За пологом. В тени

Бросив монетку слуге, Кевин покинул лодку. Южный район островов с их покосившимися домами и забитыми окнами, встретил его угрюмым вниманием. На это он ответил прямой спиной, стуком трости и настолько вальяжной походкой, насколько позволяли приличия. Лабиринт тесных грязных улочек поглотил его, замкнувшись за спиной. Дома подпирали друг друга, нависая над прохожими, пряча в своих закутках пьяных и нищих, отступая только перед небольшими каналами, тут и там, прорезавших дорогу. Однако даже там они пытались захватить пространство, перекидывая с берега на берег шаткие, дырявые мостики. Вдоль, на скрипучих подъёмниках, висели лодки, рассохшиеся, брошенные, и, редкие, ещё на ходу. Дорогу преградила девушка, лет шестнадцать, не больше. Платье когда-то, наверное, яркое, теперь висело серой тряпкой. На тощем лице, с запавшими глазами, темнел свежий синяк. — Господин желает развлечься? — выученная улыбка, которая должна была казаться миловидной, растянула потрескавшиеся губы. — Нет, — мягко, но непреклонно, Кевин отвёл её руку. — Приложи к лицу холодный компресс или сок лука, это поможет быстрее снять отёк. Проплутав ещё немного, он всё же увидел красный фонарь на одном из домов. Двое местных джентльменов, преградили было ему путь, но доброе слово быстро остановило дальнейшие разбирательства. Около решётки стоял высокий мускулистый охранник, он кивнул, приглашая следовать за собой. Дорога петляла, уводя всё глубже и глубже вниз, во тьму. И там, на самом дне, расцветал салон Мадам Сяо-Сяо, словно ядовитый цветок, проросший сквозь камень. Смрад реки и нечистот становился нестерпимым по мере приближения к цели. Тут и там текли ручьи, просачиваясь сквозь камень, их журчание отражалось от туннелей многократным эхом. В конце концов они вышли к огромному старому храму. Величественный и древний, он стоял в самом низу, укутанный в каменные своды. Прежде чем впустить его внутрь, охранник протянул маску. По правилам заведения все гости должны были соблюдать анонимность, даже если она была иллюзорна. Ворота отворились, раскрывая обставленное с показным шиком убранство. Сладковатый запах опиума и благовоний заполонил нос, въедаясь в волосы и одежду. Тёплый красный свет лился из фонарей, развешанных под потолком. Пол устилали бесчисленные лепестки роз, алые ковры наползали друг на друга, перекрывая древние камни храма. Тяжёлые бархатные портьеры отгораживали нефы, дробя помещение на небольшие уединённые зоны. Там, где пространство было чересчур открыто, в ход вступали резные перегородки в лунджорском стиле. Кто-то повесил свою шляпу на статую ключника, подпиравшего колонну. Обращённый лицом в центр храма, он взирал на изящные деревянные столики, уставленные фруктами и кальянами, в которых курился опиум. Гости полулежали на кушетках, лениво потягивая дым в окружении прекрасных полураздетых девушек, ласково шепчущих им различные глупости. Долго глазеть ему не позволили. Охранник степенно вышел из-за перегородки, указывая вбок, на каменную лестницу, на вершине которой находился кабинет мадам. Хозяйка заведения восседала за низким столиком, облачённая в короткий лунджорский халат. Пальцы в массивных золотых кольцах покоились недалеко от рукояти арбалета, лежащего нарочито заряженным, но пока отведённым в сторону. Яркий макияж не мог полностью скрыть мужские черты, а чёрное кружевное ожерелье – кадык. — Мадам Сяо-Сяо, — вежливо поклонился Кевин, — Королева Попрошаек передавала вам привет. Говорила, что вы цените... тонкие ароматы и умеете разбираться в людях не хуже, чем в редких сортах чая. С ленивой капризностью она зажгла