Глава 11

Илья вошёл с балкона, тихо прикрыв за собой дверь. Запах холодного воздуха и табачного дыма ещё тянулся за ним тонкой полосой. Он сразу заметил её напряжённую спину и телефон в руках. — Прочитала? — спокойно спросил он. Адель молча протянула ему телефон. На нём всё ещё были открыты новости с теми самыми фотографиями. Илья бегло пролистал пару статей и тихо выдохнул, словно подтверждая свои мысли. — Журналисты… — произнёс он почти равнодушно. — Им просто нужен повод. — Илья, — она подняла на него глаза, и в голосе впервые за утро прозвучала настоящая тревога, — а если это повлияет на выступление? Он посмотрел на неё внимательнее, подошёл ближе и опустился рядом на край кровати. — Не повлияет. Он сказал это так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Ты не знаешь этого, — тихо ответила Адель. — Тренер написал, чтобы я подошла перед тренировкой. Илья на секунду замолчал, потом кивнул. — Меня тоже вызывают. Она удивлённо подняла взгляд. — Отец. На его лице мелькнула короткая тень раздражения, но он быстро её спрятал. — Думаю, разговор будет примерно такой же. Несколько секунд они сидели молча. За окном медленно просыпалась олимпийская деревня, где-то хлопнула дверь, в коридоре послышались шаги. — Мне кажется, будто мы сделали что-то ужасное. Илья тихо усмехнулся. — Мы поцеловались на лестнице, — сказал он. — Поверь, в мире происходят вещи намного страшнее. Она всё равно выглядела напряжённой, и он мягко взял её за руку. — Слушай, — сказал он уже серьёзнее. — Мы приехали сюда кататься. Не оправдываться, не читать статьи, не объяснять журналистам, что мы чувствуем. Он чуть сжал её пальцы. — Просто выйди на лёд и сделай то, что умеешь лучше всех. Адель посмотрела на него, и напряжение в груди чуть ослабло. — А если всё-таки… Он не дал ей договорить. — Всё будет нормально. Он помолчал, словно собираясь с мыслями. — Знаешь… я должен был бы жалеть об этом, — тихо сказал он и на секунду замолчал, потом слегка улыбнулся. — Но не жалею ни секунды. Адель посмотрела на него внимательнее, словно пытаясь понять, серьёзно ли он это говорит. Илья ничего больше не добавил. Только тихо потянулся и аккуратно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Жест получился таким естественным, будто он делал это уже много раз. И почему-то именно от этого у Адель внутри стало теплее. Лёд на тренировочной арене ещё был почти пустым. Несколько спортсменов уже разминались у борта, лезвия коньков тихо скрипели по льду, но в воздухе чувствовалось напряжение, словно новости уже успели добраться и сюда. Адель вошла на каток и почти сразу увидела тренера. Он стоял у борта, скрестив руки, и внимательно смотрел на неё. — Ты хотел поговорить? — осторожно сказала она, подходя ближе. Он кивнул, но несколько секунд молчал, будто собирался с мыслями. — Видела новости? — Да. Тренер тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. — С самого утра мне уже позвонили из федерации. Эти слова повисли между ними, как холодный воздух. — Адель, — продолжил он спокойнее, но жёстко, — ты понимаешь, где находишься? Она слегка нахмурилась. — На Олимпиаде. — Именно и на Олимпиаде любая мелочь превращается в событие. Он кивнул в сторону её телефона, который она всё ещё держала в руке. — Теперь журналисты обсуждают не твой прокат, а твою личную жизнь. И то, что ты встречаешься с Ильёй Малининым. Адель сжала губы. — Мы ничего плохого не сделали. Тренер посмотрел на неё внимательно. — Я знаю и поверь, мне меньше всего хочется читать тебе морали. Он сделал паузу. — Но сейчас это уже не только про тебя. — Что ты имеете в виду? — Федерация нервничает, — прямо сказал он. — Они боятся, что весь этот шум ударит по результатам, тем более, когда речь идёт о тебе и Малинине. Сердце Адель неприятно сжалось. — И что теперь? Тренер чуть наклонился к борту. — Теперь ты выходишь на лёд и катаешь так, чтобы ни у кого не осталось ни одного вопроса. Она молчала.  