Глава 12: Дары леса

Часть 1. Утро в лесу Я проснулась от того, что было… тихо. Не той тишины, которая давит на уши, а той, которая обволакивает, укутывает, заставляет дышать глубже и медленнее. После недели в Порт-Вересе, где даже ночью не замолкали механизмы, эта тишина казалась почти нереальной. Я открыла глаза. Надо мной был полог из старых дубов — их кроны смыкались где-то высоко, пропуская лишь отдельные лучи солнца. Они падали на землю золотыми столбами, в которых танцевала пыльца и мелкие мошки. Воздух был влажным, тяжёлым от испарений, но при этом удивительно свежим — не сравнить с вонью машинного масла и угольной гари, к которой я уже почти привыкла в городе. Где-то вдалеке перекликались птицы. Я не знала, как они называются, но голоса у них были разные — одни звонкие, другие низкие, воркующие. К этому примешивалось шуршание листьев, потрескивание веток, и где-то совсем далеко — едва слышный шум воды. Я вдохнула полной грудью и поняла, что улыбаюсь. Хвост, как обычно, обвивался вокруг талии, но сегодня он казался особенно расслабленным. Вместо обычного напряжения, с которым он реагировал на каждый звук в городе, сейчас он просто лежал, согревая меня, и даже слегка подрагивал во сне. Я погладила его, и он лениво качнулся. — Доброе утро, — прошептала я. | «Доброе. 6:52 утра. Ты выспалась. Удивительно для человека, который вчера чуть не уснула у костра.» — В лесу спится лучше, — зевнула я. — Терн где? | «Судя по звукам — метрах в тридцати. Копается в земле. И голуби с ним.» — Копается? | «Ну, осматривает растения. Для него это как для тебя — болтать.» Я усмехнулась, встала и отряхнула одежду. Ноги утонули в мягком мхе, который покрывал почти всё вокруг. Я сделала шаг и чуть не поскользнулась на влажных корнях — пришлось выпустить когти, чтобы удержаться. — Удобно, — пробормотала я, вонзая их в землю. Хвост за моей спиной качнулся, восстанавливая равновесие. Я принюхалась — лес пах мокрой землёй, цветами, прелой листвой и этим странным, сладковатым ароматом, который исходил от Терна. Я пошла на звук. Часть 2. Поиски продолжаются Терна я нашла на небольшой поляне, которую со всех сторон окружали папоротники. Они были выше человеческого роста — тёмно-зелёные, с резными листьями, которые колыхались даже от лёгкого ветерка. В центре поляны, где солнца было больше, росли какие-то кусты с мелкими синими ягодами. Терн сидел на корточках прямо в центре этого великолепия, босиком (сандалии он, видимо, снял ещё на рассвете) и что-то шептал. Голуби расположились на ветвях вокруг и внимательно наблюдали, иногда склоняя головы то в одну, то в другую сторону. Он был полностью погружён в процесс. Пальцы осторожно раздвигали листву, не повреждая ни одного листа. Он наклонялся к растению, рассматривал его со всех сторон, иногда трогал бутоны, иногда нюхал. Лицо у него было такое… умиротворённое, что я даже замерла, боясь спугнуть. — Ты с ними разговариваешь? — спросила я, наконец нарушив тишину. Терн вздрогнул, обернулся и покраснел. Цветы в его волосах, которые на рассвете были плотно закрыты, сейчас распустились и тянулись к солнцу. — Я… ну… это… они же растения. Они чувствуют. — И что ты им говоришь? — Что они красивые, — тихо сказал он. — И что мы их не тронем. Только один листик для образца. Я посмотрела на его руки. В одной был крошечный секатор, которым он, судя по всему, пользовался с хирургической точностью. В другой — мешочек, уже наполовину заполненный листьями и цветами. Рядом лежало несколько стеклянных банок с притёртыми крышками — в одной плавал какой-то корень, в другой были уложены ягоды. — Ты прямо как доктор, — усмехнулась я. — Лечишь их? — Ну… да. Если растение больное, я могу помочь. Нектаром. — А если здоровое? — Тогда просто любуюсь. Он улыбнулся, и от него пошло такое тёплое, золотистое спокойствие, что я даже зажмурилась. На фоне леса, где всё дышало зеленью и жизнью, это тепло ощущалось особенно остро. — Ты в своей стихии, да? — спросила я, садясь на моховую кочку рядом. — Да, — кивнул он. — В городе я… ну, как рыба без воды. А здесь — дышу. