Mission 19: «Там, где стираются грани»

Площадь в Лимбо все еще дымилась останками Хантера. Черный пепел медленно оседал на искаженный асфальт, смешиваясь с лужами багровой жидкости, которая пульсировала, словно еще живая. Где-то вдали продолжали выть сирены — их звук здесь, в мире между мирами, был тягучим, искаженным, будто старую пленку крутили на половинной скорости. Данте стоял, тяжело дыша, опираясь на Мятежник. Короткие темные волосы прилипли ко лбу, смешанные с потом и кровью из рассеченной брови. Плащ-парка с красной подкладкой был разорван в нескольких местах, серая майка-алкоголичка пропиталась потом, облепив атлетичный торс. Он сплюнул на асфальт сгусток крови и только собрался перевести дух, как краем глаза заметил движение. Из тени полуразрушенной арки вышла девушка. Данте рефлекторно перехватил меч, но тут же узнал ее. Та самая, что спасла ему задницу минуту назад. Белые волосы, синяя куртка, серьги-крестики в ушах. И взгляд — спокойный, выжидающий, без тени страха. Такие взгляды Данте видел редко. Обычно люди в Лимбо либо орут, либо пытаются бежать, либо уже мертвы. А эта стояла и смотрела на него так, будто оценивала, стоит ли связываться. — Твою мать, — выдохнул Данте, опуская меч и вытирая пот со лба. — Ты еще здесь. А я уж думал, показалось. Знаешь, после того как меня чуть не прикончил паук размером с гребаный автобус, я начинаю сомневаться в собственной голове. Он сделал шаг вперед, но тут же поморщился — ушибленные ребра дали о себе знать. Девушка не двинулась с места, только чуть склонила голову, разглядывая его. — В порядке? — спросила она будничным тоном, словно интересовалась погодой. Данте усмехнулся, несмотря на боль. — В полном, блядь, порядке. — Он похлопал себя по груди, отряхивая пепел с майки. — Это они сейчас в жопе. — Он кивнул на останки Хантера. — А если серьезно, то жить буду. Ты мне, кстати, задницу спасла. Я в долгу. Такие вещи не забываются, даже таким ублюдкам, как я. Она промолчала, только чуть заметно кивнула. — Ладно, — Данте подошел ближе, остановившись в паре метров. — Раз уж мы тут познакомились при таких экстремальных обстоятельствах, может, представишься нормально? Без этих твоих загадок. А то неудобно как-то. Меня, блядь, только что спасли, а я даже имени не знаю. — Беатрис, — ответила она коротко. — Беатрис, — повторил Данте, пробуя имя на вкус. — Красиво. Для боевой девчонки в самый раз. А я Данте. Собственной персоной. Охотник на демонов, любитель выпить и, судя по всему, полный ноль в вопросах собственного происхождения, раз меня даже демоны зовут сукиным сыном. Он развел руками, демонстрируя Мятежник и пистолеты на поясе. Но Мятежник тут же исчез, как только Данте убрал его за спину. — А теперь, когда с формальностями покончено, может, объяснишь, какого хрена ты тут делаешь? И откуда у тебя меч, который исчезает в жопе пространства? Мне казалось, что я единственный, кому это под силам. Беатрис убрала с лица длинную челку привычным движением головы. — Долгая история. — Ну разумеется, — закатил глаза Данте. — У всех, блять, долгие истории. У меня, кстати, тоже. Но сейчас меня больше волнует, как ты сюда попала. Лимбо — это тебе не прогулка по парку. Сюда просто так не заходят. — Меня затянуло, — Беатрис повела плечом, поправляя съехавший пояс с пистолетами. — Аномалия. Разрыв между мирами. Я была на задании с напарником, и нас разбросало. — С напарником? — Данте оживился. — Рыжий такой, с дробовиком? Весь в шрамах и с повязкой на глазу? И одет еще так, словно жених на выданье? А то я видел мельком, пока я там с алскими отродьями разбирался. — Да, это он. — В голосе Беатрис впервые появилась эмоция — облегчение, смешанное с тревогой. — Ты его видел? Где? — Да в том-то и дело, что не знаю, — Данте развел руками. — Мелькнул в разрыве, и все. Но если он здесь, в Лимбо, мы его найдем. Только… — Он обвел рукой искаженный город. Здания вокруг