Mission 15: «Черная и белая ворона»

Раннее утро в агентстве «Devil May Cry» традиционно начиналось с телефонного звонка. Данте, дрыхнувший в кресле с журналом на лице и пустой коробкой из-под пиццы на животе, даже не пошевелился, когда аппарат разразился трелью в четвертый раз. — Пап, это уже твой телефон, — сонно пробормотала Беатрис, не открывая глаз. Она лежала на диване, укутанная в плед по самый подбородок, и даже не думала шевелиться. Две недели, прошедшие после дня рождения, не изменили главного правила их дома: кто первый проснулся — тот и разбирается с Моррисоном. — Это твой телефон, — невнятно отозвался Данте из-под журнала. — Ты же у нас теперь важная шишка с черной картой. Тебе должны звонить важные люди. — Мне четырнадцать, пап. У меня не может быть телефона. У меня даже карманного зеркальца нет, только пистолеты. — У тебя есть два пистолета, меч из ниоткуда и пропуск в закрытый клуб охотников. Телефон — меньшее из зол. К тому же зеркальце тебе ни к чему — ты и так ослепительна. Телефон надрывался в пятый раз. Беатрис вздохнула, выпуталась из пледа и, шлепая босыми ногами по холодному полу, доковыляла до аппарата. На ходу она поправила длинную челку, вечно лезущую в глаза, и зевнула так, что челюсть хрустнула. — Алло? — Дитя, — раздался в трубке низкий, тягучий голос Моррисона, от которого, казалось, запахло сигарным дымом даже через динамик. — Разбуди своего оболтуса. У меня для вас работа. — Он не оболтус, — Беатрис покосилась на отца, который уже стащил журнал с лица и теперь делал вид, что внимательно изучает трещину на потолке. — Он творческая личность. И между прочим, легендарный охотник. Хотя сегодня он больше похож на легендарный мешок с картошкой. Что за работа? — Церковь Святой Анны на окраине. Заказ на зачистку. Демонов там расплодилось — мама не горюй. Местные жалуются на вой по ночам и запах серы по утрам. — И чем мы обязаны такой чести? Обычно ты такие заказы сам раздаешь, через плечо, с видом короля преступного мира. В трубке повисла пауза. Моррисон явно смаковал момент. — Там будет кое-кто еще. Парень, который отрабатывает передо мной долг. Хочу, чтобы вы приглядели за ним. Оценили. — Отрабатывает долг? — Беатрис оживилась. Она плюхнулась обратно на диван, поджав под себя ноги, и длинные волосы рассыпались по плечам. — Это тот самый, про которого Нико говорила? Стрелок Моррисона? Она сказала, у него татуировки на полтела и дробовик, который стреляет так, что глухие слышат. — Слухи разносятся быстрее демонов, — хмыкнул Моррисон. — Да, это он. Август. Хороший парень. Пережил то, после чего многие ломаются. Теперь вот ищет свое место в мире. Понаблюдайте за ним. Если справится сам — отлично. Если нет… Ну, вы рядом. — Поняла. — Беатрис повесила трубку и повернулась к отцу, который уже натягивал свое неизменное красное пальто, поправляя воротник перед мутным зеркалом. — Ты все слышал? — Я слышал, что у нас сегодня будет весело, — Данте подхватил со стола наполовину съеденную вчерашнюю пиццу и сунул ее в карман. — И что у Моррисона появился новый должник с дробовиком. Собирайся, Беа. Поедем, посмотрим на чудо-юдо. — Ты пиццу в карман положил? — Завтрак чемпиона. Не отвлекайся. И вообще, это стратегический запас. Вдруг задержимся? Беатрис закатила глаза, но спорить не стала. Через пять минут она уже натягивала свою синюю куртку, привычным движением проверяла Люмен и Умбру на поясе — большой палец скользнул по предохранителям, проверил, заряжены ли. Заправляла длинные белые волосы за уши, чтобы не лезли в лицо во время боя. Серьги-крестики мягко покачивались, кулон на шее привычно грел кожу. — Думаешь, он справится? — спросила она, когда они вышли на улицу и Данте завел мотоцикл. Двигатель взревел, разгоняя утреннюю тишину. — Моррисон не ошибается в людях, — крикнул Данте сквозь рев двигателя. — Если он говорит, что парень стоящий — значит, так и есть. А если нет — ну, будет кому прикрывать нам спину. Или кому учиться у тебя стрелять. Поехали, посмотрим. Мотоцикл сорвался с места и умчался в серое утро, оставляя за собой только шлейф