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Я смотрела, как ветер шевелит его волосы, как цветы покачиваются в такт дыханию, как голуби на ветках, заражённые его спокойствием, тоже начинают дремать. — Понимаю, — тихо сказала я. — Для меня таким местом была пустыня. Там, где я появилась. Она пугала, но она была моей. — А теперь? — Теперь не знаю. — Я задумалась, глядя на игру света в листве. — Города, корабли, новые люди… Я будто ищу что-то, а что — сама не понимаю. — Может, поэтому мы встретились? — осторожно спросил он. — Чтобы искать вместе? Я улыбнулась и посмотрела на него. Солнце подсвечивало его волосы, делая их почти прозрачными на концах. — Может быть. Мы позавтракали остатками припасов, сидя на той же поляне. Терн нашёл какой-то съедобный корень, который на вкус напоминал не то морковь, не то репу — сладковатый, хрустящий, с лёгкой горчинкой. Я жевала и смотрела, как он аккуратно режет его на дольки, раскладывая на широком листе лопуха. Где-то совсем близко запела птица — переливчато, звонко, словно радуясь утру. Ей ответила другая, потом третья. Лес просыпался окончательно. — Слушай, — сказала я, жуя корень. — А ты всегда такой… бережный? — Какой? — Ну… ко всему. К растениям, к голубям, ко мне. Он снова покраснел. Цветы в волосах слегка подёрнулись розовым — кажется, они тоже смущались. — Я… не знаю. По-другому не умею. — Это хорошо, — кивнула я. — В Астароте таких не было. Там все или злые, или жадные, или просто усталые. — А ты? — А я? — задумалась я, глядя на свои руки. — Я разная. Иногда злая, иногда жадная, иногда усталая. Но не всё время. — Я заметил, — улыбнулся он. После завтрака я откинулась на мох и закрыла глаза, слушая лес. Где-то зашумел ветер, прошёлся по верхушкам деревьев, сбросил вниз несколько листьев. Один упал мне на лицо — я сдула его и усмехнулась. — Система, какой голод? | «68%. Растёт стабильно. В лесу — плюс 2% за ночь.» — До срыва? | «Около трёх недель. Если не случится ничего экстремального.» — Поняла. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Терном. Он смотрел на меня с лёгким беспокойством. — Что? — спросил он. — Да так, — отмахнулась я. — Всё в порядке. Идём искать твои сокровища? Он улыбнулся, и его беспокойство растаяло, сменившись предвкушением. — Идём. Я встала, отряхнулась, и мы двинулись дальше в лес. Часть 3. Неожиданная встреча Мы шли дальше, и лес постепенно менялся. Деревья становились реже, зато подлесок — гуще. Ветки то и дело цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку, а где-то в глубине начали попадаться колючие кусты, которых Терн старательно избегал. Воздух здесь был другим — не таким свежим и влажным, как у ручья, а каким-то спёртым, тяжёлым. — Тут давно никто не ходил, — заметила я, перешагивая через очередной валежник. — Лес старый, — кивнул Терн. — Люди сюда редко заходят. Слишком далеко от города. — А звери? — Звери — да. Но они обычно людей сторонятся. Он сказал это так уверенно, что я даже расслабилась. Проверила чутьё — вокруг была только зелень, спокойствие, жизнь. Никакой опасности. И зря. Мы вышли на поляну, и я сразу почувствовала что-то неладное. Воздух здесь был другим. Не свежим и влажным, как в остальном лесу, а каким-то... тяжёлым, что ли. Он давил на плечи, заставлял дышать чаще. Птицы не пели. Вообще ни звука, кроме нашего дыхания и шелеста листьев под ногами. Терн тоже замер. Я покосилась на него — и увидела, как меняется его лицо. Цветы в волосах поблёкли, съёжились, лепестки поникли. От него пошла тревога — синеватая, густая, почти осязаемая. Она заполняла пространство вокруг, смешиваясь с этой странной тишиной. — Что-то не так, — прошептал он. Я кивнула, медленно оглядывая поляну. Она как поляна — трава по колено, жёлтые цветы, на краю — большой валун, поросший мхом. Но трава была примята. Не там, где мы стояли, а в центре. Широкой полосой, будто здесь что-то большое проползло или прошло. Совсем недавно — стебли ещё не успели распрямиться. — Следы, — сказала я, указывая. Терн посмотрел и побелел. Цветы в его волосах, и без того бледные, стали почти прозрачными. — Это... это медведь? — спросил он дрожащим голосом. — Не знаю. — Я принюхалась. Пахло зверем — острым, мускусным запахом, от которого у меня самой защипало в носу. К этому