них гнулись под неестественными углами, рекламные щиты мигали искаженными сообщениями, асфальт под ногами пульсировал, словно живой. — Я сам хрен знает, куда идти. Есть идея двинуть вон туда. Он указал на далекие неоновые огни, пробивающиеся сквозь багровую мглу. — Клуб «Неон». Там хоть выпить можно, если повезет. А там, глядишь, и твой рыжий объявится. Или демонов навалом — тоже вариант, повеселимся. Но только после того, как покинем Лимбо. Беатрис замерла. Ее рука сама собой потянулась к виску, пальцы коснулись кожи там, где под черепом пульсировало знакомое тепло. Только сейчас это тепло было другим — не предупреждением о прорыве, а настойчивым, тянущим зовом откуда-то с противоположной стороны. — Нет, — сказала она твердо. — Нам туда. Она указала в сторону, где небо было особенно багровым — не ровного, привычного для Лимбо цвета, а искаженного, пульсирующего, с прожилками черноты, похожими на кровеносные сосуды. Там, вдалеке, время от времени вспыхивали разряды багровой энергии, и даже на этом расстоянии чувствовалась вибрация, от которой закладывало уши. Данте присмотрелся. Даже его, не обладающего ее чувствительностью, это место заставляло напрячься внутренним чутьем, выработанным годами выживания. — Там ничего нет, кроме хаоса, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Я чую этих тварей за милю. А там их дохуя. — Там мой напарник, — Беатрис встретила его взгляд, и в ее голубых глазах не было ни тени сомнения. Только сталь. Та самая сталь, которую Данте видел в зеркале каждое утро. — И там что-то происходит. Что-то, что разрывает границы между мирами. Я это чувствую каждой своей клеткой. Если мы не пойдем туда сейчас, будет поздно. Для всех. Данте смотрел на нее долго. Очень долго. На белые волосы, развевающиеся на ветру Лимбо, на серьги-крестики, покачивающиеся в такт ее дыханию, на руки, которые всего несколько минут назад держали меч, возникший буквально из ниоткуда. И в этом взгляде, в этой спокойной, абсолютной уверенности он узнавал что-то до боли знакомое. — Знаешь, — сказал он наконец, поправляя амулет на шее, — у меня всегда был пунктик насчет того, чтобы идти туда, где страшно и больно. Наверное, потому я до сих пор жив. Или потому что мертвым быть скучно. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти невеселой. — Ладно, Беатрис. Веди. Только если там окажется тупик, я буду иметь право сказать «я же говорил». И потребую компенсацию. — Какую? — Беатрис уже развернулась, выбирая направление. — Пиво. Много пива. И чтобы не спрашивали, откуда у меня шрамы. И, желательно, чтобы в том клубе, куда мы в итоге попадем, были нормальные стриптизерши. А то я уже сутки без нормального отдыха. — Договорились, — кивнула она и первой шагнула в узкий проход между двумя зданиями, которые здесь, в Лимбо, росли прямо из асфальта, переплетаясь стенами, как живые. — Только мне и восемнадцати нет. Боюсь, откупиться смогу только пиццей. Данте хмыкнул, поправил плащ и двинулся следом, бормоча себе под нос: — Беатрис. Белые волосы. Меч из ниоткуда. Чувствует границы миров. Ну просто, блять, идеальная компания для прогулки по Лимбо. Что может пойти не так? Дорога к эпицентру напоминала путешествие по кошмару, который никак не мог определиться, чего именно он хочет — напугать до смерти или просто свести с ума своей абсурдностью. Сначала они шли по тому, что когда-то было центральной улицей. Теперь асфальт под ногами превращался то в клавиши рояля, которые прогибались и издавали искаженные, режущие слух аккорды, то в живую плоть, пульсирующую венами, из которых сочилась черная слизь. Рекламные щиты по сторонам кричали искаженными голосами, предлагая товары, которых не существовало, и услуги, от которых кровь стыла в жилах. — Добро пожаловать в Лимбо, — прокомментировал Данте, когда очередной билборд с улыбающейся девушкой внезапно зарыдал кровавыми слезами. — Туристический сезон