Глава 10

Их поцелуй оборвался не резко скорее мягко, будто оба одновременно вспомнили, где находятся. Воздух между ними ещё оставался тёплым, близким. Илья первым отстранился на полшага, но руки не убрал. Потом молча наклонился, подхватил её сумку с вещами, уверенно, естественно, словно это само собой разумеется. — Ты своё сегодня уже откатала, — тихо сказал он. Букет он держал всё это время чуть в стороне, а теперь протянул ей. Адель осторожно приняла цветы, словно это было что-то более хрупкое, чем лепестки. — Прогуляемся? — спросил он. — Расскажешь, как всё прошло. Я правда не успел… пока искал это. Она кивнула. В олимпийской деревне было непривычно спокойно. Вечер уже опустился, свет фонарей ложился мягкими пятнами на дорожки.  Они шли рядом, не спеша, плечо к плечу. Илья слушал внимательно, не перебивая, иногда задавая короткие вопросы, про первый прыжок, про дорожку шагов, про то, что она чувствовала перед заходом в каскад. И неожиданно разговор перестал быть отчётом о прокате, это был просто её голос, её мысли, её чувства. У автомата они взяли два стаканчика с кофе и устроились на бетонных ступеньках. Пар поднимался тонкой струйкой, растворяясь в вечернем воздухе. — Когда ты катаешься, — тихо сказал Илья, глядя не на неё, а куда-то вперёд, — я забываю, что это Олимпиада. Ты настолько меня завораживаешь, что мне становится страшно моргнуть, вдруг пропущу хоть одно движение. Адель посмотрела на него внимательно, без смущения. — А я начинаю верить в себя сильнее, когда ты рядом. Илья повернулся к ней, обнял спокойно, без спешки, притянул ближе, будто проверяя, что она действительно здесь. Она чувствовала его тепло сквозь ткань худи, ровное дыхание у своего виска, и от этого всё вокруг становилось проще и тише, будто мир на мгновение перестал требовать от них силы и оставил только это спокойное, почти обычное ощущение близости. Он коснулся её виска губами, потом мягко поцеловал, уже без напряжения, без страха, как что-то естественное. И в этот момент в тишину ворвался сухой, резкий щелчок, не громкий, но слишком отчётливый, чтобы его можно было принять за случайный звук. Илья отстранился первым, не резко, просто его взгляд вдруг скользнул мимо неё, за её плечо. В нескольких метрах стоял человек с камерой и длинным объективом, он не прятался и не выглядел виноватым, будто происходящее было чем-то обыденным, частью его работы. Ещё один щелчок и мягкая вспышка на секунду разрезала вечерний полумрак. Адель медленно выпрямилась. В груди не было страха, только странное ощущение, будто их маленький мир только что треснул по шву. — Пойдём, — тихо сказал Илья. Он поднялся первым и помог ей встать, не выпуская её руки, и теперь его ладонь сжимала её чуть крепче, будто в этом прикосновении было больше, чем просто поддержка.  Фотограф что-то сказал, то ли поздравил, то ли попросил обернуться в объектив, но они не повернули головы и пошли дальше, оставляя за спиной вспышки и чужой интерес. Когда они свернули за угол корпуса, Илья слегка приобнял её за плечо и посмотрел прямо в глаза. — Ничего страшного, — произнёс он, и даже в голосе, немного напряжённом, чувствовалась защита. — Мы ничего не сделали плохого. Адель кивнула, формально соглашаясь, но впервые внутри промелькнула мысль: теперь это уже не только их история, и часть личного мира вырвалась наружу. Они поднялись на свой этаж и Илья всю дорогу держал её за руку. — Можно к тебе? — тихо произнесла Адель, с лёгкой грустью в голосе. — Я не хочу оставаться одна… — Да, конечно, — мягко ответил Илья, сжимая её ладонь чуть крепче. Комната парня ничем не отличалась от её собственной. Свет был мягкий, приглушённый, окна закрывали олимпийскую деревню, оставляя только лёгкий шум ветра снаружи.  