запаху примешивалось что-то ещё — сырость, гниль, старая шерсть. — Крупный. Очень. — Нам надо уходить, — быстро сказал Терн. — Сейчас. Пожалуйста. Я хотела ответить, но в этот момент из-за валуна раздалось низкое рычание. Звук был такой силы, что, казалось, земля под ногами завибрировала. Низкий, грудной, полный такой угрозы, что у меня самой колени подогнулись. Мы замерли. Из-за камня вышел зверь. Огромный. Размером с небольшую лошадь, но гораздо шире в холке. Тёмно-бурая шерсть свалялась в колтуны, на боках темнели проплешины — старый, матёрый самец. Морда вытянутая, с жёлтыми клыками, торчащими из пасти даже когда она закрыта. Глаза маленькие, злые, с вертикальными зрачками. Они смотрели прямо на нас. — Это не медведь, — прошептал Терн. — Я поняла, — так же шёпотом ответила я. Зверь смотрел. Он не нападал, просто стоял и смотрел. Оценивал. Решал, стоим ли мы того, чтобы тратить силы. От него исходила такая волна агрессии, что у меня самой челюсти свело. Красная, густая, липкая — я почти физически чувствовала, как она давит на грудь, сжимает горло, мешает дышать. Никогда в жизни я не ощущала ничего подобного. Даже тот главарь бандитов в пустыне был рядом с этим зверем — комнатной собачкой. — Система, — мысленно позвала я, стараясь не шевелиться. — Кто это? | «Пещерный медведь. Не агрессивен, если не трогать и не заходить на территорию. Судя по следам, вы на его территории. Рекомендация: уйти. Медленно. Не бежать. Не смотреть в глаза.» — Терн, — сказала я едва слышно, одними губами. — Слушай меня. Мы сейчас будем пятиться. Медленно. Не бежим. Не смотрим на него. Делаем, как я. Терн кивнул. Я видела, как дрожат его руки, как мелко трясутся цветы в волосах. Но он кивнул. Мы начали отступать. Шаг назад. Ещё один. Ещё. Зверь проводил нас взглядом. Его голова медленно поворачивалась, следя за каждым нашим движением. Я чувствовала этот взгляд кожей — тяжёлый, маслянистый, полный силы. Шаг. Ещё шаг. Нога наступила на сухую ветку — хруст прозвучал как выстрел. Зверь дёрнулся, но остался на месте. Только фыркнул — громко, презрительно. Мы замерли на секунду, потом продолжили пятиться. Когда мы наконец скрылись за деревьями, когда толстые стволы заслонили нас от этого взгляда, Терн выдохнул так, что, кажется, весь лес выдохнул вместе с ним. Он прислонился к стволу, сполз по нему вниз и закрыл лицо руками. Цветы в его волосах поникли окончательно, некоторые даже опали, устилая землю розовыми лепестками. Я стояла рядом, пытаясь унять дрожь в коленях. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание никак не хотело выравниваться. — Это было... — начал Терн. — Близко, — закончила я за него. — Очень близко. — Он бы нас... — Не напал, — перебила я. — Если бы хотел — напал бы сразу. Он просто охранял территорию. — Откуда ты знаешь? — Чутьё, — я постучала себя по носу. — От него такая злость шла... но не на нас. На то, что мы вообще здесь. Мы для него — мухи. Надоедливые, но не опасные. Терн поднял на меня глаза. В них плескалось что-то — удивление, благодарность, и... облегчение? — Ты не испугалась, — сказал он. — Испугалась, — честно призналась я. — Ещё как. Но если бы я показала страх, он бы напал. Звери чувствуют страх. — А ты не показала. — У меня практика, — усмехнулась я. — В Астароте приходилось изображать уверенность, когда внутри всё дрожало. Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом вдруг улыбнулся. Слабо, но искренне. — Ты удивительная, — сказал он. — Я знаю, — фыркнула я. — Вставай давай. Надо уходить отсюда, пока он не передумал. Терн кивнул, опёрся о ствол и поднялся. Цветы в его волосах начали понемногу оживать, расправлять лепестки. — Идём, — сказал он. Мы пошли. Не к ручью — подальше от этого места, в ту сторону, откуда пришли. Только через полчаса, когда лес снова стал привычно зелёным и живым, когда запели птицы и зажужжали насекомые, мы позволили себе остановиться. Терн сел на траву, обхватил колени руками и закрыл глаза. Я опустилась рядом, прислонившись спиной к дереву. Вокруг снова было спокойно. Пахло цветами, мокрой землёй, солнцем. Где-то вдалеке журчал ручей. — Знаешь, — сказал Терн, не открывая глаз, — я никогда не