Mission 12: «Спаситель и Цена Спасения»

Солнце уже клонилось к закату, когда Неро и Беатрис вышли на центральную площадь Фортуны. Город внизу горел — не огнем, но паникой. Люди метались по улицам, кричали, падали, топтали друг друга. Демоны, вырвавшиеся из лабораторий Агнуса, наводнили улицы, и звон мечей смешивался с предсмертными воплями. Но Неро не смотрел на город. Его взгляд был прикован к тому, что возвышалось над площадью. Спаситель. Огромная статуя, выше любого здания, выше собора, выше гор. Она стояла на том самом месте, где когда-то высился памятник Спарде — теперь он был разрушен, разбит на куски, словно сам факт его существования оскорблял новое божество. Механический колосс, сотканный из металла и магии, пульсировал багровым светом. Каждая деталь его тела — чудовищной формы мышцы, хищно изогнутые шипы вдоль позвоночника, маска с пустыми глазницами на лице — все это дышало мощью, от которой перехватывало дыхание. В его груди, за прозрачной броней, виднелась фигурка. Маленькая, беззащитная, с темными волосами, разметавшимися в золотистом сиянии. Кирие. — Она там, — прошептал Неро, глядя на статую. Ямато в его руке засветился ярче, откликаясь на его ярость. Голубоватые отблески плясали на расколотом клинке, и казалось, сам меч разделял его гнев. — Мы достанем ее, — Беатрис сжала его руку. Ее ладонь была маленькой, но в этом прикосновении чувствовалась такая сила, что Неро на секунду стало легче дышать. — Мы прорвемся. — Как? — Неро повернулся к ней. В его глазах была боль, злость и надежда, перемешанные в один чудовищный коктейль. — Как мы прорвемся через это? Ответ пришел не от нее. — С помощью меня, например. Голос раздался сзади — ленивый, насмешливый, до боли знакомый. Беатрис обернулась и замерла. Данте стоял в тени полуразрушенной арки на краю площади, прислонившись плечом к камню. Красное пальто было распахнуто, Эбони и Айвори висели на поясе, за спиной — меч, который Беатрис знала с детства. В свете заката его белые волосы отливали чистым серебром, а в серых глазах плясали знакомые смешинки. Он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки — ни следа усталости, ни капли сомнения. Беатрис рванула к нему, забыв про усталость, про боль, про все на свете. Она влетела в его объятия, прижалась, уткнулась носом в знакомое пальто, вдохнула запах пороха, пыли и чего-то родного, что не могла объяснить словами. — Папа, ты здесь! Ты все это время был здесь? — Я всегда здесь, мелкая, — он обнял ее в ответ, крепко, на секунду прижав к себе. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в спутанных волосах. Потом отстранил, оглядел с ног до головы, заметил разодранные запястья, грязь на лице, темные круги под глазами, порванную куртку. Взгляд его на секунду стал жестче, но он быстро спрятал это за привычной усмешкой. — Сильно досталось? — Немного, — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Но я справилась. Неро помог. Он спас меня. В лаборатории. И в замке. И везде. — Вижу, — он потрепал ее по голове, потом перевел взгляд на Неро. Неро стоял в нескольких шагах, сжимая Ямато. В его глазах была настороженность, готовность к бою, и где-то глубоко — боль. Боль от потери Кредо, от предательства Ордена, от всего, что случилось за эту бесконечную ночь. Рука его была перевязана, на щеке запеклась кровь, но стоял он прямо, не сгибаясь. — Долго же ты собирался прятаться в тени, — сказал он хрипло. Голос сорвался — в горле пересохло от пыли и крика. — Все это время ты был здесь? Наблюдал? — Где-то рядом, — пожал плечами Данте, делая шаг вперед. Красное пальто колыхнулось, открывая кобуры с пистолетами. — Следил, чтобы моя девочка не вляпалась в слишком большие неприятности. Не уследил немного, но она сама справилась. С твоей помощью. — А теперь что? — Неро шагнул вперед, сжимая меч