Он посмотрел на неё серьёзно, но уже мягче. — Потому что, если ты оступишься, — тихо добавил он, — все скажут, что дело в этом. Он кивнул в сторону телефона. — В том, что ты думаешь не о прокате, а об отношениях. И никто не вспомнит, как ты каталась вчера. Эти слова ударили сильнее, чем любой упрёк. Адель опустила взгляд на лёд. — Я поняла. Тренер немного смягчился. — Я в тебе не сомневаюсь, просто сейчас тебе придётся быть сильнее обычного. И доказать, что ты здесь одна из лучших. Он постучал коньком по льду. — А теперь иди. Лёд твой. Илья вошёл в номер отца. Пространство было строгое, почти лишённое уюта: аккуратная кровать, письменный стол с разложенными бумагами, минимализм и холодный свет настольной лампы. Здесь не жило тепло, здесь жила дисциплина и контроль. — Закрой дверь, — скомандовал отец, не поднимая глаз. Его голос был короткий и жёсткий, без тени приветливости.  — Садись. Илья сел на стул, чувствуя, как внутри сжимается напряжение. — Я видел новости, — начал отец ровно, но каждая фраза была как удар.  — Поцелуй с Адель Петросян, фотографии, статьи… Ты понимаешь, что это значит? Илья не отвечал. — Это не просто промах на льду, — продолжал отец, теперь с нарастающей тирадой. — Ты можешь потерять репутацию, результат команды, доверие федерации. А это ещё и твой пример для других. Это твоя обязанность держать себя в руках, а не устраивать шоу! И самое главное, не позорь мою фамилию! Слова били по Илье как холодная вода. Каждое обвинение, каждое “ты должен” давило сильнее, чем любые физические тренировки. — Я не хочу слышать оправданий, — резко добавил отец. — Это не веселье, это Олимпиада. Любая слабость, любое отвлечение это удар по результату. Ты понимаешь, что последствия будут серьёзные? Илья кивнул, глотая ком напряжения. — Иди на тренировку, завтра произвольная программа. И сделай так, чтобы у меня больше не было повода возвращаться к этому разговору.— заключил отец, наконец откинувшись на стул, но взгляд его оставался ледяным. Лёд на тренировочной арене был натерт до блеска. В центре тренировались несколько спортсменов, а их тренеры стояли у борта небольшой группой, обсуждая что-то между собой и время от времени бросая взгляды на лёд.  Но сейчас многие из этих взглядов были прикованы к Илье. Шёпоты сразу расползлись по залу: вчерашние новости обсуждали тихо, но явно все хотели увидеть, как он себя поведёт. Илья не обращал внимания, уверенно проехал к Адель. Он видел, как её плечи слегка напряглись, глаза бегали по тренеру и другим спортсменам, а в воздухе висло напряжение. — Ну что, сказали? — тихо спросил он, пытаясь сделать голос спокойным. — Да… ничего особенного… —  Начала девушка , но её слова прервал тренер: — Адель, мы на тренировке, время идёт! Она опустила взгляд и тихо прошептала: — Давай потом поговорим… Сердце стучало быстрее, а вокруг казалось, что все взгляды прилипли к ним, давя на каждый шаг. Даже рядом с Ильей, рядом с теплом его присутствия, тревога не отпускала. Адель вышла из арены, и её глаза сразу ослепил дневной свет. Он казался холодным и резким после тусклого света катка, а воздух буквально дрожал от хаоса: сотни шагов, гул голосов, щелчки затворов и вспышки фотоаппаратов.  Каждое движение казалось слишком громким, каждое слово слишком настойчивым. На площадке стояла Алиса, дававшая комментарии, и как только она заметила Адель, все камеры и микрофоны мгновенно переключились на неё.  