Мастерская

Гарретт вылез из тесного лаза, прильнув к массивной наковальне. Никого. Только мерное тиканье часов где-то в углу. Из больших окон, выходящих на улицу, просачивался голубоватый лунный свет. Угрееды, сидевшие за дверью, были больше заняты собой, чем тем, что творилось внутри. Он быстро огляделся: у решётки, из которой он только что вылез, стояло несколько ёмкостей – песок, вода, масло... – всё что нужно для закалки. Рядом темнела приземистая печь. Словно в насмешку, здесь же, прямо под рядами молотков зиял железный сейф с кодовым замком. Вор недоверчиво хмыкнул. "Или пустой, или с двойным дном. Проверю позже." Оглядевшись, он заметил на краю какого-то станка тряпку, скорее всего для протирки инструментов. Бесшумно стянув её, тщательно вытерся от сажи и машинного масла, оставшихся после лазанья в трубе. Вернув тряпку на место, он крадучись двинулся вдоль стены, туда, где у длинных окон, выходящих на реку, стоял огромный стол на колёсиках. За ним, встроенный прямо в основание лестницы, ведущей на второй этаж, громоздился комод с десятками ящиков разного размера. Гарретт мысленно присвистнул. "Да тут работы на всю ночь." Но сначала нужно было убедиться, что хозяин не устроил сюрприза и заодно присмотреть что-нибудь полезное. Проходя вдоль стола, Гарретт невольно замедлил шаг. В самом центре, среди россыпи шестерёнок, пружинок и крошечных винтиков, разложенных веером, покоился полусобранный механизм. Вор наклонился, вглядываясь в него. Внутреннее устройство было ему незнакомо, но назначение угадывалось безошибочно – нажимная ловушка. Только более изящная, чем те, что он привык видеть. На краю потемневшей от времени столешницы покоились инструменты. Он провёл пальцем по рукоятке одного из надфилей. Дерево было тёплым и гладким, с узором из мелких точек, оставленных шилом. Маленький молоточек с заострённым бойком лёг в руку как родной. Всё это бесшумно исчезло в подсумке. Несколько отвёрток и тонкий пинцет ушли следом. "Пригодится." В груди что-то слабо заворошилось. Не боль. Не страх. Странное, неприятное чувство, будто он делает что-то не то. "Серьёзно? Сейчас? Ты решил проснуться из-за пары отвёрток?" Он с сомнением посмотрел на инструменты, уже на половину убранные в сумку. "Он сделает себе новые, а мне они нужнее." На него нахлынуло сожаление, какое бывает, когда смотришь на любимую, потрескавшуюся вещь, которая вот-вот исчезнет, и так же тихо отошло, оставляя ему выбор.   Гарретт вздохнул, закатывая глаза. "Ладно. Чёрт с тобой." Молоток и надфиль вернулись на место. В подсумке уже лежало достаточно, чтобы не уйти пустым, но запускать руку в остальное, разбирая инструментарий мастера, почему-то расхотелось. Вместо этого он переключил внимание на комод. Зелёный, потемневший от времени, с десятками выдвижных ящичков. На многих были наклеены бумажки с корявыми рисунками, изображающими содержимое. Винтики, штифты, тросики, лезвия, иголки... Несколько увесистых деталей из томпака – сплава, похожего на золото, но гораздо более прочного – отправились в карман, как и горсть миниатюрных винтов. Он выдвинул один из ящиков с изображением шестерёнок, пробежался пальцами по ровным рядам, разделённым картонными перегородками. Среди них лежала та самая, нужного размера, которую он давно искал для лука. Деталь быстро перекочевала в подсумок. Верхние ящики, припорошённые пылью, были набиты чем-то более странным. В одном – восковой цилиндр с неровными бороздами. В другом – валики, диски с выдвижными зубьями, шестерни и многократно перечёркнутый чертёж, настолько сложный, что в голове не укладывалось, как такое можно собрать. "Что ты такое?" Пальцы не хотели отпускать бумагу, но он заставил себя отвлечься, нехотя закрывая забытый проект. Пташки среди этого великолепия не было. Краем глаза вор заметил тонкую проволоку, что тянулась от окна куда-то вниз. Он присел на корточки, изучая конструкцию. Изнутри ловушка была видна отчётливее. Под подоконником, в тени, висел рожок с надписью: «Баньши» Дж. Тодхантер. Стоило проволоке натянуться или ослабнуть – и вой поднял бы всех окрестных угреедов. Вор усмехнулся. "Остроумно." Обезвредить её было возможно, если аккуратно поддеть и зафиксировать спусковой рычажок. Интересно, но слишком рискованно. Он перешёл ко второму окну. Тому, что казалось ненадёжным. Механизм, судя по всему, срабатывал от веса. Стоило надавить и деревяшка, призванная служить опорой, уйдёт вниз, открывая ряд коротких острых шипов. На внутренней стороне рамы красовалась гравировка: «Терновник» К.М. Маккалоу. "Умельцы соревнуются, кто хитрее проведёт вора." Чем дольше он смотрел, тем проще ему всё казалось. Устройство было хитрым, но обезвреживалось до смешного просто. Достаточно было зафиксировать деревянную накладку и ловушка превращалась в обычный подоконник. Он огляделся. Нужен был клин. Взгляд упал на подходящий по размеру напильник, висевший в ряду таких же. "Сойдёт." Рядом с ними, прижатые массивным станком, стояли листы металла. Он отодвинул их, осмотрев стену. Ни тайника, ни намёка на него. Окно распахнулось, впуская свежий речной воздух. Напильник встал в щель между рамой и стеной. Дерево дрогнуло, готовое съехать вниз. "Ну же..." Он надавил сильнее. Инструмент вошёл до упора, зафиксировав доску. Путь к отступлению готов. Оставался последний угол. Пора было проверить, что делается на ювелирных столах. Они стояли прямо у витринных окон, выходящих на проспект. Один большой, полукруглый, и два маленьких по бокам. Вор не торопясь подошёл ближе, разглядывая инструменты. Здесь, в отличие от остальной мастерской, царил рабочий беспорядок. Под лупой на гибкой ножке вперемешку с заготовками «Терновника», лежали тонкие пинцеты, миниатюрная наковаленка, кусачки. Птицы, естественно, не было. Он провёл пальцем по поверхности стола, ощущая мелкие зазубрины, оставленные резцами. Затем принялся методично обшаривать столы, заглядывая в каждый ящик. Ничего примечательного, кроме излишней толщины одной из панелей. Снаружи не было ни ручки, ни замочной скважины. На нажатие тот тоже не поддался. "Странно..." Под столешницей он обнаружил струну, уходящую куда-то вглубь. Проследил за ней пальцем. За окном по-прежнему маячили силуэты угреедов, занятые своим скучным бдением. Потянул. Панель слегка отошла в сторону. Внутри лежала потрёпанная книга в кожаном переплёте.