так, что костяшки побелели. — Пришел забрать свой меч? Или добить меня за то, что я был с Орденом? — Ямато? — Данте посмотрел на клинок в руке Неро. Меч пульсировал ровно, спокойно, и в этом свечении читалось что-то, чего не было раньше. Признание. Доверие. Родство. — Нет. Похоже, он уже нашел своего хозяина. — Что? — Неро не поверил своим ушам. Он перевел взгляд на меч, потом снова на Данте. — Ты… Ты оставляешь его мне? — Мечи Спарды не терпят чужих рук, — объяснил Данте, делая еще шаг вперед. Теперь между ними было не больше трех метров. — Ямато слушался только Вергилия. Моего брата. А теперь слушается тебя. Значит, ты не чужой. Значит, в тебе течет та же кровь. — Я не понимаю, — Неро покачал головой. Волосы упали на лицо, он отбросил их резким движением. — Какая кровь? О чем ты? Я сирота. Меня нашли у стен Ордена младенцем. У меня нет семьи. — Есть, — твердо сказал Данте. — И ты только что доказал, что достоин ее наследия. Этот меч, — он кивнул на Ямато, — теперь твой. Береги его. И береги ее. Он перевел взгляд на Беатрис, стоящую рядом, даже не решаясь сказать то, что вертится на языке. — Она теперь твоя семья, парень. Не только по крови — по духу. Ты прошел через ад, чтобы спасти ее. Это дороже любых уз. Неро посмотрел на Беатрис. Та смотрела на него — и в ее глазах было столько тепла, столько доверия, столько надежды, что у него перехватило дыхание. Она верила в него. Даже сейчас. Даже после всего. — Я понял, — тихо сказал Неро. — Я не подведу. И вдруг, неожиданно даже для себя, он поднял правую руку. Дьявольская рука, светящаяся голубым, с длинными пальцами и острыми когтями, сложилась в неприличный жест. Средний палец взметнулся вверх, обращенный прямо к Данте. На лице Неро при этом появилась кривая усмешка — точь-в-точь такая же, как у самого Данте. — Это тебе, старик, — сказал он. — За то, что заставил мою новую сестру столько пережить. И за то, что прятался в тени, вместо того чтобы помочь сразу. Данте замер. Потом расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову. Эхо его смеха разнеслось по пустой площади, отражаясь от стен разрушенных зданий. — А он мне нравится, Беа, — сказал он, отсмеявшись. — У него характер есть. Совсем как у нас. — Я знаю, пап, — Беатрис улыбнулась, глядя на Неро. В глазах ее блестели слезы — то ли от смеха, то ли от облегчения. — Потому я его и не бросила. — Ладно, — Данте посерьезнел, поправил пальто, достал Эбони и Айвори. Пистолеты блеснули в свете заходящего солнца, готовые к бою. — Шутки в сторону. Вон та хреновина, — он кивнул на Спасителя, — сейчас начнет двигаться. И тогда мало никому не покажется. Нужно вытащить девчонку, пока не поздно. — Я знаю, — Неро шагнул вперед, сжимая Ямато. — Я иду. — Мы идем, — поправила Беатрис, вставая рядом с ним. Люмен и Умбра привычно легли в ладони. — Нет, мелкая, — Данте покачал головой. — Ты остаешься здесь. Это его бой. — Пап! — Беатрис резко обернулась к нему. В глазах ее вспыхнула злость — такая знакомая, такая родная. — Я не могу его бросить! Мы вместе прошли через лабораторию, через замок, через все! Он мой брат! — И поэтому ты останешься здесь, — твердо сказал Данте. Он подошел к ней, присел на корточки, заглянул в глаза. — Послушай меня, Беа. Ты уже доказала, что сильнее многих взрослых. Ты спасла его не меньше, чем он тебя. Но сейчас ему нужно идти одному. Это его битва, его девушка, его выбор. Ты уже сделала для него все, что могла. Доверься ему. Беатрис смотрела на отца долго. Очень долго. В глазах ее боролись злость, страх, любовь и что-то еще — то самое взрослое понимание, которое появляется только у тех, кто слишком рано повзрослел. — Обещай, что присмотришь за ним, — прошептала она наконец. — Если что-то пойдет не так… — Обещаю, — Данте кивнул. — Я буду рядом. Всегда. Она посмотрела на Неро. Тот стоял, сжимая