выхлопных газов и звук, от которого просыпались соседи. Август прибыл на место за час до рассвета. Церковь Святой Анны возвышалась на окраине города темным, угрюмым силуэтом. Когда-то здесь звенели колокола и прихожане заполняли скамьи, но теперь от былого величия остались только облупившиеся стены, выбитые витражи и запах тлена, въевшийся в каждый камень. Утренний туман стелился по земле, цепляясь за ноги ледяными пальцами. Он бесшумно скользнул в тень полуразрушенной арки, прижимаясь спиной к холодному камню. Глаз — вернее, то место, где когда-то был глаз — запульсировало знакомым теплом. За годы, прошедшие после той ночи, он научился воспринимать это не как боль, а как сигнал. Сейчас сигнал был четким: демонов много. Очень много. И все они глубоко внизу, в крипте. Пульсация была почти болезненной — значит, не просто мелочь, есть кто-то крупный. Август медленно обвел взглядом периметр. Окна заколочены, но кое-где доски выломаны — явно не людьми. Следы когтей на стенах, черная, въевшаяся в камень кровь. У входа — обглоданные останки какого-то животного, похоже, забредшая сюда собака. Работали здесь уже не первый день, и чувствовали себя хозяевами положения. Он проверил снаряжение. Дробовик — Фулмен, как он его окрестил про себя — привычно лег в руки. Тяжелый, надежный, с укороченным стволом и самодельными рунами, которые Моррисон помог выжечь на прикладе. Руны слабо мерцали в предрассветном сумраке — отпугивали мелочь, но крупных тварей только злили. Два пистолета на поясе — стандартные, армейские, но с доработанным спусковым механизмом. Нож в голенище — на всякий случай, когда патроны кончатся. Патронташ на груди — дробовые, разрывные, с серебряной крошкой, и отдельно — три патрона с благословенной солью, которые Моррисон всучил со словами «на самый крайний случай». План был простым и четким: войти, зачистить крипту, выйти. Никакого героизма, никаких лишних движений. Просто работа. Август шагнул к дверям церкви, но в этот момент где-то вдалеке, со стороны города, послышался нарастающий рев мотора. Мощный, басовитый — явно не тарахтение старой развалюхи. Он замер, прислушиваясь. Рев приближался. Один мотоцикл? Два? — Отлично, — пробормотал Август себе под нос, поправляя повязку на глазу. — Зрители. Только этого не хватало. Глушить моторы никто не собирался. Через минуту два мотоцикла — один ярко-красный, второй темно-синий — лихо затормозили прямо у входа, взметнув тучи пыли и мелких камешков, которые застучали по стенам церкви. С красного слез высокий мужчина в таком же красном пальто, с копной белых волос и ленивой, почти скучающей улыбкой на лице. Он потянулся так, что хрустнули суставы, и оглядел церковь с видом завсегдатая, пришедшего на экскурсию. С синего спрыгнула девушка — подросток, судя по фигуре, но двигалась она с такой уверенностью, что Август невольно напрягся. Длинные белые волосы, синяя куртка с меховым воротником, на поясе — два пистолета с белыми рукоятями. И серьги-крестики в ушах, которые качнулись, когда она оглядывала церковь с тем же ленивым любопытством, что и мужчина. Август узнал их сразу. Кого угодно можно было не знать в этом городе, но не Данте — легендарного охотника на демонов, чье имя гремело по всему Ред-Грейву. Моррисон показывал ему фотографии, инструктируя: «Если встретишь этого типа — не лезь в драку, лучше договорись. Он опаснее любого демона, просто прикидывается безобидным». А девушка, судя по белокурым волосам и пистолетам, явно была его дочерью. Та самая Беатрис, про которую трепалась Нико в гараже. «Мелкая, но боевая, — говорила она, протирая очки. — И языком молотит так, что за пояс заткнет любого. С ней не соскучишься». — О, а у нас тут конкурс на лучшего охотника? — лениво протянул Данте, заметив Августа в тени арки. — Или это местный смотритель, который проверяет билеты? Мы по объявлению. Насчет демонов. Август опустил дробовик, но с пояса не убрал. Вышел из тени, чтобы его было видно, и коротко кивнул в сторону церкви. — Они внизу. Много. — Детали? — спросил он так же коротко. — Детали? — Беатрис