сигарету на тонком мундштуке, ни на секунду не спуская глаз с визитёра. — Фарнуолл... — протянула она, и в этом «а» было что-то тягучее, пробующее. — Какое дело привело вас сюда? Не дожидаясь разрешения, он снял маску, положив её напротив арбалета, и удобно устроился в кресле. Комната была под стать хозяйке, кричаще яркая, вызывающе роскошная, однако, с достаточно приличной коллекцией книг, среди которых были весьма редкие экземпляры. Дым благовоний, тяжёлый и душный, заволакивал комнату цветочным ароматом. — Я здесь, чтобы предложить сотрудничество. Вы знаете всё, что происходит в этих стенах и за их пределами. А я стараюсь навести порядок, — Кевин улыбнулся, сводя пальцы домиком. — Порядок, при котором ваш бизнес будет процветать без необходимости прятаться в подвалах и подкупать бандитов. Тонкие, накрашенные брови едва заметно приподнялись. Руки доктора, не удержавшись, начали аккомпанировать в такт словам, то размыкаясь, то снова возвращаясь на место. — Видите ли, я лекарь. И я считаю, что даже самые тёмные уголки города заслуживают гигиены. А гигиена – это прежде всего безопасность и предсказуемость. Думаю, мы можем быть полезны друг другу. Мадам Сяо-Сяо устало фыркнула, потушив сигаретку. — Милый мой, я неделями отбиваюсь от всякой швали голодными девчонками и арбалетом, — в жеманном голосе сквозила горькая насмешка. — Какая уж тут гигиена. Вздохнув, она подпёрла подбородок, с деланной небрежностью изучая незнакомца. Дорогой костюм, ухоженные руки с характерной мозолью от пера на среднем пальце. И какая-то невероятная, подкупающая честность. — Королева права, — в манерном низком голосе прорезались деловые интонации, — я разбираюсь в людях. И в чае. Так что давайте попробуем ваш "сорт". Что именно вы предлагаете? — Парламентская республика, мадам, — начал он плавно, почти с лекционной интонацией, — это не просто смена вывески. Это... новая система кровообращения для города. Тени не скрыли тонкую, ироничную улыбку. Мадам Сяо-Сяо потянулась за серебряной подсигарницей. Чиркнула причудливая зажигалка в виде неизвестного зверька. Дым плавно заклубился в воздухе, окутывая портьеры. — Будет две палаты: Совет Старейшин для аристократов и Совет Города, чтобы законы, учитывали интересы всех. Лояльные, умные люди из вашего района, вполне могут войти в него. В глубине бывшего храма гуляло эхо, звуки салона поднимались к сводам и возвращались искажёнными, будто само место обсуждало услышанное. Понизив голос до доверительного, почти заговорщицкого шёпота, Кевин слегка наклонился вперёд. — Чтобы эта система заработала... мне нужна информация. Не сплетни. Диагностика. Кто из лордов боится своих долгов больше, чем гнева толпы? Чьи тайны могут... осложнить переходный период? — взгляд стал немного острее. — И, конечно, где именно гнездятся угрееды. Их логова, склады, пути. Чтобы наше вмешательство было... точечным. Вежливый кивок со стороны хозяйки заведения подчеркнул, что она понимает к чему он ведёт, но не слышит главного. — Взамен... — плавный, почтительный жест рукой, — безопасность. Легализация вашего заведения под вывеской культурного салона, например. Лицензированный врач, который будет следить за здоровьем ваших сотрудниц. И, что, возможно, заинтересует вас больше, – свободный доступ к поставкам опиума. Вот теперь её взгляд стал прямым и цепким, хоть она и попыталась сразу скрыть его за кокетливо опустившимися ресницами. Пальцы доктора, до этого оживлённо чертившие фигуры, снова сошлись домиком – неподвижные, непроницаемые. — Правительство полностью возьмёт торговлю под свой контроль. Пресечёт контрабанду. А ваш салон