Главное управление стражи

Казённое, пахнущее пылью и старыми делами, здание гордо высилось на краю Часовой площади. Высокие окна отражали грозовое небо. Оно было крепким, но далеко не неприступным. Ему было известно как минимум полдюжины способов проникнуть внутрь: с крыши, через балкон на третьем этаже, через вентиляцию... Обычно место было безмолвным и почти безлюдным в это время. Но теперь... теперь всё иначе. Свет горел на втором, третьем этаже, некоторые кабинеты на первом тоже были освещены. Люди работали допоздна. Новое правительство, новые порядки. "Сейфы наверняка держат в подвале или отдельном, хорошо охраняемом помещении." Гарретт запрокинул голову, оценивая верхние этажи. "Например, в кабинете начальника." Подойти со стороны Блэкферроу было правильным решением, угол был закрыт от глаз, а дома прилегали к зданию вплотную. Щёлкнул, расправившись, коготь. Лязгнув, зацепился за кованую решётку. Сапоги упёрлись в стену. В несколько движений он подтянулся наверх. Дальше – лестница. Прощупывая ногой доски и плавно перенося вес, вор перебрался с небольшого плоского пятачка на чешуйчатую крышу второго этажа. Быстро пересёк закоптелый шифер, стараясь не создавать лишнего шума. Слева, чуть выше, начинался просторный балкон, где ещё совсем недавно вешали нарушителей. Теперь он был пуст. Петлю убрали. Из комнаты с приоткрытым окном доносился разговор. В свете, падающем из окна, темнота казалась гуще, надёжно скрывая его очертания. Используя трубу как точку опоры, вор приник к каменной кладке, осматривая то, что было внутри. Тёплый свет масляной лампы мягко освещал стол, оставляя в тени лица. Монотонное гудение вентилятора на подоконнике билось о стены, смешиваясь с голосами. Сразу же в глаза бросилось обилие сейфов. На полу два новых, внушительных, и третий, явно старый, встроенный в стену. "Кодовые замки надеюсь? Главное, чтоб не ключи барона." — ...И лучше всего дать Уолтеру вести записи, — тот, кто сидел спиной к окну ткнул пальцем в бумагу. — Вот эта парочка, Максвелл и Дирк... не ладят со времён инцидента с бочкой с огурцами. Поставим к Дирку Норриса, тот хоть и молчун, но руки из нужного места растут. Они вместе служили ещё при Ловце Воров, держатся друг за друга. Развернув к себе карту, его собеседник наклонился ниже. Гарретт почувствовал, как под ложечкой заворошилось что-то холодное и скользкое, спина бессознательно напряглась. "Ну конечно. Кто же ещё." Парадоксально, но отсутствие бороды делало его лицо ещё более угрожающим. Брок. В этой ситуации он был больше чем помехой. Ирония горчила язык. На миг возникла дикая идея – просто уйти. Вернуться к Бассо с пустыми руками. Ничего, кроме позора и сломанного доверия. Главное не грабить сейфы у того, кто... Он заставил себя замереть на месте. Дышать глубже, тише. Протерев гладкий подбородок с таким раздражением, будто это была его личная обида, генерал сделал пару пометок в тетради. — Тогда Максвелла поставим с Эрнстом, — пробормотал он, проводя пальцем по другой строке. — Они вроде раньше не работали вместе. Пусть прикрывают друг другу спины, если что. Гарретт привёл дыхание в порядок. Нужно было дождаться, пока Брок покинет кабинет. Даже если он застрял здесь, как в ловушке, с видом на то, чего не мог коснуться, время работало на него. — Хм, возможно, — первый поправил усы. — Но Эрнст дурак, каких поискать. В прошлый раз, когда мы ловили воров у склада, он чуть не сжёг сам себя, пытаясь разжечь сигнальный факел. Ставить вместе только если рядом есть, кто постарше. Например, Финн. — Который с родинкой на щеке? — всего на секунду взгляд ушёл в окно, в темноту. Жар пронёсся по телу настолько густой волной, что Гарретт чуть не сорвался, готовясь к тому, что Брок ринется прямо на него. Но тот лишь помолчал немного, прежде чем продолжить, чуть тише, грустнее: — Да, он исполнительный, не будет отвлекаться на перебранки. У доков, нужны не просто бойцы. Нужен кто-то, у кого глаза на затылке, — поставив перо, он откинулся на спинку стула, потерев глаза. Натянув маску поглубже, вор убедил себя, что это просто совпадение и снова сосредоточился на кабинете. — Кофе, сэр? Иначе мой мозг превратится в засохшую глину, — усатый поднялся, чтобы заняться буржуйкой. — Хоть какая-то польза от этой бумажной ерунды. Он кивнул в сторону