Ямато, и смотрел на нее с такой благодарностью, что у нее защипало в глазах. — Иди, Неро, — сказала она. — Спаси ее. А я здесь подожду. — Я вернусь, — ответил он. — Обещаю. — Я знаю. Неро развернулся и побежал к Спасителю. Он пробежал метров двадцать, когда из тени, откуда-то сбоку, выступила фигура. Агнус. Ученый выглядел ужасно — белый халат порван и испачкан, длинные каштановые волосы, выбившиеся из хвоста, падали на лицо, монокль на левом глазу треснул. В руках он сжимал какой-то прибор, от которого тянулись провода к поясу. Глаза его горели безумным огнем. — Н-не так быстро, м-мальчик, — заикаясь, выкрикнул он. — Агнус? — Неро замер, вскидывая Ямато. — Ты еще жив? — Ж-жив, — ученый захихикал — противно, визгливо. — И п-приготовил для тебя с-сюрприз. Он нажал кнопку на приборе. Ямато в руке Неро дернулся. Засветился — не голубовым, а золотым, чужим, враждебным. Лезвие задрожало, выгнулось, и — вырвалось из его руки, описав в воздухе дугу. — Нет! — Неро бросился за ним, но было поздно. Ямато влетел прямо в раскрытую ладонь Санктуса, который материализовался на вершине Спасителя, словно ждал этого момента. — Благодарю тебя, верный слуга, — голос Санктуса разнесся над площадью, усиленный магией. — Ты доставил то, что мне нужно. Агнус поклонился, чуть не уронив прибор, и растворился в золотом сиянии, исчезнув с площади. — НЕТ! — заорал Неро, глядя на пустые руки. — Ямато! Спаситель ожил. Огромная статуя пришла в движение — медленно, величественно, как пробуждающийся бог. Механизмы загудели, шестерни заскрежетали, багровое сияние в груди стало ярче. Маска на лице колосса дрогнула, пустые глазницы засветились золотым. А потом рука Спасителя опустилась вниз. Неро замер, глядя на гигантскую ладонь, падающую на него с неба. Она закрывала собой весь свет, всю надежду, весь мир. Бежать было некуда — слишком быстро, слишком огромно. — НЕРО! — закричала Беатрис, бросаясь вперед. — Стой! — Данте схватил ее за плечо, но она вырвалась, побежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Она успела. Рука Спасителя сомкнулась вокруг них обоих — Неро и Беатрис. Огромные металлические пальцы сжались в кулак, поднимая их в воздух, к груди колосса, к тому месту, где в золотом сиянии висела Кирие. — НЕТ! — заорал Данте, вскидывая пистолеты. Эбони и Айвори заговорили, выплевывая свинец, но пули отскакивали от металлической брони Спасителя, не оставляя даже царапин. Кулак с Неро и Беатрис исчез в груди колосса. Багровое сияние вспыхнуло ярче, поглотив их. — Черт! — Данте опустил пистолеты. В глазах его впервые за долгое время появилось что-то, похожее на страх. — Черт, черт, черт! Он рванул к Спасителю, но было поздно. Статуя уже поднималась, готовясь сделать первый шаг. Внутри Спасителя было темно и тесно. Металлические пальцы сжали их так сильно, что Неро чувствовал, как трещат ребра. Рядом, прижатая к нему, Беатрис закусила губу до крови, пытаясь не закричать. — Беа! — прохрипел он. — Ты зачем пошла? — А ты думал, я брошу тебя? — выдохнула она. Голос дрожал, но в нем слышалась та же упрямая решимость, которую он так полюбил в ней. — Мы команда, забыл? — Ямато… — Неро сжал кулаки. — Он забрал Ямато. — Знаю, — Беатрис посмотрела на него. В глазах ее горел тот же огонь, что и в лаборатории, когда она стояла против демонов с Сереной в руках. — Значит, будем драться без него. Ты же умеешь. Кулак разжался, и они полетели вниз. Удар был жестким — они врезались в металлический пол, покатились, встали, оглядываясь. Вокруг было пространство, похожее на огромный зал — стены пульсировали багровым светом, отовсюду тянулись механизмы, трубы, шестерни. Где-то в вышине, за прозрачным куполом, виднелась фигурка Кирие. А напротив них стоял Санктус. Старик в роскошных одеждах, расшитых золотом, парил в воздухе, окруженный сиянием. В