усмехнулась, и в этой усмешке Август заметил точную копию отцовской ленивой самоуверенности. — Пап, кажется, он не любитель поболтать. Я уже начинаю его уважать. Слов на ветер не бросает — редкое качество в наше время. Она вытащила пистолеты — изящные, с белыми рукоятями, на которых Август заметил гравировку Люмен и Умбра — покрутила их в руках с профессиональной легкостью и сделала шаг вперед. — Стой, — голос Августа прозвучал тихо, но властно. В нем не было агрессии, только холодная констатация факта. Беатрис замерла, удивленно приподняв бровь. Она явно не привыкла, чтобы ей указывали. Ее пальцы на секунду сжали рукояти пистолетов сильнее, но она сдержалась. — Первый удар за мной, — продолжил Август, не обращая внимания на ее реакцию. — Я открываю проход. Вы прикрываете с флангов. Не лезьте под ноги. Там внизу тесно, и ваши выкрутасы могут мне помешать. — Командир нашелся, — хмыкнул Данте, но в его глазах мелькнул интерес. Не злость, не раздражение — именно интерес. Он толкнул дверь ногой, пропуская Августа вперед. — Веди, стратег. Только не беги слишком быстро, у меня пицца остынет. А это, знаешь ли, трагедия вселенского масштаба. Август мельком глянул на карман его пальто, откуда действительно торчал край коробки, и едва заметно покачал головой. Легендарный охотник, а таскает с собой еду на задание. Моррисон рассказывал о нем много, но, похоже, самое интересное осталось за кадром. Впрочем, если это не мешает ему работать — пусть хоть холодильник за спиной таскает. Он шагнул в темноту церкви. Внутри было сыро и темно. Свет едва пробивался сквозь заколоченные окна, выхватывая из мрака обломки скамей, осыпавшуюся штукатурку и ржавые остатки канделябров. Пахло плесенью, сыростью и тем характерным серным запахом, который Август научился узнавать за милю. Где-то в глубине мерно капала вода — раз, два, три, четыре… Этот звук эхом разносился под сводами, создавая жутковатую, почти гипнотическую атмосферу. Август двигался бесшумно, ступая на носки, стараясь не задеть ни одного камешка. Дробовик был наготове, палец на спусковом крючке. Глазница пульсировала сильнее — они были близко. Он чувствовал их присутствие каждой клеткой тела. Сзади послышались шаги. Данте и Беатрис вошли следом, но, к удивлению Августа, тоже старались не шуметь. Похоже, легенды легендами, а работать они умели. Он слышал только легкое дыхание и шорох одежды — больше ничего. — Сколько их? — шепнула Беатрис, подходя ближе. Ее голос был ровным, без тени страха. Она встала так, чтобы видеть его лицо, но не загораживать обзор. — Много, — так же тихо ответил Август. — В крипте. С десяток, может, больше. И один крупный. Очень крупный. По пульсации — что-то вроде Фолена, но измененного. Чувствуется мутация. — Фолен? — Беатрис приподняла бровь. — Это которые летают и молниями кидаются? Веселые ребята. — Крупный — это моя часть, — лениво отозвался Данте откуда-то сзади. Август краем глаза заметил, как он достал Эбони и Айвори, покрутил их в руках и снова убрал. — Вы с мелочью разберитесь. А я покажу этому недолетку, кто тут главный. — А ты не боишься, что мы без тебя не справимся? — вполголоса поинтересовалась Беатрис, и в ее голосе явно слышалась усмешка. Она уже привычно поправила челку, убирая ее с глаз. — Боюсь, — так же лениво ответил Данте. — Ужасно боюсь. Поэтому и взял пиццу. Заедать стресс. И вообще, если вы не справитесь, я потом буду вас подкалывать до конца жизни. — Мы справимся, — спокойно ответил Август, не оборачиваясь. — Прикрывайте. Он первым спустился в крипту. Лестница уходила глубоко вниз, ступени были скользкими от плесени. Где-то внизу мерцал багровый свет — верный признак демонического присутствия. Август считал ступени: двенадцать, тринадцать, четырнадцать… На пятнадцатой он ступил на каменный пол. Демоны выскочили из темноты мгновенно. Три Ада Каина — крупные, покрытые чешуей твари с длинными когтями и горящими глазами. Они явно почуяли свежее мясо и решили не церемониться. Первый прыгнул сразу, целясь когтями в горло. Август встретил его выстрелом в упор. Грохот дробовика в