видел таких больших зверей. — Я тоже, — тихо ответила я. — В пустыне другие. Помельче. Или вообще не звери, а духи. — Духи? — Ну, типа песчаных элементалей. Тоже не подарок, но с ними хоть договориться можно. Иногда. Он открыл глаза и посмотрел на меня. — А ты... ты чувствовала его страх? — Зверя? — удивилась я. — Нет. Звери не боятся. Они или злятся, или голодны, или равнодушны. Этот был злым. Очень. — А мой страх? — Твой? — я посмотрела на него. — Конечно. Ты боялся так, что у меня самой сердце заходилось. Но ты молодец — слушался, делал, что я говорю, не паниковал. Это дорогого стоит. Он улыбнулся. Тепло, искренне, по-детски. — Ты странная, — сказал он. — Ты говоришь такие вещи... — Какие? — Которые заставляют думать, что я не такой уж и бесполезный. Я фыркнула. — Ты не бесполезный. Ты — живучий куст, который разбирается в растениях и не обделался от страха при виде монстра. Это уже достижение. Он засмеялся. Легко, звонко, как ребёнок, которого только что похвалили. — Идём дальше? — спросил он, поднимаясь. — Идём. Но теперь — аккуратнее. И подальше от больших камней. Мы пошли дальше, стараясь держаться ближе к ручью, подальше от опасных мест. Лес снова стал добрым, зелёным, спокойным. А в груди у меня что-то теплело. Не голод — другое. Что-то, чему я пока не могла подобрать названия. Часть 4. Возвращение Мы шли обратно молча. Не потому, что не о чем было говорить — просто каждый думал о своём. Терн, кажется, всё ещё переживал встречу со зверем — я чувствовала это по лёгкой голубоватой дымке, которая то появлялась, то исчезала вокруг него. Я же просто наслаждалась тишиной и покоем, которые снова вернулись в лес. Дорога назад заняла меньше времени — мы не искали растения, не останавливались на каждой поляне, просто шли по уже знакомому маршруту. Солнце поднялось высоко, пробиваясь сквозь кроны и заливая лес золотистым светом. В воздухе танцевали мошки, пахло нагретой хвоей и цветами. Где-то через час мы вышли к ручью, у которого ночевали. Терн остановился, посмотрел на воду, потом на меня. — Хочешь отдохнуть? — спросил он. — Не помешает, — кивнула я. Мы сели на те же брёвнышки, что и вчера. Терн скинул сандалии и опустил ноги в воду — прохладную, прозрачную, быструю. Я смотрела, как мелкие рыбёшки крутятся вокруг его ступней, как вода обтекает кожу, как он сам прикрыл глаза и улыбается. Цветы в его волосах, совсем недавно поникшие после встречи со зверем, снова распустились и тянулись к солнцу. — Ты прямо как рыба, — усмехнулась я. — Какая рыба? — Ну... довольная. Которая в воде. Он засмеялся. — А ты? Ты любишь воду? — В пустыне с водой сложно, — пожала я плечами. — Но в оазисе было хорошо. Там я впервые искупалась в этом мире. — В оазисе? — Ага. Там, где появилась. Вода была тёплая, пальмы кругом... Если бы не паника и голод, было бы даже красиво. Он посмотрел на меня с интересом. — А сейчас? Сейчас ты бы хотела туда вернуться? Я задумалась. Вопрос был неожиданным, но почему-то важным. — Не знаю, — честно призналась я. — Там всё началось. Там я была совсем другой. Глупой, испуганной, ничего не понимающей. Сейчас я бы, наверное, посмотрела на него по-другому. — Как? — Как на... начало. Как на точку отсчёта. Ты понимаешь? Он кивнул. — Для меня такой точкой был лес на Керне. Там, где я проснулся. Я тоже иногда думаю — вернуться бы, посмотреть... — И что останавливает? — Не знаю. Может, страх, что он уже не тот. Или что я не тот. Я посмотрела на него. В его словах было столько знакомого, что у меня самой кольнуло в груди. — Понимаю, — тихо сказала я. — Очень хорошо понимаю. Мы помолчали. Вода журчала, птицы пели, где-то вдалеке стучал дятел. Лес жил своей жизнью, спокойной и вечной, не обращая на нас внимания. — Ладно, — сказала я, вставая. — Пошли. А то до темноты не выйдем. Терн кивнул, вытащил ноги из воды, обулся, и мы двинулись дальше. Дорога к опушке заняла ещё часа два. Лес редел, деревья становились ниже, светлело небо над головой. Воздух постепенно менялся — исчезала влажная свежесть, появлялись новые запахи. Сначала едва уловимые — гарь, дым, — потом всё сильнее и сильнее. Мы вышли на опушку, и я остановилась, поражённая контрастом. С одной