здесь, правда, закрыт навсегда. И никогда не открывался. Беатрис молчала, концентрируясь на пульсации. Она чувствовала, как с каждым шагом частота вибрации в висках нарастает, становясь почти болезненной. Но она не останавливалась. Ритм, который отбивала ее кровь, сливался с ритмом этого искаженного мира, и где-то на грани восприятия она начала различать отдельные нити — линии, по которым двигалась демоническая энергия. — Слева, — сказала она внезапно, даже не обернувшись. Данте отреагировал мгновенно. Мятежник описал в воздухе дугу, разрубая тварь, которая выпрыгнула из стены. Безликий — один из тех низших демонов, что кишат в Лимбо — рассыпался черным пеплом, даже не успев коснуться земли. — Неплохо, — хмыкнул он. — Ты прямо радар. — Что-то вроде того, — Беатрис уже вскинула Люмен, посылая пулю в голову второму демону, материализовавшемуся из тени под ногами. Белый пистолет щелкнул сухо, и тварь рухнула, не добежав пары метров. — Учись. — О, я учусь, — Данте отбил атаку третьего демона, одновременно выхватывая Эбони и Айвори. Черный и Белый заговорили дуэтом, снося головы сразу двоим тварям, пытавшимся зайти с флангов. — Только, кажется, я тут старший по званию. По опыту, так сказать. — По количеству шрамов? — Беатрис убрала пистолеты и призвала Серену. Меч появился в руке с тихим звоном, отозвавшимся уже в зубах. Она рубанула по демону, возникшему прямо перед ней, и тот разлетелся пополам. — У меня их меньше, но я младше. Дашь фору? — Дам, — усмехнулся Данте, заходя очередной твари за спину и всаживая клинок прямо между лопаток. — Но потом потребую реванш. Они продвигались вперед, сражаясь спина к спине, и в этом бою рождалось то странное, почти мистическое взаимопонимание, которое бывает только у тех, кто связан одной кровью. Данте работал мощно, размашисто, используя свою грубую силу и нестандартные решения. Беатрис двигалась быстрее, резче, каждое ее движение было выверено до миллиметра, просчитано на несколько шагов вперед. И словно вместо этого «чужого» дДанте был ее отец. В какой-то момент, уходя от атаки сразу трех демонов, она слишком сильно сжала Серену. Клинок, вместо того чтобы просто рассечь воздух, оставил за собой тонкий, пульсирующий разрез в пространстве. Разрез затянулся через секунду, но Беатрис почувствовала, как что-то дрогнуло внутри нее. — Ты это видел? — спросила она, замирая на секунду. — Видел, — Данте добил последнего демона и подошел ближе, разглядывая место, где только что был разрыв. Воздух там все еще слегка искрил. — А это что за фокусы? — Не знаю, — честно призналась Беатрис, убирая Серену. Меч растаял в воздухе, но ощущение пульсации в ладони осталось. — Просто… Так вышло. Наверное, из-за аномалии. Этот ваш Лимбо явно нестабилен. — Здесь все нестабильно, — философски заметил Данте. — Пошли. До эпицентра, кажется, уже недалеко. В реальном мире было не легче. Кэт тащила Августа через переулки, петляя между мусорными баками и ржавыми пожарными лестницами. Девушка с выбритой половиной головы двигалась быстро, почти бесшумно, ее татуированные руки сжимали баллончик с краской, словно оружие. На митенках виднелись свежие следы — видимо, она рисовала по пути какие-то знаки, но Август не успевал замечать детали. Его шрам пульсировал так сильно, что, казалось, повязка вот-вот лопнет. Левая сторона лица горела огнем, и в этом тепле он чувствовал не просто присутствие демонов — он чувствовал Беатрис. Ее силу, ее страх, ее решимость — все это смешивалось в один пульсирующий сигнал, который вел его вперед. — Быстрее! — Кэт дернула его за рукав, заворачивая за угол. — Они уже рядом! Впереди, на перекрестке, творилось нечто невообразимое. Воздух дрожал, и сквозь эту дрожь проступали очертания другого мира — искаженные здания, багровое небо, фигуры, мечущиеся в битве. Август увидел их мельком — Беатрис с сияющим мечом и незнакомого парня в разорванном плаще, отбивающихся