замкнутом пространстве был оглушительным. Звук ударил по ушам, отразился от стен, многократно усилился. Первый демон отлетел назад, разрываемый зарядом дроби, и рассыпался пеплом, даже не долетев до пола. Черная пыль осела на каменные плиты. Второй прыгнул, целясь Августу в спину — он ушел перекатом в сторону, на ходу перезаряжая дробовик, и выстрелил снова, уже в прыжке. Тварь заверещала, забилась и осыпалась черным прахом прямо в воздухе. Третий попытался зайти сзади, но не успел. Два точных выстрела из пистолетов — и демон рухнул, не добежав пары метров. Пули вошли точно в глазницы — единственное уязвимое место на его башке. Август поднялся, отряхнул колени и оглянулся. Данте и Беатрис стояли у входа в крипту. Данте с одобрительным прищуром, жуя кусок пиццы. Беатрис — с любопытством, смешанным с уважением. — Неплохо, — констатировала она. — Правда, шума много. Я бы тише справилась. И аккуратнее. — Надежно, — коротко ответил Август, перезаряжая дробовик. Металлический лязг затвора эхом разнесся под сводами. — А не тихо. Тишина — не всегда друг. — Спорим, я бы тише справилась и быстрее? — Спорить не буду. — Август наконец посмотрел на нее прямо. В его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее интерес. — Ты вообще много говоришь. Болтовня в бою — лишний шум. Беатрис фыркнула, но промолчала. Данте хмыкнул и откусил еще кусок пиццы, наблюдая за этой перепалкой с явным удовольствием. Похоже, ему нравилось, что кто-то может дать его дочери словесный отпор. — Ладно, дети, — сказал он с набитым ртом. — Потом пофлиртуете. Работаем. — Мы не флиртуем! — синхронно выдали Беатрис и Август и переглянулись с легким удивлением. — Уже лучше, — довольно кивнул Данте. Дальше было больше. Они двинулись вглубь крипты, и бой закипел с новой силой. Демоны лезли отовсюду — из стен, из-под пола, из темных ниш, где когда-то стояли гроба. Мефисто, Пугала, Ад Каина — все смешалось в один чудовищный клубок плоти, когтей и ярости. Август работал методично, как отлаженный механизм. Выстрел — перезарядка — уход — еще выстрел. Он не делал лишних движений, не тратил силы на пафосные крики или эффектные кувырки. Просто уничтожал врагов одного за другим, выбирая позицию и не подпуская тварей ближе чем на три метра. Его дробовик ревел, разнося демонов в клочья, и каждый выстрел находил цель. Данте и Беатрис, напротив, были в постоянном движении. Они словно танцевали в этом хаосе — два хищника, идеально чувствующих друг друга. Данте работал широко, размашисто, с той ленивой грацией, которая делала его похожим на большого кота, играющего с мышью перед тем, как съесть. Беатрис двигалась быстрее, резче, но в каждом ее движении чувствовалась та же школа, та же уверенность. Они прикрывали друг друга, не глядя, подчищали то, что не успевал Август, и, кажется, получали от этого процесса искреннее удовольствие. В какой-то момент Август занял позицию за разбитым саркофагом, отстреливаясь от троицы Адов Каина, которые наседали с фланга. Беатрис, проскочившая вперед, вдруг оказалась прямо перед ним, заслонив обзор. — В сторону, белая! — рявкнул Август, вскидывая дробовик, но не стреляя — боялся задеть. Его палец замер на спусковом крючке, готовый в любой момент опустить ствол. Беатрис вместо того, чтобы отскочить, развернулась на каблуках и, даже не глядя, всадила две пули в морду демона, который как раз целился Августу в спину. Тот рухнул, не долетев, рассыпавшись пеплом прямо в воздухе. — А ты не промах, — буркнул Август, переводя ствол на следующую цель. Очередной демон прыгнул из темноты, и дробовик снова рявкнул, разнося тварь в клочья. — Стараюсь, — отозвалась Беатрис, уходя перекатом от очередной атаки. Она перекувырнулась через плечо, на мгновение потеряв его из виду, но тут же вскочила, готовая к бою. — И вообще, прежде чем обзываться, посмотри на себя. Ты со своим дробовиком и вечно нахмуренным лицом выглядишь как… Как… — Как кто? — Август прицелился, выстрелил, еще один демон рухнул. — Как ворона! — выпалила она, уворачиваясь от когтей Пугала. Длинные руки твари мелькнули в