получит привилегированный статус. При условии, разумеется, что вы поможете нам выявить тех, кто продолжит работать в тени. Дым выходил колечками, пока она вращала в руке какую-то безделушку. Пепел хлопьями оседал в украшенный золотом черепаховый панцирь. Раздавался наигранный смех. — Вы либо очень уверены в себе, доктор Фарнуолл... — локоток упёрся в стол, пальцы повисли в воздухе, — либо отчаянно нуждаетесь в моей помощи. Кевин отпарировал этот выпад простым наклоном головы. Вежливая улыбка, не доходящая до глаз, тронула его губы. Мадам хмыкнула, отстраняясь. — Допустим, я верю вашему «диагнозу». И обладаю нужными слухами. Но позвольте усомниться, сможете ли вы действительно быстро убрать угреедов? Эти крысы глубоко въелись в город. — Гарантировать полное исчезновение такой шайки в мгновение ока? Нет, — он без колебаний покачал головой. — Гарантировать, нечто подобное было бы непрофессионально. Но я могу обещать, что мы приложим все усилия, чтобы вытеснить их из вашего района. Пока он говорил, она не прекращала анализировать его: уверенность в позе, убедительность жестов, то, как карие глаза сохраняли стабильную теплоту, не уходя в холодную расчётливость или фанатичный блеск. Она искала трещины, но видела лишь грамотно выстроенную аргументацию. Вздохнула. Девочки давно нуждались в нормальном лекаре, а не в шарлатанах с подпольных рынков. Золотые шпильки в волосах слабо зазвенели. — Что ж, значит партнёрство? — Мадам сделала ударение на последнем слове. — Но у меня есть ряд условий. Мои девочки остаются под моей защитой. Никаких «точечных вмешательств» в их дела. Если кто-то из ваших новых советников решит, что они тоже часть «гигиены»... я лично обеспечу им необходимую «стерильность». Пальцы чикнули в воздухе, демонстрируя что именно она имеет ввиду. — Ваши девочки останутся под вашим попечительством, — подтвердил он, приложив руку к груди. — Моя задача лечить город, а не ломать то, что уже работает. — Что касается опиума... — Мадам откинулась на спинку кресла, заводя ногу на ногу. Шёлковый халатик задрался ещё выше. — Моё заведение будет первым и последним, кто получит право на это «лекарство». Договорились, доктор Фарнуолл? Или вам нужно время на... консилиум? Кевин слегка наклонил голову, карие глаза стали острее. — Поставки у вас будут, но аптеки в приоритете. Опиум – это лекарство, мадам. И, как любое лекарство, оно должно быть доступно тем, кто в нём нуждается, а не только тем, кто может заплатить за эксклюзив. Ваш салон станет... элитной аптекой, так сказать. Но не единственной. — О, доктор... вы такой благородный, — её голос стал сладким, как пропавший мёд. — Но моя цена за информацию возрастёт соразмерно неудобствам. И я хочу гарантий, иначе ваше «лечение» может внезапно осложниться. Отражение в тёмном стекле выглядело искажённым, золото и шёлк против дыма и хаоса. Прищурив глаза, он выжидал, когда она закончит свой ход. Голос Мадам стал низким и опасным. — Я хочу быть уверена, что никто не придёт ко мне с «чёрным налогом» под другим названием. Я уже кормила одного паразита за счёт своего дома. Не намерена кормить второго. — Договорились. Консилиум не нужен. Я всегда работаю в одиночку, когда дело касается важных решений. — с этими словами Кевин достал из внутреннего кармана сюртука гербовую бумагу и протянул Мадам. Глаза Сяо-Сяо сузились, пока она дотошно изучала текст. — Хм... — протянула она, наконец откладывая документ на стол. — Похоже, вы пришли подготовленным. Что ж, мистер Фарнуолл, кажется, мы заключили сделку. Впервые за весь разговор она искренне улыбнулась и поставила свою печать – стилизованный