стороны — лес. Тёмно-зелёный, живой, дышащий. С другой — город. Серый, дымный, гремящий. Над крышами поднимались столбы пара, где-то вдалеке ухал механический молот, ветер нёс запах угля и машинного масла. Терн стоял рядом и смотрел на это с тоской. — Ненавижу этот запах, — тихо сказал он. — Знаю, — вздохнула я. — Но нам туда. — Я понимаю. Мы постояли ещё минуту, впитывая последние мгновения лесного воздуха, а потом шагнули в сторону города. Смотритель встретил нас на том же месте — сидел в будке, курил трубку и лениво листал какую-то книгу. Увидев нас, отложил её и протянул руку. — Жетоны давайте. Я протянула оба деревянных кружка. Он покрутил их в руках, хмыкнул и кинул в ящик. — Живы, значит. А то я уж думал, придётся поисковый отряд слать. — Сами справились, — усмехнулась я. — Ну-ну. — Он оглядел нас с ног до головы. — Грязные, но целые. Бывает. Ладно, валите в город. Мы пошли дальше, и с каждым шагом лес отступал, а город наступал. Улицы становились шире, дома — выше, людей — больше. Шум нарастал, запахи густели, и я поймала себя на том, что снова прижимаю уши к голове. Терн шёл молча, опустив плечи. Цветы в его волосах, ещё недавно такие яркие, поблёкли и съёжились. — Привыкнешь, — сказала я, хотя сама в это не верила. — Наверное, — тихо ответил он. Мы свернули к гильдии. Часть 5. Гильдия и награда Гильдия Авантюристов встретила нас привычным механическим тиканьем и запахом машинного масла. После леса здесь казалось особенно душно — воздух был тяжёлым, спёртым, пропитанным потом и гарью. Терн закашлялся, прикрывая рот рукой. Цветы в его волосах, и без того бледные после возвращения в город, совсем поникли. — Дыши носом, — посоветовала я. — И неглубоко. — Стараюсь, — просипел он. Мы подошли к знакомой стойке. Рыжая женщина подняла голову, окинула нас взглядом и хмыкнула. — Живые, значит. А я уж думала, вас того... в лесу сожрали. — Почти, — усмехнулась я. — Но обошлось. — Ну, давай сюда образцы. Терн выложил на стойку мешочки и банки. Целое богатство — листья, корни, цветы, ягоды. Женщина взяла один из мешочков, развязала, понюхала. — Синетрав, — кивнула она. — Хорошо. А это... кровавник? Серьёзно? Где нашли? — Глубоко в лесу, — ответил Терн. — Там, где люди редко ходят. — И правильно, что редко. Там и звери водятся. — Знаем, — буркнула я. — Встретили одного. Женщина подняла бровь. — И живы? — Как видите. — Молодцы. — Она закончила осматривать образцы и кивнула. — Задание выполнено. Качество отличное, редкость высокая. Получаете сорок серебра, как и договаривались. Она отсчитала монеты и протянула мне. — Держите. И да, — добавила она, глядя на Терна. — Если ещё такие растения найдешь — приноси. Алхимики хорошо платят. Терн кивнул, но смотрел куда-то в сторону. — С ним всё в порядке? — спросила женщина у меня. — Привыкает к городу, — вздохнула я. — Он из леса. — А, понятно. — Она понимающе кивнула. — Многие не выдерживают. Ладно, идите, отдыхайте. Заслужили. Я взяла монеты, и мы вышли из гильдии. На улице я пересчитала деньги. Сорок серебра. Плюс те, что были — теперь двести семь. — Неплохо, — сказала я. Терн молчал, глядя куда-то в сторону порта. — Ты чего? — спросила я. — Душно, — тихо ответил он. — И шумно. И пахнет... — Знаю. Потерпи. — Я терплю. Мы пошли в сторону "Трёх шестерёнок". Я думала о деньгах, о лесе, о том, что теперь у нас есть выбор — караван или паровоз. Терн думал о чём-то своём. — Слушай, — сказал он вдруг. — А можно мы завтра никуда не пойдём? — В смысле? — Ну... просто отдохнём. В городе. Чтобы я привык. Я посмотрела на него. Он выглядел уставшим — не физически, а морально. Лес забрал все силы, а город добивал остатки. — Можно, — кивнула я. — День отдыха не помешает. Он улыбнулся. Слабо, но искренне. — Спасибо. — Не за что. Пошли есть. Часть 6. Вечер в "Трёх шестерёнках" Мы вернулись в трактир, когда солнце уже начало клониться к закату. "Три шестерёнки" встретили нас привычным шумом, запахом жареного мяса и тёплым светом масляных ламп. Хьюберт, увидев нас, только кивнул и махнул рукой в сторону свободного столика в углу. Мы рухнули на лавку почти одновременно. Терн положил голову на сложенные руки и закрыл глаза. — Я