Вопросы обрушились лавиной: — Адель! Это правда, что вы и Илья Малинин вместе? — Как прокомментируете вчерашний поцелуй? — Не боитесь, что это отвлечёт вас от произвольной программы? Вспышки камер освещали лицо, плечи, руки, каждое движение фиксировалось, словно на Адель были надеты невидимые цепи публичного интереса.  Она растерялась, губы открылись, но звука не вышло. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу, пальцы непроизвольно сжали край сумки. И тут из арены вышел Илья. Он окинул взглядом толпу, спокойный, уверенный, и словно отключил весь шум вокруг. Его голос прозвучал ровно, без раздражения: — Без комментариев. Журналисты переглянулись и активизировались с большей силой: щёлкали затворами, выкрикивали вопросы, стараясь вырвать хоть одно слово, хоть малейшую реакцию. Илья подошёл к Адель, спокойно взял её за руку и мягко, но твёрдо повёл через толпу. Пальцы её слегка дрожали, но в его хватке была сила и защита словно весь хаос остался за пределами их мира, а они шаг за шагом возвращались в собственное пространство. Даже когда толпа продолжала щёлкать фотоаппаратами и журналисты пытались вытянуть комментарий, они шли вместе, как будто были единственными людьми на этой улице. Как только они скрылись от лишний глаз, Адель слегка вздохнула, отпуская напряжение в плечах, но сердце всё ещё стучало быстро. — Всё в порядке? — спросил Илья тихо. — Думаю… да, — почти прошептала Адель, всё ещё ощущая давление камер. — У нас сейчас собрание, поэтому я побегу, — сказал он, сжимая её руку чуть крепче, — но вечером зайду к тебе, и всё тогда обсудим. — Хорошо, — тихо ответила девушка, впервые за эти минуты чувствуя лёгкость. Адель выдохнула и направилась в столовую. Сквозь большие окна дневной свет мягко падал на блестящие полы, отражая движение людей, но ей казалось, что каждый взгляд прикован именно к ней.  Она старалась не обращать внимания, автоматически взяла поднос и села за почти пустой столик у окна. Рядом тихо присел Пётр. — Как чувствуешь себя перед прокатом? — спросил он спокойно. — Стараюсь собраться… — тихо ответила Адель. Пётр кивнул: — Не обращай внимания на сплетни и фотографии. Это шоу, а не оценка твоей работы. Ты знаешь, кто ты и на что способна. — Шумиха уже дошла до федерации… — пробормотала Адель. — И что? — пожал плечами Пётр. — Это больше шум, чем угроза. Главное, как ты готова кататься. — Лучше расскажи, как готов к своему прокату, он же раньше моего, — улыбнулась Адель. Пётр начал рассказывать, перебивая серьёзность шутками. Он всегда удивительным образом умел поддержать её, когда это было нужно. Их столик наполнился лёгким смехом, и девушка впервые за день смогла отвлечься от всего вокруг. Вечер подкрался незаметно, и Адель уже почти не надеялась увидеть Илью, как вдруг раздался стук в дверь. Она быстро открыла, на пороге стоял он с коробкой. — Проходи, — сказала Адель, указывая рукой внутрь комнаты. — Я знал, что ты будешь сидеть и грустить, — тихо сказал Илья, ставя на стол коробку. — Поэтому прихватил это. Два шоколадных круассана, чтобы поднять тебе настроение. — Ну… мне же нельзя, — пробормотала Адель, скривившись, — диета, вес… всё такое. — Если хочешь, можешь поделиться со мной, — усмехнулся он. — Тебе с одного ничего не будет. Адель открыла коробку, запах шоколада мгновенно разлился по комнате. Они уселись рядом на кровать, едва касаясь плечами. Лёгкий аромат выпечки и тепло его присутствия помогли ей немного расслабиться.  — Ну что, рассказывай, что сказал тренер? — тихо спросил Илья. Адель вздохнула, сложив руки на коленях: — Он сказал, что нужно быть сильнее обычного… и теперь все будут смотреть на меня не как на фигуристку, а как «девушку Малинина». Её голос срывался, и в нём звучала смесь усталости, тревоги и лёгкой обиды. — Понимаю, — мягко ответил Илья, сжимая её руку. — Но это всё посторонний шум, на льду есть только ты. Адель вздохнула, слегка прижимаясь к нему, позволяя его спокойствию проникнуть внутрь. — Так что делаем? — спросила она тихо, почти себе под нос. — Сначала — дышим, — улыбнулся Илья.  — Потом шаг за шагом. — Завтра тренировка, потом прокат, и ты не одна я рядом, поэтому не позволяй всему этому шуму забраться тебе в голову, когда ты выходишь на лёд, всё остальное перестаёт иметь значение, остаёшься только ты и твоя программа, и я знаю, что ты справишься. Она улыбнулась, чувствуя, как часть страха растворяется в тепле его присутствия. Впервые за весь день её мысли перестали бегать между сплетнями и заголовками: здесь, сейчас, всё было только между ними. После того как они успокоились и разговор о тренировке завершился, Адель чуть откинулась на спинку кровати, позволяя себе расслабиться. Илья присел рядом, едва касаясь её плеча, и она почувствовала знакомое тепло. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на её лицо, — сегодня я хочу просто быть рядом с тобой. — И мне это нужно, — ответила она, и её голос звучал чуть увереннее, чем прежде. В комнате оставался только приглушённый свет лампы и тихий ритм дыхания. Они сидели близко, иногда пересекались губами в лёгких, почти случайных поцелуях, и в этих маленьких касаниях было всё: доверие, облегчение, тихое счастье. Илья осторожно наклонился к лампе и выключил её, единственный источник света погас.  Комната почти утонула в темноте. Только огни ночного города, отражаясь в окне, разрезали пространство мягкими полосами света. Они ложились на её кожу, делая её почти серебристой. Илья всё ещё держал её лицо в ладонях, будто боялся спугнуть момент. — Скажи, если я спешу, — тихо произнёс он. В его голосе не было сомнения, только забота. Адель покачала головой, сердце билось так громко, что казалось, он слышит. Он поцеловал её медленно. Не требовательно, изучающе. Его губы скользнули от её скулы к уголку губ, потом ниже, к линии подбородка. Она закрыла глаза, позволяя чувствовать каждое прикосновение. Поцелуи опускались к шее. Он задерживался дольше, чувствуя, как под его губами учащается её пульс. Она шумно вдохнула, пальцы сжали ткань его футболки, на мгновение словно проверяя себя, а затем медленно потянули её вверх. Он помог ей снять её и отбросил в сторону. Его спина оказалась под её ладонями тёплая, напряжённая. Адель провела пальцами вниз, чувствуя, как под кожей двигаются мышцы, и от её прикосновения он едва заметно напрягся. — Ты меня с ума сведёшь, — выдохнул он ей в шею. Его ладони скользнули по её талии сначала осторожно, почти бережно, будто он давал себе время привыкнуть к её телу и к мысли, что теперь может касаться её без границ.  Он смотрел на неё внимательно. Свет из окна падал на её плечи, на плавную линию груди, на изгиб живота. Тень скрывала детали, но подчёркивала форму, она казалась нереальной. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — прошептал он. В её взгляде промелькнуло смущение, но она не отвернулась. Только притянула его ближе. Когда он осторожно уложил её на спину, в его движениях всё ещё была нежность.  