Взгляд Адель невольно зацепился за фотографию с их первой прогулки, лежавшую на видном месте у кровати. Она улыбнулась почти невольно, тепло разлилось внутри, и на мгновение всё вокруг стало спокойным, привычным и… своим. — Можешь остаться на ночь, если хочешь, — тихо предложил он. Она на мгновение замерла, сомнение пробежало по лицу, а затем она мягко кивнула: — Хорошо. Девушка замялась. — Мне нужно в душ… хочу смыть с кожи сегодняшний прокат. Илья молча протянул ей полотенце и свою футболку, его жест был тихим, но заботливым, без лишних слов. Адель зашла в душ, и горячая вода быстро растопила напряжение в мышцах, оставив в голове редкую пустоту, словно весь день испарился вместе с паром.  Адель надела предложенную Ильей футболку, чуть длиннее колен и с его запахом, который тихо согревал изнутри.  Голова немного болела от тугой прически, и она распустила волосы; длинные локоны медленно спустились волнами на плечи, мягко касаясь спины, добавляя этому моменту удивительное ощущение покоя и уюта. Когда девушка вышла из душа, Илья тихо наблюдал за ней, почти затаив дыхание. В этой широкой футболке Адель казалась ещё меньше, хрупкой и нежной, а её длинные волосы блестели в свете лампы, словно сами играли с ним в тихую, завораживающую игру. — Знаешь, — тихо произнёс он, почти себе под нос, — сейчас ты красивее, чем на любом прокате. Адель слегка покраснела, опустила глаза и тихо прошептала: — Спасибо. Илья чуть сдвинулся, освобождая место рядом с собой. Адель осторожно прилегла, и сердце её забилось чуть быстрее. Он мягко взял её за руку, переплетя их пальцы. — О чём думаешь? — тихо, аккуратно спросил он. — Честно… ни о чём, — прошептала Адель, закрывая глаза. — Я сегодня так устала. Илья осторожно обнял её, и Адель подалась ближе, позволяя ему держать себя. Лёгкое соприкосновение рук, нежный поцелуй в щёку, затем короткий, чуть более длительный на губы без спешки, без страсти, просто близость. — Мне кажется, я могу заснуть прямо так, — тихо прошептала Адель, прижимаясь к нему. Он улыбнулся и провёл рукой по её волосам: — Тогда пусть будет так. Они лежали рядом, обнявшись, и в мягкой темноте комнаты с приглушённым светом дышали вместе, чувствуя ритм друг друга. Иногда губы вновь встречались в лёгких поцелуях, и в этих тихих прикосновениях было всё: доверие, облегчение, тихое счастье. Ночь протекала спокойно. Они заснули, не спеша, с ощущением, что этот момент целиком их собственный. Утро было ещё тихим, и в столовой почти не было людей. Солнце мягко проникало сквозь большие окна, отражаясь на блестящих столах и полированных полках с посудой. Воздух был прохладным и свежим, с лёгким запахом хлеба и кофе.  Алиса сидела за своим столом в привычном настроении, неспешно завтракала, попивая кофе и откусывая тост с джемом, прислушиваясь к редким шагам персонала и тихому гулкому эху голодных ранних гостей. Вдруг рядом с ней резко присела Эмбер. — Ты это видела? — выдохнула она, глаза широко раскрыты. — Ты о чём? — удивлённо переспросила Алиса, откладывая вилку. Эмбер резко достала телефон и ткнула экран прямо перед Алисой. На дисплее мелькала целая подборка новостей. Заголовки были громкими, броскими, невозможно не заметить: «Олимпийский роман?» «Любовь на льду — отвлечёт ли это спортсменов?» «Роман на льду — риск для сборной?» Алиса нахмурилась, скользя взглядом по каждому заголовку, статьи сопровождались фотографиями.  