил карандаш. Он не благотворительный случай. Он не гость. Он – актив. И актив должен приносить доход. Старый камзол, плащ, маска, сажа на лицо... Всё, как всегда. Проверенные отмычки заняли своё законное место в запястных карманах. Он встряхнул лук, проверяя, не звякнет ли что. Ему нужна была работа. Простая, грязная, денежная. Та, где не надо думать о духах в кольцах, о говорящих тварях и о синих глазах, которые видели его насквозь. Та, где есть только замок, тень и тяжесть золота в кармане на обратном пути. Не оглядываясь, он начал спускаться вниз, к потайному выходу, ведущему на крыши. Каждый шаг был чуть осторожнее, чем раньше, но твёрже, чем день назад. Пора было напомнить всем – и в первую очередь себе – кто он такой на самом деле. Открыв потайную дверь, вор вышел на старый, давно заброшенный мостик. Прохладный, влажный воздух Стоунмаркета проник в лёгкие, оставляя после себя тяжесть дыма и сошедшего зноя. С высоты открывался вид на улицу. Что-то было не так. Лавки, бочки, весь привычный хаос, служивший отличным укрытием, – исчезли. Площадь была непривычно пуста. Расчищенное до каменных плит пространство теперь просматривалось насквозь. Горожане сновали по краям, держась подальше от открытого пространства, будто боясь привлечь внимание. Мать крепче прижала к себе ребёнка, проходя мимо группы стражников, которая размеренно обходила площадь по кругу. На них была новая, дорогая униформа цвета вечернего неба. Латунные пуговицы поблёскивали в свете фонарей. "Конклав не теряет времени. Цена ткани, работа. Кто-то явно получил солидный откат от поставщиков." От дощатого мостика на балкон, через перила на соседний, где уже кто-то выставил горшок с только проклюнувшимся цветком. Привычная цепочка желобов и карнизов вела к крыше Главного управления стражи. Нога давала о себе знать лёгким потягиванием, напоминая о необходимости быть осторожнее. Стараясь не нагружать её сверх меры, он спустился по пожарной лестнице. Улица внизу была оживлённой. Горожане спешили по домам, торговцы сворачивали лавки, один нервно оглянулся, прежде чем открыть потайной ящик под прилавком. Выждав момент, пока патруль на площади развернётся спиной, он быстрыми шагами пересёк дорогу, сливаясь с редким потоком горожан. Подворотня к погребку «Хромого Буррика» была такой же тёмной и пахучей, как всегда. Но сегодня её охраняли. На грубо сколоченных ящиках у лестницы сидели два стражника. Один из них постукивал пальцами по прикладу арбалета, второй, что-то жевал. — Найджел опять в участке ночевал. Я всё понимаю, но он что-то слишком вдохновился этим ‘новым порядком‘. — Да не, я слышал, он с женой из-за денег поцапался. — Ясненько. А твоя жена как к новой форме отнеслась? — Сказала, что стал меньше походить на пугало. Я так понял, это комплимент. Их разговор был обычным солдатским трёпом. Никакой особой бдительности. Та же служба, только мундиры поновее. Привычный торговец стрелами и бомбами, обычно копошившийся тут же, исчез. Видимо, присутствие стражи оказалось для него слишком убедительным аргументом. Гарретт нахмурился. Это осложняло дело. Он привык закупаться здесь, в тени, без лишних глаз. Теперь придётся искать другие варианты. "Мда, Брок сдержал слово." Место было тесным, а лестница вниз прямо за их спинами. Пройти мимо? Слишком нагло, даже для него. Проверять на себе добропорядочность новой стражи он не собирался. Пальцы нащупали в кармане пару медных монет. Он метнул их через подворотню, те звякнули о каменную стену в дальнем углу. — Слышал? — один из стражников насторожился, приподнимаясь. — Крысы, — буркнул второй, но тоже повернул голову. — Пойдём, глянем. — Да сиди ты, Генерал сказал, чтоб с места не двигались. Мысленно выругавшись, вор отступил в тень. Оставался ещё один путь – через саму таверну. Этот вариант был непривычен, почти оскорбителен для его гордости. Зайти через парадный вход, как обычный посетитель? Он уже представлял, как Бассо, увидев его в дверях, поперхнётся своей трубкой. Но это был разумный выбор. Тихий. Безопасный. Одёрнув плащ, чтобы понадёжнее скрыть лук, он вышел из закутка, сливаясь с потоком поздних прохожих. Просто ещё один сгорбленный силуэт, идущий вдоль арочных окон с зелёными витражами. Когда-то они, должно быть, были великолепны. Теперь же, покрытые слоем городской грязи и копоти, лишь кое-где пропускали слабый свет, льющийся изнутри. С блёклой вывески непередаваемого яшмового оттенка, на него пустыми глазами смотрела чешуйчатая голова буррика, похожая на ящерицу, которых здесь никто не видел веками. Натянув поглубже капюшон, вор толкнул тяжёлую красноватую дверь, шмыгнув внутрь. Шум голосов, звон кружек, густой табачный дым обрушились на него, окутывая в тяжеловесное амбре из перегара, джина и немытых тел. Взгляды нескольких завсегдатаев скользнули по новому посетителю, задержавшись на мгновение дольше обычного, прежде чем вновь вернуться к своим кружкам. Опустив голову, Гарретт скользнул вдоль стены, избегая прямых взглядов. — ... да приложил особо буйную по голове. В тот же день суд. Говорят, туда сам генерал приезжал и какая-то новая шишка. В общем отстранили на время, а его жалование той дуре передали. — Ты у него выпытал что там с ним генерал три часа делал? — Нет, молчит... и ходит какой-то смурной, даже выпить не заходит. Гарретт пробирался дальше, мимо щербатых столов, где игроки в кости бросали жребий под хриплые возгласы, мимо пьяниц, уже клевавших носом в лужах разлитого эля. К дальнему углу, где дверь в подсобку была почти скрыта за стойкой с бочками. — Скоро, скоро, друг мой! — увещевал трактирщик, высокий мужчина в засаленном фартуке. — Кроме мидий, скоро и хлеб свежий появится, и мясо, как в старые добрые времена. — Да скорей бы! Как же надоела эта склизкая дрянь! "Слухи уже дошли и сюда." Лестница была узкой, крутой и тёмной. Деревянные ступени, истончённые до проталин тысячами ног, вели вниз, в знакомую тьму. До него донёсся привычный тяжёлый кашель. Хозяин был на месте.