сантиметре от ее лица. — Мрачная, черная, с ружьем наперевес. Я — белая, ты — черная ворона. Идет? Август на секунду замер, перезаряжаясь. Патрон, еще патрон, затвор щелкнул. Потом, к ее удивлению, усмехнулся — коротко, но вполне искренне. Усмешка вышла кривой, почти незаметной, но Беатрис ее увидела. — Идет, — согласился он и всадил заряд дроби в очередного демона, подбирающегося слишком близко. — Только я не ворона. Я снайпер. А вороны — это те, кто стреляют с двух рук и думают, что это стильно. — Это не стильно, это эффективно! — крикнула Беатрис, посылая еще две пули в цель. Люмен и Умбра спели дуэтом, и очередная тварь рухнула замертво. — А снайперы вечно прячутся по углам и боятся запачкаться! — Снайперы выбирают позицию, — поправил Август, смещаясь к следующему укрытию. Он перекатился за колонну, уходя от удара, и тут же высунулся, чтобы выстрелить. — И не лезут под пули, как некоторые. — Ну да, ну да. — Беатрис лихо перекувырнулась через голову, уходя от лапы Пугала, и с двух рук разрядила в него обойму. Пугало дернулось, зашипело и осыпалось прахом. — Спорим, я больше демонов уложила? — Не спорю. Я занят. — Трусишь? — Считаю. Данте, разобравшийся со своим противником, с интересом наблюдал за этой перепалкой, даже не пытаясь вмешаться. Он стоял, опершись на меч, и жевал пиццу с таким видом, будто смотрел развлекательное шоу. Похоже, ему нравилось, что его дочь нашла достойного словесного оппонента. Прорыв случился, когда они добрались до центрального зала крипты. Зал был огромным, с высокими сводчатыми потолками, которые терялись в темноте. Вдоль стен стояли каменные саркофаги, большинство из которых были разбиты и разграблены. В центре, прямо на алтаре, возвышался он. Демон был огромен. Не просто крупный — огромный. Помесь паука и человека, покрытая хитиновой броней, с восемью лапами, утыканными шипами размером с человеческую руку, и горящими багровым глазами. Из пасти капала черная слюна, прожигающая каменные плиты. Он занимал почти половину зала, и от него исходила такая волна демонической энергии, что у Августа заныло в пустой глазнице, а повязка на глазу натянулась, будто пытаясь сдержать пульсацию. — Ого, — прокомментировал Данте, засовывая остатки пиццы обратно в карман. На его лице не было страха — только легкое удивление и интерес. — А этот парень нехило так подрос на местных харчах. Прямо-таки бодибилдер среди демонов. — Пап, может, хватит шутить? — Беатрис уже выхватила Серену, и меч в ее руке засветился тусклым багровым светом. Она приняла боевую стойку — ноги на ширине плеч, меч выставлен вперед. — Он большой. Очень большой. — Я заметил, мелкая. У меня тоже есть глаза. Даже два. Демон заревел так, что заложило уши. Звук был такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка. И бросился на них. Первые несколько минут боя напоминали хаос. Демон двигался быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Его лапы мелькали в воздухе, шипы врезались в стены, выбивая куски камня размером с человеческую голову. Август выпустил в него полный магазин дроби — бесполезно. Пули отскакивали от хитиновой брони, не оставляя даже царапин, с визгом рикошетили от стен. — Броня крепкая! — крикнул он, перезаряжаясь. Пальцы двигались быстро, на автомате — патрон, еще патрон, затвор щелкнул. — Вижу! — отозвалась Беатрис, уворачиваясь от очередного удара. Лапа демона врезалась в саркофаг в сантиметре от нее, разнеся камень в пыль. Серена в ее руках пела, разрубая воздух, но даже демонический клинок с трудом пробивал хитин, оставляя только неглубокие царапины. — Надо бить в суставы! — крикнул Август, лихорадочно соображая. Его глазница пульсировала так сильно, что казалось, еще немного — и повязка лопнет. — Там броня тоньше! Видишь, где лапы соединяются с телом? — Легко сказать! — Беатрис едва увернулась от лапы, которая врезалась в стену в сантиметре от ее головы. Каменные осколки брызнули в лицо, но она даже не поморщилась. — Он не стоит на месте, псих! Эй, черная ворона! — крикнула она вдруг, уходя от очередного удара перекатом. — А ты можешь