от орды демонов. — Это Лимбо, — выдохнула Кэт, не сбавляя шага. — Он накладывается на реальность. Демоны скоро прорвутся сюда окончательно. Нам нужно открыть проход для твоей подруги и для него, иначе они навсегда застрянут там. — Как? — Август перезаряжал дробовик на бегу, механически, пальцы делали свое дело, пока мозг обрабатывал информацию. — Как открыть проход? — Глиф, — Кэт указала на старую колокольню, возвышающуюся над районом. — Туда. Мне нужно оставить особый знак. Он станет якорем. Если я успею. Колокольня встретила их запахом сырости и тлена. Каменные ступени скрипели под ногами, где-то наверху бились голуби, обезумевшие от близости Лимбо. Когда они ворвались на верхнюю площадку, Август увидел это своими глазами. В небе, прямо над городом, пульсировала багровая воронка. Из нее, как щупальца, тянулись нити реальности, вплетаясь в окружающий мир. А под ней, в искаженном пространстве Лимбо, Беатрис и незнакомый парень сражались с демонами, пробиваясь к центру. Кэт упала на колени, доставая из-за пояса баллончик. Ее руки двигались быстро, уверенно — на каменном полу начал проявляться сложный узор, светящийся бледно-голубым. Она рисовала глиф, бормоча что-то на непонятном языке, и с каждым штрихом свечение становилось ярче. — Прикрой меня! — крикнула она, не оборачиваясь. — Мне нужно две минуты! Август вскинул Фулмен. Демоны уже лезли отовсюду — из теней, из щелей в стенах, из самого воздуха. Они чувствовали близость Лимбо и рвались в реальность. Дробовик рявкал раз за разом, разнося тварей в клочья. Август перезаряжал на автомате, стрелял, снова перезаряжал. Пороховая гарь смешивалась с запахом сырости, гильзы звенели, отскакивая от каменного пола. — Еще немного! — крикнула Кэт, выводя последние линии. Глиф почти светился в полную силу. — Еще чуть-чуть! И в этот момент земля под ними дрогнула. Снизу, из-под колокольни, раздался глухой, утробный рев. Каменные плиты пошли трещинами, и прямо в центре площадки, в метре от неоконченного глифа, пол разверзся. Огромная демоническая лапа — покрытая чешуей, с длинными когтями, каждый размером с человеческую руку — вырвалась из провала и схватила Кэт за ногу. Девушка закричала, выронив баллончик. Ее потащило вниз, в черноту, из которой лезла тварь. Август бросился к ней, всадил заряд дроби прямо в лапу — демон взревел, но хватку не ослабил. Кэт отчаянно цеплялась за край провала, ее пальцы скользили по камню. — Рисуй! — заорала она, глядя на рассыпающийся глиф. — Рисуй, идиот! Я не успею! Август рванул к ней, схватил за руку, пытаясь вытащить. Мышцы вздулись от напряжения, дробовик упал на пол, бесполезный. Лапа тянула вниз с чудовищной силой. Глиф тем временем, не законченный, начал тускнеть, его линии расползались, теряли четкость, рассыпались снопом бледных искр. Кэт не успела. Глиф погас. В Лимбо Беатрис почувствовала это мгновенно. Она замерла на полуслове, прижав ладонь к виску. Боль была чудовищной — острой, пронзающей, словно раскаленный прут вошел в череп. Якорь исчез. Пути назад больше не было. — Что? — Данте подскочил к ней, заметив, как она побелела. — Что случилось?! — Метка… — прошептала Беатрис. — Кто-то пытался открыть нам выход. Не успели. Демоны… Она не договорила. Потому что в этот момент реальность вокруг них исказилась окончательно. Багровая пелена на секунду стала прозрачной, и они увидели. Колокольня. Август, отчаянно борющийся с лапой, вытаскивающий Кэт из провала. И над ними — тени. Летающие демоны, похожие на помесь акул и вертолетов, кружили в небе, и один из них уже заходил на пике прямо на колокольню. — НЕТ! — крик Беатрис разорвал тишину Лимбо. Она рванула вперед, но Данте схватил ее за плечо. — Стой! Мы не успеем! Мы в Лимбо, они в реальности! Даже если мы… Он не договорил. Потому что Беатрис замерла. Закрыла глаза. И вокруг нее воздух начал дрожать. Серена появилась в ее руке сама — не призванная, а