цветок с шипами – рядом с его подписью. — Камелия! В дверях мгновенно возникла девочка с рыжими волосами, спрятанными под платок, в простом, но опрятном платье. Она вопросительно посмотрела на хозяйку. — Принеси наш лучший чай. Тот, что с можжевельником. Сама же Мадам, улучив момент спрятала документ подальше от посторонних глаз. Выдержав паузу, пока Камелия расставляла чашки, Кевин дал себе момент лёгкой передышки, с удовольствием отмечая как изменилась тональность разговора. Тонкий, смолистый аромат можжевельника, смешался со сладостью благовоний. Вкус оказался терпким, с горьковатым послевкусием – идеальный напиток для переговоров, требующих ясности ума. Девочка исчезла за портьерой, но сомневаться в том, что их подслушивают не приходилось. — Превосходный выбор, мадам, — искренне сказал он. — Я ценю вашу проницательность и деловую хватку. Вы уже доказали, что мы можем вести дела. Позвольте же задать вопрос, который касается не столько всего города, сколько... одного занозливого элемента в его механизме. Отставив чашку, он переплёл пальцы на столе. Взгляд снова стал деловым, но сохранил ту лёгкую, уважительную теплоту, что уже успела стать частью их разговора. — Лорд Ричард Эйдарк, — тихо и чётко сказал он. — Мне нужно знать, есть ли у него скелеты в шкафу. Любая информация, которая поможет понять, как с ним говорить... — Вы так торопитесь, доктор, словно опасаетесь, что ваш пациент успеет скрыться за занавеской, — кокетливо усмехнулась она. Кевин улыбнулся, пряча азартный огонёк в глазах за чашкой чая. Приподняв бровь, он намеренно перевёл серьёзность вопроса в русло профессионального юмора. — Что поделать, если он единственный, кто активно избегает любых пилюль? Время не ждёт, мадам. Остальные пациенты уже в нетерпении. — Ах... — протянула она, небрежно играя своей брошью. — У него есть одна деликатная особенность и он очень переживает, чтобы супруга не узнала о его маленьких секретах. А секреты эти, знаете ли, имеют свойство всплывать. — Простите? Мадам опустила голос до конфиденциального шёпота, настолько тихого, что ему пришлось наклониться следом. — Он предпочитает крепкие, молодые напитки, — она помедлила, позволяя ему домыслить остальное, — болтливые собеседники милорда после душевных бесед часто... теряются. Кевин выпрямился. Лицо мгновенно превратилось в профессиональную маску. Леди Маргарет Стерлинг, давно не могла завести наследника и теперь стало понятно почему. Эта информация была острым инструментом, и с ним нужно было обращаться крайне осторожно, чтобы не пораниться самому и не спровоцировать непредсказуемую реакцию. — Благодарю вас, мадам, — искренне сказал он. — Это... весьма ценные наблюдения. Они помогут мне подобрать правильный... подход. Он сделал ещё один глоток чая, давая себе время осознать масштаб открывшейся бездны. Опять от него зависела судьба человека, переступавшего через чужие жизни... Эйдарк был загнан в угол собственным страхом и предпочтениями. Если информация всплывёт, брак распадётся, а вместе с ним и репутация лорда. Это можно было использовать, чтобы акцентировать его внимание на безопасности: официальная роль, которая будет требовать его ‘постоянного’ присутствия на заседаниях даст ему формальное алиби и сократит возможности для сплетен. А любая клевета будет выглядеть как политическая атака на новый режим, а не личный скандал. Особенно, если леди Маргарет получит то, чего так отчаянно хочет. Мадам Сяо-Сяо наблюдала за ним с лёгким, почти насмешливым удовольствием, оценивая его реакцию. Не зря она потратила на него самый дорогой чай. — Так что же, мистер Фарнуолл... — ласково