руках его был меч — изогнутый клинок, катана, которую Неро узнал бы из тысячи. Ямато. Целый. Нетронутый. Сияющий чистой, холодной силой, но в его свечении чувствовалось что-то неправильное — будто меч был неживым, пустым, лишенным души. — Спасибо, что пришли, — улыбнулся Санктус. — Вы как раз вовремя. Ритуал почти завершен. — Отдай меч, — прорычал Неро, сжимая кулаки. Дьявольская рука засветилась багровым, готовая к бою. — И отпусти Кирие. — Меч? — Санктус поднял Ямато, любуясь игрой света на лезвии. — Этот меч никогда тебе не принадлежал, мальчик. Ты лишь временно носил его, сам того не зная. Настоящий хозяин Ямато давно мертв. А теперь он будет служить новой цели. — Какой цели? — спросила Беатрис, выступая вперед. Люмен и Умбра были в ее руках, но она понимала, что против Санктуса они бесполезны. — Чтобы открыть врата между мирами, — Санктус простер руки, и золотое сияние залило зал. — Чтобы создать новую реальность, где люди и демоны будут едины. Где не будет смерти, боли, потерь. Только вечная гармония. — Гармония? — Беатрис усмехнулась — точь-в-точь как Данте. — Ты убил Кредо. Ты похитил Кирие. Ты создал армию демонов, которые терзают город. И это ты называешь гармонией? — Жертвы неизбежны, — Санктус покачал головой. — Вы слишком малы, чтобы понять величие моего замысла. Но ничего. Скоро вы станете его частью. Он взмахнул Ямато, и пространство вокруг них исказилось. Стены задрожали, из темноты выступили тени — десятки, сотни теней, обретающих плоть. Демоны. Много демонов. — Развлекитесь с ними, — бросил Санктус, поднимаясь выше, к куполу, где висела Кирие. — А когда закончите — мы продолжим разговор. Он исчез в золотом сиянии, оставив их одних перед ордой тварей. — Неро, — тихо сказала Беатрис, когда демоны двинулись на них. — У нас проблемы. — Знаю, — он сжал кулаки. Дьявольская рука засветилась ярче, синеватые узоры поползли по запястью, к плечу. — Но мы справлялись и не с таким. — Вместе? — она подняла пистолеты. — Вместе, — кивнул он. И они вступили в бой. Это была самая тяжелая битва в их жизни. Демоны лезли отовсюду — из стен, из пола, из темноты. Они были сильнее, быстрее, злее тех, что встречались раньше. Санктус вложил в них часть своей силы, и каждая тварь дралась так, будто за ней стояла армия. Неро работал кулаками, Дьявольская рука рвала демонов на части, швыряла их в стены, ломала хребты. Но без Ямато ему было тяжелее — меч всегда был продолжением его руки, его силы, его души. Теперь приходилось полагаться только на себя. Беатрис стреляла без остановки. Люмен и Умбра прыгали в ее руках, стволы раскалились докрасна, но она не останавливалась. Перезарядка, выстрел, перезарядка, выстрел. Когда патроны кончились, она выхватила Серену. Меч появился в руке, как всегда — из ниоткуда, из самой души. Багровое лезвие засветилось, разгоняя тьму. — Неро! — крикнула она, отбивая удар твари. — Надо прорываться наверх! К Кирие! — Знаю! — он схватил очередного демона Дьявольской рукой и швырнул его в стену так, что механизмы затрещали. — Пробивай дорогу! Я прикрою! Она рванула вперед, разрубая демонов Сереной. Меч пел в ее руках, рассекая плоть, высекая искры из механизмов. Неро шел следом, добивая тех, кто пытался напасть сзади. Они прорывались минуту, две, пять. Время потеряло счет. Были только демоны, только боль, только ярость. Когда они добрались до основания купола, Беатрис почувствовала, что силы на исходе. Руки дрожали, перед глазами плыли круги, каждый вдох давался с трудом. — Неро, — выдохнула она. — Я не могу… Дальше… — Ты уже сделала достаточно, — он подхватил ее, не давая упасть. — Остальное — моя забота. — Но Санктус… У него Ямато… — Плевать, — Неро посмотрел вверх, туда, где за прозрачной броней виднелась фигурка Кирие. — У меня есть кое-что посильнее любого меча. — Что? — прошептала