устал, — сказал он глухо. — Ты в лесу не уставал, — заметила я. — В лесу — другое. Там я дома. А здесь... здесь я как рыба без воды. Я хмыкнула. — Рыба без воды — это ты удачно сказал. Ладно, давай закажем чего-нибудь. Хьюберт! Хозяин подошёл, вытирая руки о засаленный фартук. — Чего надо? — Мясо, пирожки, чай. Много чая. И чтоб покрепче. — Покрепче — это в смысле чай или что покрепче? — уточнил он. — Чай. От лекарственных трав не откажусь, если есть. — Найдётся. — Он глянул на Терна, на его поникшие цветы, и добавил: — Травку какую-нибудь ему в чай добавить? А то зелёный совсем. — Не надо, — буркнул Терн, не поднимая головы. — Я сам травка. Хьюберт хмыкнул и ушёл на кухню. Я засмеялась. — Сам травка? Это ты сейчас про себя? — А что? — Терн поднял голову. — Я и есть травка. Растение. Зелёное. Почти. — Ты розовое, — поправила я. — И цветёшь. Он посмотрел на свои волосы, на поникшие цветы, вздохнул. — Сейчас не очень цвету. — Отдохнёшь — зацветёшь. Ужин принесли быстро. Пирожки с мясом, какие-то овощи, похожие на тушёную капусту, и две большие кружки чая. Терн оживился, когда учуял запах — не городской, не масляный, а травяной. — Тут мята? — спросил он, принюхиваясь. — Ага. Хьюберт, видимо, добавил. Терн отхлебнул и зажмурился. — Хорошо... — Ешь давай, — усмехнулась я. — А то завянешь совсем. Мы ели молча, но молчание было приятным — усталым, но спокойным. За соседними столами гудели механики, обсуждая какие-то чертежи и давление в котлах. Где-то в углу храпел пьяный грузчик. Голуби, устроившиеся на балке под потолком, изредка ворковали. Когда тарелки опустели, я откинулась на спинку стула и посмотрела на Терна. Он выглядел лучше — цветы в волосах начали понемногу оживать, лепестки расправлялись. — Легче? — спросила я. — Да, — кивнул он. — Спасибо. — Не за что. Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом решилась. — Слушай, Терн. Помнишь, я говорила про голод? Он напрягся. Цветы в волосах замерли. — Да... — Он не снижается сам по себе. Мне нужно... ну, сбрасывать его. Иначе через пару недель будет плохо. Он смотрел на меня, не отрываясь. Я чувствовала, как от него идёт тревога — голубоватая, лёгкая, но нарастающая. — И ты... ты хочешь... — начал он и замолчал. — Я хочу попросить тебя о помощи, — сказала я прямо. — Без обязательств. Как друг. Если ты, конечно, не против. Терн открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Цветы в его волосах начали менять цвет — с бледно-розового на ярко-розовый, почти красный. — Я... ну... это... — промямлил он. — Ты серьёзно? — Вполне. — Но... мы же... мы только познакомились! — Ну и что? — пожала я плечами. — Я не замуж тебя зову. Просто помочь. Как друг. — Как друг?! — голос Терна дрогнул. — Это... это по-дружески?! — А что? — усмехнулась я. — Друзья помогают друг другу. Ты мне — с голодом, я тебе — с... ну, не знаю. С защитой от медведей, например. Терн закрыл лицо руками. Цветы в волосах полыхали розовым так, что, казалось, сейчас загорятся. — Я... я не знаю, что сказать, — пробормотал он сквозь пальцы. — Скажи "да" или "нет". Я не обижусь. Он молчал. Я чувствовала, как в нём борется целый ураган эмоций — смущение, удивление, страх, и где-то глубоко... любопытство? Жёлтые искорки, совсем слабые. — Ты... ты правда этого хочешь? — спросил он наконец, поднимая глаза. — Правда, — кивнула я. — Но только если ты согласен. Если нет — я пойму. Найду другой способ. Он снова замолчал. Потом медленно, очень медленно, кивнул. — Я... согласен. Если ты уверена. Я выдохнула. — Уверена. Спасибо. — Не за что, — прошептал он, и цветы в его волосах вспыхнули таким ярким розовым, что даже голуби на балке заворковали громче. Я засмеялась. — Ты как светофор. Светишься. — Я не светофор, — буркнул он. — Я растение. — Растение-светофор. — Искорка! — Ладно-ладно, молчу. Он фыркнул, но в его глазах уже плясали смешинки. Смущение никуда не делось, но к нему примешивалось что-то тёплое, светлое. — И что теперь? — спросил он. — А теперь — спать, — зевнула я. — Завтра трудный день. Надо решить, куда едем — на паровозе или караваном. — А... это? — он замялся. — Это подождёт до завтра, — усмехнулась я. — Или до послезавтра. Не