пачки плакатов «Разыскивается Враг №1», взял несколько верхних и вновь повернулся к печке. — Ага, давай, только побыстрее, а то сами сваримся заживо, — Брок покосился на буржуйку, снял китель и повесил на спинку стула, оправив прилипшую рубашку. — Хоть бы уже дождь прошёл. Бумажки с тонкими чёрными линиями скрутились, почернели, и, наконец, вспыхнули жёлтым, сгорая вместе с всем тем миром, что был раньше. "Вот и хорошо. Чем быстрее исчезнет, тем лучше." Гарретту и в голову не приходило, что когда-нибудь его лицом будут растапливать печь. "Ну хоть на что-то сгодились." Кофе, снятый мундир. Похоже они собирались задержаться надолго. Часы на столе показывали половину одиннадцатого. Вор сменил ногу, давая мышцам передохнуть, пока Брок и его товарищ не решат закончить с нытьём. Усатый подул на угли, стараясь, чтобы они разгорелись сильнее. — Финн тогда в Риверсайде напарника потерял, — продолжил он, насыпая в заварник смолотый кофе. — Да, он будет осторожен, но и зол на бандитов. Боюсь, если Угреедов увидит не сдержится. — Держаться за прошлое, это всё равно, что топить печь частями от собственного дома, — сказал Брок сухо, не обращаясь ни к кому конкретно. — Жжётся хорошо, но в итоге имеешь только пепел... — Ох ты ж, генерал... — коротко усмехнулся усатый, всё ещё сидя на корточках. — Вам бы поэтом быть. Или философом. Тот лишь хмыкнул, качнув головой. Крякнув, заместитель выпрямился, опираясь на колено. Некоторое время в кабинете обсуждали списки. Процесс затягивался: поток имён, званий, обязанностей перемежался с ёмкими характеристиками. Летняя жара мешала нормально дышать сквозь маску, солёный пот заливал глаза. Гарретт сменил позу, потихоньку двигая затёкшими ногами. Пару раз моргнул, пытаясь сконцентрироваться на диалоге. Несмотря на неуютность ситуации, было что-то завораживающее в этом спокойном, деловом разговоре. Брок методично наводил порядок, перебирая людей, как детали механизма. Нечто похожее Гарретт делал и сам. Только его порядок был тихим, спрятанным в башне. Никто не видел. Никому не было дела. Донёсся легкий гул титана. Усатый залил кипятка в кофейник, оставив его до поры его на краю буржуйки, чтобы напиток настоялся, оборачивая комнату густым, горьковатым ароматом. Зашипела вода, выплеснутая на огонь, но быстро прикрытая дверца помогла избежать наполнения комнаты паром. — Утром предупреди всех ещё раз: никаких задержаний, если только не нападение. Сперва веритель, зерно, адрес. Про старые грехи будем спрашивать потом. Ясно? — А то ж! Но что делать с теми, кто откажется от верителя? Или от дома? Особенно если это бездомный, который привык жить на улице и видит в каждой стражничьей руке угрозу. Пальцы, цеплявшиеся за камень, были влажными от пота. Бездомная жизнь учила доверять только себе, а благие намерения всегда оборачивались новым контролем. Конклав мог быть не исключением. О том, как он сам сейчас разрушает эту, возможно, первую за долгие годы попытку сделать мир чуточку лучше, вор старался не думать. Брок тем временем достал два потрескавшихся фарфоровых стакана из железного ящика сбоку. — Как и с подозрительными: пусть запишут приметы и где встретили. Нельзя спасти всех, особенно тех, кто не хочет. Всё равно в администрации потом смогут получить, но сложнее и за деньги, это важно донести. — У бедняг денег нету, генерал, — стражник мотнул головой, разливая кофе. — Они либо примут сейчас, либо... сами знаете. Он передал чашку Броку, затем присел обратно на стул, и осторожно сёрпнул. — Ох, кофеёк хорош. Намного лучше той сожженной бурды, что заваривают в казармах. Брок согласно хмыкнул, передав сахар в потёртой банке чая. — Вся эта волокита требует ресурсов. Нам же нужно будет подтвердить что пришедший именно тот за кого себя выдаёт, а не проныра за вторым верителем? Это дороже, чем кажется, — он покачал головой, а затем отпил кофе, пряча усмешку. — Пока отряды ходят по улицам, они худо-бедно, но запоминают тех, кого встретили, а вот после... В любом случае это не наша забота. Готов поспорить на монету, что наш «временный глава» уже придумал для таких выход. — Он, конечно, хитрая бестия, этот ваш Фарнуолл, — усатый сощурил глаз, опрокидывая в кофе две ложки. — Но мне нравится, что он строит, в отличие от тех, кто оставил после себя лишь пепел. Глаза Гарретта немного округлились. "Кевин... 