Беатрис. — Причина сражаться. — Он улыбнулся ей — устало, но уверенно. — Ты. Кирие. Кредо, который погиб за нас. Я не имею права проиграть. Он осторожно опустил ее на пол, прислонив спиной к стене. — Отдохни. Я скоро вернусь. — Неро… — она схватила его за руку. — Ты справишься? — Обязательно. — Он сжал ее ладонь. — Я же обещал. И полез вверх. Купол оказался огромным залом, залитым золотым светом. В центре, в прозрачной капсуле, висела Кирие — без сознания, но живая. Ее темные волосы разметались, лицо было бледным, но спокойным. Рядом с капсулой парил Санктус, сжимая в руках Ямато. — Ты все-таки пришел, мальчик, — улыбнулся он. — Я надеялся на это. Твоя сила, твоя ярость, твоя любовь — все это станет прекрасным топливом для Спасителя. — Заткнись, — Неро шагнул вперед. Дьявольская рука светилась ярко, готовая рвать и крушить. — Отдай Кирие. И меч. И я, может быть, оставлю тебя в живых. — Смелые слова для того, кто стоит передо мной с пустыми руками, — усмехнулся Санктус, поднимая Ямато. — Ты даже не представляешь, что это за оружие. Оно создано, чтобы разрезать само пространство. Чтобы открывать врата между мирами. И сейчас, с его помощью, я завершу ритуал. Он взмахнул мечом, и золотое сияние вокруг него вспыхнуло ярче. Воздух задрожал, пошел рябью, и в стенах купола начали открываться трещины — багровые, пульсирующие, ведущие в неизвестность. — Нет! — Неро рванул вперед, но Санктус отбросил его волной магии. Удар был такой силы, что Неро врезался в стену, выбив из нее куски металла. — Неро! — крикнула Кирие, приходя в себя. Она заметалась в капсуле, пытаясь выбраться, но прозрачные стены держали крепко. — Неро! — Кирие! — он попытался встать, но ноги не слушались. Слишком много ран, слишком много боли, слишком много потерь. Она смотрела на него сквозь прозрачную стену капсулы, и в ее глазах была такая боль, такая любовь, такая надежда, что у Неро перехватило дыхание. Она не видела Беатрис. Не знала, что девочка тоже здесь, внизу, истекающая кровью после битвы с демонами. Для Кирие существовал только он — Неро, тот, кого она любила, кто пришел ее спасти. Санктус поднял Ямато выше, готовясь нанести последний удар — тот, что откроет врата навсегда. И тут Неро почувствовал это. Зов. Не голос, не звук — что-то другое, древнее, знакомое до боли в костях. Он исходил от Ямато. От меча, который сжимал в руках Санктус. «Ты… — шептал голос в глубине души. — Ты мой… Ты носишь ту же кровь…» — Ямато? — прошептал Неро. Меч в руках Санктуса дернулся. Лезвие задрожало, засветилось — не золотым, а голубым, родным, знакомым. — Что? — Санктус уставился на меч. — Что происходит? «Я ждал тебя… — голос звучал громче. — Все эти годы… Я ждал…» — Нет! — закричал Санктус, пытаясь удержать меч. — Ты мой! Ты принадлежишь мне! Ямато вырвался из его рук. Клинок взмыл в воздух, сверкнул синевато-голубым, и — вонзился прямо в грудь Неро. — НЕРО! — закричала Кирие, рванувшись в капсуле так, что та заходила ходуном. Неро замер. Меч вошел в него по самую рукоять — холодный, острый, смертоносный. Но боли не было. Была только сила. Огромная, чудовищная сила, распирающая изнутри. Она заполняла каждую клетку, каждую мышцу, каждую кость. Дьявольская рука засветилась так ярко, что на секунду ослепила всех вокруг. Ямато исчез. Растворился в его груди, стал частью его самого. Неро закричал — не от боли, от мощи. — Невозможно! — завизжал Санктус. — Это невозможно! Меч не может… Он не должен… — Он нашел своего хозяина, — прорычал Неро, шагнув вперед. Дьявольская рука трансформировалась. Голубые узоры поползли выше, к плечу, к шее, к лицу. Из спины, разрывая куртку, вырвались два огромных крыла — сотканных из чистой энергии, синих, сияющих. А в правой руке, материализовавшись из ниоткуда, появился Ямато. Целый. Настоящий. Сияющий так ярко, что золотой