вырвавшаяся из самой глубины ее существа. Клинок пульсировал багровым, и в этом свете было что-то новое, что-то, чего Данте никогда не видел. Свет не просто горел — он разрывал реальность вокруг себя, оставляя микроскопические трещины в пространстве. — Беатрис? — Данте отступил на шаг, не веря своим глазам. — Что ты… — Там Август, — ее голос звучал ровно, спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что у Данте перехватило дыхание. — Там тот, кто шел за мной. Я не дам ему умереть. Она подняла Серену. И ударила. Удар не был направлен на демона. Он был направлен в пустоту перед ней. Но когда багровый клинок рассек воздух, мир вокруг них взорвался. Трещина, оставленная мечом, не затянулась — она расширилась, пульсируя, и за ней Беатрис увидела реальность. Колокольню. Августа, все еще борющегося с лапой. Кэт, висящую над провалом. И летящего на них демона. — Что… — Данте смотрел на портал, открывшийся прямо перед ними, и не мог подобрать слов. — Как, черт возьми, ты это сделала?! — Потом разберемся! — Беатрис схватила его за руку мертвой хваткой. — Прыгаем! Они прыгнули. В тот же миг демон обрушился на колокольню. Каменная кладка разлетелась в щебень, верхушка башни рухнула вниз, увлекая за собой Кэт и Августа. Они падали в пустоту, в провал, из которого лезла тварь, и казалось, что смерти не избежать. Но вместо удара о камни их встретила багровая вспышка. Портал раскрылся прямо под ними, приняв падающие тела, и через долю секунды выплюнул их всех в темном, сыром переулке реального мира, в нескольких кварталах от разрушенной колокольни. Тишина. Она наступила так внезапно, что заложило уши. Только тяжелое, рваное дыхание четверых людей нарушало ее, да где-то вдалеке выли сирены — настоящие, не искаженные Лимбо. Август пришел в себя первым. Тело сработало быстрее мозга — он перекатился, вскочил на ноги, машинально потянувшись к дробовику. Но Фулмена не было — он остался на колокольне. Вместо этого его пальцы сжались в кулаки, а взгляд заметался по переулку в поисках угрозы. И нашел Беатрис. Она сидела на земле, прислонившись спиной к мокрой стене. Длинные белые волосы растрепались, закрывая половину лица, куртка была в пыли и копоти, на щеке темнела полоса грязи. Она тяжело дышала, прижимая ладонь к груди, туда, где под одеждой билось сердце. — Беа! — Август рванул к ней, упал на колени рядом. Его руки коснулись ее плеч, проверяя, цела ли, нет ли ран. — Беа, ты как? — Жива, — выдохнула она, поднимая на него глаза. В голубых глазах плескалась усталость, смешанная с чем-то, чему он не знал названия. — Кажется. Ты цел? — Цел. — Он чуть сжал ее плечо, и в этом жесте было столько тепла, столько облегчения, что Беатрис на секунду прикрыла глаза. — Я цел. Благодаря тебе. — Я же говорила, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, усталой. — Своих не бросают. А ты свой. Рядом зашевелилась Кэт. Девушка села, держась за разбитую губу, и уставилась на Беатрис широко раскрытыми глазами. В них был не просто шок — в них было изумление, смешанное с чем-то похожим на благоговейный ужас. — Ты… — прошептала она, не веря своим глазам. — Ты открыла портал. Сама. Без всего… Ты просто взяла и открыла его. Беатрис не ответила. Она смотрела на свои руки, на ладони, еще хранящие тепло Серены, и не находила слов. Данте, все это время стоявший чуть поодаль, опираясь на стену и пытаясь отдышаться, наконец отлепился от кирпичей и подошел ближе. Его плащ был разорван окончательно, на скуле горела свежая ссадина, но в глазах горел тот самый огонь — живой, азартный, ни капли не испуганный. — Ладно, — сказал он, останавливаясь напротив Беатрис. Голос его звучал хрипло, но в нем не было злости — только искреннее, почти детское любопытство. — Я думал, сегодня уже был день сюрпризов. Когда меня пытались убить паук размером с автобус, демоны лезли из каждой щели, а мир вокруг сходил с ума. Но это… — Он покачал