Mission 9: «Механическое сердце и эхо крови»

Тишина в библиотеке давила на уши сильнее, чем недавний грохот битвы. Неро стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою правую руку. Багровые узоры медленно угасали, стягиваясь к запястью, к ладони, к кончикам пальцев, пока кожа снова не стала обычной — бледной, чуть подрагивающей, в старых шрамах от тренировок и случайных порезов. Он сжимал и разжимал кулак, проверяя, слушается ли, чувствуя, как боль отступает, уступая место странной, пульсирующей пустоте. Словно внутри что-то выключили. Или включили. Он не мог понять. — Неро. Голос Беатрис выдернул его из оцепенения. Она стояла в двух шагах, прижимая к груди Аниму Меркурий. Механическое сердце пульсировало тусклым голубым светом, и этот свет отражался в ее глазах, делая их огромными, почти нечеловеческими. В свете этого сияния были видны темные круги у нее под глазами — усталость, которую она отчаянно пыталась скрыть. — Ты как? — спросила она тихо. — Нормально, — ответил он хрипло и тут же поморщился — голос сорвался, выдавая его с головой. — Врешь. — Она подошла ближе, протянула руку, коснулась его запястья. Пальцы у нее были холодными, но прикосновение отозвалось теплом где-то глубоко внутри. — Сильно болит? — Проходит. — Он убрал руку, спрятал в карман плаща, будто стесняясь. — Ты сама как? Выглядишь… — он запнулся, подбирая слово помягче. — Как будто меня мешком по голове ударили? — Беатрис слабо усмехнулась, поправила съехавший пояс с пистолетами. Люмен и Умбра тяжело висели на бедрах, стволы еще хранили тепло недавней стрельбы. — Я в порядке. Бывало и хуже. — Где? В приюте? Она посмотрела на него долгим взглядом. В полумраке библиотеки ее глаза казались почти черными, но в них плескалось что-то такое, от чего у Неро защемило в груди. — В первую ночь, когда папа меня нашел, — тихо сказала она. — Я думала, что умру. У меня была рана, через всю грудь. Демон проткнул меня насквозь. А потом Серена появилась, и я убила его. И рана затянулась. — Она помолчала. — С тех пор я знаю, что могу выдержать многое. Неро смотрел на нее и не находил слов. Одиннадцать лет. Она говорит о смерти и демонах так, будто это обычные вещи. Будто это часть жизни. — А до этого? — спросил он тихо. — В приюте… Как там было? Беатрис отвела взгляд, уставилась куда-то в темноту. Ее пальцы машинально теребили край куртки, накручивая ткань на палец. — Холодно, — сказала она наконец. — Всегда холодно. Не только на улице — внутри. В груди. — Она прижала ладонь к тому месту, где под курткой висел кулон. — Еда была пресной, кровати жесткими, игрушек не было. Но это не самое страшное. — А что самое? — Одиночество. — Она подняла на него глаза, и в них плескалась такая боль, что у Неро перехватило дыхание. — Знаешь, каково это — когда вокруг куча детей, а ты все равно один? Когда ты отличаешься от всех, и тебе это припоминают каждый день? Каждую минуту? Неро молчал. Он знал. Не так, как она, но знал. — Меня называли белой вороной, — продолжила Беатрис, и в голосе ее появилась горечь. — Дразнили за волосы, за кожу, за то, что я молчу и не играю с ними. Говорили, что я ведьма, что меня прокляли, что я приношу несчастья. Воспитательницы смотрели на меня с жалостью, но ничего не делали. А может, и делали — отправляли в угол, наказывали, чтобы не дралась. Но я все равно дралась. — Ты дралась? — удивился Неро. — В приюте? — А ты думал, я с детства умею стрелять? — она усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — В шесть лет, в день рождения, меня толкнул один мальчишка. Грегори. Он был старше, крупнее. Сказал, что я страшная и странная, что меня никто не полюбит. — Она сжала кулаки, вспоминая. — Я ударила его. В первый раз в жизни дала сдачи. Мы подрались, нас разняли. Меня наказали — велели сидеть в комнате. — И ты сидела? — Нет. — Она покачала головой. — Я вышла на улицу, под дождь. Сидела на качелях, думала о том, как быстрее вырасти и уйти. И о кулоне. О Тони Редгрейве. Думала, может, он мой отец и найдет меня. Неро смотрел на нее и чувствовал, как внутри закипает глухая, тяжелая злость. На тех детей, на воспитательниц, на весь этот проклятый приют. — И что случилось потом? — Потом начался ад. — Беатрис обхватила себя руками, будто защищаясь. — Демоны напали на приют. Я сидела на качелях и видела, как гаснет свет, как они врываются в окна. Сестры кричали, дети кричали... А потом один из них нашел меня. — Она коснулась груди, туда, где под курткой был шрам. — Проткнул насквозь. Я упала в грязь и думала, что умираю. А потом появилась Серена. — Тот меч, который из ниоткуда? — Да. — Она кивнула. — Она просто появилась в моей руке. Я встала и убила всех демонов вокруг. А потом пришел папа. Неро молчал, переваривая услышанное. Шесть лет. Она была совсем ребенком. И прошла через такое, что многим взрослым не