спросила она, наливая ему ещё, — будете продолжать «лечить» нашего лорда? Или лучше оставить всё как есть? Отпив из чашки, он улыбнулся одной из самых обаятельных своих улыбок. — У вас прекрасный чай, Мадам. С можжевельником нужно уметь обращаться. Он либо задаёт тон всему напитку, либо безвозвратно его губит. Я умею, — он вновь с наслаждением пригубил чашку. — К слову, он мне настолько понраву, что я с удовольствием куплю у вас ещё немного, когда придёт новая партия. Вы же сможете прислать кого-нибудь на кухню Особняка? Впервые за этот вечер мадам Сяо-Сяо позволила себе искренний смех – низкий, густой, полный какого-то дикого облегчения. Наконец-то хоть один человек в этом городе говорил на её языке. — Ах, Мистер Фарнуолл, — широко улыбнулась она. — Заходите иногда лично. Я передам весточку с Рози. — Непременно. Берегите себя, Мадам. И ваших девочек. Допив чай, он отставил чашку и с лёгким сожалением поднялся, поправляя сюртук. Его движения были плавными, но в них чувствовалась собранность человека, который уже начал просчитывать следующий шаг. Стул заскользил по ковру, отодвигаясь. Мадам выпрямилась во весь свой немалый рост, с изысканной грацией протянула руку. Рукопожатие было твёрдым и деловым. — Удачи вам, доктор Фарнуолл. Городу понадобится не меньше, чем чудо. — Спасибо. Не за удачу, за доверие, — Кевин плавным жестом закрепил золотистую маску. — Я пришлю двоих лекарей на ваш выбор. Оба умеют держать язык за зубами. Прежде чем выйти из кабинета, он сделал вежливый, галантный поклон, сохраняя при этом теплоту в глазах. Смрадный воздух улиц с трудом пробился сквозь пелену забитого благовониями носа, похолодил влажную спину. Кевин минуту постоял, тихо завидуя Броку с его самокрутками, после чего покинул эту прекрасную розу на могиле храма. *** Когда дверь закрылась, мадам Сяо-Сяо снова потянулась к подсигарнице, но остановилась, взглянув на пепельницу, полную окурков. — Чудо... — прошептала она, — Городу нужно чудо, а мы завариваем чай с можжевельником. Грустный смех наполнил кабинет. Покачав головой, Мадам открыла ящик стола, извлекая старый дневник с позолоченными углами. Павлинье перо служило закладкой, отделяя чистые страницы. На предыдущей был тщательно вычерченный план здания с подземными ходами – карта тайного прохода к скрытому городу, написанная ей больше месяца назад. Из другой шкатулки она вынула чернильницу и узорное перо. Некоторое время сидела в раздумьях, глядя на пустую страницу. Наконец, начала писать размашистым, витиеватым почерком: «Сегодня в моём кабинете появился доктор Кевин Фарнуолл. Он предлагает партнёрство, а не подчинение. Время покажет, верен ли был выбор, сделанный сегодня. Но впервые за долгие годы я вижу в этом городе того, кто не боится смотреть в глаза реальности... и при этом не теряет человечности. Магия или безумие?» Добавив несколько строк об условиях сделки, она закрыла книгу и вернула её в ящик. Поднявшись, мадам подошла к зеркалу, подправить макияж. Красные фонари горели ярко, отгоняя тьму. Отражение в тёмном стекле выглядело одновременно усталым и непоколебимым. Мадам Сяо-Сяо повернулась и позвонила в колокольчик. — Камелия, приготовь ванну. И принеси бутылку того вина, что спрятано за третьей полкой. На мгновение её лицо смягчилось – не из-за предвкушения вина, а из-за мысли, что, возможно, впервые за многие годы в этом городе появился шанс на что-то большее, чем просто выживание. «И если этот доктор действительно тот, за кого себя выдаёт, — подумала она, доставая ароматную соль, — тогда, возможно, даже в этом аду можно найти немного порядка... и даже достоинства».