попасть в сустав с такого расстояния? Август прицелился, выдохнул, выстрелил. Заряд дроби врезался точно в сочленение передней левой лапы. Демон взревел, дернулся, но броня выдержала — только треснула. — Могу, — ответил он, перезаряжаясь. — Но одного раза мало. Нужно больше. — Тогда давай так: я отвлекаю, ты лупишь по суставам. Как тебе стратегия, снайпер? — Принимается, ворона. Только не подохни. — Обо мне не беспокойся! — Беатрис рванула вперед, на ходу убирая Серену и выхватывая пистолеты. — Лучше зарядку для пальцев сделай, тебе понадобится! Данте тем временем работал в одиночку, отвлекая демона на себя с другого фланга. Он двигался вокруг твари, нанося быстрые, хлесткие удары, заставляя ее поворачиваться то в одну, то в другую сторону. Красное пальто развевалось за его спиной, словно крылья. — Эй, стратег! — крикнул он Августу, уходя перекатом от очередной атаки и тут же вскакивая. — Есть идеи, или мне просто убить его и пойти за новой пиццей? А то эта уже остыла окончательно! Август стиснул зубы. Идеи были. Но для них нужно было время и точность. — Белая! — крикнул он, перекрывая грохот боя. — Сейчас! Заставь его повернуться левым боком! Мне нужен доступ к заднему левому суставу, он уже треснул! — Поняла! — Беатрис рванула вперед, стреляя из обоих пистолетов прямо в морду демона. Пули впивались в хитин, заставляя тварь злиться еще сильнее. Демон зарычал и повернулся к ней, пытаясь достать новую, более наглую цель. Его левый бок открылся. Август не стал ждать. Он рванул вперед, уходя от лап, которые мелькали вокруг, пригибаясь, перекатываясь, используя каждую неровность пола как укрытие. Шипы врезались в камень в сантиметрах от его тела, но он не останавливался. В голове был только один план, одна цель. Когда до демона оставалось три метра, Август прыгнул. Он вложил весь заряд дроби — все шесть патронов, которые успел зарядить, — прямо в поврежденный коленный сустав твари, туда, где хитиновая броня уже треснула от первого попадания. Выстрелы слились в один оглушительный грохот. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Хитин лопнул. Черная кровь брызнула фонтаном, заливая Августу лицо, грудь, руки. Демон заревел от боли — так, что, казалось, стены зашатались — пошатнулся, рухнул на одно колено. Броня на боку, там, куда он повернулся, на секунду раскрылась, открывая уязвимое место прямо под передней лапой. — Данте! — заорал Август, откатываясь в сторону, перекатываясь через плечо и вскакивая на ноги. — Сейчас! Данте не нуждался в дополнительных приглашениях. Он взлетел в воздух, описав идеальную дугу, и обрушил свой меч прямо в раскрытую рану. Демоническая энергия хлынула наружу багровым фонтаном, тварь забилась в предсмертных конвульсиях, лапы заскребли по камню, выбивая искры. И через секунду рассыпалась прахом, оставив после себя только запах серы, черную лужу на каменном полу и груду обугленных останков. Тишина. Она наступила так внезапно, что заложило уши. Только тяжелое дыхание троих людей эхом разносилось под сводами крипты, смешиваясь с тихим шипением догорающих останков. Август поднялся, отряхивая колени. Руки дрожали от адреналина, но он заставил их успокоиться. Дробовик был пуст, пистолеты тоже. Он начал методично перезаряжаться, не глядя на своих временных напарников. Патрон, еще патрон, затвор щелкнул. — Неплохо, — раздался голос Беатрис совсем рядом. Она подошла, убирая Серену — меч растаял в воздухе, оставив легкое покалывание. Теперь она рассматривала его дробовик с нескрываемым любопытством, даже попыталась заглянуть в ствол, но Август вовремя убрал оружие. — Дробовик в упор по суставу, — продолжила она. — Нестандартно. Обычно все целятся в морду или в грудь. А ты прямо анатомический атлас изучил. Научишь? Август поднял на нее взгляд. Длинные белые волосы растрепались, на щеке темнела полоса грязи, бровь была рассечена — видимо, зацепило осколком. Но в глазах горел тот самый огонек, который он уже успел заметить — живой, азартный, ни капли не испуганный. Она улыбалась — криво, по-свойски, будто они только что вместе сходили