торопись. Ты мне друг, а не склад эмоций. Он улыбнулся. Устало, но искренне. — Спасибо. — Не за что. Пошли наверх. Мы поднялись в свои комнаты. Терн остановился у своей двери, обернулся. — Искорка? — М? — Ты... ты правда считаешь меня другом? — Правда, — ответила я. — Ты живучий куст, который не сбежал от меня после медведя и не умер от смущения после моего предложения. Какой ты ещё друг? Он улыбнулся. — Спокойной ночи. — Спокойной. Я зашла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Система, — мысленно позвала я. — Какой голод? | «67%. Без изменений.» — А если... | «Если сделаешь то, что планируешь — упадёт. Сильно.» — Поняла. Я вздохнула, разделась и залезла под одеяло. Хвост, как обычно, обвился вокруг талии. — Спокойной ночи, — шепнула я ему. Хвост качнулся. Часть 7. Планы на будущее Я проснулась от того, что в окно билось солнце, а снизу доносился привычный грохот порта. После лесной тишины этот шум казался особенно назойливым — лязг металла, шипение пара, крики грузчиков. Я полежала немного, привыкая к мысли, что сегодня снова надо в город, к людям, к механизмам... и к Терну. При мысли о нём внутри что-то ёкнуло. Вчерашний разговор всплыл в памяти со всеми подробностями — его смущение, розовые цветы, кивок согласия. Я посмотрела на хвост. Он мирно лежал на одеяле, слегка подрагивая во сне. — Система, — мысленно позвала я. — Какой голод? | «68%. Без изменений. Ты вчера ничего не делала.» — Я вчера устала, — огрызнулась я. — И он тоже. Нельзя же сразу. | «Я не тороплю. Я констатирую.» — Вот и констатируй поменьше. | «Не могу. Это моя работа.» Я фыркнула, встала и подошла к окну. Внизу уже вовсю кипела жизнь — портовые рабочие тащили ящики, механики возились с каким-то агрегатом, торговки раскладывали товар. Пахло углём, рыбой и почему-то жареным луком. Я умылась ледяной водой из кувшина, натянула тунику и спустилась вниз. В общем зале было людно, но Терна я заметила сразу. Он сидел за нашим столиком в углу, и сегодня на его плечах снова устроились голуби — все три, довольно ворковали и клевали что-то с его ладони. Один, самый нахальный, сидел прямо на голове, периодически клюя цветы. Сам Терн выглядел значительно лучше, чем вчера. Цветы в волосах распустились, лепестки тянулись к солнцу, пробивающемуся сквозь закопчённое окно. Глаза блестели, на губах играла лёгкая улыбка. Я подошла и плюхнулась напротив. Голуби недовольно заворковали. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе. — Я кивнула на птиц. — Голуби опять с тобой? — Ага. — Он улыбнулся. — Они соскучились. — По тебе или по нектару? — И по тому, и по другому. Я усмехнулась и оглядела зал. Механики за соседним столом что-то бурно обсуждали, тыкая пальцами в чертёж. Два грузчика у стойки молча пили пиво. Хьюберт протирал кружки и лениво переругивался с поваром из кухни. Я махнула рукой, и хозяин подошёл, вытирая ладони о неизменный фартук. — Чего надо? — Завтрак. Мясо, яйца, хлеб. И чай. Много чая. — А ему? — Хьюберт кивнул на Терна. — То же самое. И травки ему добавь, если есть. А то зелёный совсем. — Сама ты зелёная, — буркнул Терн, но без обиды. Хьюберт хмыкнул и ушёл на кухню. Я откинулась на спинку стула и посмотрела на Терна. Солнце, пробиваясь сквозь стекло, рисовало на его лице золотистые пятна. Голуби на плечах напоминали странный, но уютный аксессуар. — Ну что, ботаник, — сказала я. — Есть два варианта. Караван — три недели, дёшево, но скучно и опасно. Паровоз — пять дней, дорого, но быстро и безопасно. Что выберем? Терн задумался. От него пошла лёгкая тревога — голубоватая, несильная. Голуби на плечах замерли, будто тоже ждали решения. — А сколько стоит паровоз? — Двадцать пять серебра с носа. На двоих — пятьдесят. Он присвистнул. Голубь на голове недовольно дёрнулся. — Это много. — У нас есть, — напомнила я. — Двести семь. Пятьдесят отдадим — останется сто пятьдесят семь. На первое время хватит. — А если караваном? — Пять-десять серебра с носа. Сэкономим кучу денег, но потеряем время. И риск нападений... — Ты боишься? — Я не боюсь, — поправила я. — Я считаю риски. В караване нас могут ограбить, убить, или просто задержать на неделю из-за погоды. В паровозе — почти