снилось. — А ты? — спросила Беатрис, глядя на него. — Ты помнишь своих родителей? — Нет. — Неро покачал головой. — Я вырос в Ордене. Кредо и Кирие — они мне как семья. Кредо старше, он всегда заботился обо мне, тренировал, защищал. Кирие… Она добрая. Очень добрая. Поет в церкви, готовит, ухаживает за цветами. — Та девушка на хорах? — Да. — Он улыбнулся, но улыбка вышла смущенной. — Ты заметила? — Ты смотрел на нее так, будто она единственный свет в темноте, — тихо сказала Беатрис. — Я такой взгляд знаю. Папа так на меня смотрит иногда. Неро смутился еще сильнее, отвел глаза. — Она хорошая. Я не знаю, что бы я без них делал. — Значит, у тебя тоже есть семья, — кивнула Беатрис. — Не по крови, но по духу. Это даже лучше. — Почему? — Потому что кровь не выбирают. А духовную семью — да. — Она коснулась кулона на шее. — Папа мог бы не стать мне отцом. Он мог бы отдать меня в другой приют, или просто оставить там, у пепелища. Но он не оставил. Он выбрал меня. Это дороже любой крови. Неро смотрел на нее долго. Очень долго. А потом протянул руку и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся ее плеча. — Ты сильная, — сказал он просто. — Очень сильная. Сильнее, чем думаешь. — Я знаю, — ответила она и улыбнулась — впервые за этот разговор по-настоящему, тепло, почти счастливо. — Папа говорит, это от него. — От него, — согласился Неро. — И от тебя самой. Они вышли в главный зал замка. Здесь было пусто, холодно и тихо — только ветер гулял под высокими сводами, завывая в бесчисленных переходах. Свет едва пробивался сквозь заиндевевшие окна, разрисовывая каменный пол причудливыми узорами. Где-то капала вода, и звук этот отдавался эхом, множился, умирал в темноте. — Куда теперь? — спросила Беатрис, оглядываясь. Ее дыхание вырывалось облачками пара. — Я чувствую что-то, — Неро прислушался к себе. Правая рука снова начала слабо пульсировать, но на этот раз больно не было. Скорее, тянуло, как магнитом. — Туда. Он указал на проход в дальнем конце зала. И в этот момент Анима Меркурий в руках Беатрис ярко вспыхнула. Голубое сияние залило все вокруг, и из темноты, из-за колонн, из-под сводов вылетели Гиро-лезвия. Они парили в воздухе, вращаясь с бешеной скоростью, и их гул заполнил пространство, заглушая даже ветер. Металлический свист резал уши, заставляя инстинктивно пригибаться. — Ого, — выдохнула Беатрис, глядя на механизмы. — Они реагируют на Аниму. — Это опасно? — Не знаю. — Она подняла механическое сердце выше, и лезвия послушно двинулись за ним, как стая рыб за приманкой. — Кажется, я могу ими управлять. — Кажется? — Сейчас проверим. — Она закрыла глаза, сосредоточилась. Анима в ее руках пульсировала чаще, горячее, отдаваясь теплом в ладонях. Беатрис чувствовала, как энергия течет по рукам, как лезвия откликаются на ее мысленные команды — медленно, неуклюже, но откликаются. В висках запульсировало, кожа на лбу покрылась испариной — управление требовало концентрации, вытягивало силы быстрее, чем любой бой. Первое лезвие сдвинулось с места, врезалось в стену, и каменная кладка треснула, открывая проход. От удара посыпалась известковая крошка, в воздух взметнулась пыль. — Получилось! — Она открыла глаза, улыбнулась, но улыбка вышла усталой — темные круги под глазами стали еще заметнее, на висках выступили капельки пота. — Ты молодец, — искренне сказал Неро. — Но давай я понесу Аниму. Ты еле стоишь. — Я в порядке, — упрямо мотнула головой Беатрис, но в этот момент ее качнуло — слишком резко встала, слишком быстро закружилась голова. Мир поплыл перед глазами, пол качнулся под ногами. Неро подхватил ее за плечи, не давая упасть. Ее тело было легким, почти невесомым, и это напугало его сильнее, чем любой демон. — Сядь, — сказал он твердо. — Отдохни. — Нет времени, — прошептала она, но послушно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Камень обжег холодом даже сквозь куртку. — Папа там. И там Ямато… — Ямато подождет. — Неро сел рядом, положил Алую Королеву на колени. Рукоять привычно легла в ладонь, но сейчас он почти не чувствовал ее. — А ты — нет. Пять минут. — Ты всегда такой заботливый? — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Только когда надо. — Он отвернулся, уставился куда-то в темноту. — Отдыхай. Беатрис закрыла глаза. Всего на минуту. Просто перевести дух. — Неро? — позвала она тихо, не открывая глаз. — М? — А твоя рука… Она всегда болит, когда просыпается? — Не всегда. — Он посмотрел на свою правую ладонь. — Сначала болела. Сильно. Казалось, что кости ломаются изнутри. А потом… Привык. Или она привыкла. Теперь просто тянет, когда рядом демоны. Или когда я злюсь. — Папа учил меня дышать, — сказала Беатрис. — Когда рука меняется. Говорил, что страх и злость — топливо для силы. Но если научиться контролировать дыхание, можно контролировать и руку. — И помогает? — Иногда. — Она открыла глаза, посмотрела на него. — Когда получается. А иногда — нет. Тогда я просто… Выпускаю это. А потом папа обнимает и говорит, что все хорошо. Неро хмыкнул. — У тебя хороший отец. — Лучший. — Она улыбнулась. — Хотя яичницу готовить не умеет все еще. Все сжигает. — А ты умеешь? — Научилась. В приюте мы сами готовили. Старшие дети помогали на кухне. — Она поморщилась. — Еда была ужасной, но голод — не тетка. Съели бы и не такое. Неро представил маленькую Беатрис у плиты, с большой поварешкой в руках, и у него снова сжалось сердце. — Больше никогда не придется, — сказал он твердо. — Обещаю. — Обещаешь? — Она приподняла бровь. — Ты даже не знаешь, где я буду жить. — Не знаю. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но если понадобится — найду. И накормлю. Чем угодно. Беатрис смотрела на него долго. Очень долго. А потом улыбнулась — тепло, благодарно, совсем по-детски. — Спасибо, Неро. — Не за что. Спи. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Она проснулась от того, что Неро тряс ее за плечо. — Вставай, — тихо сказал он. — Полчаса прошло. Надо идти. — Полчаса? — Она села рывком, испуганно оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле. — Почему не разбудил раньше? — Ты спала так крепко, что жалко было. — Он протянул ей Аниму — механическое сердце все так же пульсировало ровным голубым светом. — Держи. Идем. Она встала, поправила съехавший пояс, проверила пистолеты. Люмен и Умбра привычно легли в ладони — тяжелые, теплые, живые. Большой палец привычно проверил предохранители, скользнул по спусковым крючкам. Она чувствовала их вес, их тепло, их готовность стрелять. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — Что разбудил. И что… Не бросил. И что выслушал. Неро посмотрел на нее долгим взглядом. В полумраке его глаза казались почти черными, но в них было что-то теплое, почти нежное. — Ты меня из расщелины вытащила, — сказал он просто. — И историю свою рассказала. Такое не бросают. Идем. Они вошли в зал, который местные называли «Комнатой пыток». Двухуровневое помещение, уставленное механизмами, шестернями, цепями, ржавыми колесами, которые когда-то вращались, приводя в движение какие-то жуткие устройства. В воздухе парили светящиеся сферы, переливающиеся всеми оттенками синего. Они двигались хаотично, появляясь и исчезая, и по ним нужно было прыгать, чтобы попасть на верхний уровень. Каждая сфера пульсировала в своем ритме, издавая тихий гул, похожий на дыхание живого существа. — Это ловушка, — сказал Неро, оглядываясь. — Если сорвешься — шипы на потолке. Видишь? Беатрис подняла голову. Над ними, на высоте нескольких этажей, темнел сводчатый потолок, утыканный металлическими пиками, отточенными до бритвенной остроты. В тусклом свете они поблескивали, обещая быструю и страшную смерть. Упасть туда — и от тебя ничего не останется. — Я легче, — сказала она. — Полечу первая. Если сорвусь — ты поймаешь. — С ума сошла? — Неро схватил ее за плечо, разворачивая к себе. Его пальцы впились в куртку, побелели от напряжения. — Я не дам тебе разбиться. — А я и не собираюсь разбиваться. — Она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было страха — только та самая упрямая решимость, которую он уже успел узнать. — Просто доверься. Твоя рука же ловит демонов на лету. Меня поймать — раз плюнуть. — Ты не демон. — Ну спасибо. — Она усмехнулась. — Я знаю. Но рука у тебя одна, а демоны тут ни при чем. Просто доверься, Неро. Он смотрел на нее долго. Очень долго. Секунды тянулись, как резиновые. А потом отпустил плечо и кивнул. — Если упадешь — я тебя убью. — Договорились. Она прыгнула. Неро с замиранием сердца следил, как маленькая фигурка в синей куртке перелетает от орба к орбу. Она двигалась легко, почти невесомо — цеплялась руками, отталкивалась ногами, уворачивалась от шипов, которые внезапно вырастали из стен. Белые волосы развевались за спиной, серьги-крестики сверкали в голубом свете сфер. Каждый прыжок — как выстрел, каждое приземление — как маленькая победа. Она перелетала от одной сферы к другой, и Неро видел, как напряжены ее мышцы, как она рассчитывает каждое движение. Вот она приземлилась на особенно маленькую сферу, покачнулась, едва удержав равновесие — сердце Неро пропустило удар. Но она выправилась, оттолкнулась, полетела дальше. В какой-то момент одна из сфер исчезла слишком быстро. Беатрис не успела перехватиться, ее пальцы скользнули по гладкой поверхности, и она полетела вниз, в темноту, к шипастому полу. Ветер засвистел в ушах, волосы взметнулись вверх, крик застрял в горле — она даже не закричала, только зажмурилась, готовясь к удару. Неро рванул вперед быстрее, чем успел подумать. Ноги оттолкнулись от каменного пола с такой силой, что подошвы сапог проскользили по камню. Правая рука взорвалась багровым светом, Дьявольская рука