за пиццей, а не убили здоровенного демона. — Если перестанешь называть меня «вороной», — ответил он после паузы. — Может быть. И если пообещаешь не лезть под ноги в следующий раз. — А как мне тебя называть? — прищурилась она. — «Черная ворона»? Или просто «снайпер»? — Август, — ответил он сухо, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Просто Август. — Договорились. — Она протянула руку. — Беатрис. Но ты уже знаешь. А для своих — просто Беа. Он пожал ее руку. Рукопожатие оказалось крепким, уверенным — не таким, как у обычных девчонок ее возраста. Ладонь была горячей, в мозолях от тренировок. — Август. — Я знаю. — Она усмехнулась. — Моррисон про тебя рассказывал. И Нико. Она сказала, что у тебя шрам светится в присутствии демонов. Это правда? — Правда. — Круто. Как у меня рука. — Она продемонстрировала левую ладонь. — Тоже светится, когда я злюсь. Или когда страшно. Папа научил дышать, чтобы успокаивать. — Помогает? — Иногда. А иногда приходится просто выпустить пар. — Понимаю. Данте подошел к ним, на ходу доставая из кармана помятую коробку с пиццей. Он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки — ни следа усталости, только легкая испарина на лбу. — Ну что, дети, обнимашки закончились? — Он откусил огромный кусок и прожевал, глядя на Августа. — Моррисон не врал. Ты справился. Даже без нашей помощи, почти. — Почти? — переспросил Август. — Ну, Беа тебе спину прикрыла. Три раза, между прочим. Я считал. — Данте загнул палец. — И я, вроде как, демона добил. Так что без нас ты бы сейчас тут лежал и думал о вечном. — Он пожал плечами. — Мелочи, но приятно. Август хмыкнул. В его исполнении это прозвучало почти как смех. Почти. — Спасибо за прикрытие, — сказал он. — Оба. Вы неплохо работаете. Для циркачей. — Циркачей? — Беатрис притворно нахмурилась. — Пап, он нас циркачами назвал! Я оскорблена до глубины души. — А ты хотела, чтобы он назвал нас командой мстителей в красном и синем? — Данте доел пиццу и вытер руки прямо о пальто, оставив на нем жирные пятна. — Пошли наверх. Здесь воняет серой, как в преисподней, а у меня на сегодня еще планы. Например, найти, где можно поесть нормальной пиццы, а не эту холодную резину. — Это была твоя пицца, — напомнила Беатрис. — Вот именно. Поэтому я и хочу новую. Август покачал головой и пошел за ними к лестнице. Они вышли из церкви. Солнце уже поднялось, заливая руины золотистым светом. Где-то вдалеке пели птицы — удивительно, но после всей этой ночи, после демонов и смерти, мир продолжал жить своей обычной жизнью. Утренний туман рассеялся, оставив после себя только свежесть и чистоту. Август стоял чуть поодаль, глядя на разрушенную церковь. В его пустой глазнице больше не пульсировало — демоны были уничтожены, угроза миновала. На душе было странно спокойно. Впервые за долгое время. С тех пор, как Моррисон нашел его, вытащил из того ада, прошло пять лет. И все эти пять лет он чувствовал только одно — жажду. Жажду мести, жажду силы, жажду доказать, что он не сломался. А сейчас, глядя на этих двоих — на лениво жующего пиццу легендарного охотника и его дочь, которая рассматривала его с таким же любопытством, с каким он сам когда-то рассматривал новых людей, — он чувствовал что-то другое. Он чувствовал, что, возможно, нашел не просто временных напарников. — Август, — окликнула его Беатрис. Он обернулся. Она стояла рядом с отцом, у мотоциклов, и смотрела на него с тем самым любопытством, которое он уже успел изучить за сегодняшнее утро. Ветер трепал ее длинные волосы, серьги-крестики покачивались. — Ты куда сейчас? — Не знаю, — честно ответил он. — Моррисон сказал, что есть работа. Но пока не звонил. Наверное, пойду в кафе, поем нормальной еды. — А ты приезжай к нам, — вдруг предложила она. — В агентство. У папы там диван есть. Старый, правда, но мягкий. И пицца всегда есть. Ну, или то, что он пиццей называет. — Беа, — Данте взъерошил ей волосы, — ты уже приглашаешь незнакомых мужчин домой? Я тебя не так воспитывал. — Ты меня вообще не воспитывал. Ты меня кормил пиццей и учил стрелять. И еще сжег миллион