Он целовал её медленно, ключицы, плечо, возвращался к губам. Его ладонь скользила по её груди, изучая, будто запоминая. Но чем чаще она отвечала, тем меньше оставалось осторожности. Её дыхание стало прерывистым. Её руки уже не просто касались, они притягивали. Ногти прошлись по его спине, и он резко вдохнул. В этом вдохе впервые прозвучала страсть. — Адель… — его голос стал хриплым. Она выгнулась навстречу, сама сокращая расстояние между ними. И в этот момент он перестал сдерживаться. Поцелуи становились глубже, теряя прежнюю осторожность. Его руки больше не изучали они требовали. Скользили по её телу уверенно, крепко, словно он наконец позволил себе хотеть её открыто. Она отвечала так же. Целовала его плечи, шею, оставляла на коже горячие прикосновения губ. Её пальцы путались в его волосах, притягивали ближе, не оставляя сомнений. Когда между ними больше не осталось одежды, воздух стал слишком горячим. Сначала он двигался медленно  всё ещё контролируя себя, прислушиваясь к каждому её вздоху. Она тихо произнесла его имя, не испуганно, а с нарастающим желанием, и это стало последней гранью между ними. Ритм изменился.  Его движения стали глубже, сильнее. Он прижимал её к себе так, будто боялся потерять.  Она отвечала, двигаясь навстречу, теряясь в ощущениях, в его дыхании у своего уха. Комната наполнилась их сбившимися вдохами. Тени на стенах двигались вместе с ними. Она чувствовала, как его ладонь крепче сжимает её бедро, как он на секунду утыкается лбом в её плечо, пытаясь не потерять контроль и тут же снова возвращается к её губам. Это уже не было только утешением. Это было желание. Настоящее. Живое. И когда напряжение стало почти невыносимым, она прижалась к нему сильнее, будто доверяя полностью без остатка. В этот момент исчезли журналисты, обсуждения, страх. Осталось только их общее, горячее дыхание в темноте. Его движения стали рванее. Глубже. Он уже не пытался быть аккуратным, а хотел только чувствовать её. Её тело отзывалось мгновенно, выгибаясь навстречу, сбивая его ритм и тут же находя новый. — Адель… — его голос сорвался, низкий, хриплый. Её имя прозвучало так, будто держало его на грани. Она впилась пальцами в его спину сильнее, ногти оставили ощутимые следы.  Он резко втянул воздух, будто что-то внутри натянулось до предела. Его тело напряглось, мышцы под её ладонями стали твёрдыми, как струна. Ещё одно движение глубже. Ещё. И он больше не удерживал себя. И когда волна накрыла, это было резко. Он напрягся всем телом, замер на долю секунды, будто время остановилось. Его дыхание оборвалось и тут же вырвалось тяжёлым, почти болезненным выдохом у её шеи. Она почувствовала, как его тело содрогнулось в её руках. И в тот же момент её собственное напряжение лопнуло, спина выгнулась, дыхание сорвалось, мир вспыхнул белым светом под закрытыми веками. Она вцепилась в него, будто иначе бы не удержалась. Несколько секунд они не двигались. Только дрожали оба. Он медленно опустился к её плечу, всё ещё тяжело дыша. Его ладонь уже не сжимала, а держала крепко, почти отчаянно. Сердце билось так, что она чувствовала его грудью. Воздух в комнате казался густым, тёплым. Их кожа влажной и горячей. Он провёл губами по её ключице теперь медленно, почти бессильно. — Чёрт… — выдохнул он с тихим, неверящим смешком. Она улыбнулась, не открывая глаз. Пальцы лениво скользнули по его спине, оставляя следы тепла, как будто запоминая этот момент навсегда. Илья осторожно прижался ближе, и её дыхание встретилось с его, медленным, спокойным, ритмичным.  Свет за окнами постепенно гас, окрашивая комнату тёмно-синими оттенками ночи.  Адель расслабилась, позволив себе просто быть рядом с ним, чувствуя, что рядом с Ильей можно дышать легко, без напряжения. И когда её веки окончательно сомкнулись, сердце стало биться ровно, спокойно, с ощущением тепла среди хаоса. Здесь, сейчас, всё было их. ______________________ Если вы следите за этой работой, дайте знать комментарием или лайком, а то моя мотивация писать тает на глазах 🫠