вытянулась, схватила ее за куртку в последний момент, когда до шипов оставалось меньше метра. Он дернул — и она влетела в его объятия, сбив обоих с ног. Они покатились по каменному полу, цепляясь друг за друга, и замерли, тяжело дыша. Грудь Неро ходила ходуном, сердце колотилось где-то в ушах. — Я же говорила… — выдохнула Беатрис, уткнувшись лицом в его плечо. Ее голос дрожал — то ли от смеха, то ли от слез. — Поймаешь. — Больше так не делай, — выдохнул он в ответ, прижимая ее к себе крепче, чем следовало. Одной рукой он обнимал ее, второй все еще сжимал в кулак, чувствуя, как затухает багровое свечение. Сердце колотилось где-то в горле. — Договорились. Она подняла голову, посмотрела на него. Ее лицо было в сантиметре от его — растрепанные волосы, бледная кожа, глаза, в которых плескалось что-то, чему он не знал названия. И вдруг она улыбнулась — тепло, благодарно, совсем по-детски. — Спасибо, Неро. — Не за что, — ответил он хрипло и помог ей встать. Его рука задержалась на ее плече на секунду дольше, чем нужно. Дальше они пошли вместе. Неро прыгал первым, прокладывая путь, Беатрис — следом, страхуя его Анимой. Теперь они знали ритм сфер, знали, когда какая исчезнет, когда появится новая. Неро двигался увереннее, рассчитывая прыжки, и Беатрис видела, как он учится на ходу, как приспосабливается к этой бешеной пляске смерти. Когда он срывался — а это случалось чаще, чем ему хотелось бы признавать, — она замирала, прижимая механическое сердце к груди, и лезвия подхватывали его, не давая упасть. Они врезались в стену рядом, создавая временную опору, хватали за плащ, за руку, за ногу — и Неро, ругаясь сквозь зубы, цеплялся за них, подтягивался, вставал и шел дальше. — Я же говорила, — шептала она каждый раз, когда он, отряхиваясь, вставал на ноги. — Мы команда. — Мы команда, — соглашался он, и в голосе его появлялось что-то, чего не было раньше. Уважение? Доверие? Он и сам не знал. К концу зала они двигались синхронно, будто делали это сотни раз. Неро знал, куда она прыгнет, Беатрис чувствовала, когда он сорвется. Они стали единым механизмом, слаженным, почти идеальным. — Получилось, — выдохнула Беатрис, когда они выбрались на верхний уровень. Она оперлась о стену, тяжело дыша. В глазах плясали голубые искры — Анима забрала много сил. Ноги дрожали, в висках пульсировала боль. — Ты как? — Неро подошел ближе, заглянул в лицо. Его ладонь легла ей на лоб — проверить, нет ли жара. — Устала, — честно призналась она. — Но жива. Благодаря тебе. — Благодаря нам, — поправил он. И, помедлив, протянул руку. — Идем. Отдохнешь, когда найдем выход. Она взяла его за руку. Ее ладонь была маленькой, холодной, но пальцы сжимали его пальцы крепко, доверчиво. — Идем. Следующее помещение оказалось столовой — огромной, с длинными деревянными столами, покрытыми пылью, с люстрами, затянутыми паутиной, с камином, в котором давно не горел огонь. Вдоль стен тянулись буфеты с остатками когда-то роскошной посуды — сейчас все это было покрыто слоем грязи и копоти. В дальнем конце зала, у двери, стояла статуя — рыцарь в доспехах, сжимающий в руках огненный шар. Шар пульсировал багровым светом, нагревая воздух вокруг себя. Как только они вошли, статуя ожила. Огненный шар сорвался с ее ладони, пронесся через весь зал и взорвался у их ног, выжигая каменный пол. Жар ударил в лицо, заставив инстинктивно зажмуриться и отшатнуться. Камни треснули, оплавились, запахло серой и гарью. — В укрытие! — крикнул Неро, утаскивая Беатрис за колонну. Огненные шары летели один за другим, прожигая воздух, оставляя после себя запах серы и гари. Они врезались в колонны, в стены, в потолок, выбивая куски камня, поджигая все, до чего могли дотянуться. Пройти мимо статуи было невозможно — она сжигала все, что двигалось. — Гиро-лезвие! — вспомнила Беатрис, прижимаясь к холодному камню. Камень обжигал холодом контрастом к жара снаружи. — Оно может работать как щит! — Ты сможешь? — Попробую. Она выпрямилась, подняла Аниму. Механическое сердце пульсировало чаще, горячее, и одно из лезвий, следовавших за ними, вылетело вперед, встало между ними и статуей, завращалось с бешеной скоростью, создавая защитный барьер. Воздух вокруг лезвия завихрился, пошел рябью. Огненные шары врезались в барьер и гасли, рассыпаясь искрами. Каждый удар отдавался в руках Беатрис болью — она чувствовала его всем телом, будто это по ней били раскаленными молотами. — Работает! — крикнула Беатрис, и в голосе ее звенела радость. — Неро, идем! Они двинулись вперед, шаг за шагом, прикрываясь вращающимся лезвием. Беатрис управляла им, направляла, удерживала барьер, и с каждым шагом силы таяли быстрее. Пот катился по лицу, смешиваясь с пылью, волосы прилипли ко лбу, но она не останавливалась. Ноги подкашивались, перед глазами плыли цветные круги, но она шла. — Еще немного! — подбадривал