гарантированно доедем за пять дней. Терн молчал, глядя в кружку, которую только что поставил перед ним Хьюберт. Голуби на плечах заворковали тише, будто разделяя его сомнения. — А что ты хочешь? — спросил он наконец. Я задумалась. За окном взревел паровой кран, заглушая на секунду все остальные звуки. — Я хочу быстро, — сказала я, когда шум стих. — И безопасно. Деньги — дело наживное. А время... время не вернёшь. — Тогда паровоз, — тихо сказал он. — Если ты так хочешь. — А ты? — Я... я не знаю. Мне всё равно, лишь бы не шумно. В паровозе, наверное, шумно? — Наверное, — согласилась я. — Но зато быстро. Он улыбнулся. Тревога отступила, сменившись теплом. — Тогда паровоз. — Решено. — Я откусила кусок хлеба. — Сегодня отдыхаем, завтра покупаем билеты, послезавтра — едем. Терн кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то... не то чтобы страх, скорее неуверенность. Цветы в волосах слегка поникли. — Что? — спросила я. — Ничего, — быстро ответил он. — Просто... ты сказала "послезавтра". А... сегодня? — Сегодня отдыхаем, — повторила я, внимательно глядя на него. — В смысле, валяем дурака, не делаем ничего полезного. Гуляем по городу, если хочешь. Или сидим здесь. Или... Я замолчала, встретившись с его взглядом. Голуби на плечах замерли, чувствуя напряжение. — Или? — переспросил он. Я сделала глубокий вдох. Ну, была не была. — Или... ну... если ты не передумал... мы могли бы заняться тем, о чём говорили вчера. Терн залился краской. Это было видно даже сквозь его нежно-розовую кожу — щёки вспыхнули алым, цветы в волосах моментально налились ярким розовым, а голуби на плечах, почувствовав неладное, встрепенулись и удивлённо заворковали. — Я... не передумал, — выдавил он. — Но... сегодня? — А чего ждать? — пожала я плечами, стараясь говорить спокойно, хотя внутри тоже всё трепетало. — Завтра будем билеты покупать, послезавтра — ехать. Времени может не быть. Он смотрел на меня круглыми глазами. Голубь на голове наклонился, пытаясь понять, что происходит. Потом медленно, очень медленно, Терн кивнул. — Хорошо. Если ты... уверена. — Уверена. — Я встала и протянула ему руку. — Идём. — Куда? — Ко мне в комнату. Или к тебе. Тут недалеко. Он встал, всё ещё красный, как его цветы. Голуби, почувствовав, что их покидают, перелетели на спинку скамейки и проводили нас укоризненными взглядами. Один даже обиженно заворковал. — Они что, осуждают? — усмехнулась я. — Не знаю, — прошептал Терн. — Может, просто завидуют. Я засмеялась и потянула его за руку к лестнице. Мы поднялись на второй этаж. В коридоре пахло деревом, пылью и почему-то мышами. Где-то за стеной храпел постоялец. Я открыла дверь своей комнаты и впустила Терна внутрь. Он вошёл, огляделся и замер посредине, не зная, куда себя деть. — Садись, — кивнула я на кровать. Он сел. Послушно, как ребёнок. Цветы в волосах светились розовым так ярко, что, казалось, освещали всю комнату. Я присела рядом. — Волнуешься? — Да, — честно признался он. — Я тоже. — Ты? — удивился он. — А ты думал, я каждый день такое предлагаю? Он пожал плечами. — Ну... не знаю. Ты такая уверенная... — Я умею делать вид, — усмехнулась я. — Но внутри тоже всё дрожит. Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то новое — не страх, не смущение, а... тепло? — Ты странная, — сказал он. — Я знаю. — Но... хорошая. — Это комплимент? — Наверное. Я улыбнулась и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился. — Система, — мысленно позвала я. — Отключись. | «Уже. Не беспокойся.» — Спасибо. — Что? — спросил Терн. — Ничего. Просто... с Системой договорилась. — А... понятно. Я взяла его лицо в ладони и поцеловала. Он пах сакурой, мёдом и лесом. Статистика Главы 12 Параметр      Значение Частей7 Системных сообщений      ~8 Времени в главе      2 дня (ночь в лесу + возвращение) Опыт      +150 (за задание) Голод      67% → 68% Эссенции      +60 (эмоции в лесу + разговоры) Деньги      207 серебра (+40 за задание) Новых растений      Синетрав, кровавник и др. Встреч с медведями      1 (обошлось) Смущений Терна      зашкаливает Голубей      3 (постоянных) Принятых решений      едем в Стальград на паровозе Подколов Системы      выше нормы