Mission 33: Свет и тень

К третьему году Беатрис наконец нашла баланс. В бою она была смертоносна. Холодная, расчетливая, эффективная. Трюк и призрачные клинки стали ее второй натурой — она использовала их так же естественно, как дышала. Данте больше не вздрагивал, видя ее стойку. Он научился видеть за ней свою дочь. Дома она снова была Беа. Той самой, которая могла часами рисовать в блокноте, подкалывать Неро и спорить с Нико о том, чья очередь мыть посуду. Той, которая смеялась над дурацкими шоу по телевизору и ворчала, когда Данте в очередной раз сжигал яичницу, не дождавшись Августа с заказа. Август был рядом всегда. Их дуэт стал легендой в охотничьем сообществе — снайпер с демоническим шрамом и девушка с мечом из ниоткуда, которые брали самые сложные заказы и всегда возвращались. Моррисон только крякал от удовольствия, подсчитывая комиссионные. Леди окончательно смирилась с тем, что Люмен и Умбра теперь — скорее символ, чем оружие. Но однажды, увидев, как Беатрис в одиночку уничтожает гнездо демонов, она признала: — Ладно, чертовка. С этим мечом ты действительно страшная сила. Триш кивнула, соглашаясь. Неро гордился сестрой. Кирие улыбалась, глядя, как они собираются все вместе. Нико продолжала свои эксперименты, теперь уже с разрешения Беатрис замеряя «показатели демонической энергии» при каждом удобном случае. Ее приборы искрили, взрывались и выдавали невероятные данные, которые она скрупулезно записывала в толстый блокнот. Моррисон появлялся регулярно, принося новости и заказы. Иногда он задерживался на ужин, и тогда в агентстве становилось особенно тесно и шумно. Восемнадцатилетие Беатрис выпало на субботу. Она проснулась на старом диване, укрытая клетчатым пледом, и первые несколько секунд просто лежала, глядя в потолок и слушая, как все просыпается вокруг. Данте храпел в кресле, прикрывшись журналом. Из кухни доносился запах свежесваренного кофе — Кирие уже хозяйничала там, тихо переговариваясь с Августом. Рядом со стулом, где обычно висела ее одежда, сегодня лежала синяя куртка с меховым воротником. Та самая, которую она почти не носила в быту, но никогда не забывала надеть на задания. Сегодня она наденет ее. Потому что сегодня особенный день. Она села, потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после ночи на диване. Длинные белые волосы рассыпались по плечам, серьги-крестики тихо звякнули. Она посмотрела на свои руки — обычные, с отросшими ногтями, в старых мозолях от тренировок. И улыбнулась. Восемнадцать. Совершеннолетие. — Проснулась, мелкая? — Голос Данте донесся из-под журнала. — С днюхой. Подарки на столе. Она подошла к столу и ахнула. Там было все. Неро и Кирие подарили новый блокнот для рисования в кожаном переплете с гравировкой «Беатрис Редгрейв: Охотник». Первая страница уже была заполнена — их общий корявый рисунок, изображающий всю семью. Даже Нико была там, с сигаретой и гаечным ключом. Нико вручила ей обновленную кобуру для Люмена и Умбры, с креплениями для дополнительных магазинов и стильными багровыми вставками. — На случай, если захочешь вспомнить старые деньки, — сказала она, поправляя очки. — Или если клинок подведет. А он не подведет, я гарантирую. Леди и Триш подарили доступ к еще более закрытой информации по демонологии и чек, на который, судя по сумме, можно было купить небольшой дом. — Это не откупное, — буркнула Леди, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Это инвестиция в будущее. Ты теперь взрослая, имей в виду, проценты будут капать. Триш добавила элегантный кинжал для скрытого ношения. — На всякий случай, — улыбнулась она. Август ждал на улице. Когда Беатрис вышла, он стоял, прислонившись к мотоциклу — старому, видавшему виды, но теперь сияющему свежей краской. На баке красовались багровые полосы, а на руле висел новый шлем. — Это мне? — спросила она, не веря своим глазам. — Чтобы ездить не только на папином или на моем — ответил Август, пожимая плечами и пряча смущение. Она подошла, провела рукой по гладкому металлу. Мотор урчал, призывая в путь. Потом повернулась к нему и, не говоря ни слова, поцеловала. Коротко, быстро, но в этом поцелуе было все — благодарность, любовь, обещание. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, Беа. Вечером, когда гости разошлись, Данте позвал ее наверх. Они сидели на крыше, пили пиво (ей теперь можно!) и смотрели на ночной город. Огни внизу переливались, мерцали, жили своей жизнью. Где-то там, в темноте, прятались демоны — шрам Августа слабо пульсировал, улавливая далекое присутствие, но это было далеко, не опасно. Данте протянул ей небольшую шкатулку. Старую, потертую, с медными уголками. — Это от меня. Беатрис открыла. Внутри лежал кусок ткани — выцветший, порванный, но аккуратно сложенный. И ключи. — Это то пальто, в котором ты был? — спросила она тихо. — Та, в котором я тебя нашел, — поправил Данте. — Двенадцать лет назад. Ты лежала в грязи, истекала кровью, а я подобрал тебя и укутал в это пальто. Решил, что пригодится на память. Она прижала ткань к груди. Она пахла пылью и чем-то далеким — тем самым запахом, который она помнила всю жизнь. — А ключи? — спросила она, хотя уже знала ответ. — От агентства. — Данте отвел взгляд, уставившись на горизонт. — Мало ли. Вдруг я загуляю, а ты приглядишь. Или просто… Это и твой дом тоже. Не по праву жильца, а по праву хозяйки. Она смотрела на ключи долго. Потом перевела взгляд на отца. На его кривую усмешку, на белые волосы, такие же, как у нее, на глаза, в которых блестело что-то, очень похожее на слезы. — Спасибо, пап. — Не за что, Беа. Они сидели на крыше еще долго, глядя на звезды, которые начинали загораться в небе. Где-то внизу Август возился с мотоциклом. Где-то в гараже Неро спорил с Нико о чем-то техническом. Кирие мыла посуду и напевала что-то тихое. А Беатрис держала в руках ключи от дома и кусок ткани, который двенадцать лет назад спас ей жизнь. И чувствовала, как внутри, там, где когда-то была только пустота, разливается тепло. Она достала новый блокнот, открыла первую страницу. Быстрыми, уверенными штрихами нарисовала всех — Данте в кресле с журналом, Неро с Алой Королевой, Кирие с половником, Нико с сигаретой и гаечным ключом, Леди и Триш, спорящих о чем-то, и Августа — чуть в стороне, с Фулменом в руках, но смотрящего прямо на нее. Себя она нарисовала в центре, в синей куртке, с кулоном на шее. Внизу подписала: «18. Семья в сборе. Готова ко всему». Серена согласно пульсировала в груди. Где-то в гараже взревел мотор подаренного мотоцикла. Из окна агентства донесся голос Данте: — Беа! Пиццу будешь? Она улыбнулась своей кривой улыбкой, встала и, не задумываясь, прыгнула с крыши вниз, используя «Трюк», чтобы в долю секунды оказаться у двери. — Буду, пап! Ночь опустилась на Ред-Грейв тихо и мирно. Где-то вдалеке гудело Лимбо, напоминая о том, что война не закончена, что впереди новые битвы и новые испытания. Но сейчас, в агентстве «Devil May Cry», было тихо, тепло и спокойно. Семья была в сборе. Беатрис было восемнадцать. И она была готова ко всему, что ждало ее впереди.