Неро, поддерживая ее за плечи. Он чувствовал, как дрожит ее тело, как тяжело она дышит. — Почти у двери! Когда они наконец добрались до выхода, Беатрис пошатнулась. Неро подхватил ее, прижал к себе. Она была мокрой от пота, горячей, и мелко дрожала — перенапряжение давало о себе знать. — Я держу, — тихо сказал он. — Ты молодец. Просто молодец. Она уткнулась лицом в его плащ, пытаясь отдышаться. Пахло от него порохом, потом и чем-то еще — тем самым запахом, который она помнила от Данте. Запахом защиты. — В приюте… — прошептала она, не поднимая головы. — Там никто никогда не говорил, что я молодец. Только ругали. За драки, за молчание, за то, что не такая, как все. — А здесь говорят, — ответил Неро тихо. — Потому что это правда. Ты молодец. Самый молодой боец, которого я видел. И самый сильный. — Спасибо, — выдохнула она. — Идем, — сказал он, но руку не отпустил. Так они и шли дальше — держась за руки, будто боясь потерять друг друга в темноте. Комната, в которую они попали, когда-то была чьей-то спальней. Старинная мебель из темного дерева, огромный камин с резными львами, пыльные портьеры, тяжелые, как саваны. На стенах висели гобелены с выцветшими узорами, на полу лежал истертый ковер. В углу стояла кровать под балдахином — некогда роскошная, теперь покрытая слоем пыли и паутины. На стене висел портрет — мужчина в доспехах, с благородным лицом и печальными глазами. Его рука покоилась на рукояти меча, взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, за пределы времени. — Здесь жил Спарда, — тихо сказала Беатрис, подходя ближе. — Папа рассказывал. У них с братом была такая же комната в детстве. Только меньше. Она коснулась рамы портрета кончиками пальцев. Дерево было холодным, гладким, старым. Под пальцами чувствовались микроскопические трещинки — следы времени, которое никого не щадит. И внезапно зеркало над камином ожило. В его глубине появились фигуры — две, мальчишеские, с белыми волосами. Один смеялся, запрокинув голову, другой стоял в стороне, серьезный, сжимая в руках меч. Они были похожи — и совсем разные. Свет и тень. Один — улыбка, второй — холодная решимость. — Данте и Вергилий, — прошептала Беатрис. — Папин брат. Тот, кого давно нет. Отражение исчезло так же внезапно, как появилось. Зеркало снова стало просто зеркалом — мутным, пыльным, пустым. Но в груди у обоих осталось странное, щемящее чувство. Будто они коснулись чего-то важного, древнего, того, что было задолго до них и будет после. Неро смотрел на нее долго. Очень долго. А потом протянул руку и осторожно, будто боясь спугнуть, убрал прядь волос с ее лица. Волосы были мягкими, шелковистыми, пахли дымом и потом — запахом битвы, который стал для них обоих привычным. — Не будем задерживаться, — сказал он просто. — Идем. Кладбище встретило их тишиной и туманом. Серые плиты, полустертые надписи, каменные ангелы с обломанными крыльями. Туман стелился по земле, цеплялся за ноги, забирался под одежду ледяными пальцами. Где-то вдалеке кричали вороны — хрипло, тоскливо, будто оплакивая мертвых. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахло сыростью и тленом. — Здесь нечисто, — тихо сказала Беатрис, оглядываясь. Ее рука инстинктивно легла на кобуру, пальцы сжали рукоять Люмен. — Знаю. — Неро выхватил Алую Королеву, двигатель взревел, разгоняя лезвие. Звук эхом разнесся по кладбищу, спугнул воронов. Они взмыли в небо черной тучей, каркая истошно, зло. И тогда из тумана начали проявляться фигуры. Мефисто. Демоны смерти в длинных плащах, бесшумные, неуловимые. Они двигались плавно, скользя над землей, и их глаза горели мертвенным зеленым светом. Плащи развевались, хотя ветра не было, и в этом движении чувствовалась неживая, потусторонняя природа. — Неро… — Беатрис выхватила Люмен и Умбру, но пули проходили сквозь демонов, не причиняя вреда. Свинец врезался в надгробия, высекая искры, рикошетил в туман, но твари даже не вздрагивали. — Нужно бить, когда они материализуются! — крикнул он, отбиваясь от твари, которая вдруг стала плотной прямо перед ним. Лезвие Алой Королевы врубилось в плоть, и демон взвыл, рассыпаясь прахом. — Иначе бесполезно! — Поняла! Она ждала, затаив дыхание, сжимая пистолеты. Туман клубился вокруг, скрывая врагов. И вдруг — вспышка, материализация. Беатрис выстрелила, целясь точно в горящий глаз. Демон дернулся, зашипел и исчез. — Есть! — крикнула она. Они сражались спина к спине, как учились все эти часы вместе. Неро ловил моменты материализации и рубил, вкладывая в удары всю силу. Алая Королева пела в его руках, двигатель ревел, лезвие врезалось в плоть демонов с чавкающим звуком. Беатрис прикрывала его фланги, стреляя по тем, кто пытался зайти с тыла, и иногда — когда удача была на ее стороне — попадала точно в момент, когда демон становился уязвимым. — Слева! — крикнула она, заметив движение. Неро