головой. — Это что-то новенькое. Он присел на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. В его голубых глазах, так похожих на ее собственные, не было угрозы. Только вопрос. — Только что ты прорубила окно между мирами, — сказал он тихо, но твердо. — Так, как может делать только один тип существ, о которых я читал в старых отчетах моего таинственного благодетеля. И, судя по всему, ты даже не понимаешь, как это сделала. — Я… — Беатрис запнулась, подбирая слова. — Я просто должна была спасти их. И я сделала это. — «Просто сделала». — Данте усмехнулся, но в усмешке не было насмешки. — Ага. Конечно. Знаешь, что? У меня есть куча вопросов. И судя по тому, как ты смотришь на этого своего рыжего, — кивок в сторону Августа, — они есть и у тебя. Но задавать их здесь, под открытым небом, где эти твари могут появиться в любую секунду — плохая идея. Он поднялся, протянул ей руку. Беатрис посмотрела на нее, потом на него, и приняла помощь. Встала, опираясь на Августа, который тут же поддержал ее за локоть. — Я говорил про клуб. — Данте вернулся к своей первоначальной идее, но теперь в его голосе звучала новая нотка — деловая, собранная. — Может, наведем там шороху? Заодно выпьем, если повезет. — Нет времени на клубы, — вмешалась Кэт, с трудом поднимаясь на ноги. Она все еще держалась за разбитую губу, но в ее карих глазах уже загоралась решимость. — Тот разлом, который вы видели — это только начало. Демоны прорываются. Их будет все больше. Нам нужно найти убежище. Я знаю одно место. Там есть человек, который может объяснить все. Данте прищурился. — «Человек»? Звучит подозрительно. Надеюсь, это не очередной демон, который хочет меня убить? Потому что сегодня я уже устал от этого развлечения. — Не демон, — Кэт мотнула головой, отбрасывая с лица выбившуюся прядь. — Он… Он другой. Он знает правду о Лимбо. О демонах. О том, кто ты такой на самом деле. — Она перевела взгляд с Данте на Беатрис. Тишина повисла в переулке. Где-то далеко выла сирена, где-то близко билось испуганное сердце — не понять, чье. Четверо людей, только что вырвавшихся из лап смерти, смотрели друг на друга, и в этом взгляде рождалось что-то новое. Не просто случайная встреча — судьба. — Ладно, — Данте первым нарушил молчание. Он поправил разорванный плащ, одернул майку и усмехнулся той самой кривой усмешкой. — Веди, Кэт. Только если этот твой «человек» окажется очередным психом, который хочет меня прикончить, я буду очень недоволен. И, поверь, когда я недоволен, страдают все. Особенно стены. — Я запомню, — серьезно ответила Кэт и, развернувшись, первой шагнула в темноту переулка. Август посмотрел на Беатрис. Она кивнула — коротко, едва заметно, но в этом кивке читалось: «Я в порядке. Идем». Они двинулись следом, поддерживая друг друга. Данте замыкал шествие. На ходу он достал из кармана помятую пачку сигарет, вытащил одну, прикурил прямо на ходу, выпустив струйку дыма в сырой ночной воздух. — Ну и компашка собирается, — пробормотал он себе под нос. — Рыжий снайпер, девушка-радар, художница-медиум и я. Прямо отряд мстителей. Только костюмов не хватает. И нормального плана. И понимания, что, черт возьми, происходит. Он затянулся, выпустил дым и ускорил шаг, догоняя остальных. Впереди, в темноте, их ждал тот, кто знал правду. Тот, кто должен был ответить на все вопросы. Тот, чье имя пока не произносили, но чье присутствие уже чувствовалось в самом воздухе этого города, разрываемого войной между мирами. «Я открыла портал. Я сделала то, что, по словам отца, мог только его брат с помощью Ямато. Серена дрожит в моей душе, и эта дрожь не похожа ни на что, что я чувствовала раньше. И кто этот человек, к которому нас ведет она? Тот, кто знает правду?» Август идет рядом. Его плечо касается моего, и в этом прикосновении — все, что мне нужно знать прямо сейчас. Я не одна. Мы вместе. А значит, справимся с чем угодно. Даже с правдой о себе самой.