свет Санктуса померк. — Теперь, — прорычал Неро, и голос его звучал как гром, — ты ответишь за все. Бой был коротким. Санктус, даже усиленный магией Спасителя, не мог противостоять той силе, что теперь текла в Неро. Ямато пел в его руках, разрубая защиту старика, как нож масло. Удар, еще удар, еще — и Санктус рухнул на колени, истекая золотой кровью. — Ты… Ты не понимаешь… — прохрипел он. — Что ты наделал… — Спас тех, кого люблю, — ответил Неро. — Это единственное, что имеет значение. Он взмахнул Ямато, и Санктус исчез, растворился в золотой пыли, которую тут же развеял ветер. Капсула с Кирие открылась, и она упала в его объятия. — Неро! — она прижималась к нему, плакала, смеялась, целовала его лицо, его руки, его грудь. — Неро, ты жив! Ты спас меня! — Я же обещал, — улыбнулся он, прижимая ее к себе. Крылья за его спиной медленно исчезли, Дьявольская рука погасла, вернувшись к обычному состоянию. Ямато исчез — но Неро чувствовал его внутри, всегда готового откликнуться на зов. — Надо уходить, — сказал он, подхватывая Кирие на руки. — Эта штука сейчас рухнет. Он побежал вниз, туда, где оставил Беатрис. Она сидела там же, прислонившись к стене, сжимая в руках Серену. Увидев Неро с Кирие на руках, улыбнулась — устало, но счастливо. — Справился, — сказала она. — Я знала. Ямато тебя выбрал. — Справились, — поправил Неро, опускаясь рядом с ней на колено. — Ты тоже дралась. Идем. Надо выбираться. — Я не могу идти, — призналась она. — Ноги не держат. — Тогда я понесу, — он протянул ей руку. — Давай, мелкая. Залезай. Она обхватила его за шею, и он поднял ее, прижимая к себе свободной рукой. Кирие смотрела на это широко открытыми глазами. Она видела эту девочку впервые — маленькую, с белыми волосами, в синей порванной куртке, с пистолетами на поясе и мечом, который только что исчез в воздухе. Девочка была вся в грязи и крови, но в глазах ее горел такой огонь, что Кирие невольно залюбовалась. — Неро, — тихо спросила она. — Кто это? — Это… — Неро запнулся, не зная, как объяснить. — Это Беатрис. Она… Она помогла мне. Мы вместе сражались. — Беатрис, — повторила Кирие, глядя на девочку. Та смотрела на нее в ответ — устало, но с любопытством. — Приятно познакомиться, — прошептала Беатрис. — Неро много о тебе рассказывал. О твоем пении. И о розе. Кирие покраснела, но улыбнулась — тепло, благодарно. — Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что помогла ему. — Не за что, — Беатрис попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой — слишком много сил ушло. — Он бы сделал то же самое для меня. Он уже делал. — Надо уходить, — напомнил Неро, чувствуя, как стены начинают дрожать сильнее. — Держитесь. Он побежал к выходу, сжимая в руках двоих самых дорогих людей. Они вырвались наружу за секунду до того, как колосс рухнул. Огромная статуя осела, развалилась на части, погребая под собой остатки лабораторий Агнуса, демонов и все зло, что копилось в Фортуне годами. Грохот был такой силы, что заложило уши. Пыль взметнулась до небес, закрыв заходящее солнце. Неро упал на колени, выпуская Кирие и Беатрис из рук. Он тяжело дышал, чувствуя, как силы покидают его. Раны кровоточили, руки дрожали, в глазах темнело. Но они были живы. Все трое. — Неро… — прошептала Кирие, прижимаясь к нему. — Я здесь, — ответил он. — Я с вами. Беатрис открыла глаза. Посмотрела на разрушенного Спасителя, на небо, очищающееся от пыли, на звезды, начинающие загораться в вышине. — Мы сделали это, — прошептала она. — Сделали, — согласился Неро. Кирие смотрела на девочку, на Неро, на то, как они переглядываются — будто понимают друг друга без слов. В этом взгляде было столько тепла, столько доверия, столько родства, что у Кирие защипало в глазах. Она не знала, кто эта девочка. Не знала, откуда она взялась и как оказалась здесь. Но видела главное — Неро дорожит ею. А значит, и для Кирие она станет дорога. Где-то рядом раздались шаги. Тяжелые, уверенные, знакомые. Данте вышел из тени, остановился в нескольких шагах, глядя на них. Красное пальто было в пыли, на щеке — свежая царапина, но в глазах плясали те самые смешинки. — Неплохо, парень, — сказал он, глядя на Неро. — Совсем неплохо. Для начинающего. Ямато сделал правильный выбор. Неро посмотрел на него. Потом, с трудом подняв правую руку, снова показал средний палец. Дьявольская рука послушно сложилась в неприличный жест, синевато сверкнув в сумерках. — Это опять тебе, старик, — прохрипел он. — За то, что заставил нас пройти через это в одиночку. Данте расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. — Обожаю этого парня, — повторил он, обращаясь к Беатрис. — Он точно наш. — Я знаю, пап, — Беатрис улыбнулась, глядя на Неро. В глазах ее блестели слезы — счастья, усталости, облегчения. Данте подошел ближе, опустился на корточки рядом с ними. Протянул руку, взъерошил волосы Беатрис, потом хлопнул Неро по плечу. — Хорошая работа, дети, — сказал он тихо. — Я горжусь вами. Кирие смотрела на этого незнакомого мужчину в красном, на его белые волосы, такие же, как у девочки, на то, как он смотрит на них — с такой любовью и гордостью, что сердце сжималось. Она не понимала, кто они, откуда взялись, но видела одно — это семья. Такая же, какой когда-то была для нее семья с Кредо и Неро. — Неро, — тихо спросила она. — Кто они? Неро посмотрел на нее, потом на Данте, на Беатрис. Улыбнулся — устало, но счастливо. — Это моя новая семья, Кирие, — сказал он. — Если ты не против. Кирие посмотрела на девочку, на мужчину, снова на Неро. И улыбнулась в ответ. — Если они сделали тебя счастливым — я только за. Беатрис, услышав это, улыбнулась шире. Протянула руку, коснулась ладони Кирие. — Мы будем хорошо заботиться о нем, — сказала она. — Обещаю. — Я знаю, — Кирие сжала ее маленькую ладошку. — Я уже вижу. Данте поднялся, оглядел их всех — Неро, Кирие, свою дочь. — Ну что, — сказал он. — Домой? В агентство? Пиццу есть, спать, зализывать раны? — А они? — Беатрис кивнула на Неро и Кирие. — Они поедут с нами? — Если захотят, — Данте посмотрел на Неро. — Что скажешь, парень? Ордена больше нет. Фортуна почти разрушена. Есть куда идти? Неро переглянулся с Кирие. Та кивнула — чуть заметно, но уверенно. — Похоже, теперь есть, — сказал он. — Если возьмете. — Место найдется, — усмехнулся Данте. — У меня там диван старый, правда. Но Беатрис на нем пять лет проспала — и ничего, выжила. — Я не проспала, я жила, — поправила Беатрис. — Одно другому не мешает, — отмахнулся Данте. Неро улыбнулся — впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему, широко, свободно. — Тогда пошли, — сказал он, поднимаясь. — Показывай свое агентство, старик. — Только попробуй назвать меня стариком еще раз, — пригрозил Данте, но в голосе не было злости. — И получишь уже от меня. — Посмотрим, — Неро усмехнулся, подхватывая Кирие на руки. — Беа, ты как? Идти можешь? — Могу, — она встала, опираясь на плечо отца. Ноги дрожали, но она держалась. — Я же боец. — Боец, — согласился Неро. — Самый лучший боец. Они пошли прочь от руин — четверо, связанных кровью, выбором и общей победой. Впереди их ждала дорога в Ред-Грейв, в агентство «Devil May Cry», в новый дом. Кирие, которую Неро нес на руках, смотрела на Беатрис, шагающую рядом с отцом. На ее белые волосы, развевающиеся на ветру, на серьги-крестики, покачивающиеся в такт шагам, на пистолеты на поясе, на усталую, но счастливую улыбку. Она не знала эту девочку. Но уже чувствовала, что та станет для нее такой же родной, как Неро. Впереди, на востоке, уже занималась заря. Новый день вступал в свои права, обещая новые приключения, новые битвы и новую жизнь. И они были готовы встретить его вместе.