развернулся, рубанул, и демон рассыпался прахом. Глаза Беатрис слезились от тумана, руки дрожали от напряжения, но она не останавливалась. — Справа! — теперь он крикнул, и Беатрис, развернувшись на каблуках, выстрелила из двух пистолетов сразу. Пули вошли точно в цель — демон даже не успел закричать. Демоны падали один за другим, но их не становилось меньше. Они лезли отовсюду, из каждой тени, из каждого клочка тумана. Казалось, сам воздух здесь рождал их. — Их слишком много! — выдохнула Беатрис, когда очередная тварь едва не достала ее когтями. Она отшатнулась, споткнулась о камень, едва удержав равновесие. — Держись! — Неро чувствовал, как рука начинает гореть, требуя выхода. Багровое свечение пробивалось сквозь перчатку, узоры ползли по запястью. Но он сдерживался — пока не время, пока она рядом, пока он не потеряет контроль. Последний демон упал, и на кладбище снова стало тихо. Только туман все так же стелился по земле, да вороны кричали где-то вдалеке. Беатрис опустилась на колени, тяжело дыша. Пистолеты выпали из ослабевших рук, с глухим стуком ударились о камень. Люмен откатился в сторону, Умбра замерла у надгробия. — Ты как? — Неро подбежал к ней, опустился рядом. Его руки коснулись ее плеч, проверяя, нет ли ран. — Жива, — выдохнула она. — Кажется. Он обнял ее, прижал к себе. Она была такой маленькой, такой хрупкой в его руках, и в то же время — такой сильной. Сильнее, чем многие взрослые, чем он сам. Ее сердце колотилось где-то у самого горла, дыхание было рваным, но она держалась. — Ты молодец, — прошептал он в ее волосы. — Просто молодец. — Я знаю, — ответила она, и в голосе ее послышалась слабая улыбка. — Папа говорит, это от него. Неро усмехнулся и прижал ее крепче. Внутренний двор замка встретил их грохотом битвы. Огромные Врата Ада, пульсирующие багровым светом, возвышались в центре. Они были высотой с пятиэтажный дом, украшены чудовищными барельефами, изображающими сцены из демонических легенд. Из них лезли демоны — бесконечным потоком, один за другим, черной рекой, затапливающей двор. Твари были разными — мелкие, юркие, похожие на обезумевших обезьян, и огромные, с мощными лапами и горящими глазами. А над вратами парили две фигуры — женские, прекрасные, но в их красоте чувствовалась смерть. Ледяные демоны, хранители Врат. Их тела переливались синим, от них веяло таким холодом, что трава под ними покрывалась инеем. — Баэл и Дагон, — прошептала Беатрис. — Триш показывала рисунки. Они охраняют проход. Баэл — ледяной колосс, Дагон — повелитель холода. — Значит, нам туда, — Неро сжал Алую Королеву. Двигатель взревел, разгоняя лезвие до предела. — Нам, — кивнула Беатрис, поднимая пистолеты. Большие пальцы взвели курки, щелчок металла прозвучал как выстрел. Они переглянулись. В глазах обоих — решимость. И что-то еще. То, что появляется только у тех, кто прошел через ад вместе и выжил. — Вместе? — спросил Неро. — Вместе, — ответила Беатрис. И они вступили в бой. Баэл был огромен — как дом, как гора, покрытая льдом. Его тело состояло из глыб смерзшегося снега, глаза горели синим пламенем. Каждый шаг сотрясал землю, из-под ног летели ледяные осколки. Его атаки были медленными, но чудовищными по силе — каждый удар сотрясал землю, выбивая камни из мостовой. Дагон парил сверху, осыпая их ледяными копьями, быстрыми, как молнии. Копья врезались в землю, вздымая фонтаны земли и камня. Одно такое копье пролетело в сантиметре от головы Беатрис, обдав ее ледяным дыханием. Неро работал в ближнем бою, уворачиваясь от лап Баэла, рубя по ледяной броне. Алая Королева врезалась в лед, высекая искры, оставляя глубокие борозды. Двигатель ревел, лезвие раскалилось добела, плавя лед при каждом ударе. Неро прыгал, уходил перекатами, вскакивал и снова атаковал, не давая демону передышки. Беатрис прикрывала его сверху, стреляя по Дагону, не давая тому прицелиться. Пули Люмена и Умбры впивались в ледяное тело, выбивая крошку, заставляя демона шипеть и дергаться. Она стреляла сериями — по три выстрела, пауза, перезарядка, снова по три. Счет шел на десятки, сотни выстрелов. — Левый клык! — крикнула она, замечая, как Баэл замахивается. Неро ушел перекатом, и ледяной шип, размером с телеграфный столб, врезался в стену в метре от него. Стена треснула, осыпалась грудой камней. — Правый глаз! — снова крик, и Неро, развернувшись, вонзил меч точно в сверкающий синий глаз демона. Баэл взревел — так, что заложило уши, зашатался, но не упал. Из глаза хлестала ледяная крошка, смешанная с чем-то черным, похожим на кровь. — Еще! — крикнула Беатрис, стреляя по Дагону, который спикировал на них сверху. Копья дождем посыпались на то место, где они только что стояли. Неро рубанул снова. И снова. И снова. Лезвие Алой Королевы врубалось в лед, высекая искры, оставляя глубокие раны. Баэл шатался, но держался. И вдруг Беатрис увидела