яичниц. — Это и есть воспитание. И я не сжигал, я карамелизировал. Есть разница. Август смотрел на их перепалку и чувствовал, как уголки его губ сами собой приподнимаются в легкой, едва заметной улыбке. Странные. Шумные. Бесячие даже, наверное. Но в этом было что-то… Настоящее. То, чего он был лишен все эти годы. — Я подумаю, — сказал он. — Спасибо за прикрытие. Правда. И за… Компанию. И за то, что не дали сожрать, белая. — Обращайся, черная ворона, — усмехнулась Беатрис. — Ты хоть и мрачный, но прикрывать умеешь. Может, и сгодишься на что. — Заходи, — кивнул Данте, запрыгивая на мотоцикл. — Моррисон знает адрес. И прихвати с собой нормальной еды. А то Беа вечно жалуется на мою стряпню. — Потому что ее невозможно есть! — крикнула Беатрис, усаживаясь за второй мотоцикл. — Это искусство, мелкая! Высокая кухня! Мотоциклы взревели и сорвались с места, умчавшись в утренний город. Август смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Потом развернулся и пошел в противоположную сторону, в сторону маленького кафе, где подавали нормальный завтрак. Без пиццы, без демонов и без странных охотников с белыми волосами. Но впервые за долгие годы одиночество не давило. Впереди была дорога, в кармане — телефон Моррисона, а в голове — странная, теплая мысль о том, что, возможно, он нашел не просто временных напарников. Возможно, он нашел место, где его ждут. И где его странности — светящийся шрам, молчаливость, вечно настороженный взгляд — не пугают, а воспринимаются как должное. В агентстве «Devil May Cry» Беатрис завалилась на диван, даже не снимая куртки. Волосы разметались по подушке, серьги-крестики звякнули о деревянный подлокотник. Данте повесил пальто на спинку стула и плюхнулся в свое кресло, закинув ноги на журнальный столик. — Ну и как тебе наш новый знакомый? — спросил он, доставая из-под кресла новый журнал с полуголой девицей на обложке. — Странный, — честно ответила Беатрис. — Но мне понравился. Не треплется попусту, дело делает. И глаз у него… Светится, когда рядом демоны. Только у него шрам. И повязка стильная. — Моррисон умеет находить уникумов, — кивнул Данте, листая страницы. — Парень прошел ад и не сломался. А сделал правильные выводы. Это редкость. Обычно после такого люди либо сходят с ума, либо становятся слишком жестокими. А он вон — нормальный. Почти. — Думаешь, он придет? Данте посмотрел на дочь. На ее серьезное лицо, на белые волосы, разметавшиеся по подушке, на темные круги под глазами — устала сегодня, но довольна. — Придет, — уверенно сказал он. — Куда он денется. У нас пицца, диван и мы. От нас еще никто не уходил. А если он рискнет не прийти, я просто скажу Моррисону, и тот устроит ему такую жизнь, что он сам приползет. — Ну, кроме тех, кто умер, — добавила Беатрис с кривой улыбкой, точь-в-точь как у отца. — Это редко, — согласился Данте. — И обычно они сами виноваты. Лезут, куда не просят, или пытаются готовить лучше меня. — Это несложно. — Дерзкая. — Твоя школа. Беатрис рассмеялась и закрыла глаза. День выдался долгим, но хорошим. Очень хорошим. Где-то в городе, в этот самый момент, Август заходил в маленькое кафе, заказывал яичницу с беконом и кофе. И думал о сегодняшнем утре, о странной парочке охотников и об их приглашении. Яичница была горячей, кофе — крепким. И впервые за долгое время еда казалась ему вкусной. Он улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ — и достал телефон. — Моррисон? — сказал он в трубку. — Я справился. И… Тут такое дело. Ты говорил, у Данте можно остановиться, если что? В трубке раздался довольный, низкий смех. — Я знал, что ты позвонишь. Адрес помнишь? — Помню. — Тогда вперед. И передай Данте, что его долг вырос еще на одну пиццу. И что я очень доволен тем, как быстро ты находишь общий язык с новыми людьми. Особенно с теми, кто называет тебя «черной вороной». Август усмехнулся, нажал отбой и допил кофе. — Черная ворона, — пробормотал он себе под нос. — Ну и семейка. Но в голосе его не было недовольства. Только легкое, теплое удивление. Впереди был новый день. Новая жизнь. И, кажется, новая семья.