'Временный глава'?" Всё это время он считал, что ‘добрый доктор’ был лишь... тактиком, влиятельной фигурой, но не самой вершиной власти. Ощущение неловкости нарастало. "Правитель города, дарящий вору сапоги по ноге." — Знаешь, Найджел, эти верители... его задумка, чтобы каждый мог почувствовать себя значимым, имеющим право. Дело не только в зерне, или доме, или даже праве выбора... Это – признание. Что Город видит их, что они кому-то нужны, что они не просто призраки в руинах. Не знаю, поймут ли они это сразу, но это первый шаг из тьмы. Для людей завтра это станет доказательством, что мы не пустые слова. — Для нас тоже, генерал... Это будет доказательством для нас самих, — он допил остаток кофе и поставил стакан на стол. — Что мы не просто исполняем приказы и поддерживаем порядок любой ценой. Что мы можем строить что-то, а не только ломать. Глаза на плакатах смотрели в потолок с холодной, хищной злобой. Воздух, который он вдыхал, казался всё более и более плотным. Рубаха под камзолом давно вымокла. Вор опустил голову. Что-то новое, тёплое и непонятное, сидело у него в груди, делая старую жизнь невозможной. "Что я делаю?" Завтра кто-то не получит веритель. Его продаст Бассо. А он просто пойдёт дальше. И это для чего? Чтобы самому не умереть с голоду? Он уже давно не голодал. У него были запасы. Деньги. Ценности. Башня. Он был далёк от нищеты. Тогда для чего? Гарретт качнул головой. Нельзя думать о них, как о людях. Нельзя. Это делало всё только сложнее. "К чёрту. Конклав должен был их лучше охранять." Мысль была отчаянной, но он ухватился за неё. Это была их ошибка. Их ответственность. Не его. Его дело – украсть. Бассо разберётся с остальным. И всё же, ему хотелось, чтобы разговор продолжался. Масло подходило к концу, заставляя огонёк лампы мелко пульсировать. Найджел немного прикрутил фитиль и в комнате стало чуть темнее, зато свет перестал дрожать. — Знаете почему я пошёл на службу когда-то? Мне в последнее время что-т эта история вспоминается, чуть ли не перед глазами стоит. Я тогда был юнцом, лет пятнадцать, не больше. Моя семья дружила с часовщиком... Томасом, кажется, и его женой Эльзой, — лицо стражника смягчилось от их упоминания. — Хорошие были люди. Я к ним часто в Грейстоун бегал. Боги, Эльза пекла такие миндальные печенья, что пальчики оближешь. У них был сынишка года три ему тогда было, шустрый, как ртуть. Взгляд ушёл в пустоту, где трепетал свет лампы. Камень всё сильнее впивался в подошву. Гарретт сдвинулся. Он любил красть в Грейстоуне, где ценили мастерство и искусство. Подходящее место для часовщика и его семьи. История из чужого детства, такого непохожего на его собственное, удерживала внимание так же крепко, как сейфы в комнате. Хотя он уже примерно представлял, чем она кончится. Голос, когда стражник продолжил, стал глуше, сбивчивее, как будто он проговаривал историю не столько для Брока, сколько для самого себя. — ...Однажды ночью на их мастерскую напали. Грабили. Деньги, инструменты... Нашли уже утром. Обоих. Мальчик, их сын, остался жив, спрятался в шкафу, среди одежды... Родню искали, но никто не знал. Может, будь тогда у стражи верители, его и не сдали б в приют, нашли бы кого? Он приумолк, скомкав лист. В тишине комнаты, заглушая шум вентилятора, отчётливо послышался далёкий гром. Найджел шумно втянул воздух сквозь зубы. — Я тогда решил: пойду служить. Буду тем, кто разбирается до конца, распрашивает всех-всех. Чтобы больше таких «случаев» не было, — а потом тихо добавил, глядя куда-то в сторону: — Не особо-то и вышло, да и служба оказалась другой, но... Интересно где он сейчас? Тело давно онемело от позы и напряжения, но всё меркло по сравнению с тяжестью внутри. Он просто стоял, прислонившись лбом к шероховатой поверхности, и пытался дышать. Почему сейчас? Почему это всё так навалилось именно сейчас? Перстень, ужин в особняке, Брок, охранявший Бассо... И этот мальчик... Он где-то здесь, в Городе. Может быть, стал вором. Или стражником. Или был давно мёртв. Гарретт медленно покачал головой, всё ещё не веря в то, что собирается сделать. Но решение сформировалось, ещё до того, как он осознал его. Он больше не мог красть эти верители. Не после этого. Брок потянулся через стол и легко сжал плечо Найджела с