то, чего не замечала раньше. Между ледяными плитами, в сочленении, была щель — тонкая, почти незаметная, но туда можно было попасть. — Неро! — крикнула она. — Под левым плечом! Там щель! Бей туда! Неро понял. Он рванул вперед, уходя от удара, поднырнул под лапу, и вогнал Алую Королеву прямо в щель по самую рукоять. Баэл замер. Его глаза потухли. Ледяное тело пошло трещинами — сначала мелкими, потом все глубже, все страшнее. И через секунду он рухнул, рассыпаясь ледяной крошкой, которая разлетелась по всему двору, засыпая все вокруг. Дагон взвыл, заметавшись в воздухе, но без напарника он стал уязвимее. Беатрис поймала его в прицел, когда он завис на секунду, выбирая цель. Выстрел — и пуля вошла прямо в сердце. Дагон дернулся, закричал тонко, пронзительно — и исчез в багровой вспышке. Врата Ада с оглушительным грохотом захлопнулись. Звук был такой силы, что Беатрис зажала уши, а Неро пошатнулся. Тишина. Они стояли посреди двора, тяжело дыша, глядя друг на друга. Беатрис чувствовала, как дрожат ноги, как пульсирует боль в висках, как пистолеты жгут ладони нагретыми стволами. — Мы сделали это, — выдохнула она. — Сделали, — согласился Неро. И вдруг улыбнулся — широко, искренне, впервые за весь этот долгий, бесконечный день. — Мы сделали это, мелкая. — Я не мелкая, — запротестовала она, но тоже улыбнулась. Улыбка вышла усталой, счастливой, почти детской. — Мелкая, — повторил он и, подойдя, взъерошил ей волосы. — Но боевая. Она фыркнула, отбиваясь, но не всерьез. А потом, помедлив, обняла его. Просто обняла. Уткнулась лицом в его плащ и замерла. Плащ пропах порохом, дымом и потом, но ей было все равно. Она чувствовала только тепло его тела и биение сердца. Неро замер тоже. А потом осторожно, будто боясь сломать, обнял в ответ. — Спасибо, — прошептала она в ткань. — Что не бросил. Что был рядом. — Ты тоже, — ответил он тихо. — Ты тоже. Водопад Форис грохотал так, что закладывало уши. Тонны воды падали с огромной высоты, разбивались о камни, вздымались тучами брызг. Радуга переливалась в водяной пыли, создавая иллюзию красоты посреди этого ада. Пройти здесь было невозможно — вода сметала все на своем пути, выворачивала камни, ломала деревья. — Анима, — сказала Беатрис, доставая механическое сердце. — Она может управлять не только лезвиями. Водой тоже. — Ты уверена? — Нет. — Она честно посмотрела на него. — Но попробовать стоит. Она закрыла глаза, сосредоточилась. Анима в ее руках пульсировала ярче, горячее, отдаваясь болью в ладонях. Энергия текла по рукам, забирая силы, вытягивая последнее. Беатрис чувствовала, как холодеют пальцы, как темнеет в глазах, как сердце начинает биться неровно, пропуская удары. И вода начала расступаться. Медленно, неохотно, но расступаться, открывая проход в скале. Стена воды раздвинулась, обнажая мокрый камень, покрытый слизью и мхом. — Быстрее! — крикнула Беатрис, и голос ее дрожал от напряжения. — Я долго не удержу! Неро схватил ее за руку, и они побежали. По скользким камням, под грохот падающих тонн воды, по краю пропасти, куда лучше не смотреть. Вода пыталась сомкнуться, давила на барьер, и Беатрис чувствовала каждую тонну этого давления собственным телом. Казалось, еще секунда — и ее раздавит, расплющит, смоет в никуда. — Еще немного! — кричал Неро, поддерживая ее, не давая упасть. — Еще чуть-чуть! Он тащил ее вперед, почти на себе, чувствуя, как она слабеет с каждым шагом. Ее пальцы, сжимающие его ладонь, становились все холоднее, дыхание — все тише. Они вбежали в туннель за секунду до того, как вода сомкнулась за их спинами с оглушительным грохотом. Ударная волна едва не сбила их с ног, но они устояли, вцепившись друг в друга. Беатрис осела на пол, хватая ртом воздух. Люмен и Умбра брякнули о камни, покатились в разные стороны. Анима выскользнула из рук, покатилась куда-то в темноту, оставляя за собой голубой след. — Ты… — Неро опустился рядом, прижал ее к себе. Ее тело было ледяным, мокрым, дрожащим. — Ты сумасшедшая, знаешь? — Знаю, — прошептала она, пытаясь улыбнуться. Губы не слушались, дрожали. — Папа говорит, это от него. Он прижал ее крепче. Чувствовал, как бьется ее сердце — часто, неровно, но живо. Чувствовал, как дрожит ее тело от холода и усталости. Чувствовал, как в груди разрастается что-то огромное, теплое, защищающее. — В приюте, — прошептала она, не открывая глаз, — когда мне было страшно, я представляла, что кто-то есть рядом. Кто-то, кто защитит. — Она помолчала, собираясь с силами. — Я никогда не думала, что это будет парень из Ордена с демонической рукой и мечом, который ревет, как зверь. Неро усмехнулся. — А я никогда не думал, что буду нянчиться с девчонкой, которая стреляет лучше половины рыцарей Ордена и таскает с собой меч из ниоткуда. — Я не девчонка. Я Беатрис. — Я знаю, Беа. — Он погладил ее по голове, убирая мокрые волосы с