На одной Илья сидел на ступеньках, а Адель в руках держала букет цветов, их губы встретились в поцелуе.  На следующей он помогал ей встать, а в кадре со спины было видно их переплетённые руки, лёгкая близость, которую невозможно было не заметить.  Каждое изображение делало заголовки ещё более тревожными и наглядными, словно подбрасывая Алисе жару раздражения и зависти одновременно. — Тебе не кажется, что твоя шалость обернулась против тебя? — сказала Эмбер, слегка наклонившись к столу. — Что ты имеешь в виду? — возмутилась Алиса, поднимая бровь. — Ну… она на тренировках до этого не катала так, а вчера на выступлении показала настоящий фурор, — тихо, но отчётливо продолжила Эмбер. — И с Малининым у неё всё в порядке… похоже, твоя выходка ей даже помогла. Алиса моргнула, будто слова Эмбер ударили её неожиданно, губы непроизвольно сжались в тонкую линию.  С одной стороны, она понимала что Адель действительно выдала максимум на прокате. С другой сердце ёкнуло, ком подкатил к горлу, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.  Раздражение и обида смешались с удивлением, сама своими руками подталкивала соперницу к успеху и в объятия Ильи.  Алиса откинулась на спинку стула, стиснув зубы, пытаясь проглотить горечь, которая каталась внутри, словно ледяной ком. Эмбер заметила напряжение подруги и аккуратно приобняла её, стараясь передать поддержку и немного успокоить. — Послушай, — тихо сказала она, — оставь его в покое. Олимпиада закончится, она уедет, а ты будешь рядом с ним… и тогда у вас всё сложится. Алиса глубоко вздохнула, плечи чуть осели. — Возможно, ты права… — тихо ответила она, но предательские слёзы уже собирались в уголках глаз, не давая полностью скрыть боль и обиду. Тем временем, в другой части олимпийской деревни, утро ворвалось в комнату резким светом, хотя за окнами лишь едва пробивался рассвет. Адель медленно открыла глаза и сразу ощутила пустоту рядом, Ильи не было.  На балконе, окутанный ранним светом, вырисовывался его силуэт, спина чуть напряжена, в руке едва дымящаяся сигарета. Она тихо подошла, обвила его руками сзади, плечи прижались к его спине, и мир на мгновение замер вокруг. — Доброе утро… я догадывалась, что ты куришь, — тихо сказала Адель, прислонившись щекой к его спине. — Доброе, — ответил Илья, слегка повернув голову, и его улыбка появилась мягко, почти лениво, — курю обычно, когда напряжён… или когда нужно подумать. — Что-то случилось? — с лёгкой тревогой в голосе спросила девушка. — Почитай новости, — спокойно ответил Илья, не оборачиваясь. Адель ненадолго замялась, затем оставила его наедине с едким дымом сигареты и вернулась в комнату, ощущая, как утро словно стало чуть острее. Она взяла свой телефон , экран буквально светился: десятки уведомлений, новые сообщения, звонки.  Сердце ёкнуло. В строках мелькали смайлы, пересылаемые фото, короткие вопросы: «Вы вместе?!», «Видела новость!», «Это правда?» Среди этого хаоса новостей выделялось одно сообщение от тренера: «Адель, перед тренировкой подойди ко мне, нужно поговорить». Она села на край кровати, пальцы непроизвольно сжали телефон, и в груди снова вспыхнуло тревожное предчувствие, что он хотел ей сказать, и как это связано с тем, что только что разлетелось по всем новостям. А вдруг… их отстранят от произвольной программы? Эта мысль ударила по голове как ледяной ток, заставляя сердце биться быстрее, а руки слегка дрожать.  Кажется, мгновение назад мир был только её и Ильи, а теперь он превратился в нечто чуждое и напряжённое, полное взглядов, вопросов и ожидания.