пониманием, которого не выразить словами. — Это тяжёлая ноша, — низкий голос прозвучал тихо, но с непривычной мягкостью. — Но ты правильно сделал, что пошёл тогда, потому что завтра у нас будет шанс не дать таким же мальчишкам потеряться в лабиринтах города. Эта дыра... её можно заполнить. Не тем же, но чем-то новым. Выпрямился, убирая руку с плеча, но взгляда не отвёл. Масляный свет притягивал к себе ночную тьму, отбрасывая тени, которые колыхались на лице. — Я могу попросить, чтобы просмотрели архивы приютов. Помнишь имя? Возможно, что-то сохранилось. Вор аккуратно отвёл взгляд от окна, готовясь к отступлению. Попытка пошевелить ступнями, закончилась протестующей болью. "С таким положением я либо упаду, либо устрою такой переполох, что они оба бросятся к окну. Нужно дождаться, пока они уйдут. Просто подождать немного. Ещё немного." Он отстранённо наблюдал за сценой, словно со стороны, размышляя о верителях, о Броке, о Найджеле, о Кевине, о Конклаве, об этом городе и о своём месте в нём. Он посмотрел на свои руки – инструменты, созданные для того, чтобы воровать. Теперь они просто лежали на холодном камне, безвольные и усталые. Проблема была в том, что он устал быть частью проблемы. Найджел отвёл взгляд. — Имя... нет. Да и фамилию их я, дурак, запамятовал. Меня тогда больше печенья интересовали. Мальчишка же... Стражник покачал головой, быстро протирая глаза. — Если найдём... что я ему скажу? Что через тридцать лет службы наконец-то начал что-то менять? Что в его судьбе нашлось место для старого усатого идиота? — махнул рукой, как бы отмахиваясь от мысли, но взгляд оставался отстранённым и задумчивым. — Спасибо, генерал. Но пусть лучше ресурсы уйдут на живущих. — Рационально. Но несправедливо. Тот парень заслуживает знать, что кто-то о нём помнит. Я сам займусь. Позже. Составь отчёт о том что помнишь. Хотелось просто упасть с этой трубы. Вместо этого Гарретт осторожно согнулся. Найджел долго смотрел на Брока, не в силах произнести ни слова. Наконец, он кивнул: — Сделаю, — он кашлянул и продолжил твёрже. — Спасибо, генерал. Брок перевёл взгляд на бумаги, разложенные на столе, бегло осмотрел и понёс к сейфу. — Это всё на сегодня. Ступай домой. Завтра тебе и без того предстоит тяжёлый день. Всего за секунду можно было подсмотреть, запомнить цифры. Всё, ради чего он здесь торчал, – вот оно. Просто поверни голову, сфокусируйся. Он прикрыл глаза, слушая, как шуршат бумаги, как Брок запирает сейф. Комбинация осталась неизвестной. Как и было нужно. — Думаю, останусь здесь, — пробормотал заместитель, вставая. Плечи расправились по привычке, как перед строем, — всё равно надо рано вставать. Брок медленно покачал головой, прислоняясь к сейфу. — Твоя жена, Найджел. Она сейчас одна, и если завтра что-то пойдёт не так... Тревога и сожаления страшнее любой бандитской заточки, они разъедают изнутри. В ближайшие месяцы будет очень сложно, не оставляй за спиной то, что можно исправить, тем более словами. — Наверное, вы правы... — тихонько выдохнул он, надевая шлем. — Она, конечно, мне задаст, но не зря же я до сих пор держу её портрет в кармане. Служу Городу. Отдав честь служака вышел из кабинета. Дождавшись, пока шаги полностью стихнут внизу, он начал уборку. Бумаги были сложены в ящик стола, перья убраны, чернильница закрыта. Взяв свой китель со спинки стула, он подошёл к железной трубе в стене. — Дежурный, третий этаж освобождается. Всё в порядке? Из глубины трубы донёсся слегка отдалённый, но чёткий ответ: «Всё в порядке, генерал!» Застегнувшись на все пуговицы и оправив форму, он размеренно подошёл к окну. Хлопок ставни. Отчётливый звук щеколды. Стих вентилятор, погасла лампа. Шаги, громче, чем требовалось, прошли по коридору к лестнице. Долгое время Гарретт просто стоял, прислушиваясь, пока шаги совсем не стихли где-то внизу. Обхватив трубу, начал неторопливо спускаться вниз. Ноги скрипели после долгого ожидания в застывшей позе. Сел на крышу, смотря в пустоту. "Провал." Подвал Бассо теперь казался самой недостижимой вещью на свете. Накатила странная слабость. Дождь начал падать вниз, тихими, редкими каплями. Гарретт поджал ноги. Так легко было сделать то, для чего он сюда пришёл. Позволить Городу снова быть собой. Теперь же... перед ним лежала пустота. Ни верителей, ни ясного пути.