лица. — Я знаю. — Спи, — тихо сказал он. — Я посторожу. — А если демоны? — Я их порву. Она хмыкнула, но глаза уже закрывались. Ресницы дрожали, тени залегли под глазами темными кругами. — Неро? — М? — Ты хороший. Ты мне как… — Она запнулась, не договорила. — Как кто? Но ответа не было. Она уже спала — доверчиво, беззащитно, уткнувшись носом в его плечо. Ее дыхание выровнялось, стало ровным, спокойным. Неро сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Смотрел, как тусклый свет из расщелины играет на ее лице, на белых волосах, на серьгах-крестиках. Слушал ее дыхание — ровное, спокойное. И вдруг понял, что за эту ночь она стала ему дороже, чем многие, кого он знал годами. — Спи, Беа, — прошептал он, поправляя сползшую куртку. — Я рядом. И вдруг понял, что за эту ночь она стала ему дороже, чем многие, кого он знал годами. — Спи, Беа, — прошептал он, поправляя сползшую куртку. — Я рядом. Тишина в туннеле была обманчивой. Неро сидел, привалившись спиной к холодной стене, и чувствовал, как усталость разливается по телу тяжелым свинцом. Беатрис спала у него на плече, доверчиво прижимаясь во сне, и он боялся дышать слишком громко, чтобы не разбудить ее. Анима тускло пульсировала в темноте в паре метров от них — механическое сердце успокоилось, замерло в ожидании. Глаза слипались. Неро боролся со сном, но тело требовало отдыха. Всего минута. Просто закрыть глаза на минуту. Он не заметил, как провалился в дремоту. Первым проснулось чутье. Рука дернулась раньше, чем мозг осознал опасность — Длань Дьявола вспыхнула багровым, выбрасывая щупальца в темноту. Неро вскочил, выхватывая Алую Королеву, но было поздно. Туннель кишел демонами. Они выползли из трещин в стенах, из щелей в полу, из темноты, которую Неро не заметил. Мелкие, юркие твари с горящими глазами, скользкие, как змеи, быстрые, как молнии. Они не нападали — они отрезали. — Беа! — заорал Неро, бросаясь к ней. Она спала. Не слышала. Не видела. Демоны уже были рядом. Огромный, с длинными щупальцами, вынырнул из стены прямо над ней, схватил спящую девочку поперек тела и рванул вверх, в темноту, в трещину в потолке, о существовании которой Неро даже не подозревал. — НЕТ! Алая Королева взревела, двигатель разогнал лезвие до предела, Неро рубанул по щупальцам, но демон был быстрее. Беатрис исчезла в черном провале, только белые волосы мелькнули в последний раз и серьги-крестики сверкнули в свете багровой вспышки. — Беатрис! Неро рванул вверх, цепляясь Дьявольской рукой за камни, подтягиваясь, карабкаясь, но туннель сужался, давил, не пускал. А демоны лезли со всех сторон, задерживали, не давали прорваться. Он рвал их голыми руками, рубил мечом, топтал — но их было слишком много. Они не давали ему подняться, не давали добраться до нее. — Беа! — орал он, и голос срывался на хрип. — Беа! Ответа не было. Только шорох десятков лап, удаляющийся в глубину скалы. И тишина. Неро стоял на коленях посреди туннеля, тяжело дыша, сжимая Алую Королеву так, что костяшки побелели. Кровь демонов смешивалась с его собственной — в ярости он прокусил губу. — Нет… — прошептал он. — Только не она… Только не она… Перед глазами стояло ее лицо — уставшее, но улыбающееся. Ее голос: «Ты мне как…». Ее доверчивое «спасибо». Он не договорил. Она не договорила. Неро поднялся. В глазах его горело багровое пламя — не рука, нет. Глаза. — Я найду тебя, Беа, — прошептал он, глядя в темноту, в ту трещину, где она исчезла. — Я найду тебя, чего бы это ни стоило. Анима Меркурий пульсировала у его ног, призывно светясь. Механическое сердце ждало. Неро поднял его, сжал в руке. Пальцы сомкнулись на теплом металле. — Покажешь дорогу, — сказал он Аниме, как живой. — Ты должна чувствовать ее. Она таскала тебя полдня. Анима вспыхнула ярче, согласно пульсируя. Неро шагнул к стене, туда, где в темноте зиял провал. Дьявольская рука засветилась, готовая рвать, крушить, убивать. — Я иду, Беа. — Голос его был тихим, но в этой тишине он звучал как клятва. — Держись. Я иду. И он полез вверх, в темноту, туда, где исчезла единственная, кто за эту ночь стал ему дороже всех. В темноте, где-то глубоко в недрах замка, Беатрис открыла глаза. Она висела вниз головой, схваченная щупальцами за ноги и руки. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Где-то рядом шипели демоны, переговариваясь на своем гортанном языке. — Неро… — прошептала она, но голос сорвался. Она попробовала позвать Серену — меч не откликался. Слишком много сил ушло на воду, на Аниму, на бои. Она была пуста, как выжатый лимон. — Папа… — выдохнула она, сжимая в кулаке кулон. Демоны тащили ее куда-то вглубь, во тьму, откуда не было возврата. А она думала о Неро. О том, успеет ли он. О том, будет ли искать. И о том, что не договорила. — Ты мне как брат, Неро, — прошептала она в темноту. — Ты мне как семья. Но услышали ее только демоны.